Портал психологических изданий PsyJournals.ru
Каталог изданий 95Рубрики 51Авторы 8357Ключевые слова 20470 Online-сборники 1 АвторамRSS RSS

Социосфера

Издатель: ООО Научно-издательский центр «Социосфера»

ISSN: 2078-7081

Издается с 2010 года

Периодичность: 4 номера в год

Язык журнала: русский

Доступ к электронным архивам: открытый

 

Основные концепты современной философии социальных наук 676

Кукарников Д.Г., Воронежский государственный университет, Воронеж, Россия
Полный текст

Философия социальных наук – достаточно новое для отечественной философии направление исследований, хотя на Западе оно достаточно давно сформировалось в качестве самостоятельной ветви философских изысканий. Уже в конце 60­х гг. ХХ века вышли в свет крупнейшие в дан­ной области антологии Мэя Бродбека и Леонарда Кримермана [2; 7], кото­рые во многом определили главные векторы развития философии соци­альных наук в 70­е гг. Основным достоинством этих работ, которые, вне всякого сомнения, были лучшими среди многочисленных публикаций по теме, является то, что в них удивительно гармонично, взаимодополняя друг друга, сосуществовали как классические, так и современные (на тот момент) тексты. Опубликование новых работ в области философии соци­альных наук стимулировало оживление дискуссий как по традиционным вопросам (таким как: природа объяснения, объективность, функциона­лизм), так и дебатов, связанных с проблемами интерпретации, редукцио­низма, а также с обращением к проблемам специальных наук.

80–90­е гг. ознаменовались новым возрастанием интереса к области философии социальных наук, что было вызвано усилением внимания учё­ных­практиков к вопросам методологии и признанием важности установ­ления более тесных связей между философским исследованием и исследо­ванием в области конкретных (специальных) социальных наук. С новой силой вспыхнули традиционные философские дискуссии о природе взаи­моотношений между естественными и социальными науками. Результатом явилось опубликование трёх крупных работ: Дэвида Брейбрука «Филосо­фия социальных наук», Александра Розенберга «Философия социальных наук» и Даниэля Литтла «Виды социального объяснения» [1; 16; 9]; в этом же ряду следует назвать самую, пожалуй, фундаментальную монографию «Чтения в области философии социальных наук», изданную в 2000 году в Кэмбридже [15].

Несмотря на разнообразие проблем, которые находились в фокусе внимания философии социальных наук в различные периоды, существова­ла, тем не менее, некая константа, в той или иной мере присутствовавшая всегда – это дискуссия между представителями натурализма и антина­турализма. Традиционно терминами «натурализм» и «антинатурализм» принято обозначать две основных модели исследования социального фено­мена. Согласно натуралистическому подходу общественные (социальные) науки должны изучать феномен общества тем же способом, каким естест­венные науки изучают феномен природы, и стремиться к тем же целям, главные из которых – предсказание и объяснение. Сторонники такого под­хода полагают, что существуют научные законы развития общества, анало­гичные законам классического естествознания, которые, однако, более сложны для изучения (ввиду необходимости учёта фактора человеческого поведения), а потому имеют более обобщённый, статистически­-вероятностный характер. Вместе с тем, по их мнению, подобные различия не могут привести к фундаментальным противоречиям между естествен­ными и социальными науками ни в предмете исследования, ни в процеду­рах объяснения [Подр. см.: 9, Chapter 11].

Представители антинатурализма, напротив, полагают, что изуче­ние общества социальными науками кардинально отличается от изучения природы из­за фундаментальных различий как в предмете, так и в основ­ных целях (и даже в терминологии!) исследования. Особый акцент анти­натуралисты делали на различиях в методах социальных и естественных наук, полагая, что первые используют метод понимания (Verstehen)в стремлении рассмотреть общество с позиций социального агента, тогда как натуралисты фокусируют своё внимание на объяснении, стремясь вы­явить причинно­-следственные связи. Вспомним хотя бы Г. Риккерта, кото­рый рассматривал проблему общественного закона в связи со спором о ге­нерализирующих и индивидуализирующих методах и который жёстко разводил историю и естествознание в предметном и методологическом от­ношениях. Представители антинатурализма отрицают существование об­щественных законов, полагая, что даже если бы таковые существовали, они были бы неприменимы на практике, иррелевантны.

