Рациональное, прагматичное и конкурирующее: опыт эмпирического исследования стереотипов о поколении «Y»

294

Аннотация

Цель. Изучение социально-психологического портрета так называемого поколения «Y» (1982—1999 г.р.) в части стереотипов и аутостереотипов, касающихся рациональности и прагматичности данного поколения. Контекст и актуальность. Стереотипы, возникающие при взаимодействии с людьми другого поколения, остаются всегда актуальной темой в силу постоянной сменяемости поколенческих когорт. Медийный и популярный образ поколения «Y» в контексте его рациональности и прагматичности обусловлен социализацией большинства представителей данного поколения в новом постсоветском индивидуализированном и «рыночном» российском обществе. Дизайн исследования. Исследование проводилось в 3 этапа и строилось на смешанной качественно-количественной методологии (что может объяснить ограниченный размер выборки). Участники. 100 человек (I этап — 62, II — 18, III — 20), представители так называемых поколений «Y» и «Х» (Россия). Методы (инструменты). На I этапе применялся метод опроса с использованием авторской проективной методики, посвященной восприятию межличностных отношений в художественных фильмах; на II — глубинное интервью на тему романтических отношений, на III — полуструктурированное интервью на тему организационной лояльности. Результаты. Были получены данные, согласно которым поколение «Y» воспринимает себя, а также воспринимается более старшим поколением «Х» как (1) более рациональное в романтических отношениях, (2) отличающееся в части интерпретации наличия конкуренции и кооперации в межличностных отношениях, а также как (3) менее лояльное и более прагматичное в части организационной карьеры поколение. Выводы. Полученные результаты подтверждают рассматриваемые в статье сложившиеся в медийном пространстве стереотипы о поколении «Y», а также способствуют формированию комплексного социально-психологического портрета представителей данной поколенческой когорты.

Общая информация

Ключевые слова: поколение, поколение Y, рациональность, стереотипы

Рубрика издания: Эмпирические исследования

Тип материала: научная статья

DOI: https://doi.org/10.17759/sps.2020110309

Для цитаты: Рикель А.М. Рациональное, прагматичное и конкурирующее: опыт эмпирического исследования стереотипов о поколении «Y» // Социальная психология и общество. 2020. Том 11. № 3. С. 135–148. DOI: 10.17759/sps.2020110309

Полный текст

Введение

Межпоколенческая коммуникация, как и любое другое общение, подчиняется социально-психологическим механизмам и эффектам межличностного восприятия [4; 18; 21; 23; 35]. Поколение может быть рассмотрено как большая социальная группа, которая наравне с национальностями, религиями, профессиями может становиться объектом стереоти­пизации и, как следствие, — предубеждений и предрассудков в повседневном общении [26; 38].

В этом контексте очевидной особенностью поколения как объекта социально-психологического знания являются его регулярные смысловые обновления и дополнения. Бесспорно, этнические или культурные стереотипы также не остаются неизменными с течением времени, но в плане пластичности именно поколение как конструкт, более других «завязанный» на историческом, политическом и социальном контексте [17; 36; 37; 45], обладает данной гибкостью: появление каждого нового поколения неизбежно приводит к формированию его нового стереотипного образа. Причем данный образ конструируется именно по принципу ина- ковости и непохожести на предыдущие поколенческие группы. В этом смысле важно отличать стереотипы, сопутствующие поколенческим конструктам как социально-психологическим образованиям, и возрастные психологические эффекты, которые остаются относительно неизменными с течением времени («юношеский максимализм», «старческая критичность» и пр.) [2; 28; 30].

Очевидной новизной, теоретической и практической значимостью в этом контексте отличаются исследования образов «новых» поколений: они естественным образом остаются наименее изученными, однако именно в их обсуждении, как правило, обыденный дискурс опережает научный в силу актуальности и социальной востребованности. В наше время это «опережение» становится особенно заметным и быстрым благодаря СМИ, социальным сетям, блогам и другим он- лайн-платформам.

По данным компании Kelly Services, абсолютное большинство сотрудников западных компаний составляют представители так называемого поколения «Y»; аналогичная аналитика по российскому рынку труда показывает схожие тренды [7]. Поколение «Y» объединяет людей, родившихся между 1982 и 1999 годом, а сам термин — название поколения — восходит к классификации Хоува и Штра­усса, авторов наиболее известной научно-популярной теории поколений [42]. Популярный характер теории тем не менее позволяет использовать ее в современном отечественном и западном научном дискурсе [20; 21; 23; 27; 43]. Данные рамки поколения позволяют очертить событийный исторический, социальный и культурный контекст, в котором происходило формирование базовых ценностных паттернов, и, как следствие, предположить причины тех или иных стереотипов, актуальных для общественного дискурса.

