Портал психологических изданий PsyJournals.ru
Каталог изданий 95Рубрики 51Авторы 8357Ключевые слова 20470 Online-сборники 1 АвторамRSS RSS

Социосфера

Издатель: ООО Научно-издательский центр «Социосфера»

ISSN: 2078-7081

Издается с 2010 года

Периодичность: 4 номера в год

Язык журнала: русский

Доступ к электронным архивам: открытый

 

О соотношении понятий «языковое сознание» и «профессиональное языковое сознание» 950

Антонова И.С., Первый Московский государственный медицинский университет им. И. М. Сеченова, Москва, Россия
Полный текст

Такие понятия, как «сознание», «языковое сознание» и «образ ми­ра» становятся предметом многих психолингвистических исследований. Однако различные аспекты феномена языкового сознания, в том числе профессионального языкового сознания требуют уточнения и расшире­ния. Необходимостью целенаправленного изучения и сравнения данных понятий обусловлена актуальность нашей работы.

Проблемы взаимоотношения языка и сознания, сознания и мышле­ния, языка и культуры трактуются учеными с различных научных и мето­дологических позиций. Анализ основных парадигм решения данной про­блемы разными учеными (Э. Сепир, А. А. Потебня, Л.В. Щерба, Г. Г. Шпет, Л. В. Выготский, А. Н. Леонтьев, Н. И. Жинкин, А. А. Леонтьев, А. А. Залев­ская, Е. Ф. Тарасов, Ю. А. Сорокин, Н. В. Уфимцева и др.) позволяет сде­лать вывод о сложности понятия «языковое сознание». Несмотря на мно­гочисленные исследования данной области на современном этапе прежде­временно говорить о наличии единой целостной теории языкового созна­ния. Способы анализа языкового сознания сводятся к анализу форм его овнешнения, одной из которых (наиболее удобной и доступной) является язык.

Сущность языка выявляется в его двуединой функции: служить средством общения и орудием мышления. Сознание и язык образуют единство, в своем существовании они предполагают друг друга – язык есть непосредственная действительность мысли, сознания. Сознание не только выявляется, но и формируется с помощью языка. Связь между сознанием и языком не механическая, а органическая. Их нельзя отделить друг от друга, не разрушая того и другого.

Как отмечает О. Л. Каменская, язык – не только средство приобре­тения и передачи знаний, но также опредмечивание знаний в особой структуре, определенная жизненная форма, так что использование языка есть использование определенной стратегии ориентации в мире, опреде­ленной интерпретации человеческой среды, определенной схемы пове­дения [4, с. 106]. В этом плане каждый язык отражает определенный спо­соб восприятия и организации мира и выступает как система социальных ориентиров, необходимых для деятельности человека в окружающем его мире; т. о. языковое сознание является особой разновидностью освоения мира.

А. А. Леонтьев сопоставляет понятие «языковое сознание» с поняти­ем «образ мира» и определяет последнее как «отображение в психике индивида предметного мира, опосредованное предметными значениями и соответствующими когнитивными схемами и поддающееся сознательной рефлексии» [7]. Он указывает, что образ мира многомерен, как сам мир, а знание о мире неразрывно с нашей деятельностью в мире.

Явления реальной действительности, воспринимаемые человеком в структуре деятельности и общения, отображаются в его сознании таким образом, что это отображение фиксирует причинные и пространственные связи явлений и эмоций, вызываемых восприятием этих явлений, и образ мира меняется от одной культуры к другой. Образ мира, в свою очередь, является основной компонентой культуры и содержит в себе все сущест­венные с точки зрения данной культуры знания, необходимые для адаптации каждого ее члена к окружающей природной и социальной сре­де [13, с. 205]. Такой подход соотносим с позицией Л. Н. Гумилева, кото­рый полагал, что культура есть система сознания, связанная с определен­ной этнической системой, и соответственно, изучение этнического созна­ния в его языковой форме дает возможность раскрыть особенности образа мира, присущего представителям того или иного этноса. При этом, «в ос­нове мировидения и миропонимания каждого народа лежит своя система предметных значений, социальных стереотипов, когнитивных схем» [7]. Следовательно, можно сделать вывод о том, что национальный образ мира представляет собой универсальную форму организации знаний каждого народа, которые отражают особенности мировоззрения его представите­лей и меняются от одной культуры к другой. Язык при этом трактуется как основная часть культуры, основной инструмент ее усвоения, носитель ее специфических черт.

