Портал психологических изданий PsyJournals.ru
Каталог изданий 105Рубрики 53Авторы 8859Новости 1768Ключевые слова 5095 Правила публикацииВебинарыRSS RSS
 

85 лет Владимиру Михайловичу Мунипову

31.03.2016

331

Сегодня могло бы исполниться 85 лет одному из основателей и бессменному члену редколлегии научного журнала «Культурно-историческая психология» —  профессору Владимиру Михайловичу Мунипову.

Редакция публикует воспоминания коллег и друзей Владимира Михайловича.

Владислав Можайский, «В.М.Мунипов: просматривая фотографии и вспоминая встречи»:

Я вновь просматриваю старые черно-белые потрепанные и относительно недавние фотографии Владимира Михайловича, которые переснял в процессе разбора его архива вместе с коллегами из университета на Сретенке, где он преподавал. Точнее разбора того, что осталось из его личной библиотеки, рукописей, документов и фотографий после страшного пожара, безжалостно уничтожившего уютный дом, где он жил со своей женой Галиной Георгиевной Вучетич, так трепетно, заботливо и со вкусом его обустраивавшей. Сгорела библиотека, насчитывавшая более шести тысяч единиц, в том числе, редчайших книг, сгорело множество фотографий. Сгорела и та, что стояла в большой комнате на пианино. На ней Владимир Михайлович с красивым белобородым человеком - Святославом Рерихом во время своей рабочей поездки в 80х годах в Бангалор с выставкой достижений наших умельцев – художников, инженеров, дизайнеров. Сколько интересного рассказывал мне ВМ об этой необычной и неожиданной встрече с художником и ученым, с его женой Дэвикой, на долю которых под конец жизни тоже выпали тяжелые испытания. Странные параллели, вновь и вновь побуждающие задуматься о невидимых и, порой, трагических совпадениях и взаимосвязях.

Этот пожар, причиной которого стал резкий перепад напряжения в сети и с которым не справился домашний электротрансформатор, по сути, и определил дальнейший трагический ход событий – уход из жизни сначала Галины Георгиевны, а потом и самого ВМ. Шок от потери любимого и теплого домашнего очага, не смотря на самую активную и дружную моральную и материальную поддержку друзей, знакомых, коллег, судя по всему, оказался слишком велик. А для ВМ к нему ещё добавилась и потеря любимой жены, к которой он так был привязан. Да уж, «пришла беда – отворяй ворота…», как говорится.

К счастью, некоторые из старых и очень интересных фотографий сохранились в его московской квартире. Черно-белые, с желтоватыми, вьющимися по поверхности тонкими трещинками – «как положено» на старых фото. Некоторым из них около семидесяти лет! Вот он – подросток, зимой в простом и дешевом пальтишке и шапке на затылок и открытым немного сосредоточенным лицом, в кампании мальчишек – своих сверстников у стен какого-то учреждения. Похоже, это период эвакуации во время войны в Кандалакшу. Все ребята одеты одинаково, разве что некоторые в шапках, а другие в характерных для того времени драповых фуражках. Вот ему не больше семнадцати, он в темном пиджачке, немного смущенно улыбается в объектив своей добродушной и, как кажется, наивной улыбкой. Вот он уже серьезный, в овальчике «в полупрофиль» на общей фотографии выпуска философского факультета МГУ – дипломированный специалист. Немного выше на этом фото – МерабМамардашвили – в будущем крупный философ, мудрец, с которым ВМ дружил и котором рассказывал много малоизвестных фактов, показывающих «Мераба» - так он его называл с очень неожиданных сторон. Чуть правее, в этой же линейке овальчиков на фото – Раиса Титаренко – будущая жена «глашатая» перестройки и первого и последнего президента Советского Союза. Ее, к слову, ВМ лично учил кататься на коньках. А вот два интересных черно-белых фото, судя по всему, примерно одного периода. Владимиру Михайловичу тридцать пять – сорок лет. Фотограф, на мой взгляд, очень удачно запечатлел ВМ. Обе фотографии – «непостановочные» и поэтому получились очень живыми и непосредственными. На обеих - он очень элегантен, в красивых и модных, судя по всему для того времени костюмах, рубашках, галстуках. Неброская элегантность – его стиль! Но самое бросающееся в глаза – это выражение лица и его глаз. На одной – он глубоко погружен в какие-то размышления, но в глазах и мимике явно проступает грусть или сожаление, возможно «печальный покой» при столкновении со своими размышлениями. На другой – совершенно другое состояние! От фотографии веет обаянием, энергией, напором, уверенностью, даже азартом, но вполне контролируемыми, как мне кажется и поэтому очень притягивающими. Так иногда выглядят опытные и уверенные в своей победе спортсмены перед соревнованием, перед схваткой. А вот - уже более поздние, в том числе и последние фотографии – они уже цветные, где он со своими коллегами и друзьями. Почти на всех бросается в глаза его выделяющийся крупный лоб. Видно как в какой-то степени изменилась, если можно так выразиться, эволюционировала форма его головы с явным акцентом на лоб, а наивный и добродушный взгляд сменила какая-то мудрая хитрость в глазах – возможно неизбежная физиогномическая печать многих лет непростой жизни вообще, в науке и нашей стране, в частности. Череда фотографий, череда запечатленных мгновений жизни - встреч, событий, состояний, чувств, мыслей…

