Филологи, изучая экспликацию категорий пространства и времени в художественном тексте, используют термины хронотоп либо пространственно-временной континуум. Какое же понятие следует считать релевантным при рассмотрении данного явления в синтаксическом аспекте?
Обратимся к терминологии, введённой в теории литературы и художественного творчества. М.М. Бахтин описывал хронотоп как «существенную взаимосвязь временных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе» (Бахтин, 1975). Кроме того, исследователем отмечено, что время приобретает зримую, ощутимую форму в то время, как пространство включается в движение времени и сюжета. Из этого следует, что признаки времени раскрываются через пространство, а «пространство осмысливается и измеряется временем». По словам М.М. Бахтина, такое «пересечение рядов» и «слияние примет» является хронотопом. Исследователь утверждает, что время и пространство неразрывно связаны и образуют универсальные категории мышления и языка. М.М. Бахтин отмечает, что «жанр и жанровые разновидности определяются именно хронотопом» (Бахтин, 1975). Таким образом, пространственно-временная организация отношений репрезентирует тип повествования, показывает масштаб описанного и специфику художественного времени, что представляет собой результат жанровой принадлежности произведения.
Как утверждает В.В. Виноградов, при изучении «художественного стиля произведения, автора, направления, эпохи» необходимо учитывать, какими средствами эксплицировано пространство и время, социальная и материальная среда персонажей, психологические законы и то, как выражены идеи и как все эти элементы объединяются в единое художественное целое (Виноградов, 1971).
Д.С. Лихачёв считает ключевыми стилеобразующими тенденциями литературы создание в произведении «определённого пространства, в котором происходит действие» и «творимое писателем время, в котором протекает действие произведения» (Виноградов, 1971, с. 15).
В.Н. Топоров писал о трёхмерном пространстве текста, при этом оно статично, а время – одномерно и динамично. Пространство – локус, в котором разворачивается жизнь природы и человека, оно «вместилище» жизни, тогда как время и есть сама жизнь, однако её течение уподобляется движению предмета (человека) в пространстве (Топоров, 1983).
Являясь ключом к пониманию художественного мира автора, хронотоп, будучи во взаимосвязи с пространственно-временным континуумом, обладает следующими функциями:
- онтологической, представляющей бытие в определённых пространственно-временных координатах;
- антропоцентрической, изображающей человека, его внутренний мир и его внешнее окружение в пространстве и времени произведения;
- прагматической, оказывающей необходимое воздействие на потенциального читателя текста;
- эстетической, направленной на эмоционально-оценочный отклик у читателя при восприятии описания пространства-времени;
- сюжето-образующей, представляющей хронотоп как организационный центр сюжета произведения;
- символической, выражающей сюжет через символы во времени и пространстве.
В.Н. Топоров объясняет пространственно-временной континуум как основную мифопоэтическую структуру, представляющую пространство и время неразделимыми понятиями, то есть в архаической модели мира время является формой пространства, а пространство же «темпорализуется». Таким образом, пространство становится полным через временное измерение, время – через пространственную локализацию. Время «специализуется» в пространстве, то есть события «сгущаются» и закрепляются в местах, но с этим же самым пространство приобретает динамику, то есть вливается в движение сюжета. Исследователь отмечает, что пространство сознаётся и конструируется «вещами». Такое понимание пространственно-временного континуума перекликается с идеей М.М. Бахтина о хронотопе, но М.М. Бахтин использует хронотоп как поэтическую категорию, а В.Н. Топоров рассматривает ее со стороны культурно-антропологической и семиотической перспективы.
А.А. Косицин также утверждает, что «пространство и время, несмотря на их онтологическое различие, оказываются тесно связанными между собой. Давно замечено, что пространство темпорально» (Косицин, 2016, с.11).
Н.А. Ковалько считает, что пространство и время, наряду с материей, представляет собой физическую категорию, которая обладает определёнными свойствами и внутренней структурой. В современной научной парадигме они рассматриваются как пространственно-временной континуум, который характеризуется направленностью, необратимостью и непрерывностью. По мнению исследователя, в лингвистике выделяется три языковые модели времени: динамическая, статическая, синхронная. Данные модели времени могут отражать различные способы языковой экспликации пространственно-временного континуума. Динамическая модель представляет континуум через направленность движения времени, которое проходит сквозь человека. Статическая модель основывается на пространственной протяженности континуума, в которой человек является подвижным элементом, перемещающимся по «оси» времени, которое соотносится с пространством. Синхронная модель представляет пространство и время координированной системой, в которой движение человека и времени параллельно. Таким образом, в языковом сознании категории пространства и времени определяют друг друга.