Е. Ф. Тарасов определяет языковое сознание как совокупность обра­зов сознания, формируемых и овнешняемых при помощи языковых средств – слов, свободных и устойчивых словосочетаний, предложений, текстов и ассоциативных полей. Главное в этой дихотомии «сознание и язык», естественно, сознание [10, с. 24]. И если в 1993 термины «сознание» и «языковое сознание» отождествлялись Е. Ф. Тарасовым как эквиваленты «для описания одного и того же феномена – сознания человека» [12], то определение, данное в 2000 году, дифференцирует эти понятия. Таким образом, Московская школа психолингвистики рассматривает языковое сознание как составную часть сознания вообще. Языковое сознание Е. Ф. Тарасов связывает с образами сознания как совокупностью перцептивных и концептуальных знаний личности об объекте реального мира, которые требуют овнешнений, достигнутых для стороннего наблюдателя. Эти ов­нешнения необходимы для «передачи» образов сознания от одного поко­ления другому [11, с. 10].

Язык служит системой ориентиров в предметном мире, мы исполь­зуем его для собственной ориентировки и для ориентировки других лю­дей. Ведь общение, коммуникация, как подчеркивает А. А. Леонтьев, это в первую очередь не что иное, как способ внесения той или иной коррекции в образ мира собеседника. Чтобы язык мог служить средством общения, за ним должно стоять единое или сходное понимание реальности. И наобо­рот: единство понимания реальности и единство и согласованность дейст­вий в ней имеют своей предпосылкой возможность адекватного общения [7, с. 272].

Для достижения взаимопонимания необходимо, чтобы коммуни­канты обладали общностью знаний об используемом языке, а также общ­ностью знаний о мире в форме образов сознаний. Причину непонимания в ситуации межкультурного общения психолингвисты видят, таким обра­зом, именно в различии национальных сознаний коммуникантов, а не в различии языков. Любой диалог культур реально протекает только в соз­нании носителя конкретной культуры, которому удалось постигнуть обра­зы сознания носителей другой (чужой) культуры в ходе рефлексии над различиями квази­идентичных образов своей и чужой культур [11, с. 9].

Поиск национально­культурной специфики языкового сознания за­дает статус самого сознания: оно рассматривается как средство познания чужой культуры в ее предметной, деятельностной и ментальной форме, а также как средство познания своей культуры. Онтологией исследования языкового сознания является межкультурное общение носителей разных культур, сопровождаемое неизбежными коммуникативными конфликта­ми (конфликтами неполного понимания) из-за недостаточной общности сознаний [14, с. 3].

Специфика общения при использовании конкретного национально­го языка состоит 1) в специфике построения речевой цепи, осуществляемо­го по грамматическим правилам этого языка; и 2) в специфике образов сознания, отображающих предметы конкретной национальной культуры. Следовательно, для достижения взаимопонимания необходимо, чтобы коммуниканты обладали 1) общностью знаний об используемом языке (и общностью навыков речевого общения), а также 2) общностью знаний о мире в форме образов сознаний. Таким образом, по мнению Е. Ф. Тарасо­ва, для анализа проблем взаимопонимания (непонимания) в межкультур­ном общении целесообразно проблему «общения носителей разных на­циональных культур» понимать как проблему «общения носителей раз­ных национальных сознаний» [11, с. 8].

Е. Ф. Тарасов делает важный вывод: нет одинаковых национальных культур, более того, нет одинаковых образов сознания, отображающих одинаковые или даже один и тот же культурный предмет. Если бы даже культурный предмет был перенесен из одной национальной культуры в другую, то, следовательно, чувственный образ должен был бы быть одина­ковым, но этого не происходит, т. к. для его формирования используются не только перцептивные данные, полученные при чувственном воспри­ятии этого предмета, но и априорные знания (перцептивные эталоны), со­держащие концептуальные, культурные по природе, знания. Умственный образ этого предмета (перенесенного из одной культуры в другую) всегда несет в себе элементы национально­-культурной специфики.

