Портал психологических изданий PsyJournals.ru
ОТКРЫТЫЙ ДОСТУП К НАУЧНЫМ ИЗДАНИЯМ 
Каталог изданий 96Рубрики 51Авторы 8060Ключевые слова 19701 Online-сборники 1 АвторамИздателямRSS RSS

Включен в Web of Science СС (ESCI)

Включен в Scopus

ВАК

РИНЦ

Рейтинг Science Index РИНЦ 2017

15 место — направление «Психология»

1,003 — показатель журнала в рейтинге SCIENCE INDEX

0,854 — двухлетний импакт-фактор

CrossRef

Культурно-историческая психология

Издатель: Московский государственный психолого-педагогический университет

ISSN (печатная версия): 1816-5435

ISSN (online): 2224-8935

DOI: http://dx.doi.org/10.17759/chp

Лицензия: CC BY-NC 4.0

Издается с 2005 года

Периодичность: 4 номера в год

Доступ к электронным архивам: открытый

Аффилирован ISCAR

 

Психотерапия как новая антропологическая практика 779

Воробьева Л.И., старший научный сотрудник, Лаборатория психологического консультирования и психотерапии, ФГБНУ «Психологический институт» Российской академии образования, Москва, Россия, Lab05@list.ru

Аннотация

В статье представлен анализ психотерапии как новой антропологической практики эпохи постмодерна, появившейся в процессе общеевропейской философской и культурной революции ХХ в., которая открыла возможность для герменевтической парадигмы. С опорой на тип исторического анализа дискурсивных практик, разработанный М. Фуко, автор исследует момент «мутации» клинического дискурса, связанный с появлением психоанализа, — мутации, давшей начало всему современному разветвленному дереву психотерапевтических направлений. Единство психотерапии в таком ракурсе следует искать не в теориях и методах, а в общей структуре коммуникации, которая представляет собой герменевтический диалог. Анализируются причины данной дискурсивной «мутации», связанные с открытием З. Фрейдом символического смысла симптома.

Ссылка для цитирования

Фрагмент статьи

Философия ХХ в. подвергла критической деструкции научный метод объективации как неадекватный человеческой реальности, поскольку при таком методе обязательным условием является то, что исследователь не вступает с исследуемым в человеческие отношения, т. е. элиминирует в таком объекте как человек, все собственно человеческое. Здесь дело не в сложности изучаемого объекта, а в том, что познавательный интерес естественных наук и гуманитарных разнонаправлен. У них разные мировоззренческие и философские ориентиры. Психотерапия как гуманитарная практика отличается от клинической практики настолько радикально, насколько культурное сознание европейца ХVIII в. отличается от сознания европейца ХХ в. Это не просто смена клинической (педагогической или медицинской) модели на какую-то иную, параллельную им, внутри института психологической практики. Это хронотопически разные исторические формы. Производя философскую рефлексию психотерапевтического процесса, надо подчеркнуть, что его устройство (модельный принцип «здесь и сейчас») выдает связь с постметафизическим мышлением, со стремлением мыслить бытие не как налично данное, «объективность» которого мышлению необходимо воспроизвести в ходе интеллектуальной или практической деятельности, а как событие (М. Хайдеггер): бытие — это то, что время от времени случается.

Дискурс бессознательного — наиболее успешная фигура гуманитарного мышления в ХХ в. Опираясь на нее, гуманитарные науки разворачивают беспримерную рефлексивную атаку на все, что в человеческой сфере является скрыто запрограммированным. Последствия этой революции значительны во всех культурных областях. Что же касается психологических практик, то с психоанализом меняется все: появляется новый культурный институт, который в западном мире становится значимым антропогенным фактором. Ф.Е. Василюк смотрит на историко-культурную ситуацию, в которой создались условия для психотерапии, да и на саму психотерапию, как на симптом утраты духовности современным западным человеком [1]. Об антропологической катастрофе говорят все значительные философские фигуры ХХ столетия, начиная с М. Хайдеггера, проследившего судьбу европейского нигилизма от античности [13]. Разделяя этот общий пессимистический прогноз относительно судеб западной цивилизации, я, тем не менее, думаю, что, говоря об утрате духовности западным миром, не надо забывать, что подразумевается утрата христианской духовности.

