Введение
«Летопись Сибирская» Ивана Леонтьевича Черепанова, литературный памятник XVIII в. – произведение, характеризующее собой определенный этап развития самосознания сибиряков второй половины XVIII в. (Очерки русской литературы Сибири, 1982, с. 173), завершающее основной этап развития сибирского летописания. Исследователями сибирского летописания (Дергачева-Скоп, 1965, с. 145) она рассматривается как одна из составных частей того «моста», который, по словам С.Н. Азбелева, еще в конце XVII в. был проложен «между летописной формой исторического повествования и первыми исследовательскими работами XVIII века» (Азбелев, 1958, с. 283). Историческая наука, шагнувшая в это время значительно вперед, дала возможность автору сделать свой труд историографическим: он не просто компилировал, а критически сопоставлял версии своих разнообразных источников. Летопись составлена с использованием различных исторических, географических сочинений, записей самого И.Л. Черепанова, доведенных до 1756 г.
Памятник заключает в себе известия, почерпнутые из разных источников, которые в отдельном виде до нас не дошли или пока не найдены. Это, например, «Описание о сибирских народах» – не сохранившийся отдельно труд С.У. Ремезова, известный лишь по выпискам из него, приведенным Черепановым.
В летописи, занимающей более пятисот листов, рассматривается несколько типов событий: жизнеописание Ермака (в основном его походы, встречи со Строгановыми, продвижение вдоль рек Чусовой и Серебряной, сражения с Кучумом и царевичем Маметкулом), различные мирные договоры; церковная тема (Жития сибирских архиереев Иоанна (Максимовича), Филофея (Лещинского) и др., сказания о чудотворных иконах). Рассказывается о строительстве сибирских городов – Сургута, Тюмени, Березова, Кузнецка, Красноярска, Томска и др.; о формировании властных структур, о сибирских народах – их происхождении, нравах, обычаях; о географических открытиях и заселении Сибири, например, о походах Ерофея Хабарова, Дмитрия Зиновьева, Семена Дежнёва и др. для создания эффекта достоверности. Приводятся статистические данные относительно природных богатств; описываются небесные знамения. По-видимому, Черепановым были привлечены материалы городских архивов – с их использованием описаны события, так или иначе связанные с Тобольском, главным административным центром Сибири: различные распоряжения от царского двора, списки воевод в городах, строительство церквей, смена архиереев.
Рукописная традиция Сибирской летописи И.Л. Черепанова
История изучения Летописи Черепанова рассмотрена в статье В.А. Мельничук (Мельничук, 2026). К приведенному в работе списку работ стоит добавить работу И.Л. Маньковой, в которой летопись рассмотрена как источник для реконструкции ландшафта Тобольска второй половины XVII в. (Манькова, 2025). Специальное исследование Черепановской летописи посвятил Л.А. Ситников, выполнивший археографический обзор известных в науке списков (Ситников, 1980). Им описаны ранние списки XVIII в.: список Пермского краеведческого музея XVIII в.1, Музейный2; Мазуринский3, список Тобольской духовной семинарии (не сохранился, но есть описание, выполненное Л.Н. Майковым). Исследователь описал также несколько списков XIX в.: рукопись, побывавшая в руках Н.М. Карамзина и принадлежавшая графу Н.П. Румянцеву4; Указы Екатерины II сибирскому губернатору, генерал-поручику Д.И. Чичерину и Черепановская летопись5; список, выполненный по распоряжению Н.И. Абрамова и выкупленный на рынке в Тобольске в 30-е гг. XX в.; список, сделанный в 1891 г. для Тобольского музея Е.В. Кузнецовым6; список, принадлежавший инженеру Колывано-Воскресенских заводов П.К. Фролову, который передал его Г.И. Спасскому, опубликовавшему отрывки из него; список, который в 1868 г. был привезен из Семипалатинска или Омска.