Я познакомился с Владимиром Михайловичем в сентябре 2000-го, в начале учебного года на кафедре психологии университета «Дубна», где он в это время уже преподавал некоторое время. Нашу первую встречу с ВМ я запомнил достаточно хорошо. Помню, как приехав в первый раз в университет и имея некоторое время в запасе до начала своих занятий со студентами, я внимательно изучал всю «настенную» информацию, активно покрывавшую разноцветными листками одну из стен помещения кафедры. Два разноцветных листка с фотографиями были посвящены двум «главным» профессорам кафедры – В.П.Зинченко и ВМ.

Прочитав листок, посвященный ВП, я перебрался ко второму и начал читать. Прочитав почти полностью весь текст, я заметил боковым зрением, как кто-то вошел в дверь. Я невольно оторвался от чтения и, повернувшись, увидел перед собой открытое улыбающееся лицо худощавого человека 65-70ти лет, немного выше среднего роста, слегка сутулящегося, в клетчатом зеленоватом пиджаке на водолазку «под горлышко», с крупным выпуклым лбом над восточным разрезом внимательных глаз. Он посмотрел на меня с какой-то то ли искринкой то ли хитринкой, и я сразу узнал в нём того, о ком только что прочитал в настенном листке. Вот, Владимир Михайлович, - начал я сходу, – читаю о вас… (по-моему, я сказал - «информационный бюллетень»). Он засмеялся, поздоровался своим приятным вкрадчивым баритоном, и я представился ему. 

Сейчас я понимаю, что есть в этом свой некоторый символизм – новое столетие и новое тысячелетие, почти в самом своем начале, подарили мне знакомство с этим необычным человеком. Знакомство, переросшее в интереснейшее профессиональное общение, в том числе, и за пределами кафедры, а затем и в дружбу, продлившуюся почти двенадцать лет, вплоть до его кончины. Конечно, тогда невозможно было предугадать, что мы станем хорошими друзьями, что он будет доверять мне многие свои, в том числе, сокровенные переживания и мысли о жизни, о психологии, образовании, науке, политике, о происходящем в нашей стране, о мироустройстве вообще и многом другом. Как невозможно было предугадать, что мне придется разделить с ним, в том числе, трагические события последних лет его жизни, которые он мужественно переносил и которые, в итоге, «подкосили» его здоровье. Невозможно было предположить и то, что мне приведется закрыть ему глаза, когда он покинет этот мир в один из апрельских дней 2012 года, будучи уже тяжело больным. Что мне доведется нелегкая роль ведущего панихиды, его похорон и поминок. Помню, как слова путались в голове и застревали в горле, я старался себя контролировать, но у меня это получалось не очень хорошо. К тому же, день похорон ВМ совпал с годовщиной смерти моего отца. Тем не менее, я хорошо помню, что все прошло светло, по-доброму и без надрыва. Друзья, коллеги и родные вспоминали истории из жизни Владимира Михайловича, порой трагикомические, которые он сам же и рассказывал, а также истории, связанные с ВМ, непосредственными участниками которых были сами присутствующие.

