Портал психологических изданий PsyJournals.ru
ОТКРЫТЫЙ ДОСТУП К НАУЧНЫМ ИЗДАНИЯМ 
Каталог изданий 80Рубрики 51Авторы 7106Ключевые слова 17257 АвторамИздателямRSS RSS
ВАК РИНЦ ВИНИТИ Web of Science PsycINFO Ulrichsweb DOAJ

Консультативная психология и психотерапия

Издатель: Московский государственный психолого-педагогический университет

ISSN (печатная версия): 2075-3470

ISSN (online): 2311-9446

DOI: http://dx.doi.org/10.17759/cpp

Издается с 1992 года

Периодичность: 4 номера в год

Доступ к электронным архивам: открытый

 

Диалогово-феноменологическая модель контакта в практике психотерапии, фокусированной на переживании 612

Погодин И.А., кандидат психологических наук, доцент, директор Института гештальта, Минск, Беларусь, pogodpsy@rambler.ru

Аннотация

Статья представляет вниманию читателя диалогово-феноменологическую модель контакта: описываются и объясняются основные ее принципы и особенности, детально рассматриваются феноменологические основания модели. Модель контакта рассматривается через призму единого и целостного механизма осознавания/смыслообразования. Отдельное внимание в статье уделяется динамике валентного содержания поля в процессе контакта, а также значению конструктов естественной и принудительной валентности для диалогово-феноменологической модели контакта.

Ссылка для цитирования

Фрагмент статьи

Цель настоящей статьи – представить вниманию читателя диалогово-феноменологическая модель контакта, концепции, которая могла бы оказывать методологическую поддержку терапевтической работе в рамках диалоговой модели психотерапии. Немного ранее нами была проведена ревизия классической для гештальт-подхода концепции цикла контакта [Перлз, Гудмен, 2001; Робин, 2007]. Напомним читателю, что, с традиционной для гештальт-терапии точки зрения, опыт человека, в том числе и терапевтический, описывается при помощи модели, предложенной П. Гудменом и Ф. Перлзом. В соответствии с ней человек развивается и приобретает новый опыт в процессе удовлетворения своих потребностей. Этот процесс предполагает некоторую последовательность этапов, которые следуют друг за другом, – преконтакта, контактирования, финального контактирования и постконтакта. Все эти этапы описывают, каким образом организм участвует в процессе удовлетворения своей актуальной потребности[1].

К ревизии традиционной модели цикла контакта

На первый взгляд, модель довольно проста и не вызывает никаких возражений. Однако при более внимательном рассмотрении ее положений и анализе практики ее использования в психотерапии очевидными становятся некоторые противоречия и уязвимые места. Так, организм рассматривается авторами концепции в отрыве от поля, в то время как человека не существует вне ситуации. По крайней мере, это является базовым положением теории поля, равно как и теории self, предложенной самими же основателями гештальт-терапии. Таким образом, Ф. Перлз и П. Гудмен вступают в очевидное противоречие сами с собой. Так, наиболее революционным в гештальт-терапии образованием стала теория self, согласно которой психическое представляет собой процесс контактирования в поле. Однако в концепции цикла контакта эти же авторы снова пытаются представить психическое как нечто, происходящее внутри индивида (организма). Это основное обстоятельство, которое ставит под сомнение саму возможность использовать концепцию цикла контакта внутри теории self.

Следующее противоречие, заставляющее нас пересмотреть положения традиционной концепции контакта, заключается в рассогласовании ее с теорией поля. Представления о прегнантности, релевантные циклу контакта, совершенно не соответствуют собственно природе поля, равно как и самому принципу прегнантности. Так, например, традиционная гештальтистская концепция контакта пытается зафиксировать динамику поля в виде устойчивого соотношения фигуры и фона – в то время как динамика поля принципиально неконтролируема. Опыт человека, в частности, его творческое приспособление (это еще одна концепция основателей гештальт-терапии), предполагает возможность прегнантной трансформации в любую секунду. Иначе говоря, творческое приспособление основано на неожиданности – тогда как цикл контакта лишает нас такой возможности. Таким образом, традиционное описание структуры контакта вступает еще в одно противоречие с теорией поля и конфронтирует с концепцией творческого приспособления, авторами которой являются все те же отцы-основатели метода.