Несмотря на то, что в последнее время натурализм утратил попу­лярность (многие представители современной философии социальных на­ук не рассматривают его в качестве жизнеспособной позиции), обозначен­ная выше полемика между натурализмом и антинатурализмом всё ещё продолжается, хотя и под новыми названиями. Так, например, вместо апелляции к методу Verstehen представители антинатурализма для обос­нования своей позиции больше говорят об интерпретации значений или о герменевтическом понимании. (Хотя при этом сохраняется негативное от­ношение к необходимости применения процедуры объяснения, что свиде­тельствует о сохранении фундаментальных расхождений между обеими позициями [14]).

Существует ещё один подход к исследованию социальных феноме­нов, в основе которого лежит уверенность во взаимодополняемости нату­рализма и антинатурализма, и, как следствие, убеждённость в возможно­сти совместить их позиции; такой подход получил название плюралисти­ческого. Учёный, занимающийся исследованием в области социальных на­ук, может, по мнению плюралистов, одновременно придерживаться как натуралистической, так и антинатуралистической исследовательских про­грамм в силу того, что эти программы сосредоточены на изучении различ­ных аспектов человеческого действия, каждый из которых, однако, одина­ково важен для максимально полного понимания феномена общества в целом [4; 5]. Поиск методологических оснований плюралистического под­хода восходит ещё к работам Карла Поппера, посвящённым разработке метода «ситуационного анализа» и проблемы «исторического понима­ния» (особенно важна в данной связи статья «Плюралистический подход к философии истории» [12]).

Рассматривая проблему соотношения социальных и естественных наук, К. Поппер отталкивается от того, что они очень сильно приближают­ся друг к другу не в силу наличия единой научной точки зрения, но в силу единства применяемых в них методов научного исследования. И социаль­ные, и естественные науки, согласно его позиции, имеют равные возмож­ности получения объективного знания. К. Поппер выступил с критикой взглядов В. Виндельбанда, Г. Риккерта, В. Дильтея, И. Бёрлина и Дж. Кол­лингвуда, которые, как он полагает, пытались обосновать существование непроходимой пропасти между социальными и естественными науками. Основа этих заблуждений – ошибочное понимание методов естествозна­ния, в частности, некритическая оценка представителями естественных наук индуктивного метода как единственно научного. Следствием такого понимания явилось отождествление процесса научного познания с про­цессом перехода от наблюдений, анализа к обобщениям.

И для естественных, и для социальных наук, согласно К. Попперу, характерен метод проб и ошибок, т. е. метод формулирования проблем, выдвижения их предположительных решений, критического обсуждения с элиминацией ошибочных предложений и переходом к формулировке но­вых проблем. Именно такая характеристика познавательного процесса лучше всего раскрывает ограниченность достигнутого уровня знаний, по­могает рассматривать прогресс научного знания как путь, пройденный им от одной проблемы к другой, понять влияние вненаучных факторов на по­становку этих проблем. К. Поппер допускает, более того, он уверен, что предположения, казавшиеся истинными на одной стадии исследования, непременно окажутся ошибочными на последующих стадиях. К примеру, появление новых документов может заставить учёных реинтерпретировать прежние документы, а надпись, прежде казавшаяся незначительной, мо­жет приобрести особую важность для решения определенной проблемы. «Не существует критерия истины, но есть нечто сходное с критерием за­блуждения – это противоречия между нашим знанием и фактами. Таким образом, знание может возрастать путем элиминации ошибок. И таким путём мы приближаемся к истине» [12, р. 193].

Подобный метод получения научного знания присущ как естествен­ным, так и социальным наукам. Историк, к примеру, начинает научное ис­следование с анализа «исторических проблем», потому что «он не может начинать с наблюдений, он должен сначала знать, что именно наблюдать, т. е. он должен начинать с проблем. Более того, не существует такой вещи, как неинтерпретированные наблюдения. Все наблюдения интерпретиру­ются в свете определённых теорий. В равной мере это относится и к доку­ментам» [12, р. 196].

