Введение
Эффекты социальной изоляции (далее — СИ) в период взрослости связывают с существенными изменениями в физическом и психическом здоровье. Результаты последних исследований свидетельствуют об ослаблении иммунитета, повышении риска сердечно-сосудистых заболеваний, развитии или усилении психических заболеваний и расстройств, в частности тревожных и депрессивных; снижении когнитивных функций и навыков социального взаимодействия, самооценки и уверенности в себе; формировании чувства одиночества и отчуждения как негативных эффектов социальной изоляции, что приводит к повышению риска суицидального поведения (Боголепова, 2021; Шабанов и др., 2003; Shankar et al., 2013; Lara et al., 2019).
Заключение в местах лишение свободы (далее — МЛС) представляет собой специфический вид социальной изоляции, предполагающий принудительное исключение из привычного окружения. В этом смысле эффект социальной изоляции в МЛС представляет особый научный интерес и объясняется существующим противоречием: отмеченным негативным эффектом принудительной социальной изоляции в МЛС, с одной стороны (Дмитриев, Казак, 2007; Пирожков, 2012; Сухов, 1993; Blake, Gannon, 2011; Marshall, 1989; Marshall, 2010; van den Berg et al., 2017; Ward, Keenan, Hudson, 2000), и необходимостью данного вида изоляции как социальной меры — с другой (Вартанян и др., 2024). Социальная изоляция в МЛС является экстремальным условием и одним из факторов стрессогенности, вносящим вклад в эмоциональное состояние, личность и характер взаимоотношений в группе в пенитенциарном учреждении. Среди негативных эффектов социальной изоляции в МЛС отмечаются невротизация, риск совершения повторных преступлений, а также различные формы деструктивного поведения (в частности, ауто- и гетероагрессия, конфликты внутри коллектива подозреваемых, обвиняемых и осужденных), что может обусловливать дальнейшую криминализацию личности и дестабилизировать деятельность пенитенциарного учреждения (Дмитриев, Казак, 2007; Сухов, 1993; Пирожков, 2012; Marshall, 1989; Marshall, 2010). Однако большинство негативных событий в пенитенциарной системе не только связаны с индивидуально-психологическими особенностями подозреваемых, обвиняемых и осужденных, но являются результатом проявления закономерностей, присущих жизнедеятельности группы в условиях вынужденной изоляции (Дмитриев, Казак, 2007). О восприятии личностью и переживании ею СИ, ее вкладе в психику писал еще М.Н. Гернет (1925). Понимание восприятия личностью СИ чрезвычайно важно для реализации задач пенитенциарных учреждений (Тищенко, Елисов, 2022).
В этой связи необходим поиск психологических ресурсов для поддержания жизнестойкости в преодолении кризисной и стрессовой ситуации, связанной с принудительной СИ в МЛС. Теоретический анализ литературы показал, что одним из таких ресурсов может быть ностальгия — рядом исследований отмечен ее позитивный эффект в СИ (Солдатова и др., 2024; Batcho, 2013; Biskas et al., 2019; Cheung et al., 2013; Kelley et al., 2022; Kersten, Cathy, van Enkevort, 2016; Routledge et al., 2011; Routledge, Roylance, Abeyta, 2016; Wildschut et al., 2006; Zhou et al., 2008). Изученные эффекты ностальгии показали ее вклад в восприятие себя (Kim, Yim, 2018), а, согласно метаанализу (de Oliveira et al., 2023), ностальгия положительно влияет на чувство удовольствия, самодостаточность, установки и поведение. Справедливо предположить, что обращение к ностальгии может выполнять созидающую и поддерживающую функцию, необходимую для повышения толерантности к фрустрации и ситуациям неопределенности в период следственных действий, ожидания вынесения приговора и