По словам И.Р. Гальперина, континуум как грамматическая категория текста представляет собой синтез когезии и прерывности, как текстовая категория может быть охарактеризован как последовательность фактов и событий, организованных во времени и пространстве. При этом характер темпорального и пространственного развёртывания событий зависит от типа текста (Гальперин, 2004). Особенно специфичными, по мнению И.Р. Гальперина, данные параметры оказываются в художественном тексте, где время и пространство не эксплицируют объективную действительность, а создаются автором в рамках художественной модели мира. Внутри этой модели писатель обладает возможностью произвольно изменять масштаб и протяжённость времени и пространства: ускорять или замедлять течение времени, прерывать его, возвращаться назад, а также произвольно изменять размеры и свойства пространства. Эти трансформации служат задаче художественного выражения и подчинены содержательно-фактуальному и эстетическому замыслу автора.
Рассказ-миниатюра И.А. Бунина «Убийца» синтезирует пространство и время в сложную и многоплановую структуру, что и образует пространственно-временной континуум.
Начало детализировано описаниями «дом с мезонином», «в Замоскворечье», «перед ним толпа и большой автомобиль, казённый», «на лестнице вверх коврик, серый, с красной дорожкой», что формирует предельную конкретность, обеспечивающую «вещественность» текста. Таким образом, пространство мгновенно и развёрнуто, что позволяет читателю сразу погрузиться в ситуацию. Предметы, представленные в тексте, описаны неким наблюдателем из толпы, что позволяет ощутить себя участником разворачивающихся событий. По словам И.Р. Гальперина, пространственный континуум, как правило, точен в художественных текстах: «географические названия места действия и описания этих действий нередко даны в абсолютном реалистическом плане» (Гальперин, 2004, с. 89).
Временной же континуум становится приближённым к наблюдателю. Прошлое переплетается с настоящим, образуя ретроспективную вставку, что помогает воссоздать реальную обстановку действия. Далее следует обратить внимание на морфологические признаки глаголов, употреблённых в тексте. Наблюдатель из толпы повествует о случившемся, используя формы прошедшего времени с формообразующим суффиксом -л-: «любила», «угощала», «поила», «всадила». Переходный глагол «любила» является одновидовым, выражающим эмоциональное отношение героини, имеет две валентности – требует субъектной и объектной позиции. Глагол совершенного вида «всадила» эксплицирует результативное значение, характеризует мгновенное действие, имеет три валентности: агенс (она), объект-орудие (нож), локатив направленности (в душу). Глаголы совершенного вида «открылось», «дала», «зашумела», «раздался» указывают на завершенность действия. Глаголы несовершенного вида в форме прошедшего времени «угощала», «поила», «повторяла» образуют однородный ряд и передают синхронные события. Таким образом, в рассказе-миниатюре реализовано «событийное» время, которое, по мнению В.В. Виноградова, определяется «прежде всего соотношением динамичных форм прошедшего времени совершенного вида и форм прошедшего несовершенного, выступающих в процессуально-длительном или качественно-характеризующем значении» (Виноградов, 1963).
Писатель использует дискурсивные маркёры, уточняющие временную последовательность и мгновенность действий: «потом» и «сразу». Темпоральные маркёры, выраженные наречиями, выполняют прагматическую и концептуальную функции: выстраивают темп повествования, делают события динамичными и представляют текст как процессуально развёртывающееся целое (Соколова, 2025).
Временной континуум в рассказе-миниатюре выражен также с помощью сложных синтаксических конструкций.