К. Поппер критикует подход, согласно которому одной из черт, от­личающих естественные и социальные науки, является степень объектив­ности получаемых знаний. При этом подчёркивается, что для естествозна­ния в большей мере характерна беспристрастность, объективность. Контр­аргумент К. Поппера таков: подобные утверждения недооценивают соци­альную природу естественных наук (в адрес теоретиков «социологии зна­ния»). По его мнению, естествоиспытатели, так же как представители со­циальных наук, находятся под влиянием определённого социального и ин­теллектуального климата, традиций, моральных норм, систем ценностей, способов мышления. Эти ценности формируются стихийно, люди их заим­ствуют друг от друга, иногда как реакцию на общепринятые ценности и лишь изредка путём критического анализа этих ценностей и вытекающих из них альтернатив. Поэтому естествоиспытатели, разделяя те или иные теории, активно их защищают, что не всегда обусловлено только поисками «чистой» истины. Если в естествознании и содержится больше элементов объективного знания, то это обусловлено тем, что в этих науках более раз­виты традиции, выше стандарты чёткости, критерии определения объек­тивности полученных результатов, элементы критического рационализ­ма. В социальных же науках, согласно Попперу, намечается тенденция де­генерации, перехода в сферу пустого вербализма, происходит потеря эле­ментов критического творчества.

Ещё одним подходом к изучению мира социального в ХХ веке, мимо которого невозможно пройти, явилась феноменологическая социология, зародившаяся в конце 60­х гг. в США. Социального мыслителя феномено­логической ориентации внешний мир интересует лишь постольку, по­скольку он полон значений; и он пытается понять, каким именно образом мы привносим в него эти значения, исследовать пути и способы, которы­ми мы структурируем этот мир в нашем сознании [13, P. 117]. Наиболее ав­торитетным теоретиком, представляющим данное направление, был, без сомнения, Альфред Шюц, ученик Эдмунда Гуссерля, испытавший явное воздействие философии прагматизма, с одной стороны, и символического интеракционизма, с другой.

В своей классической работе «Феноменология социального мира» он попытался исследовать вопрос о гносеологических основаниях соци­ального знания посредством соединения феноменологического видения мира и социологии: «В самом деле, самый серьёзный вопрос, на который следует ответить методологии социальных наук, состоит в следующем: как возможны объективные понятия и объективная проверяемая теория о субъективно значащих структурах?» Ответ А. Шюца таков: «Основной те­зис, что понятия, формируемые общественной наукой, являются конст­рукциями конструкций, образованных в обыденном сознании действую­щих на социальной сцене людей, имеет своё объяснение. Научные конст­рукции второго уровня, построенные в соответствии с процедурными пра­вилами, являются объективными, идеально­-типическими конструкциями и как таковые – конструкциями другого рода по сравнению с конструк­циями первого уровня – конструкциями обыденного сознания, над кото­рыми они должны надстраиваться» [18, P. 65].

Ориентируясь на теорию «идеальных типов» М. Вебера, А. Шюц по­лемизирует с Эрнстом Нагелем и Карлом Гемпелем при обсуждении во­проса об объективности социального знания. Его не устраивает основанное на неопозитивистской методологии стремление получать знание о соци­альной действительности на основании данных о явном поведении (бихе­виоризм). Построенная по подобному образцу социальная наука представ­ляется ему только одним, внешним способом осознания социальной дей­ствительности. В этой связи он критикует Э. Нагеля, считая, что логиче­ский эмпиризм и натурализм рассматривает социальную реальность как простую, естественную данность. Однако на самом деле мир культурных объектов и социальных институтов совсем иной.