Сравнивая состав известий и разночтения в доступных списках, Л.А. Ситников выделил редакции памятника. К I он относит Пермский список, а также часть Мазуринского. Эти две рукописи, по мнению исследователя, имели общий протограф, при этом сложно сказать, что первичнее. Источники: печатное издание «Описания сибирского царства» Г.Ф. Миллера, Есиповская летопись, «Описание о поставлении городов и острогов», сведения об астрономических явлениях. По сравнению со списками I редакции, как отмечает исследователь, в Музейном списке есть пропуски слов, фрагментов предложений, что заставляет считать его вторичным. Он относится ко II редакции. Музейный список, по наблюдениям Л.А. Ситникова, близок больше к Мазуринскому, чем к Пермскому. I и II редакции отличаются тем, что II распространена за счет обильного привлечения историографических источников, среди которых статьи из журнала «Ежемесячные сочинения к пользе и увеселению служащие». Часть Мазуринского списка, названная II редакцией, после дополнения комплексом статей, переписанных почерками II и V, приобрела вид третьей редакции. Для состава этой редакции характерно привлечение актовых, документальных источников. В конце 80-х, а скорее, в начале 90-х, Черепанов делит Мазуринский список на две части, переплетает его. Так появляется IV редакция. Если II и III редакции заканчивались послесловием, то в самый конец IV редакции Черепанов вносит статью «Открытие наместничества в Тобольску 2 сентября 1782 году». Наконец, еще один список XVIII в. Черепановской летописи – Семинарский, не включивший в себя «Предисловие» и «Послесловие», отнесен исследователем к V редакции (Ситников, 1980, с. 166–172).
Новонайденный список Сибирской летописи И.Л. Черепанова
В настоящей работе рассмотрен Архивный список Черепановской летописи, не привлекавшийся ранее к исследованию рукописной традиции памятника. Он хранится в Научно-историческом архиве СПбИИ РАН7. Рукопись формата in folio, на 251 л., в картонном переплете, покрытом мраморной кожей. Писана на белой книжной бумаге ручной выделки второй половины XVIII в., отечественного производства. Филиграни: 1) герб Ярославской губернии (тип 3) // ЯФЗ (Клепиков, 1959, № 787 – 1750, 1752): лл. 1–38, 57–68, 143–146; 2) герб Ярославской губернии // ЯМЗ (Клепиков, 1959, № 762 – 1753 г.): лл. 39–56, 69–72, 78–83, 106, 11, 112–142, 153–164, 170–174; 3) СТ // ФМ (Клепиков, 1959, № 746 – 1763 г.): лл. 73–77, 84–105, 107–110, 147–152, (на лл. 149, 150 с деформированной бумажной формы: СТ//М), 193, 241, 242, 245, 246, 247, 248, 249; 4) СТ в фигурной рамке ФМ в фигурной рамке (Клепиков, 1978, № 744 – 1758 г.): лл. 165–169, 175; 5) РФ (лигатура) К (все в круге) // ПР (в круге) (Клепиков, 1959, № 509 – 1762, 1767): лл. 175–187, 190–192, 194; 6) РФ ФК (лигатура) // «1779 года» (Участкина, № 398): л. 188; 7) литеры «ФМВ» (фрагмент) (л. 244); 8) герб Ярославской губернии (тип 4) // ЯМАЗ (Клепиков, 1959, № 748 – 1763–1766 гг.): лл. 243, 250–251.
Рукопись писана скорописью середины XVIII в. нескольких рук, в том числе почерком И.Л. Черепанова, часть параграфов переписана характерной скорописью писца Музейного списка8. В рукописи множество следов правки: в основном она вносилась поверх вычищенного старого текста, но на части листов – над строкой или на полях9.
На листах рукописи множество помет и записей типа пробы пера и хозяйственного характера («брано муки пшеничные 12 пудов»), сделанных скорописью разных рук середины XIX в.10 В записях упоминается крестьянин Михайло Васильев из деревни Яремино Романово-Борисоглебского уезда Ярославской губернии11, а также дата – «1843 г.», что указывает на место бытования рукописи в XIX в.