Следовательно, новые знания при постижении чужой культуры формируются познающим только тогда, когда он побуждается к этому не­обходимостью искать различия между образами своей и чужой культур и выяснять суть этих различий, а это происходит в случае, когда познавае­мый образ воспринимается как чужой, еще сохраняющий нечто непознан­ное. При таком способе познания чужой культуры нужно помнить, что но­вые знания о ней формируются (конструируются) из старых знаний субъ­екта анализа [11, с. 19].

Знание как феномен культуры обладает своими закономерностями развития, связанными как с общим процессом познания, так и с теми формами организации и осмысления действительности, которые выраба­тываются культурой. Это, прежде всего, формы категориально­-семантического строения знания, связанные со структурами восприятия и осмысления пространства, времени, движения, причинно­следственных связей [9, с. 5]. Культура каждого вида профессиональной деятельности выдвигает свои способы организации знания. Изучив правила построения знаний в профессиональной культуре, можно более адекватно распозна­вать ценностно­смысловую структуру профессионального сознания.

В методологическом подходе профессиональное сознание выступа­ет, прежде всего, как деятельностно организованное сознание. Важнейшей его характеристикой становится не просто наличие реальной рефлексии, но ее двойная, разновекторная направленность. «Кто бы и когда бы ни действовал, – отмечал Г. П. Щедровицкий, – он всегда должен фиксиро­вать свое сознание, во­-первых, на объектах своей деятельности – он видит и знает эти объекты, а во­-вторых, на самой деятельности – он видит и зна­ет себя действующим, он видит свои действия, свои операции, свои средст­ва и даже свои цели и задачи» [16 – цитата по работе Е. И. Исаева].

Проблема развития и формирования профессионального сознания должна рассматриваться в единстве трех оснований бытия человека, пред­ставляющих собой целостную модель любого профессионализма: деятель­ность, сознание, общность. Так, профессиональная деятельность – всегда сознательна и совместна (осуществляется в сообществе); профессиональ­ное сознание – деятельностно и интерсубъективно (существует и возника­ет в сообществе); профессиональная общность обусловлена включенно­стью субъектов в совместную коллективно­-распределенную деятельность, которая основывается на сознательном позиционном самоопределении каждого [3].

Структура профессионального сознания задается посредством ре­презентации профессии. В качестве важнейшего элемента такой структу­ры рассматривается образ профессии, который включает в себя следую­щие компоненты: цели профессиональной деятельности – отражение в сознании специалиста социального смысла данной профессии, ее значе­ния для общества; средства, используемые профессионалом для реализа­ции своих функций; профессиональная предметная область – знание круга явлений предметного мира, с которым оперируют представители данной профессии. Образ профессии представляет собой целостное отображение основного содержания профессии [1].

Е. А. Климов указывает на то, что в мире профессий в качестве очень важного выступает не общее, не то, что сходно у разных людей, а особен­ное и уникальное (единичное). Ученый подчеркивает, что образов мира столько же, сколько людей, и именно профессионально трудовая деятель­ность является одним из факторов типизации этих образов, их большего или меньшего сходства у разных людей как субъектов труда [5].

Отличие восприятия профана и профессионала заключается не в том, что профессионал видит большее число признаков объекта, а в том, что иначе их организует [6].

Р. М. Фрумкина отмечает, что «профессионал потому и профессио­нал, что существенные для его деятельности объекты представлены в его памяти в виде гештальтов (образов). Далее он может сделать следующий шаг: попытаться экстериоризировать свое понимание, т. е. сделать явной для других лиц композицию признаков, на которой сам он интуитивно ос­новывался, умозаключая о сходствах или различиях. Чтобы быть экспер­том, профессионал должен уметь на этом шаге вербализовать свое чутье, т. е. вывести свой гештальт вовне» [15, с. 96].

Становление субъекта профессиональной деятельности происходит в учебно­профессиональном сообществе, которое становится средой раз­вития способностей к рефлексии и целеполаганию, обеспечивающих соор­ганизацию личностной и предметной позиции. В учебно­-профессиональном сотрудничестве субъект получает возможность приоб­щения к опыту подлинно профессиональной деятельности (например, деятельности медика, врача) как необходимого условия смыслобразова­ния, проблематизации и обретения способности к воспроизведению соот­ветствующих форм сознания [2; цитата по работе Е. И. Исаева].