Социальная реальность, согласно А. Шюцу, – это совокупность объ­ектов и событий внутри социокультурного мира как опыта обыденного сознания людей, это – интерсубъективный мир, предполагающий интер­коммуникацию и язык. Обществовед наблюдает социальную реальность – реальность повседневной жизни людей, создающих серию конструкций обыденного сознания для интерпретации этого мира (эти конструкции суть идеальные объекты). Это конструкции первого уровня. Сам исследо­ватель социальной реальности создаёт идеальные конструкции о мире для познания этой реальности, отталкиваясь от идеальных объектов, сконст­руированных обыденным сознанием. Это конструкции второго уровня.

Конструкции первого уровня относятся к субъективным элементам; конструкции второго должны ссылаться на субъективное значение дейст­вия, но при этом от них ожидается объективность. Объективность социаль­ных наук (понимаемая как их независимость от социальных ценностей) свя­зана со следованием процедурным научным правилам, с тем, каким обра­зом они создаются исследователем. По А. Шюцу, учёный конструирует ти­пичные модели наблюдаемого поведения, упорядочивает эти модели как модели поведения некоего идеально действующего лица, сознанию которо­го приписываются ряд типичных идей, намерений и целей, «которые при­нимаются инвариантными в предполагаемой модели поведения» [17]. При­чём конструкции такого рода являются адекватными и объективными.

Постепенно А. Шюц проясняет и решение вопроса об истинности социального знания. Истинность отождествляется с объективностью, по­следняя – с адекватностью, а она, в свою очередь, – с возможностью пони­мания. Социальный учёный имеет дело с областью, созданной посредст­вом типологизации вне «отдельных потоков опыта», причём подходит к ней с собственным «проектом понимания», главное в котором заключает­ся в необходимости создания её рационального описания. «Последнее оз­начает, что каждый термин в научной модели человеческого действия должен быть сформулирован таким образом, чтобы поведение индивиду­ального действующего лица в реальном мире, в соответствии с типическим конструктом поведения, было бы понятно как самому действующему, так и его партнёру, с помощью обыденных интерпретаций повседневной жизни. Соответствие с постулатом логической последовательности гарантирует объективную достоверность объектов мышления, созданных социальным учёным; соответствие же с постулатом адекватности гарантирует их со­вместимость с конструктами повседневной жизни» [18, р. 66].

Было бы несправедливым не упомянуть о ещё одном подходе, свя­занном с так называемой «критической социальной наукой». Согласно этому подходу, общественные науки должны разоблачить предубеждения и идеологии, скрывающиеся за позицией того или иного социального мыслителя. Сторонники подобного взгляда полагают, будто глубокие бес­сознательные предубеждения, основанные на классовой, расовой или по­ловой принадлежности, влияют на наше исследование. Социальный мыс­литель должен оказывать помощь в осознании этих предубеждений и ос­вобождении от них.

Подобный взгляд кардинально отличен от взглядов, к примеру, на­турализма и антинатурализма, которые, невзирая на все противоречия в отношении друг друга, имеют некое негласное соглашение об объяснении как о главной цели социальной науки. Абсолютной же целью критической социальной науки провозглашается эмансипация – освобождение от пре­дубеждений, невежества и всех форм угнетения. Некоторые авторы [1; 4] полагают, что фактически критическая социальная наука зависима от на­туралистической или антинатуралистической методологии, однако этот взгляд мало что проясняет в отношении целей критического исследова­ния, которые как уже было сказано выше, отличны от целей натурализма и антинатурализма. Даже если методологически критическая социальная наука уходит корнями в натурализм или антинатурализм, было бы невер­ным заявлять, что она может быть редуцирована к ним: это было бы рав­носильно тому утверждению, что медицина, к примеру, редуцируема к биологии.

Основные модели философии социальных наук

Существовало несколько различных концепций в области филосо­фии социальных наук, формулирующих её основные задачи и цели. Со­гласно одной из них, философия должна объединить различные общест­венные науки на основе некоей общей перспективы. Существует два спосо­ба решения этой задачи: во­-первых, это – создание классифицирующей программы, на основе которой могут быть поняты все важнейшие методы социальных наук, установлены связи между ними; во­вторых, это – кон­струирование грандиозной объясняющей теории, с помощью которой стало бы возможно понять и объяснить во всей полноте комплексный фе­номен общества [3; 10].