Родословие Ермака в Архивном списке Летописи И.Л. Черепанова
Повествование в Архивном списке – как и во всех остальных, кроме Пермского, имеющего утрату листов в начале, – начинается с рассказа о происхождении Ермака. При сопоставлении, например, с Музейным списком, оно более кратко представляет события. В частности, меньше деталей содержится про деда Афанасия. В Архивном о нем говорится кратко: «Дед его был суждалец и посадской человек, жил в нищете, от хлебной скудости сошел в Володимер, именем его звали Афонасей Григорьев сын Аленин, и тут воспитал двух сынов: Родиона да Тимофея, кормился извозом и был из найму в подводах на муромских лесах и пойман, сидел в тюрьме, оттуда бежал с женою и з детми»12. В Музейном списке приведены некоторые подробности, например, сказано, что дед Ермака воспитывал детей во Владимире, что он некоторое время пребывал в муромских лесах, поясняется, почему он вынужден был переехать в «Поволжский уезд»: «…: Дед его был города Суздаля посадской человек, а жил в великой скудости и искал своей нищете перемены, старался сыскать себе пропитание, того ради перешел он в город Володимер. Именем ево звали Афонасей Григорьев сын, а прозванием Аленин. И тут в Володимере вскормил он двух сынов, которых именами звали перваго Родионом, а другова Тимофеем, и с ними кормился извозом. И в некоторое время оной Афанасей был из найму в подводах у некоторых воров на муромских лесах, и с ними пойман, сидел в тюрме. И по случаю из оной тюрьмы бежал, а более в городе жить ему было нельзя, то он взял с собой жену и детей, с ними переехал в уезд Повольской, и там вскоре умер»13.
В другом фрагменте в Музейном списке содержатся характеристики Ермака, которых нет в Архивном; сказано об одаренности героя от природы; о том, что его артель умножилась до знатного числа: «После той работы принял смелость и прибрав дружину себе малую и пошел от работы на розбой, и от них назвался атаманом, и прозван Ермаком. Ермак сказуется дорожной артелной таган, а по-волски жерновной рушной камень»14; «И от той работы вступил он в такую (еще ево к тому природа одаровала), прибрал к себе прежде неболшую артель и с тою пошел он от работы на разбои, артельщики видели ево смелость и проворство – для того по выбору назвали ево атаманом, а потом артель ево, или лутче сказать шайка разбойническая, так до знатнаго числа умножилася. Еще когда он находился в работе на судах, тогда он Василей назван был от товарищев Ермаком для ево оказаных услуг при варении артелной каши, а Ермак по-их назывался дорожной артелной таган, либо по волскому наречию также ермаком жерновой ручной камень называется, которым знаменованием теж ево к артелям услуги показывает»15.
Первая годовая статья Архивного списка относится к 1577 г., под которым очень кратко излагаются события, освещенные в Музейном более подробно в разделе «Предъуведомление». Рассказывая о том, как Ермак начал чинить разбои (с 1572 г.) при державстве государя царя и великого князя Иоанна Васильевича, собрав отовсюду беглецов, книжник – автор Архивного списка не приводит комментарии, которые читаются в Музейном: казаки «безрассудной своей дерзостью так осмелились, что уже и чужестранных послов … грабили», казаки пришли к Строгановым «не с такими разбойническими поступками, какие они на реке Волге чинить … однако же и не со всех так смирно, чтоб сих гостей опасатися причины не было»16. Автор Музейного пишет о том, что Строгановы, опасаясь от Ермака худых следствий, приятно его приняли.
Особенности состава известий в Архивном списке
Архивный список, представляющий, как можно судить по набору водяных знаков, ранний этап в рукописной традиции Летописи И.Л. Черепанова, имеет смысл сравнить в первую очередь с другими близкими ему по времени, в первую очередь с Пермским. Этот список по филиграням датирован Л.А. Ситниковым началом 1760-х гг. (Ситников, 1980, с. 157) и отражает первую редакцию по предложенной исследователем классификации.
Часть разночтений между списками носит механический характер, скорее всего, они вызваны невнимательностью писца или дефектами оригинала, либо же нехваткой бумаги, выделенной под каждую годовую статью. Так, наблюдаются отличия в расположении параграфов внутри годовых статей (например, статьи 1602, 1639, 1646, 1649 г.). Сюда же можно отнести обрывы текста в статьях 1605, 1626, 1646, 1664 гг., где перечни поставленных в сибирские города воевод в Пермском списке оказываются полнее, чем в Архивном, в котором писцу не хватило выделенного места на листах. Также в Архивном списке совершенно отсутствуют статьи за 1620, 1634 и 1667–1713 гг.
Гораздо больший интерес представляют расхождения двух списков в составе годовых статей. Их обнаруживается не так много, но они явно свидетельствуют о том, что Пермский список отражает более раннее состояние текста, тогда как Архивный содержит дополнительные параграфы и даже целую добавленную годовую статью.