отбывания наказания. Однако, несмотря на практическую значимость темы, в литературе представлены только несколько посвященных ей исследований. Например, на выборке женщин показано, что склонность к ностальгии положительно взаимосвязана с их субъективным благополучием (Вартанян и др., 2024). Перспективным представляется изучение гендерного аспекта склонности к ностальгии, например по причине достаточно часто демонстрируемых различий между мужчинами и женщинами в общей эмоциональной реактивности, эмоциональной стабильности и тревожности (Burani, Nelson, 2020; Likhanov et al., 2021). Гендерные различия в склонности к ностальгии в литературе обсуждаются давно, однако имеющиеся результаты являются противоречивыми. В частности, некоторые из первых исследований ностальгии показали, что мужчины испытывают ностальгию чаще, чем женщины; согласно Holbrook, женщины более склонны к ностальгии; Sherman и Newman, а также Wildschut с коллегами указывают на отсутствие гендерных различий в склонности к ностальгии; а Baker и Kennedy и Havlena и Holak, напротив, утверждают, что мужчины и женщины испытывают ностальгию по разным вещам, переживая ее по-разному (Madoglou et al., 2017; Wildschut et al., 2006). К сожалению, мы не нашли подобных исследований на выборке людей, находящихся в СИ в МЛС. Получение новых данных на выборке мужчин и женщин в СИ в МЛС представляется перспективным в теоретическом и практическом аспектах.
Мы предположили, что склонность к ностальгии имеет гендерную специфику и взаимосвязана с переживаемым состоянием (субъективное благополучие, симптоматика кризиса и тревожность) и особенностями личности. В рамках настоящего исследования поставлены следующие задачи.
- Изучить склонность к ностальгии (ценность ностальгии и частоту ностальгических переживаний) мужчин и женщин в СИ в МЛС.
- Сравнить особенности эмоционального состояния и выраженность черт личности мужчин и женщин, находящихся в СИ в МЛС (уровень субъективного благополучия и смысложизненные ориентации, тревожность и симптомы кризиса, особенности личности: экстраверсия, доброжелательность, добросовестность, нейротизм, открытость опыту, макиавеллизм, нарциссизм, психопатия).
- Соотнести склонность к ностальгии с эмоциональным состоянием (субъективное благополучие, тревожность и симптомы кризиса) и чертами личности мужчин и женщин, находящихся в СИ в МЛС.
- Оценить вклад склонности к ностальгии в эмоциональное состояние мужчин и женщин, находящихся в СИ в МЛС.
Материалы и методы
Выборка и база исследования
Выборка исследования: 176 подозреваемых, обвиняемых и осужденных за преступления разной степени тяжести в возрасте 18—67 лет, находящихся в СИ в МЛС; из них: 75 мужчин 19—64 лет (M = 40,02, SD = 9.71) и 101 женщина 18—67 лет (M = 34,95, SD = 9,41). Большинство респондентов (73% от общего числа участников, из которых 100% мужчин и 54% женщин) имеют процессуальный статус осужденного.
Период пребывания в СИ: а) более года: 55% мужчин и 52% женщин; б) от полугода до года: 21% мужчин и 14% женщин; в) от месяца до полугода: 12% мужчин и 26% женщин; г) меньше месяца: 8% мужчин и 8% женщин.
База исследования: два следственных изолятора и одна исправительная колония строго режима г. Санкт-Петербурга.
Методы исследования
Эмпирические методы.
- Для изучения особенностей переживания ностальгии использовался опросник склонности к ностальгии (C. Routledge, J. Arndt, C. Sedikides, T. Wildschut, 2008), разделенный в результате анализа на две шкалы «Ценность ностальгии» и «Частота ностальгических переживаний (данные описаны в отчете 2024 г. по гранту РНФ: https://rscf.ru/project/23-18-00142/).