Для выделения так называемого «ядра» поколения обычно изучают представителей среднего класса, живущих в крупных городах, которые по времени рождения оказываются в середине указанного отрезка [12; 15; 22; 23; 42]. Тем самым поколение «Y» рассматривается как общность людей, чье становление пришлось на время новой, постпере­строечной России, чье детство пришлось на турбулентный период становления новой экономики и политики, но чью юность можно отнести к периоду относительной стабильности. Отсутствие крупномасштабных войн и кризисов вкупе с демократизацией общественной жизни и наличием большой свободы выбора в различных областях во многом сформировало ту самую особенную социальную среду развития, которая поспособствовала становлению уникального социально­психологического портрета представителей данного поколения. «Y» по сути стали первым поколением, чья экономическая социализация должна была полностью протекать в рыночном ключе, то есть в духе рациональности, прагматичности и конкурентности [8; 16].

Бесспорно, данные исторические закономерности не порождают какой-либо жесткой линейной зависимости, но создают ряд стереотипных представлений. «Y» представляются нарциссичными и гедонистичными, ориентированными на получение удовольствия [10; 29; 31; 32].

Им приписывают повышенную потребность в самореализации, которую они ставят выше, чем классические для предыдущих поколений ценности карьеры, финансовой самостоятельности и пр. [18; 19; 24]. Это позволяет практикам и специалистам по управлению персоналом поднимать вопрос о лояльности данного поколения работе и профессии [7]: насколько можно удержать на работе человека, менее зависящего от традиционных систем мотивации в условиях большой свободы выбора рабочих мест?

В то же время в межличностных и романтических отношениях эта свобода выбора может делать представителей данного поколения более практичными и рациональными [33]. Этому могут способствовать не всегда удачные примеры ранних браков и разводов родителей, развитие средств интернет-коммуника- ции, делающих общение гораздо более прагматичным [40], восприятие официозных идеалов романтической любви из советского прошлого как устаревших [34]. Насколько поколение «Y» действительно рационально в межличностных отношениях, и рассматривает ли оно общение с людьми сквозь призму конкуренции или кооперации?

Данные вопросы постоянно становятся предметом обсуждения в социальных сетях, блогах и СМИ [38; 43; 44], они же легли в основу описываемого здесь трех­этапного исследования, анализирующего социально-психологические мифы, связанные с поколением «Y».

Программа исследования

Исследование состояло из трех частей, каждая из которых опиралась на собственную методологию и логику анализа, но при этом следовала общей цели описания социально-психологического «портрета» поколения «Y», подразумевающего изучение стереотипов и ауто­стереотипов, касающихся излишней рациональности и прагматичности данного поколения. Иными словами, каждая из частей исследования подразумевала проверку некоторого обыденного мифа о поколении «Y», широко обсуждаемого в интернете, СМИ и пр.

Данное исследование проходило в 3 этапа. В рамках первого этапа изучались стратегии межличностных отношений поколения «Y» с точки зрения преобладания стратегии на конкуренцию или кооперацию (исследование, проведенное совместно с М. Тычининой, 2017 год) [25]. В рамках второго этапа изучалось соотношение рациональных и эмоциональных составляющих в романтических отношениях у поколения «Y» (исследование, проведенное совместно с А. Милюхиной, 2019 год). В рамках третьего этапа изучалась лояльность поколения «Y» в контексте эмоциональной привязанности к организации (поведенческие особенности и представления) (исследование, проведенное совместно с М. Вялковой, 2019 год).

Во всех трех частях исследования поколение «Y» противопоставлялось более старшему поколению «Х», чья социализация приходилась на годы позднего СССР и, как следствие, также обладала рядом специфических особенностей. Подобное сравнение является естественным для изучения больших социальных групп, т.к. поколения принято изучать в их взаимодействии [4; 35].

Исследования подразумевали смешанную количественно-качественную стратегию, что в случае изучения такого объекта, как «поколение», вполне объяснимо «глокализацией» (пересечением противоположных трендов глобализации и локализации) в современном гуманитарном знании: с одной стороны, очевидно, что поколение — это макрогруппа, которая может быть исследована только с помощью анализа так называемых «больших данных», с другой — смешанная методология естественна для более глубинного качественного анализа [39; 41].