Без сомнения, подобные взгляды на место и роль философии соци­альных наук имеют глубокие историко­-философские основания и являют­ся вполне жизнеспособными и сегодня. Так, с одной стороны, классифи­цирующая программа может быть использована в распознавании и крити­ке достаточно распространённых взглядов о том, что все социальные нау­ки используют единый метод исследования. С другой стороны, если по­пытка объединить в рамках общей теоретической модели разнообразные данные в области социальных наук окажется успешной, это поможет более глубоко понять социальную реальность и приведёт к созданию новых яр­ких теорий общества, возможно, аналогичных тем, что уже существуют в области естественных наук.

Данная точка зрения, однако, нуждается в серьёзной корректировке с учётом того, что зачастую современные науки об обществе весьма некри­тичны в своей основе; в данной связи можно даже вести речь о недооценке нормативной ценности философского анализа. Философ, занимающийся исследованиями в области социальных наук, должен не только предло­жить некую общую классифицирующую программу, но и критически оце­нить возможности её практического использования. В социальных науках слишком многое требует углублённого анализа, а не просто лишь осущест­вления той или иной классификации. Так, например, представители соци­альных наук довольно часто заявляют о том, что теория или классифици­рующая программа не в состоянии объяснить социальный феномен. Но использование термина «объяснять» достаточно часто осуществляется в различных значениях, а потому одной из важнейших задач философии социальных наук является анализ смысла используемых дефиниций, что позволит поставить изучение общества на действительно научную основу.

В концепции, предполагающей создание всеобъемлющей объяс­няющей теории в области социальных наук, также присутствуют свои сла­бые места. Прежде всего, не может считаться установленным фактом, что именно философы должны и могут заниматься созданием подобных эм­пирических теорий (во всяком случае, в наше время наиболее значимые из попыток подобного рода предпринимались как раз не философами, а представителями социальных наук, тяготеющих к теоретическим изыска­ниям). Во-­вторых (и это, наверное, самый важный контраргумент), сего­дня под большим вопросом сама возможность создания такой теории, ко­торая, как и во все времена, оспаривается многими исследователями. Бо­лее того, можно вести речь о существовании перманентных дискуссий о том, насколько совместима подобная цель с задачами специальных (част­ных) наук об обществе [См.: 15, Chapters 2, 4, 9].

В ещё одной концепции философии социальных наук отстаивается точка зрения, согласно которой философ должен анализировать концепты и методы наук об обществе; в его задачу входят также критическое рас­смотрение социальных наук и обнаружение противоречий в используемой аргументации. Конечно, подобный подход имеет право на существование; он связан с существованием специальных разработок в области философ­ской логики и анализа, которые позволяют философии внести существен­ный вклад в осуществление того или иного социального исследования.

Вместе с тем и данная позиция также подвергается критике. Во-­первых, исключительное право философии на осуществление анализа в области социальных наук может замкнуть её на самой себе, увести в сторо­ну от полномасштабного понимания феномена общества и его критиче­ской оценки. Во­-вторых, по мнению некоторых философов [6], анализ концептов и методов социальных наук должен быть всецело сосредоточен на изучении неких априорных предпосылок. В действительности же тако­го рода анализ требует более глубокого знания особенностей собственно научного исследования; он должен носить методологический характер и одновременно быть связан с существом исследуемой проблемы.

Третья концепция в области философии социальных наук рассмат­ривает философа в качестве социального критика, который оценивает общественную полезность или же, наоборот, вред социальных наук; фило­соф должен разоблачать предрассудки и пристрастия, присущие специ­альным наукам об обществе, предлагая взамен определённые моральные нормы для осуществления подлинно научного исследования общества. (Идейно к ней близки взгляды критической социальной науки, о чём шла речь выше. Однако следует иметь в виду, что далеко не все философы, раз­деляющие идею воздействия моральных и социальных норм на характер научного исследования, позиционируют себя как представителей критиче­ской теории общества).

