Портал психологических изданий PsyJournals.ru
Каталог изданий 95Рубрики 51Авторы 8357Ключевые слова 20470 Online-сборники 1 АвторамRSS RSS

Социосфера

Издатель: ООО Научно-издательский центр «Социосфера»

ISSN: 2078-7081

Издается с 2010 года

Периодичность: 4 номера в год

Язык журнала: русский

Доступ к электронным архивам: открытый

 

Архетипический образ птицы-демиурга в мифологических представлениях финно-угров Поволжья: некоторые антропокосмические аспекты 666

Дорошин Б.А., кандидат исторических наук, Пензенская государственная технологическая академия, Пенза, Россия
Полный текст

Во многих религиозно­-мифологических системах имеется космого­нический миф, центральным персонажем которого выступает божествен­ная птица­-демиург. Данный миф распространён, в частности, у финно-­угорских народов, в т. ч. у тех из них, что проживают в Поволжье.

Сюжет о первотворении в форме несения яиц уткой сохранился, в ча­стности, в мифологии марийцев. Согласно ему, утка прилетела на поверх­ность мирового океана и снесла два яйца. Из них в облике селезней вылу­пились два брата – Юмо и Йын, которые стали попеременно нырять на дно и доставали оттуда ил, создав, таким образом, землю. [8, с. 260–262].

Сходный сюжет сохранился и в мордовском фольклоре. Великая птица Ине Нармонь снесла яйцо, из желтка которого возникла земля, а из скорлупы – подземная и небесная твердь. Один из мифов повествует о том, что птица высидела три яйца на Мировом древе – березе или дубе – по­среди земли. Из одного яйца вылупился жаворонок – птица, символизи­рующая начало весенних полевых работ, покровитель земледелия; из дру­гого – соловей, символизирующий дом и домашнее хозяйство; из третьего – лесная птица кукушка [8, с. 292–293]. Согласно другому мифу, из трёх яиц, высиженных гигантской птицей на Мировом древе – берёзе с тремя ветвями и тремя корнями, вывелись три духа-­матери (ава). Первая – Но­ров­ава, хозяйка полей, охраняющая посевы (в том числе и от хозяйки ветров Варма­авы). Вторая – Вирь­ава, хозяйка леса, пастушка медведей, волков и других диких животных, страшный демон. Третья – мать ветров Варма­ава: она может принести тучи с плодородным дождем, но может и повалить созревший хлеб и даже раздуть пожар вместе с хозяйкой огня Тол­авой. У нее четыре сына, которые сидят в бочках по четырем сторонам света; когда Варма­ава открывает бочку, оттуда вырывается ветер. Варма­ава считалась также разносчицей болезней – поветрий [8, с. 315].

Птичьи черты имеются и у богини плодородия Анге­патяй. Согласно мифу, она возникла из яйца, нечаянно раздавленного Чи­пазом по завер­шении его сна на мировом древе после творения Вселенной [8, с. 293]. Иногда эта богиня представала в образе большой птицы с золотым хво­стом и клювом, из которого просыпались на землю семена, или в образе голубки, бросавшей цветы пчелам, чтобы те собирали мед, и хлебные крошки курам – ее любимым птицам [8, с. 302].

У эрзи сохранилось почитание утки как чудесной птицы, посланни­цы высшего бога – Вере­паза (или птицы хозяйки леса Вирь­авы). Охот­ник, вопреки мольбам чудесной утки убивший её, с ужасом видит, что от ее голоса загудело небо, лощины наполнились ее кровью, перьями покры­лась вся земля. Придя домой, алчный охотник нашёл всех своих домашних мертвыми [8, с. 296].

Священной птицей – любимцем и посланником бога Нишке – у мордвы почитался и лебедь. Возможно, он представлялся в качестве по­средника между земным и небесным мирами. Это позволяет предполагать сюжет эрзянской песни, где поётся о том, как лебедь видит жизнь богача, который не молится Нишке, и жизнь бедняка, поднимается к богу и рас­сказывает о том, что на земле нет правды, потому что праведник живет бедно [8, с. 300–301].

В традиционной культуре удмуртов зафиксирован свидетельствую­щий о почитании лебедей обряд Юсь­вöсь. Двух лебедей откармливали и приручали, а летом при них совершалось торжественное жертвоприноше­ние в культовой роще керемети. Жертвами были кони, овцы, гуси и т. п. По окончании жертвоприношения лебедям привязывали по серебряной монете на шею, кланялись им и на паре лошадей отвозили к реке Вятке. Следили за тем, как поплывут лебеди: если вверх по течению, на юг, – значит, они доставят просьбы молящихся Инмар; если вниз, на север, – их мольбы пропадут в преисподней. Лебеди считались воплощениями бо­жеств, и удмурты специально предупреждали живущих по берегам Вятки соседей, чтобы они не стреляли в священных лебедей [8, с. 231].