Что если психотерапия возрождает некий старый извечный смысл, в то же время, как говорит М. Фуко, «это самая простая, но и самая основательная формулировка, с помощью которой можно определить духовность»: «Постулат духовности гласит, что истина никогда не дается субъекту просто так. <…> Считается, что нужно, чтобы субъект менялся, преобразовывался. <…> Истина дается субъекту только ценой введения в игру самого существования субъекта» [13, c. 29]. Психотерапевтический эффект может быть достигнут только ценой преобразования клиентом самого себя за счет самопонимания. Это иной — нерелигиозный способ обращения с самим собой, но все же он не сводится к избавлению от симптома (проблемы), хотя человек приходит к психотерапевту, чаще всего ожидая именно этого. К этому его приучили как раз объективирующие психологические практики — педагогическая и медицинская — классическое наследие. В отличие от них процесс психотерапии — это не процесс потребления (знаний, таблеток и т. д.), следовательно, он выходит из сферы обслуживания, или по крайней мере имеет тенденцию выйти. Врач или учитель — это своеобразные предметы потребления, как и их знания и таблетки. Психотерапия же вместе с аннулированием односторонности в отношениях как диалогическая практика перестает быть простым предметом потребления. Отношения психотерапевта со своим собеседником основаны на взаимности, причем эквивалентность такого обмена выражается не деньгами, как в прежнем случае, во всяком случае, не только деньгами. В психотерапии открыта, на самом деле, уникальная возможность в профессиональной сфере выхода из тотальности экономического обмена: трансгрессия экономического в область символического обмена, т. е. обмена смыслом, опытом и любовью*. А это то, что не поддается превращению в форму товара. Надо осознать этот факт во всем его глубоком смысле. Глубочайший смысл появления психотерапии как культурного события заключается в том, что она расширяет границы человеческой свободы. У Ж. Лакана врач — это тот, кто осуществляет дискурс хозяина: клиника выступает в качестве института власти, осуществляя функции надзора и дисциплинирования. Это очень понятно, ведь ценностные основания такой практики — приведение к «нормальному» функционированию. Психотерапия же предлагает пациенту взять ответственность на себя. По существу, брать ответственность на себя — это шаг к свободе, поскольку не отвечает за себя тот, над кем есть кто-то — господин или некто, кому делегированы функции отца, — это или опекаемый взрослый, или ребенок. М. Фуко указывает на два типа социально-антропологических техник. С одной стороны, существуют техники производства и коммуникации, предстающие как техники подчинения (к ним относятся тюрьма, школа, клиника [6, 9]). С другой стороны, существуют техники, которые позволяют самим индивидам осуществлять операции на своем теле, душе и мыслях [8, 12]. Эти техники он называет техниками себя, они являются в некотором смысле практиками свободы, техниками создания субъективности — пространства приватного, на языке психологии — самосознания или самости. Психотерапия впервые профессионализирует техники себя в секулярном мире. Говоря об этом, я имею в виду универсум возможного, который она открывает нам, а не о каких-то ее наличных формах. Эта практика в новейшей истории становится новой формой культурного производства субъективности западного человека.

* Феноменологически любовь — это просто состояние «вместе с» (см. Слотердайк П. Сферы. Микросферология. Т. 1. Пузыри. Спб.: Наука, 2005). Для описания феномена «вместе с» не нужны высокопарные слова, психотерапевт проживает вместе со своим пациентом весь нелегкий психотерапевтический процесс.

Литература
  1. Гадамер Х.-Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1998.
  2. Копьев А.Ф. О диалогической природе психотерапевтического опыта // Культурно-историческая психология. 2007. № 1.
  3. Мамардашвили М.К. О философии // Вопросы философии. 1991. № 5.
  4. Перлз Ф. Опыты психологии самопознания: Практикум по гештальттерапии. М., 1993.
  5. Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. М., 1996.
  6. Фуко М. Рождение клиники. М., 1998.
  7. Фуко М. Забота о себе. История сексуальности: В 4 т. Т. 3. Киев; М., 1998.
  8. Фуко М. Надзирать и наказывать: рождение тюрьмы. М., 1999.
  9. Фуко М. Археология знания. СПб., 2004.
  10. Фуко М. Ненормальные: Курс лекций, прочитанный в Коллеж де Франс в 1974—1975 учебном году. СПб., 2004.
  11. Фуко М. Герменевтика субъекта. Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1981—1982 учебном году. СПб., 2007.
  12. Хайдеггер М. Ницше и пустота. М., 2006.
Статьи по теме
 
О проекте PsyJournals.ruЛауреат XIV национального психологического конкурса «Золотая Психея» по итогам 2012 года

© 1997–2019 Портал психологических изданий PsyJournals.ru  Все права защищены

Свидетельство регистрации СМИ Эл № ФС77-66447 от 14 июля 2016 г.

Издатель: ФГБОУ ВО МГППУ

Лауреат XIV национального психологического конкурса «Золотая Психея» по итогам 2012 года

RSS-анонсы журналов Psyjournals на facebook Группа Psyjournals Вконтакте Twitter Psyjournals Psyjournals на Youtube
Яндекс.Метрика