Подобное понимание философии социальных наук было бы непол­ным, если бы не включало в себя синтетический и аналитический компо­ненты, которые существенно его дополняют и углубляют. Учёный – соци­альный критик – должен иметь понимание основополагающих тенденций развития социальных наук, представлять некую общую картину их эволю­ции. Он мог бы, например, многое почерпнуть из анализа содержания дискуссий представителей натурализма и антинатурализма; более того, философский анализ некоторых ключевых идей и выводов в области об­щественных наук, безусловно, является необходимым для осуществления их аргументированной критики.

Согласно четвёртой концепции, философия, пытаясь ответить на вопрос о том, каковы наилучшие условия для развития и прироста научно­го знания, создаёт теории научного роста. Данный подход получил ши­рокую известность в философии науки, в особенности в области филосо­фии естествознания. Гораздо более бедно он представлен в современной философии социальных наук [8; 15], хотя некоторые его сторонники пы­таются апеллировать к классике, полагая, что уже такие, например, авто­ры, как Ф. Бэкон и Дж. Милль работали в области создания теорий науч­ного роста применительно к общественным наукам.

На наш взгляд, последняя из рассмотренных концепций философии социальных наук тесным образом взаимосвязана с тремя предшествую­щими, в значительной мере дополняя их. В перспективе философия, без­условно, сможет привнести свой вклад в теории роста социальных наук, особенно в плане формирования общей методологии исследования.

Каждая из четырёх концепций философии социальных наук, безус­ловно, важна по-­своему, однако взятая сама по себе, носит достаточно ог­раниченный характер. Конечно, это не означает, что отдельные предста­вители философии социальных наук должны одновременно использовать положения всех данных концепций. Часть исследователей может специа­лизироваться в области создания всеобъемлющих объясняющих теорий или же классифицирующих программ, другие сосредоточатся на создании теорий научного роста, третьи будут сконцентрированы на философском анализе научных концепций и методов, четвёртые – на социальном кри­тицизме применительно к научным теориям общества и их использовании в практической политике. Вместе с тем следует иметь в виду, что работа того или иного представителя философии социальных наук, вовлечённого преимущественно в один из обозначенных типов исследования, чаще все­го оказывается весьма важной и для других авторов, работающих в русле иной парадигмы.

С этим можно было бы согласиться, но перед нами встаёт куда более важный вопрос: «А действительно ли необходима философия социальных наук вообще»? Быть может, все те направления исследований, на которые претендуют представители философии социальных наук, вполне реали­зуемы на уровне учёных, представляющих общественные науки? Такого рода учёный, имеющий теоретические наклонности, может попытаться выработать свой взгляд на создание научной методологии общества, вне­сти ясность и проанализировать сложившиеся в науке концепции и мето­ды, критически заострить вопросы об ответственности учёных­обществоведов и использовании научной информации об обществе.

Что же в таком случае может предложить философия для социаль­ных наук, чего они не в состоянии сделать сами? На наш взгляд, вообще невозможно провести жёсткую грань между работой учёного, представ­ляющего науки об обществе, и философа, работающего в области филосо­фии социальных наук. Но определённое различие между этими двумя фи­гурами всё же имеется: использование основных концепций философии социальных наук для учёного­-обществоведа не является центральной (и самоценной!) задачей, выступая в лишь качестве некоего предварительно­го условия для реализации основополагающих целей его исследования, тогда как для философа самостоятельную значимость будет иметь именно анализ идей. Вместе с тем, подлинная философия социальных наук долж­на координировать свои исследования с результатами, достигнутыми в об­ласти специальных наук об обществе, их практическими разработками – иначе философское осмысление научного изучения общества рискует пре­вратиться в фикцию, в набор не связанных с реальностью абстракций.

Разработки в области философии социальных наук не только позво­ляют ориентироваться в различных концепциях наук об обществе, что, безусловно, является необходимым условием для фундированного пони­мания этих наук; с их помощью также вырабатывается инструментарий, на основе которого социальные науки могут противостоять своим оппонен­там. Критики наук об обществе долгое время противопоставляли социаль­ные науки естественным, стараясь максимально принизить их роль и зна­чение, ссылаясь при этом на особый характер принятых в них концепту­альных схем и отличный от естественнонаучных характер проблем (реф­лективность, субъективизм, невозможность провести контролируемый эксперимент и т. п.).