«Вошла в машину, села, за ней вошли власти, человек в ловкой шинели строго и недовольно глянул на любопытных; хлопнула дверца, машина сразу взяла с места...» Многокомпонентное бессоюзное сложное предложение однородного состава открытой структуры, состоящее из пяти предикативных частей, содержит компоненты, которые являются аналогами простых предложений: вошла, села – неполное двусоставное предложение, осложнённое однородными сказуемыми, вошли власти – двусоставное, человек глянул – двусоставное, осложнённое однородными обстоятельствами, выраженными наречиями образа действия, хлопнула дверца – двусоставное, машина взяла с места – двусоставное. В предложении передаётся аористивное значение прошедшего синтаксического времени: представлен оттенок следования событий друг за другом. То же значение эксплицировано в бессоюзных сложных предложениях однородного состава открытой структуры «Открылось окно в мезонине, чья-то рука в белой перчатке дала знак автомобилю», состоящем из двух предикативных единиц: «окно открылось» и «рука дала знак»; «Машина зашумела, народ раздался». Бессоюзное сложное предложение неоднородного состава, закрытой структуры. Оно состоит из двух предикативных единиц: «машина зашумела» и «народ раздался». Аористивное значение прошедшего синтаксического времени позволяет воспринимать события как последовательно сменяющие друг друга.
Таким образом, можно сделать следующий вывод: в рассказе-миниатюре реализуется пространственно-временной континуум в рамках динамической языковой модели времени, что согласуется с позицией Н.А. Ковалько (Ковалько, 2011). Эта модель эксплицируется аористивной событийной последовательностью, направленностью и необратимостью движения. Элементы статической модели выполняют фоновую функцию пространственной локализации действия.
И.Р. Гальперин утверждает, что пространственный и временной континуум можно обозначить «как континуум событий» (Гальперин, 2004), ссылаясь на высказывание А.А. Потебни о том, что «ряд событий, образующих одно целое, связан с причинностью», то есть «время воспринимается опосредованно, через человеческий опыт, который откладывает в нашем сознании установленные единицы измерения временных отрезков, необходимые для совершения тех или иных событий» (Гальперин, 2004). Это положение находит подтверждение в рассказе-миниатюре И.А. Бунина «Пожар».
«Загорелось, когда кончали ужинать, тёмным и сухим осенним вечером». Это сложноподчинённое предложение расчлененной, гибкой, минимальной структуры с временными отношениями, состоящее из двух предикативных частей, соединённых детерминантной связью. Главная предикативная единица загорелось тёмным и сухим осенним вечером характеризуется структурными признаками односоставности и безличности, представленной одним главным членом в безличной форме, распространённости, осложнённости. Субстантивный оборот, образуемый синтаксемой вечером, выполняет функцию темпорального детерминанта, служит семантическому осложнению главной части (осенний вечер был тёмным и сухим), участвует в организации временного континуума. Придаточная предикативная единица кончали ужинать (аналог спрягаемо-инфинитивного неопределённо-личного предложения), присоединяется к главной простым, одноместным, подчинительным, семантическим, временным, стилистически нейтральным союзом когда, занимает интерпозицию по отношению к главной предикативной единице. Эксплицируется семантика частичной одновременности событий.
«Когда же всё догорело, потухло, стал рыдать и рыдал, не переставая сутки, лежа вниз лицом в риге возле ворот, на старновке» – сложноподчинённое предложение расчлененной, гибкой, минимальной структуры с временными отношениями, состоящее из двух предикативных частей. Компоненты данного предложения являются аналогами полного и контекстуально неполного (с опущенным подлежащим) простых предложений. Придаточная часть связана с главной детерминантной связью и занимает препозицию. В главной предикативное единице обстоятельство места возле ворот имеет уточнение на старновке. Подтверждается позиция И.Р. Гальперина о том, что «места действия и описания этих действий нередко даны в абсолютном реалистическом плане» (Гальперин, 2004). И.А. Бунин детализирует локализацию событий, согласуя их с временными показателями, что помогает сформировать пространственно-временной континуум, реализуемый в рамках динамической модели времени, выражающийся последовательностью и необратимостью, проходящими сквозь человека.
Заключение
Подводя итог, можно сделать следующий вывод: при анализе категорий пространства и времени в синтаксическом аспекте релевантным является понятие пространственно-временной континуум, потому что именно это понятие выступает как текстовая и грамматическая категория, реализуется через сложные предложения с временными отношениями и их детерминантные компоненты. В проанализированных предложениях из рассказов И.А. Бунина пространственно-временной континуум эксплицируется в событийной последовательности, направленности и необратимости временного движения. Кроме того, пространство локализирует события и создаёт эффект предельной реалистичности в сознании читателя.