Профессиональное сознание формируется посредством определен­ных языковых средств, так как они обеспечивают соответствующую ком­муникацию в системе общения специалистов. Овладение соответствую­щим языком профессиональной коммуникации становится возможным по мере выявления и осознанного освоения предметного содержания про­фессии и обеспечивает переход будущего специалиста от обыденного – к профессиональному сознанию [8].

Профессиональное языковое сознание определяется нами как осо­бое (профессиональное, в отличие от обыденного) видение мира, форми­руемое и овнешняемое с помощью профессионально маркированных язы­ковых средств.

Профессиональное сознание обладает определенной спецификой по сравнению с обыденным сознанием, которая включает, во-­первых, опре­деленную предметную область с профессионально ориентированными языковыми средствами; во­-вторых, образы сознания, содержание которых отображают концептосферу профессиональной культуры.

Работ, посвященных описанию профессионального языкового соз­нания, не так много (хочется выделить исследования по изучению корпо­ративной культуры, проводимые под руководством Е. В. Харченко), тем не менее, данное направление является очень перспективным, поскольку расширяет представление о воздействии фактора профессии на языковое сознание индивида и может представлять интерес не только для лингвис­тов, психологов и методистов, но и для широкого круга лиц.

Ссылка для цитирования

Литература
  1. Зиброва С. В. Профессиональное сознание: репрезентация и образ профессии (социально­философский анализ). Автореф. … к. философ. н. – Красноярск, 1999. – 18 с.
  2. Иванов В. П. Человеческая деятельность. Познание. Искусство. – Киев, 1977.
  3. Исаев Е. И. и др. Становление и развитие профессионального сознания будущего педагога // HR­Portal: Сообщество HR­=Менеджеров // http://www.hr­portal.ru.
  4. Каменская О. Л. Текст и коммуникация. – М.: Высшая школа, 1990.
  5. Климов Е. А. Образ мира в разнотипных профессиях: Учеб. пособие. – М.: Изд. МГУ, 1995. – 224 с.
  6. Кудрук Г. Н. Отражение образа профессионала в языковом сознании: диссертация ... к. ф. н.: 10.02.19. – Челябинск, 2008. – 243 с.
  7. Леонтьев А. А. Основы психолингвистики. – М.: Смысл, 1999. – 287 с.
  8. Нечаев Н. Н., Резницкая Г. И. Формирование коммуникативной компетенции как условие становления профессионального сознания специалиста // Вестник УРАО. – 2002. – № 1.
  9. Парахонский Б. А. Язык культуры и генезис знания. – Киев, 1988.
  10. Тарасов Е. Ф. Актуальные проблемы анализа языкового сознания // Языковое сознание и образ мира / отв. ред. Н. В. Уфимцева. – М.: ИЯ РАН, 2000. – С. 24–32.
  11. Тарасов Е. Ф. Межкультурное общение – новая онтология анализа языкового сознания // Этнокультурная специфика языкового сознания / отв. ред. Н. В.Уфимцева. – М.: ИЯ РАН, 1996. – С. 7–22.
  12. Тарасов Е. Ф. О формах существования сознания // Язык и сознание: парадоксальная рациональность. – М.: ИЯ РАН, 1993. – С. 86–97.
  13. Уфимцева Н. В. Археология языкового сознания: первые результаты // Язык. Сознание. Культура / отв. ред. Н. В. Уфимцева, Т. Н. Ушакова. – М.: ИЯ РАН, 2005. –С. 205–215.
  14. Уфимцева Н. В. Ассоциативный тезаурус русского языка как модель языкового сознания русских // Языковое сознание: теоретические и прикладные аспекты / отв. ред. Н. В. Уфимцева. – М.: ИЯ РАН, 2004. – С. 177–188.
  15. Фрумкина Р. М. Психолингвистика: учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. – М.: Издательский центр «Академия», 2003. – 320 с.
  16. Щедровицкий Г. П. Философия. Наука. Методология. – М., 1997.
Статьи по теме
 
О проекте PsyJournals.ru

© 2007–2019 Портал психологических изданий PsyJournals.ru  Все права защищены

Свидетельство регистрации СМИ Эл № ФС77-66447 от 14 июля 2016 г.

Издатель: ФГБОУ ВО МГППУ

Creative Commons License

Яндекс.Метрика