Речь идет о статье 1638 г. В Пермском списке (а также в Музейном) она состоит только из одного параграфа – о вызове в Москву из Тобольска воеводы Михаила Темкин-Ростовского. В то же время в статье за 1638 г. Архивного списка первый параграф совпадает с другими ранними списками, однако после него помещены еще три, посвященные известиям о Восточной Сибири: походу енисейского десятника Елисея Бузы до устья реки Яны, сведениям о реке Амуре, добытым томскими казаками и енисейским атаманом Максимом Перфильевым от тунгусов, а также о неудачном посольстве Василия Старкова и Степана Неверова к Алтын-хану – правителю монгольского Хотогойтского ханства.
Далее внутри статьи 1641 г. вклеен один лист17 с еще одним вариантом статьи 1638 г. Ее первый параграф также сообщает об отъезде в Москву тобольского воеводы М.М. Темкина-Ростовского, а второй, написанный другим почерком, весьма близким к тому, который Л.А. Ситников атрибутировал самому Ивану Черепанову (Ситников, 1980, с. 164), посвящен описанию печатей сибирских городов и острогов (Тобольска, Верхотурья, Березова, Мангазеи, Тары, Тюмени, Туринска, Пелыма, Сургута, Томска, Енисейска, Кетска, Нарыма, Красноярска, Кузнецка, Иркутска, Илимска, Якутска), утвержденных грамотой Михаила Федоровича от 6 февраля [7]143 (1635) г.18
В ряде статей за вторую половину XVII в. в составе Архивного списка также обнаруживаются добавленные параграфы с известиями, касающимися Иркутска и Восточной Сибири, которые отсутствуют в Пермском. Статья 1652 г. в Пермском состоит только из одного параграфа, тогда как в Архивном она включает и четвертый, явно вписанный позже на свободном месте листа19. В нем сообщается об отправке из Тобольска в посольство «в Мунгалскую землицу» сына боярского Ерофея Заболоцкого и его убийстве бурятами за Байкалом «близ Прорвы», где впоследствии был основан монастырь, названный Посольским20. В статье 1653 г. в Архивном списке добавлен § 5 – о походе енисейского сотника Петра Бекетова через Байкал до реки Шилки и основании Нерчинского острога. Внесенный в более позднее время параграф под номером 5 читается и в статье 1665 г.: здесь рассказано об основании Селенгинского острога пятидесятником Гаврилой Ловцовым и десятниками Любимом Федоровым и Осипом Васильевым.
Отметим, что эти добавленные параграфы Архивного списка отсутствуют и в другом представителе ранней рукописной традиции летописи – Музейном списке. Вместо них там читаются: в статье 1652 г. – 3 параграфа об экспедициях Семена Дежнева в низовья Анадыря, пятидесятника Ивана Реброва на Колыму и десятника Никиты Прокопьева на Амур с приложением географического описания бассейна реки, в статье 1653 г. – параграфы 5–7 снова посвящены известиям о Приамурье; статья 1665 г. соответствует по составу Пермскому списку и не содержит дополнительных параграфов.
Редактирование известий в Архивном списке
Выше, в кратком описании Архивного списка была отмечена редакторская правка некоторых параграфов, которую можно соотнести, судя по почерку, с работой самого И.Л. Черепанова. Приведем в табл. два примера такой переработки лаконичных летописных известий в более пространный рассказ, в который вводятся новые детали.