Говоря о традиционной модели цикла контакта, следует сказать, что лежащая в ее основе идея (строгой последовательности этапов) хороша лишь в том случае, если оставаться в логике психотерапии, фокусированной на проблеме. Тогда, действительно, становится возможным применение некоторого алгоритма разрешения проблемы: сначала нужно осознать потребность, лежащую в основе проблемы, выносимой на терапию, а потом вместе с терапевтом строить стратегии ее удовлетворения. Такого рода положение вещей характеризует скорее психологическое консультирование, чем психотерапию. В этом случае первичным этапом для оказания психологической помощи выступает некоторая более или менее тщательная диагностика «нарушений контакта», после чего необходимо поддержать процесс осознавания клиентом потребности, лежащей в основе этого «коммуникативного сбоя».

Далее процесс оказания консультативной психологической помощи может быть построен в соответствии с уже рассмотренными нами неоднократно этапами цикла контакта. Таким образом, нам хотелось бы особо подчеркнуть значение и практическую пользу традиционной модели цикла контакта с соответствующими ему последовательными редукциями методологии гештальт-терапии для психологического консультирования в рамках гештальт-подхода. Тем не менее, мы вынуждены констатировать непригодность данного методического инструмента для целей продолжительной психотерапевтической практики, в фокусе внимания которой находятся не проблемы, на которые жалуется клиент, а процесс организации им контакта.

Любой практикующий психотерапевт может вспомнить ситуации, когда описываемая концепцией цикла контакта последовательность этапов не соблюдалась, а терапия протекала с большим успехом. Причем такие случаи нельзя рассматривать в качестве исключения из рассматриваемой модели – они скорее представляют собой какое-то отличное правило. Примером тому могут послужить ситуации, когда удовлетворение потребности предшествует процессу ее осознавания, что не является редкостью в длительной терапевтической работе. В процессе психотерапии, построенной на диалогово-феноменологических основаниях, в результате трансформации прегнантного контекста (когда, например, из фона выделяется новая фигура) прежнему способу организации контакта придается новый смысл, что способствует возникновению сильного впечатления и, возможно, ведет к формированию нового опыта, в основании которого содержится уже удовлетворенная в этом процессе потребность.

Осознавая сложность сформулированного выше высказывания, попытаемся его пояснить, выразив свои мысли иначе. Сущность описываемой терапевтической ситуации заключается в следующем: в процессе терапевтического контактирования терапевт, выражая свою заботу, принятие, нежность, агрессию, появившиеся в отношениях с клиентом, а также конфронтируя с привычным способом организации контакта, соответствующим актуальному симптому, способствует процессу удовлетворения потребности (что происходит, например, в том случае, если такого рода опыт клиенту в его истории просто незнаком). Такое положение вещей впечатляет клиента, вызывая более или менее выраженную эмоциональную реакцию, что только в этот момент инициирует процесс осознавания произошедшего.

Таким образом, осознаванию подлежит собственно ситуация по факту уже удовлетворенной потребности, причем ассимиляция опыта либо непосредственно следует за осознаванием удовлетворенной потребности, либо даже сопутствует ему. Как становится очевидным из описанной ситуации, тезис первичности осознавания перед процессом удовлетворением потребности абсолютизирован напрасно. Этот принцип (не просто важности, но первичности осознавания потребности) может быть распространен лишь на консультативную гештальт-практику, тогда как его место в методологии психотерапии должен занять феноменологический процесс.

В связи с этим закономерно возникает вопрос: значит ли это, что современная гештальт-терапия не нуждается в каком-либо инструменте, который бы описывал терапевтический процесс и лежал в основе формирования терапевтических интервенций и стратегий? Следует ли из предложенного анализа вывод, что неправомерно процесс контактирования делить на составные части и рассматривать его как логичную последовательность этапов?

Разумеется, нам не приходит в голову подвергать сомнению возможность делить то или иное событие, тот или иной процесс на составляющие его этапы – по крайней мере, в рамках настоящего исследовательского проекта. Эта оговорка нам представляется важной постольку, поскольку в другом контексте, возможно, данное базовое философское положение может оказаться и не таким уж бесспорным. Например, если бы мы всерьез занялись анализом категории времени через методологическую призму феноменологического подхода, то деление события на начало, середину и конец могло бы быть подвергнуто сомнению, поскольку отсылало бы нас к каузальной исследовательской парадигме. С точки зрения феноменологии и теории поля начало, середина и конец существуют вне привычной причинно-следственной логики. Так, например, привычная, почти аксиоматическая позиция, согласно которой прошлое детерминирует будущее, характеризующая западную каузальную модернистскую традицию, утрачивает свое значение в рамках постмодернистской – феноменологической по своей сути – парадигмы, где прошлое, настоящее и будущее могут сосуществовать одновременно, взаимно определяя друг друга.