Выборка I этапа (метод — опрос) составила 62 человека от 19 до 49 лет (представители поколений «Х» и «Y», выборка выровнена по принадлежности к поколению и по полу); выборка II качественного этапа (метод — глубинное интервью) — 18 человек от 22 до 50 лет (представители поколений «Х» и «Y», выборка выровнена по поколениям, но состоит только из женского пола); выборка III качественного этапа (метод — глубинное интервью) — 20 человек от 21 до 52 лет (представители поколений «Х» и «Y», выборка выровнена по поколениям, но не выровнена по полу). Авторы понимают ограниченный состав данной выборки для проведения масштабных эмпирических исследований, посвященных большим социальным группам, но исходят из принципа возможности применения качественной методологии и смешанных качественно­количественных методов для изучения поколений [8; 20; 23].

Методы

В рамках I этапа применялся метод опроса с использованием проективной методики с последующим контент-анализом ответов респондентов и статистической обработкой. Разработанный опросник (подробнее см. [25]) содержал открытые вопросы к двум фильмам, один из которых в рамках пилотажного этапа был определен как «культовый» для поколений «Х» и «Y» и при этом был популярен среди поколения «Х» и известен представителям поколения «Y», а второй, соответственно, популярен среди поколения «Y» и известен поколению «Х»: «Назовите и опишите главного героя (героев) данного фильма»; «Опишите взаимоотношения героев в данном фильме». В рамках пилотажного этапа исследователями были отобраны два фильма (по одному для каждого поколения), получивших наибольшее число выборов и соответствующих цели и задачам исследования: серия фильмов о Гарри Поттере (как фильм поколения «Y») и фильм «Семнадцать мгновений весны» (как фильм поколения «Х»). Кодировоч- ная инструкция контент-анализа (коэффициент надежности Scott's pi 0,82) включала базовые категории кооперации (друг, дружба, дружеский, помогает, спасает, совместная цель и пр.) и конкуренции (враг, вражда, вражеский, конфликт, противостояние, борется, борьба, интриги, хочет разоблачить и пр.).

Была выдвинута гипотеза, что в известных сюжетах поколения будут видеть противоположные стратегии межличностных отношений: поколение «Х» — будет чаще видеть стратегию кооперации, а поколение «Y» — конкуренцию, что достаточно легко объяснить принципиально разными условиями социализации: для «Х» детский и юношеский период проходил в условиях пропаганды кооперации как «правильной» формы взаимодействия между людьми, в то время как «Y» с самого детства привыкли к конкуренции как к базовой форме социального взаимодействия. Исходя из этого, предполагалось, что в фильмах как произведениях искусства представители этих поколений будут видеть противоположное.

Статистическая обработка осуществлялась в программах MS Excel, SPSS 17.0 с использованием критерия Хи- квадрат.

В рамках II этапа, продолжающего логику первого, применялся метод глубинного интервью. Респондентам задавались следующие вопросы: «Расскажите о ваших отношениях. Может быть, вы вспомните момент знакомства, может быть, вы расскажете о том, как складывались отношения и как складываются сейчас», «Что для вас важно в этих отношениях?», «Что вы цените в вашем партнере?», «Как вы думаете, почему именно с этим человеком у вас сложились отношения?». Помимо этого, им предлагалось высказать свое отношение к пословицам «С милым рай и в шалаше», «Ищи любовь сердцем, а не головой», «Одной любовью сыт не будешь» (все отобранные пословицы были подвергнуты экспертной оценке с точки зрения интерпретации возможных трактовок, коэффициент конкордации Кен­далла = 0,858).

Была выдвинута гипотеза, что воспитанное в более прагматичной и конкурентной среде поколение «Y» свои романтические отношения будет так же воспринимать, скорее, сквозь призму рациональности, чем эмоциональности, в отличие от предыдущего поколения «Х».

В дальнейшем интервью анализировались методом контент-анализа с использованием сегментарного подсчета.

В рамках III этапа была предпринята задача проанализировать, насколько рациональность и прагматичность, приписываемые поколению «Y», будут распространяться на их отношение к такой сфере, как лояльность организации как месту работы. Данный этап может быть рассмотрен в общем контексте, ведь лояльность, в частности, может быть про­интерпретирована как эмоциональная привязанность к организации [3; 9], в то время как в разрезе данного исследования проверялась гипотеза о рациональности и практичности «Y». В рамках полуструктурированного интервью респондентам задавались вопросы, описывающие как отношение к лояльности, так и восприятие своего и других поколений в контексте организационной лояльности («Человек часто меняет работу: о чем это, по-вашему мнению, говорит?», «Что такое часто менять работу?», «Как Вы думаете, на этот вопрос бы ответил человек, который младше/старше, чем Вы?», «Что должно произойти, чтобы вы решили, что вы точно хотите уйти из этой организации?» и пр.).