Таблица / Table
Правка известий в Архивном списке
Edition of chronicle entries in the Archival copy
|
Пермский список |
Архивный список |
|
1714 г., § 2: Из Якуцка послан в Анадырской острог прикащиком дворянин Афанасей Петров и походом из Анадырского и казаками по дороге Камчатской от немирных иноземцов Олюторской острог земляной взял боем и построил новой деревянной острог (л. 273)
1715 г., § 2: По указу правителствующаго Синода определено быть в Сибирской епархии преждебывшему митрополиту Филофею, которой посхимился и имя ему в схимонашестве наречено Феодором и трудился в проповеди Слова Божия в Остяцкой стране он преосвященный схимонах Феодор и принял вторично Сибирской епархии в Тоболску престолоправление духовных дел (л. 274) |
1714 г., § 2: Из Якуцка послан в Анадырский острог прикащиком дворянин Афанасей Петров. По прибытии свое[м] в Анадырско[й] собра[л] команду казаков и с ними вступ[ил] в поход из Анадырского по дороге Камчатской для усмирения бунтующих олюторцов и встреч[аю]щихся их всех побеждал и засе[дших в] Олюторском остроге в земляном взял приступом, и по покорении их из главных взял аманатов и построил новой деревянной острог, а после того в нем оставил неск[ольких] казаков вместо г[…] обжидал из Камчатскаго острога [сбор]щиков с ясашною казкою (л. 241) 1715 г., § 2: По указу Святейшаго правителствующаго Синода в Тоболск на место умершаго митрополита Иоанна определен в Сибирскую епархию преждебывшей митрополит Филофей, которой для бывшей ему болезни оставя епархию посхимился и имя ему в схимонашестве наречено Феодор, по облехчению от болезни трудился в проповеди Слова Божия в Остяцкой стране, о чем уже в прошедших летах [по]мянуто. Он преосвященный схимонах Феодор и принял вторично Сибирской епархии в Тоболску и вступил в престолоправление духовных дел (л. 242) |
Комплекс иркутских известий в Архивном списке
Интерес представляет еще одна характерная особенность Архивного списка – введение иркутских известий XVIII в. в годовые статьи 1715, 1716, 1717 гг. Их исследование позволяет поставить вопрос об их отношения к известным ранним иркутским летописным источникам. Древнейшая сохранившаяся редакция относится к 1763 году, она дошла до нас в списке, близком к этой дате. Летопись 1763 г.21 года продолжена в других списках до 1776 г.22, 1781 г.23, 1794 г.24 При этом изложение не просто копируется, но подвергается некоторой обработке. В летописях 1776 и 1781 гг. устаревшие выражения заменены на более современные. В списке 1776 г. много новых известий о строительстве и освещении церковных зданий, в списке 1781 г. эти сведения внесены в основной текст. В списке 1794 г. есть несколько новых сообщений о городских происшествиях до 1763 г. (Очерки русской литературы Сибири, 1982, с. 175).
В статье 1715 г. и в Архивном, и в Мазуринском списках сообщается о приезде китайских послов, встрече их подполковником Ступиным, прибытии в Иркутск целовальников с китайским караваном, приезд из Москвы князя Александра Долгорукого, фиксируется смерть Григория Осколкова.
О целенаправленном интересе составителя Архивного списка к Иркутску свидетельствует подборка выписок о распространении в окрестностях Байкала пушного (соболя, белки) и морского (нерпы) зверя и ценах на него в Иркутске25. Эти выписки выбраны из февральского, мартовского и апрельского выпусков «Ежемесячных сочинений к пользе и увеселению служащих» за 1756 г., в которых печаталось «Продолжение Описания о сибирских торгах» Г.Ф. Миллера.
В статье 1717 г. в Архивном и Мазуринском списках совпадают известия о купце Василии Иванове: о его поездке для торговли в Сургут, объясняется, что он за каким-то препятствием не был в Китае; сказано о приезде Андрея Позднякова с сообщением о рождении царевны Маргариты Петровны. В Архивном списке имеются сообщения, отсутствующие в Мазуринском списке: о приезде из Тобольска полковника Якова Елчина, о наборе им в свою команду боярских детей и детей из казаков, отъезде в Якутск; о строительстве церкви Воздвижения Креста. Эти известия читаются также в списках иркутских летописей XVIII в.26 Сообщение о приезде Федора Юринского изложено подробнее в Мазуринском списке: «Отправленной в Китайское государство с караваном купец Федор Юринской принимал в Иркутску корованную мяхкую рухлядь и сам он ездил для тогожь приему в города Мангазею и Якутск»27. В Архивном списке сказано более лаконично: «Отправленной в Китай купчина Федор [Ю]ринской приимать корованную казну из Иркутска сам он ездил в Манг[азею] и Якутск»28.