Так, например, М. Мерло-Понти пишет: «Настоящее еще держит в руках ближайшее прошлое, не утверждая его в качестве объекта, а поскольку последнее, в свою очередь, точно так же задерживает ближайшее прошлое, которое ему предшествовало, ушедшее время оказывается полностью возобновлено и охвачено настоящим. Так же обстоит дело и с неотвратимым будущим, у которого тоже есть свой горизонт неотвратимости. Но вместе с моим ближайшим прошлым я обладаю также горизонтом будущего, который окружал его, а значит – и моим действительным настоящим, увиденным из этого прошлого как будущее. А вместе с неотвратимым будущим я получаю горизонт прошлого, который будет его окружать, а значит – и мое действительное настоящее как прошлое этого будущего» [Мерло-Понти, 1999, с. 104]. Такого рода анализ представляется нам чрезвычайно интересным, но все же выходящим за рамки настоящего исследования.

Вернемся же к описанию структуры терапевтического процесса. Так же, как в каждом художественном литературном произведении есть завязка, основное событие, кульминация и развязка, так, разумеется, и внутри локальных терапевтических циклов можно выделить несколько основных этапов – 3, 5, 12, 29 или 46. Количество не имеет ровным счетом никакого значения – суть рассматриваемой нами проблемы коренится в другом: какой бы принцип для разделения терапевтического процесса на составляющие его этапы мы ни использовали, в случае его методологической фиксации такого же рода фиксированию автоматически подвергаются феномены, обнаруженные нами единожды или статистически часто в рамках терапевтического процесса. А вот это уже представляется вероломным разрушением самой идеи феноменологии, ведь феномен невозможно зафиксировать на какое бы то ни было продолжительное время – так же как, по знаменитому гераклитовому утверждению, «в одну и ту же реку нельзя войти дважды». Это все равно что пытаться поймать сачком или руками солнечный зайчик. Поэтому, на наш взгляд, создание модели терапевтического процесса, адекватной феноменологическим ценностям гештальт-подхода, должно основываться на отказе от любой попытки контролировать феноменологическую динамику поля терапии



[1] По идее авторов модели, этапы цикла контакта следуют друг за другом в определенной логике. Преконтакт предполагает осознавание человеком «своей» потребности (хотя, с точки зрения теории поля, потребность – это не результат внутренней динамики, но феномен поля, т.е. она появляется не внутри, но в контакте). Контактирование следует за преконтактом и предусматривает сканирование среды на предмет возможностей удовлетворения этой потребности. Финальное контактирование описывает собственно процесс удовлетворения потребности в контакте. И, наконец, постконтакт возвращает человека обратно «внутрь себя», предполагая ассимиляцию состоявшегося опыта.

Литература
  1. Мерло-Понти М. Феноменология восприятия / пер. с франц., под ред. И.С. Вдовиной, С.Л. Фокина. СПб.: Ювента, Наука, 1999.
  2. Погодин И.А. Диалектика творческого и адаптационного векторов в переживании реальности // И.А. Погодин. Диалоговая модель гештальт-терапии: Сборник статей. В 2 т. Т. 1. Философские и методологические основания диалоговой психотерапии. Минск, 2009. С. 61–78.
  3. Погодин И.А. Диалоговая модель гештальт-терапии: Сборник статей. В 2 т. Т. 1. Философские и методологические основания диалоговой психотерапии. Минск, 2009.
  4. Погодин И.А. Диалоговая модель гештальт-терапии: Сборник статей. В 2 т. Т. 2. Сущность диалоговой психотерапии: практические и прикладные аспекты. Минск, 2009.
  5. Погодин И.А. Переживание в этиологии психической травмы // И.А. Погодин. Психическая травма и переживание: гештальт-терапия кризиса: Сборник статей. Минск, 2008. C. 6–16.
  6. Перлз Ф., Гудмен П. Теория гештальт-терапии. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2001.
  7. Робин Ж.-М. Гештальт-терапия. М.: Институт общегуманитарных исследований, 2007.
  8. Социофобия. [Электронный ресурс]. URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/Социофобия.
Статьи по теме:
 
Webometrics
О проекте PsyJournals.ruЛауреат XIV национального психологического конкурса «Золотая Психея» по итогам 2012 года

© 1997–2018 Портал психологических изданий PsyJournals.ru  Все права защищены

Свидетельство регистрации СМИ Эл № ФС77-66447 от 14 июля 2016 г.

Издатель: ФГБОУ ВО МГППУ

Лауреат XIV национального психологического конкурса «Золотая Психея» по итогам 2012 года

RSS-анонсы журналов Psyjournals на facebook Группа Psyjournals Вконтакте Twitter Psyjournals
Индекс цитирования Яндекс.Метрика