На уровне гипотезы предполагалось, что младшее поколение «Y» окажется менее лояльным своей организации, а также будет придавать меньшее значение лояльности как таковой, чем поколение «Х».

В дальнейшем интервью анализировались методом контент-анализа с использованием сегментарного подсчета.

Результаты

этап. При описании межличностных отношений героев фильма «Семнадцать мгновений весны» в высказываниях представителей поколения «X» преобладали индикаторы категории «конкуренция» (F(i)=40; Fo(i)=49,38%, общее кол-во N=81), по сравнению с индикаторами категории «кооперация» (F(i)=6; Fo(i)=7,41%, N=81). В высказываниях поколения «Y», напротив, чаще встречались индикаторы категории «кооперация» (F(i)=23; Fo(i)=25,27%, N=91), тогда как количество высказываний, содержащих индикаторы «конкуренции», было почти в 2 раза меньше (F(i)=12; Fo(i)=13,19%, N=91) (x2=21.939, p<0,01). При описании межличностных отношений героев фильма «Гарри Поттер» в ответах представителей поколения

«X» так же чаще можно было встретить индикаторы «конкуренции» (F(i)=25; Fo(i)=35,71%, N=70), чем индикаторы «кооперации» (F(i)=16; Fo(i)=22,86%, N=70). Для совокупности высказываний представителей поколения «Y» было характерным большее количество индикаторов категории «кооперация» (F(i)=69; Fo(i)=43,67%, N=158), по сравнению с индикаторами категории «конкуренция» (F(i)=21; Fo(i)=13,29%, N=158) (x2=11,748, p<0.01). Таким образом, люди разных поколений по-разному интерпретируют один и тот же фильм, выделяя в нем разные стратегии межличностных отношений, причем поколение «Y» преимущественно обращает внимание на кооперацию, что было противоположно выдвинутой гипотезе, соответственно, гипотеза 1 не подтвердилась.

II  этап. У представителей поколения «Y» в их описании романтических отношений эмоциональная сфера выражена менее ярко, чем у представителей старшего поколения «Х», а рациональная сфера, напротив, выражена ярче.

Были выделены категории контент- анализа, которые впоследствии подверглись экспертной оценке и были разделены на условно «рациональные» («материальные ценности», «социальный статус», «адекватность», «общие ценности» и пр.) и «эмоциональные» («искорка, химия», «симпатия», «любовь», «единение», «принятие» и пр.). В интервью представителей старшего поколения об их личных отношениях явно преобладают категории эмоциональной сферы (84% — эмоциональная сфера, 16% — рациональная сфера), а у представителей младшего поколения категории рациональной сферы (55%) встречаются чаще, чем категории эмоциональной сферы (45%), причем анализ частных категорий показал значительное преобладание подкатегории «Материальные ценности» у поколения «Y». Данные результаты подтвердились и при анализе респондентами пословиц: представители поколения «Х» чаще соглашаются и позитивнее оценивают пословицы, демонстрирующие преобладание эмоциональных компонентов отношений над рациональными, чем представители поколения «Y» («С милым рай и в шалаше» и пр.). На основании этого можно утверждать, что гипотеза II подтвердилась.

III  этап. Представители поколения «Y», по их признанию, действительно меньше испытывают чувство привязанности и, как следствие, лояльности по отношению к организации, чем представители старшего поколения «Х», которое аналогичным образом их и воспринимает. Поколение «Y» чаще видит частую смену работы просто как «обыденное явление жизни», у респондентов практически не встречаются высказывания, оценивающие смену мест работы негативно (в отличие от «Х»). «Y» не смотрят на организацию более критично, чем «Х»: они, скорее, просто больше склонны к «поиску комфортных мест» (цит. по интервью). Отдельно важно отметить, что среди дополнительных факторов, объясняющих такую «нелояльность», можно назвать различия поколений в плане поиска первичного трудоустройства: «Y» значительно чаще признаются, что первое место работы «само их нашло». Возможно, заложенный на уровне старта карьеры принцип, согласно классическому эффекту первичности [4], влияет на формирование последующих аттитюдов. Наконец, «Y» чаще «Х» признаются в том, что решение об уходе из организации они примут в тот момент, когда ресурсы для саморазвития будут исчерпаны. Логичным следствием можно назвать, что «Y» гораздо меньше «Х» ценят важность длительной работы в одной организации, что говорит о том, что гипотеза III так же подтвердилась.