Неясен источник сообщения, содержащего детальное описание городовой стены, построенной от каменной Спасской церкви. Оно отсутствует в просмотренных нами списках иркутских летописей: Списке Сибиряковых, Летописи Губернского города Иркутска, Тобольском списке, списке БАН: «На погорелом месте в Иркутску построен вновь деревянной город, начата городовая стена от каменной Спаской церкви четвероуголно с тремя по углам и двумя в середине западной и восточной стен башнями и двоими воротами: одне под показанною башнею с восточной стороны, а другие – в северной стене. Длиною северная и полуденная стороны по 69, восточная и западная стороны 64½ сажени вышиною стены 3 сажени, 5 футов. Около той крепости рва не было. Северною стороною стоит по берегу реки Ангары, в которой стене каменная канцелярия и деревянной губернаторской дом, в полуденной – помянутая каменная Спаская церковь. Внутри строения деревяннаго: обвахта, шетная, канцелярия, рентерея, артилерийской цегаус и каменной пороховой погреб»29.
Отметим интерес И.Л. Черепанова к подробному описанию городской стены. Он вполне согласуется со строительной деятельностью Черепанова: известно, что в марте 1769 г. он руководит возведением Омского кафедрального собора, к 1780-м гг. относятся его архитектурно-художественные работы на юге Сибири. В 1781 г. он заключает подряд на изготовление и роспись иконостаса в Петропавловске, тогда же приглашен для работы в Ямышевскую крепость, к 1788 г. относится работа в Бийской крепости по возведению церкви и т.п. (Ситников, 1980, с. 174–175).
Добавим к этому, что в Мазуринском списке под 1661 г. помещен чертеж города Тобольска. Он сопровожден перечнем 46 объектов, отмеченных на чертеже с записью: «При строении городовом в сем лете сообщается тех времен настоящий план». Сравнение с чертежами С.У. Ремезова, явившимися обобщением географических открытий XVII в. из Хорогафической чертежной книги Сибири, выявляет разницу в изображении города. Ремезов расширяет пространство, уменьшая масштаб Тобольска, тогда как Черепанов крупным планом дает именно город, что симптоматично. Детальное описание городской стены может трактоваться в контексте символики, нагруженной важными еще для средневекового сознания смыслами30, направленной на локализацию города в пространственно-временных координатах. Возможно, такое внимание жителя Тобольска И.Л. Черепанова к Иркутску вызвано также образованием Иркутской губернии в 1764 г. Его интересовало появление в Сибири еще одного центра, связанного с Тобольском (не только в административном отношении, но через личность святителя Филофея (Феодора) (Лещинского) и в церковном плане.
Заключение
Вводимый в научный оборот Архивный список относится к самым ранним этапам рукописной традиции Сибирской летописи И.Л. Черепанова. Однако он не представляет первую редакцию в чистом виде, как показывает сравнение состава известий с Пермским списком. Его основная часть была переписана в конце 1750-гг., позднее, видимо, к рукописи были подшиты листы на бумаге более поздней выделки (1760-е гг.). Работа по правке и дополнению годовых статей Архивного списка шла, по всей видимости, независимо от создания редакции, представленной Музейным списком, который уже не содержал отдельной статьи 1577 г. – ее материал был помещен в «Предуведомлении», а также был дополнен известиями об освоении русскими Чукотки и Приамурья в статьях за 1650-е гг., которые отсутствуют в Архивном списке. Важнейшим дополнением стал комплекс иркутских известий, а также заимствованный из какой-то другой рукописи второй параграф статьи 1638 г. с описанием печатей сибирских городов и острогов. Часть иркутских известий представляет собой оригинальные сообщения, не известные по другим памятникам сибирского летописания XVIII–XX вв. Установление их источников и поиск взаимосвязей с традицией иркутского городового летописания представляется перспективным направлением исследования. Таким образом, рассмотренный в статье список можно оценить как уникальный источник – черновую рукопись, позволяющую составить представление о последовательности и характере работы летописца.
1 ПКМ № 16916/775 (далее – Пермский).
2 РГБ, ф. 178 (Музейное собрание), № 2214.
3 РГАДА, ф. 196 (Коллекция Ф.Ф. Мазурина), № 1542, т. 1; №1543, т. 2.
4 РНБ, ф. 550 (ОСРК), F.IV.324.
5 РГБ, ф. 205 (собр. ОИДР), № 232.
6 ТИАМЗ КП 12531.