Тогда же, не договариваясь, пришли проститься с ним и его студенты, которым он преподавал, живо, увлеченно и даже порой азартно делясь с ними своими знаниями, жизненным опытом, своим пониманием сути вещей и которым передал частичку своего человеческого обаяния и тепла. Присутствие студентов на прощании с ВМ (именно студентов, а не только коллег, друзей, родных) было, в определенной мере, доброй данью его теплу, человеческому таланту, его личности, которыми они были щедро одарены в период своей учебы в университете, это было мерилом и показателем того, каким он был человеком, коллегой, профессионалом, учителем.

Философу Г.С.Померанцу принадлежит выражение: «дьявол начинается с пены на губах у ангела…», а ещё слова о том, что стиль беседы или дискуссии, порой важнее самого предмета дискуссии. Я не знаю, был ли знаком ВМ с Померанцем, во всяком случае, он мне об этом не рассказывал. Но совершенно точно, Владимир Михайлович своей терпимостью, дипломатичностью, попыткой понять собеседника, его правду абсолютно воплощал в жизнь эту мысль философа. От него всегда исходили доброжелательность и уважение к тому, с кем он общался, разговаривал, обсуждал какие-либо вопросы, даже, если собеседник ему не очень нравился.

Конечно, помимо его человеческого обаяния, таланта рассказчика, его гостеприимства и хлебосольности меня всегда поражали его глубокие и разносторонние познания не только в области общей психологии, психологии труда, эргономики в которой он занимал лидирующие позиции, как ученый с мировым именем. Культурология, искусствоведение, медицина, западная и восточная философская мысль, история, политика, спорт, религия – все это были области его живого интереса и даже исследований. Какое счастье встретить человека, собеседника, коллегу, друга, общаясь с которым можно было столько всего узнать! Как здорово, что «логистика» нашего преподавания в Дубне предполагала примерно двухчасовые совместные переезды из Москвы в Дубну и обратно, в первое время почти каждую неделю! Примерно за десять лет совместной работы на кафедре мы «намотали» с ним тысячи километров интереснейших бесед и споров «обо всём на свете».

Он много рассказывал о своей жизни, о детстве и отрочестве, часть которого пришлась на войну и эвакуацию, о родителях - отце, который был одним из первых московских метростроевцев. О своём практически профессиональном увлечении спортом и достижении мастерских высот в конькобежном и велосипедном видах. О нелёгкой, но безумно интересной работе учителя после университета в одной из центральных московских школ на Староконюшенном, затем работе завуча и директора этой же школы. О своих учениках, многие из которых были детьми членов правительства и центрального партаппарата, а один из них – В.Буковский стоял в основании диссидентского движения в СССР. Интересно, что когда ВМ уже лежал в больнице в тяжелом состоянии, приехав навестить его и сменив «на посту» его родную сестру Тамару Михайловну, я вдруг увидел, что он спит, а рядом на прикроватной тумбочке тихо работает его переносной радиоприемник. Транслировали какой-то радио-эфир, и в этом эфире выступал Буковский. ВМ спал и не слышал этого. «Ученик прощается со своим учителем», - подумал я. Совпадения - опять совпадения…

Помню, как Владимир Михайлович рассказывал об участии вместе с В.П.Зинченко, по просьбе руководства страны, в профессиональном кадровом отборе членов российского правительства в перестроечные годы. К слову сказать, один из эффективно действующих сегодня министров С.Шойгу, был среди тех, кто прошел этот отбор. ВМ рассказывал о своих учителях и коллегах в психологии, философии, психотехнике, эргономике, рассказывал о путешествиях, связанных главным образом с его профессиональной и научной деятельностью, о незабываемых встречах с потрясающими людьми, оставившими след в мировой культуре, науке, искусстве, политике, религии. Вот выборочно только несколько, в том числе уже упомянутых имен: МерабМамардашвили, Святослав Рерих, Святитель Лука (В.Ф.Войно-Ясенецкий), Михаил и Раиса Горбачевы и многие, многие другие.