Важной чертой птицы-­демиурга является её принадлежность к жен­скому полу, выполнение ею демиургической функции как материнской, в форме несения яйца или яиц. Согласно Н. А. Николаевой и В. А. Сафроно­ву, мифы урало­-алтайских народов о птице-­демиурге имеют общее исход­ное ядро с таковыми же индоевропейскими. В нём присутствуют общие для них элементы. Это океан, воздушное пространство и соткавшаяся из воздуха богиня, сочетающая черты птицы и девы (вероятно, её птичий об­раз первичен, но для объяснения рождения первого человека птица обра­щалась в деву) [7, с. 82]. Эти особенности свидетельствуют о том, что в сво­ей основе образ птицы-­демиурга неразрывно связан с образом богини­матери, и может рассматриваться как мифологическая репрезентация ар­хетипа Великой Матери [9, с. 32].

Зооантропоморфность образа птицы­-демиурга выявляется не толь­ко в его первооснове, но и в ряде мифологических образов, от него произ­водных или с ним связанных. Немаловажен параллелизм мордовских ми­фов (или вариаций одного мифа) о порождении птицей­-демиургом в од­ном случае – трёх птиц, символизирующих разные сферы жизни; в другом – трёх духов-­матерей различных сфер. Одна из этих духов­-матерей – Вирь­ава – представлялась как имеющая по три когтя на каждой ноге, что напо­минает о птичьих лапах. Примечательно и происхождение из яйца на ми­ровом древе богини плодородия Анге­патяй, и её способность представать в образе птицы.

Особое значение имеет почитание мордвой и удмуртами лебедей, считавшихся посланниками и воплощениями божеств. Мотивы такого по­читания обнаруживают ряд параллелей в других мифологических тради­циях. В частности, почитание удмуртами пары божественных лебедей мо­жет быть соотнесено с широко распространённым сюжетом о браке чело­века с девой, претерпевающей метаморфозу из лебедя, а впоследствии – вновь в лебедя. В относящемся к этому сюжету греческом мифе в образе лебедя действует мужское божество – Зевс, результатом чего становится рождение от него Ледой (или Немесидой) ребёнка, вылупившегося из яй­ца. Этот миф считается трансформацией космогонической мифологемы о мировом яйце [12, с. 40]. Из последнего в индуистском космогоническом мифе рождается верховный бог Брахма, атрибутом и средством передви­жения которого был лебедь [11, с. 185–186]. Именно в религиозно-­мифологических традициях Индии и Ирана единство представлений о священном лебеде, человеке и боге, а также наличие в образе священного лебедя человеческих и божественных черт проявляется особенно ярко. В санскрите словом «hansa» именовались гусь, лебедь и душа, познавшая высшую истину, высший дух. В «Ригведе» и «Авесте» данная птица ассо­циируется с творческим началом Вселенной, со светом, разумом и богом-­творцом [3, с. 45]. Это полностью согласуется с удмуртским мифопоэтиче­ским восприятием лебедя как символа божественной верховной сущности, связанного с описанным выше ритуалом Юсь­вöсь, фольклорно­-мифологическим образом человека­-лебедя, и общими для финно-­угров представлениями о сотворении мира водоплавающей птицей и Млечном Пути как пути диких лебедей [5, с. 109–110]. Весьма вероятна и генетиче­ская связь образов лебедя в финно­-угорской (в частности, мордовской и удмуртской), индийской и иранской мифологий, т. к. между их носителя­ми в древности существовали довольно тесные контакты [1, с. 98–103].

Согласно одной из точек зрения, образ водоплавающей птицы от­ражает представление об изначальности водной стихии, олицетворяемой в авестийском пантеоне богиней, маркируемой тройным эпитетом Ардви Сура Анахита. Спутником ведийской богини главной реки – Сарасвати – был гусь­-лебедь, олицетворявший собой всеохватывающее небо. Имеется свидетельство о том, что в хорезмийской концепции происхождения Все­ленной «изначальное божество, заключающее в себе части мироздания, представлялось в образе водоплавающей птицы» [3, с. 45–46].

Мотив божественного первосущества как основы мироздания нахо­дит параллели в образах золотого зародыша и вселенной как единого бо­жества. Поскольку в подобных сюжетах и мотивах основой мироздания за­частую выступают антропоморфные или зооантропоморфные (как в слу­чае с птицей-­демиургом) божества, их можно рассматривать в контексте антропокосмизма.

Данная концепция, развивающая комплекс представлений о гармо­ническом единстве человека и вселенной, об их своеобразной взаимозави­симости и взаимопроникновении, а также о средствах достижения такого состояния, имеет своей исходной основой присущую еще первобытному мышлению идея «кровного родства» человека и мира, их взаимосвязи и возможности символического представления одного через другое. Пред­ставляется, что эта идея нашла весьма яркое отражение в рассматривае­мом здесь архетипическом образе птицы­-демиурга через:

1) синкретизацию в нём репрезентирующих природную, «материн­скую» среду атрибутов птицы с атрибутами человека;

2) сочетание в семантике образа птицы символизма духовной сущ­ности микрокосма (души человека) и духовной сущности макрокосма (бо­га), через которую микрокосм­-человек связан с макрокосмом-­универсумом;

3) почитание этого образа в качестве тотема, производное от него именование удмуртами родового духа-­покровителя – воршуда, и самого этого рода, словом Юс – «лебедь» [8, с. 241–242].