Обсуждение результатов

Итак, поколение «Y» чаще обращает внимание на характеристики кооперации, чем конкуренции. В контексте всего исследования, а также проанализированных источников этот факт был про­интерпретирован как поиск в художественных произведениях той стратегии межличностных отношений, которой представителям данного поколения не хватает в реальной жизни: мир, который для них чаще предстает с позиций конкуренции, требует поиска иных стратегий (кооперации) в фильмах. При этом «Y» менее эмоциональны и более рациональны в описании своих романтических отношений, и это представляется тем интереснее, что, согласно представлениям возрастной психологии [14], юношеский период, напротив, характеризуется большей эмоциональностью, в то время как полученные здесь результаты противоположны этому и, как следствие, могут свидетельствовать о важности социального контекста. В то же время полученные результаты подтверждают выводы ряда исследований, касающихся темы романтических отношений, о том, что дискурсы современной молодежи выражают большую рациональность и прагматичность по сравнению с преобладающими дискурсами старшего поколения [11; 34], демонстрируют высокую значимость материальной обеспеченности и социального статуса при оценке возможного романтического партнера современными молодыми девушками [5; 6]. Также «Y» представляются сами себе и воспринимаются старшим поколением как менее лояльные в части организационной карьеры. Полученные данные согласуются с практическими выводами специалистов по работе с персоналом, а также с результатами более ранних исследований [1; 13], однако данное исследование позволяет не просто зафиксировать подобную «нелояльность», а чуть глубже посмотреть на представления о ее причинах в контексте диадического взаимодействия и взаимовосприятия поколениями друг друга и самих себя.

Научно обоснованный разговор о «портрете» того или иного поколения, как правило, осложняется методологическими сложностями, связанными с необходимостью доказательства социального (а не возрастного) характера межпоко­ленческих различий [23]. Действительно, часть полученных результатов в части низкой организационной лояльности (III этап) может быть в качестве альтернативной интерпретации объяснена молодым возрастом респондентов, характеризующимся большей гибкостью и мобильностью. Однако полученные в I и II этапах исследования различия в воспринимаемых стратегиях межличностных отношений и снижение эмоционального дискурса в романтических отношениях нельзя связать с возрастными изменениями: более того, как было сказано выше, выявленная рациональность молодого поколения в романтических отношениях не вполне соответствует классической логике возрастной психологии, вследствие чего единственным вариантом объяснения этих результатов остается культурологический и социально-психологический фактор, заложенный в саму феноменологию описания поколения «Y».

Возможными ограничениями полученных выводов могут являться небольшой размер выборки (который тем не менее можно назвать допустимым в русле качественных исследований), а также смещение выборки по полу. Последующие исследования могут стать более масштабными в части объемов их участников, а также опираться на количественную методологию с целью дополнительных проверок выдвинутых гипотез.

Заключение

Согласно полученным результатам, поколение «Y» предстает более рациональным, ориентированным на прагматичный подход в романтических отношениях и в отношении своей карьеры и профессионального пути. Этот результат представляется цельным и монолитным, воспроизводящимся как в стереотипных представлениях об «Y», так и в автосте­реотипах представителей поколения относительно себя, а также согласующимся с рядом предыдущих исследований [8; 19; 27; 33; 34]. Такие отличия «Y» можно объяснить через естественную смену социального контекста: 1990-ые годы вместе с развитием рыночной экономики привнесли в жизнь современной России тренд на рационализацию всех сфер жизни, отказ от идеологической идеализации кооперативного характера взаимодействия между людьми, новые индивидуалистичные модели социальной и личной успешности. В то же время поколение «Х», которое можно назвать отчасти переходным, так как период социализации многих его представителей приходился на кризис и смену базовых политических и экономических идеологем, логичным образом отличается от «Y», а именно не демонстрирует столь однозначных прагматичных и конкурентно-ориентированных паттернов поведения.

Относительная однозначность полученных данных и отличий между поколениями стала возможна благодаря тому, что исследованные нами понятия и стоящие за ними феномены («лояльность», «отношения», «романтические отношения» и пр.) являются примерами активного социального конструирования, то есть каждое следующее поколение ощущает себя «вправе» видоизменять их и наполнять новыми смыслами. Эти понятия также не связаны прямыми семантическими связями с исследованными здесь измерениями («эмоциональность- рациональность», «кооперация-конкуренция» и пр.), что позволяло избежать социальной желательности в ответах респондентов.

Литература

 

Информация об авторах

Рикель Александр Маркович, кандидат психологических наук, доцент кафедры социальной психологии факультета психологии, Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-6940-4244, e-mail: a.m.rikel@gmail.com

Метрики

Просмотров

Всего: 649
В прошлом месяце: 13
В текущем месяце: 7

Скачиваний

Всего: 294
В прошлом месяце: 8
В текущем месяце: 3