7 СПбИИ РАН, кол. 238 (коллекция Н.П. Лихачева), оп. 1, ед. хр. № 494 (далее – Архивный список).
8 Там же. Л. 243–243 об., 250.
9 Там же. Л. 241, 241 об., 242, 245–247.
10 Там же. Л. 1, 5. 6 об., 49, 49 об., 56 об., 57 об., 70, 72, 79 об., 80, 82 об., 87 об., 96, 99–99 об., 104, 108, 108 об., 109 об., 112 об., 117, 117 об., 119, 119 об., 120, 125, 125 об., 137, 137 об., 139, 139 об., 142 об., 147 об., 148, 148 об., 153 об., 154 об., 155 об., 156 об., 157 об., 161 об., 163 об., 164, 164 об., 167 об., 168 об., 171, 171 об., 174 об., 176 об., 180 об., 187 об., 190 об., 194 об., 195 об., 197, 197 об., 198, 198 об., 203 об., 204 об., 205 об., 207 об., 209 об., 210, 211 об., 214 об., 215, 216 об., 223, 223 об., 227, 227 об., 228 об., 240 об., 251 об.
11 Там же. Л. 198 об.
12 Там же. Л. 1. Авторский текст в статье передается кириллическим шрифтом с заменой всех букв, вышедших из употребления; слова под титлами раскрываются на основе современной орфографии; особенности орфографии сохранены. Принцип пунктуации и использование прописных букв – современный.
13 РГБ, ф. 178 (Музейное собрание), № 2214. Л. 5.
14 СПбИИ РАН, кол. 238 (коллекция Н.П. Лихачева), оп. 1, ед. хр. № 494. Л. 1.
15 РГБ, ф. 178 (Музейное собрание), № 2214. Л. 5 об.
16 Там же. Л. 6.
17 СПбИИ РАН, кол. 238 (коллекция Н.П. Лихачева), оп. 1, ед. хр. № 494. Л. 193–193 об.
18 Вероятно, И. Черепанов использовал для этого параграфа документ, известный по «Описи спискам Тобольской архивы» Г.Ф. Миллера, – «Роспись государевым царевым и великого князя Михайла Федоровича сибирским печатям, какова в котором городе или в остроге и что на которой вырезано и на ней подписано» (Актовые источники по истории России и Сибири, 1993, с. 187), а под 1638 г. разместил потому, что в статье был только один параграф и оставалось более чем полтора чистых листа.
19 СПбИИ РАН, кол. 238 (коллекция Н.П. Лихачева), оп. 1, ед. хр. № 494. Л. 210 об.
20 Ныне – Посольский Спасо-Преображенский монастырь Улан-Удэнской епархии Бурятской митрополии Русской Православной Церкви.
21 ИрГУ 9/57, ф. ВСОРГО, № 31217
22 ТИАМЗ, № 7164
23 РГАДА, ф. 183. № 60.
24 БАН 1.5.90.
25 СПбИИ РАН, кол. 238 (коллекция Н.П. Лихачева), оп. 1, ед. хр. № 494. Л. 243–243 об.
26 БАН, 1.5.90 (1794 г.) и ТИАМЗ, № 7164 (1776 г.).
27 РГАДА ф. 196 (Коллекция Ф.Ф. Мазурина), № 1543, т. 2. Л. 179.
28 СПбИИ РАН, кол. 238 (коллекция Н.П. Лихачева), оп. 1, ед. хр. № 494. Л. 250 об. – 251.
29 СПбИИ РАН, кол. 238 (коллекция Н.П. Лихачева), оп. 1, ед. хр. № 494. Л. 251.
30 «Следует сказать об особом значении городской стены в сознании древнерусского человека. Не вызывает сомнений ее сакральная роль. Это представление идет из глубины веков … Такое восприятие было со временем перенесено на городскую стену, защищавшую местные святыни» (Курбатов, Фролов, Фроянов, 1988, с. 295). Включение Иркутска и Прибайкалья в хронотоп истории Сибири в составе России выступает на первый план уже в первом добавленном в Архивный список иркутском известии в статье 1652 г. об основании на месте убиения Николая Заболоцкого – направленного из Тобольска посланника – монастыря, впоследствии получившего имя Посольского. Это способствовало сакрализации самой его миссии, а через нее и места основания города.