Я хорошо помню его рассказы о курьёзных и драматических событиях своей жизни, слушая которые, мне хотелось порой смеяться и плакать одновременно! Он рассказывал о простых, но не менее интересных и замечательных людях, с которыми сводила его жизнь, с которыми он общался с удовольствием и которых хорошо понимал. Понимал их, к слову сказать, во многом и потому что сам отличался простотой в самом хорошем смысле этого слова. Вообще ВМ отличался, я бы сказал, той самой простотой и приземленностью, на которые способна только большая личность, без пафосной оглядки на все свои достижения, статусы и регалии. Как сегодня многим в науке этого не хватает! И не только в науке.

Сейчас я понимаю, что в результате наших бесед, я невольно получил, по сути, ещё одно и очень живое образование – своего рода «образование в пути», без аудиторий, семинаров и дипломных работ. Это была, своего рода, «живая традиция» в передаче знания и опыта, как говорят на Востоке. Вероятно, не случайно и сам ВМ внешне, в своих неторопливых движениях, походке, внимательном взгляде, в своей немногословности и умении слушать, в дружелюбном отношении к окружающим и дипломатичности, в стремлении понять другого, даже если он не разделял его точку зрения, напоминал восточного мудреца или буддийского монаха. Вероятно не случайно, в одном из последних текстов, написанных Владимиром Михайловичем в качестве рецензии на книгу своей шведской коллеги о русских художниках-конструктивистах, органично переплелись психология, культурология, философия и эзотерическое знание. И конечно не случайно, в свое время, великий русский ученый В.И.Вернадский, изучавший, в том числе и Восток, предвидел довольно парадоксальные пока ещё для нашего рационального ума научные перспективы, сказав, что «в будущем своем наука пойдет путем буддизма». Во многом, благодаря Владимиру Михайловичу состоялся один из самых интересных и поучительных в моей жизни «университетов». И я благодарен судьбе, что наши с ним пути в этом мире пересеклись.

«Ну что, я прожил большую и интересную жизнь…», - тихо, спокойно сказал мне как-то ВМ в очередной мой визит к нему в больницу. Сказал немного отрешенно, как мне показалось, поглядывая в больничное окно, за которым открывался чудесный зимний пейзаж Матвеевского леса. Я понял, что, вероятно, он вел какой-то внутренний диалог с самим собой, наверное, уже понимая возможный исход своей болезни и, как бы, подводя этой фразой итог своей жизни. Слёзы навернулись у меня на глазах от острого ощущения присутствия рядом со значимым и близким мне человеком, который понимал, что его жизнь уже на излете, и счет идет на недели, дни, часы... Я видел перед собой изрядно похудевшего от болезни и без того худощавого человека, слышал его приятный и вкрадчивый, но уже слабеющий голос, видел хорошо знакомую мне улыбку на его губах. Лишь привычные хитринка и искринка во взгляде сменились едва заметной грустинкой, а ещё другим, незнакомым мне выражением глаз человека, который внимательно всматривался в пройденный им жизненный путь. Путь яркий, богатый на встречи и события, открытия и достижения – свой земной путь перед переходом в вечность.

В следующих выпусках журнала мы продолжим публиковать воспоминания друзей и коллег Владимира Михайловича. Читателей ожидает материал Р.Л. Шейнбергера, одного из тех, кто с первых лет деятельности В.М. Мунипова во ВНИИТЭ, сотрудничал с ним области дизайна и эргономики.


Источник: Портал психологических изданий PsyJournals.ru


 
Подкаст PsyJournals Live

Подкаст о научных исследованиях, репортажах о мероприятиях, лекциях и книжных новинках

Слушать online |  Подписаться через iTunes

Подписка на новости портала

журналы, статьи, новости издательств

О проекте PsyJournals.ru

© 2007–2020 Портал психологических изданий PsyJournals.ru  Все права защищены

Свидетельство регистрации СМИ Эл № ФС77-66447 от 14 июля 2016 г.

Издатель: ФГБОУ ВО МГППУ

Creative Commons License Репозиторий открытого доступа

Яндекс.Метрика