Последнее особенно важно с точки зрения антропокосмизма как идейного комплекса, представляющего в единстве природную (космиче­скую) и человеческую (социально-­гуманитарную) стороны объективной реальности [10, с. 560]. В духе антропокосмизма – «…как мировоззренче­ски осмысленное признание человеком его неразрывной связи со всем ок­ружающим Миром» – характеризовал тотемизм М. Ф. Косарев. Он указал, что «идея органического единства всего Сущего» не только привела наших предков к «очеловечиванию» природы, но и легла в основу экологической культуры первобытных обществ, повысив тем самым их адаптивные воз­можности, и позволив человечеству выжить в условиях неоднократных природных катаклизмов и исторических потрясений [6, с. 33].

Представляется, что некоторые антропологические, социальные и экологические аспекты семантики архетипического образа птицы­-демиурга могут быть переосмыслены и актуализированы в социокультур­ной практике современности в целях противодействия тенденциям атоми­зации, разобщения индивидов, социальных и этнических общностей, от­чуждения общества от природы и его разрушительного воздействия на ок­ружающую среду. Особенно значимыми их переосмысление и актуализа­ция могут быть в Поволжье. Рассмотренные здесь мифологические пред­ставления некоторых из проживающих в данном регионе народов (в част­ности, мордвы и удмуртов) содержат ряд очень ёмких по своему содержа­нию образов, сюжетов и мотивов, относящихся к птице­-демиургу. Послед­ние обнаруживают ряд значимых параллелей в мифологических пред­ставлениях народов, внесших большой вклад в развитие человеческой ци­вилизации ещё в древности – индийцев, иранцев и греков; а также наро­дов, оказавших значительное влияние на всемирно-­исторический процесс впоследствии, некоторые из которых являются непосредственными сосе­дями и этнокультурными симбиотами финно­-угров в Поволжье, – славян и тюрков [12, с. 41]. Рассмотрение этих параллелей может быть осуществ­лено в рамках отдельных исследований.

Ссылка для цитирования

Литература
  1. Бонгард­-Левин Г. М., Грантовский Э. А. От Скифии до Индии. Древ­ние арии: мифы и история. – М.: «Мысль», 1983. – 206 с.
  2. Ен // Мифы народов мира. Энциклопедия. В 2 т. / Гл. ред. С. А. То­карев. – М.: Сов. энциклопедия, 1991. – Т. 1. – С. 434.
  3. Жарникова С. В. Золотая нить. – Вологда: Областной научно-­методический центр культуры и повышения квалификации, 2003. – 221 с.
  4. Иванов В. В., Топоров В. Н. Птицы // Мифы народов мира. Энцик­лопедия. В 2 т. / Гл. ред. С. А. Токарев. – М.: Сов. энциклопедия, 1992. – Т. 2. – С. 346–349.
  5. Кириллова Р. М. Мифопоэтика в поэзии Михаила Петрова. – На правах рукописи: Ижевск, 2006. – 182 с.
  6. Косарев М. Ф. Основы языческого миропонимания: По сибирским археолого­этнографическим материалам – М.: Ладога­100, 2003. – 352 с.
  7. Николаева Н. А., Сафронов В. А. Истоки славянской и евразийской мифологии. – М.: Белый волк, 1999. – 312 с.
  8. Петрухин В. Я. Мифы финно­угров. – М.: Астрель: ACT: Транзит­книга, 2005. – 463 с.
  9. Самохвалов В. П. Психоаналитический словарь и работа с символа­ми сновидений и фантазий. – Симферополь: СОНАТ, 1999. – с. 184.
  10. Спиркин А. Г. Философия: Учебник. – 2-­е изд. – М.: Гардарики, 2006. – 736 с.
  11. Топоров В. Н. Брахма // Мифы народов мира. Энциклопедия. В 2 т. / Гл. ред. С. А. Токарев. – М.: Сов. энциклопедия, 1991. – Т. 1. – С. 185–186.
  12. Топоров В. Н. Лебедь // Мифы народов мира. Энциклопедия. В 2 т. / Гл. ред. С. А. Токарев. – М.: Советская энциклопедия, 1992. – Т. 2. – С. 40–41.
Статьи по теме
 
О проекте PsyJournals.ru

© 2007–2019 Портал психологических изданий PsyJournals.ru  Все права защищены

Свидетельство регистрации СМИ Эл № ФС77-66447 от 14 июля 2016 г.

Издатель: ФГБОУ ВО МГППУ

Creative Commons License

Яндекс.Метрика