Однако тезис о неполноценности социальных наук не может счи­таться в полной мере доказанным. Уже Эрнст Нагель в своей работе «Структура науки» [11] не отрицал существования серьёзных практических трудностей, связанных с построением социальной теории, зачастую более серьёзных, чем это осознаётся исследователем в области социальных наук, но полагал при этом, что «практические трудности должны быть осторож­но отделены от концептуальной невозможности». Он подчёркивал, что дискуссии на тему, является ли социальное исследование подлинной нау­кой, попросту непродуктивны. «Главная задача – достичь ясности по фун­даментальным методологическим подходам, понять структуру объяснения в области социальных наук, нежели присваивать какие­-либо ужасающие ярлыки» [11, р. 185]. На наш взгляд, философия социальных наук даёт возможность выделения общих черт, присущих исследовательским мето­дам наук об обществе, а также позволяет понять некие скрытые значения, обусловленные ими.

Ссылка для цитирования

Литература
  1. Braybrooke D. Philosophy of the Social Science. – Englewood­Cliffs, N.Y.: Prentice­Hall, 1987.
  2. Brodbeck M. Readings in the Philosophy of the Social Sciences. – London: Macmillan, 1968.
  3. Diesing P. Patterns of Discovery in the Social Sciences. – Chicago: Aldine­Atherton, 1981.
  4. Fay B. Critical Social Science / Brian Fay. – Ithaka: Cornell University Press, 1987.
  5. Fay B. What Would an Adequate Philosophy of Social Science Look Like? // In: Read­ings in the Philosophy of Social Science. – Cambridge: The MIT Press, 2000. – Chapter 2. – P. 21–36.
  6. Fodor J. The Disunity of Science as a Working Hypothesis // In: Readings in the Phi­losophy of Social Science. – Cambridge: The MIT Press, 2000. – P. 687–700.
  7. Krimerman L. The Nature and Scope of Social Science. – New York: Appleton­Century­Crofts, 1969.
  8. Lakatos I., Musgrave A. Criticism and the Growth of Knowledge. – Cambridge: Cam­bridge University Press, 1979.
  9. Little D. Varieties of Social Explanation. – Boulder, Colo.: Westview Press, 1991.
  10. Martin M. Taylor on Interpretation and the Sciences of Man // In: Readings in the Phi­losophy of Social Sciense. – Cambridge: The MIT Press, 2000. – P. 259–280.
  11. Nagel E. The Structure of Science. – New York, Harcourt: Brace & World, 1961.
  12. Popper K.R. Pluralist Approach to the Philosophy of History // In: Roads to Freedom. Essays in Honour of Friedrich A. von Hayek. – London, Routledge & Kegan Paul, 1969.
  13. Psathas G. Phenomenological Sociology: Issues and Applications. – New York: John Wiley, 1973.
  14. Rabiniv P., Sullivan W. Interpretive Social Science: A Second Look. – Berkeley: Univer­sity of California Press, 1987.
  15. Readings in the Philosophy of Social Science / Ed. by Michael Martin and Lee C. McIn­tyre. – Cambridge: The MIT Press, 2000.
  16. Rosenberg A. Philosophy of the Social Science. – Boulder, Colo.: Westview Press, 1988.
  17. Смирнова Н. М. От социальной метафизики к феноменологии «естественной ус­тановки» (феноменологические мотивы в современном социальном познании). – М.: ИФРАН, 1997. – 178 с.
  18. Шюц А. Формирование понятия и теории в общественных науках // Шюц А. Из­бранное: Мир, светящийся смыслом. – М.: РОССПЭН, 2004.
Статьи по теме
 
О проекте PsyJournals.ru

© 2007–2019 Портал психологических изданий PsyJournals.ru  Все права защищены

Свидетельство регистрации СМИ Эл № ФС77-66447 от 14 июля 2016 г.

Издатель: ФГБОУ ВО МГППУ

Creative Commons License

Яндекс.Метрика