- Для изучения личностных особенностей: Большая пятерка BFI-2-S (O. John, C. Soto, 2017, адапт. А.М. Мишкевич, С.А. Щебетенко, А.Ю. Калугин, 2022), Темная триада (D.L. Paulhus, 2013; в адапт. М.С. Егоровой, М.А. Ситниковой, О.В. Паршиковой, 2015), опросник благополучия (World Health Organization, WHO5, C.W. Topp, S.D. Østergaard, S. Søndergaard, P. Bech, 2015), методика диагностики субъективного благополучия личности (Р.М. Шамионов, Т.В. Бескова, 2018), тест смысложизненных ориентаций Д.А. Леонтьева (2000), опросник генерализованного тревожного расстройства (Generalized Anxiety Disorder Scale, GAD-7, R.L. Spitzer, K. Kroenke, J.B.W. Williams, B. Lowe, 2006, адапт. А.А. Золотаревой, 2023), методика диагностики симптомов кризиса (Е.Л. Солдатова, И.А. Шляпникова, 2013). Методики для изучения личностных особенностей находятся в свободном доступе в сети «Интернет».
Методы математики-статистической обработки данных: первичные описательные статистики, критерий Колмогорова—Смирнова (для проверки нормальности распределения), U-критерий Манна—Уитни (в связи с выявленными отклонениями от нормальности), ранговый коэффициент корреляции Спирмена (шкала Чеддока для оценки силы связи, взаимосвязи менее 0,3 не интерпретировались), линейный регрессионный анализ. Анализ полученных данных производился с помощью программ Microsoft Excel и IBM SPSS Statistics (версия 23.0.0.0).
Процедура исследования и этапы сбора данных
Критерии включения в выборку исследования: а) наличие уголовно-процессуального статуса подозреваемого, обвиняемого или осужденного и нахождение в связи с ним в МЛС; б) возраст от 18 лет; в) добровольное согласие на участие в исследовании; г) способность понимать устные и письменные инструкции; д) свободное владение русским языком.
Участие в исследовании было добровольным и конфиденциальным. Респондентам присваивался идентификационный код, данные обрабатывались в анонимном формате. Перед началом заполнения диагностического пакета все участники были осведомлены о проведении исследования и его особенностях и имели возможность задать любые вопросы по исследованию и своему участию в нем. Отдельное внимание уделялось сообщению о возможности прекратить участие в любой момент без каких-либо последствий, а также о том, что участие в исследовании не связано с нахождением в МЛС и не может на него повлиять. Участники, принявшие решение участвовать в исследовании, подписывали информированное согласие и далее заполняли диагностический пакет в присутствии исследователя или индивидуально в камерах или отряде (в зависимости от организационных возможностей учреждений).
Результаты
Склонность к ностальгии мужчин и женщин, находящихся в СИ в МЛС
Женщины более склонны к ностальгии, чем мужчины. Так, женщины отмечают большую ценность переживания ностальгии (Cohen’s d = 0,62, p < 0,000) и чаще мужчин предаются ностальгическим переживаниям (Cohen’s d = 0,59, p < 0,000).
Гендерные различия эмоционального состояния и черт личности респондентов, находящихся в СИ в МЛС
- Уровень субъективного благополучия и смысложизненные ориентации. Женщины характеризуются более высоким уровнем субъективного благополучия (общий показатель WHO5) (U = 2452,5, p ≤ 0,000, мужчины: M = 59,57, SD = 27, 23, женщины: M = 76, 28, SD = 22, 35). Обнаружено, что социально-нормативное благополучие женщин значимо выше, чем у мужчин (U = 2450,0, p ≤ 0,000, мужчины: M = 15,71, SD = 5,09, женщины: M = 18,80, SD = 3,19). По другим шкалам методики Р.М. Шамионова и Т.В. Бесковой (эго-благополучие, эмоциональное, экзистенциально-деятельностное и гедонистическое благополучие) значимых различий не обнаружено. Женщины характеризуются более высоким общим показателем осмысленности жизни (U = 1919,0, p ≤ 0,000, мужчины: M = 73,51, SD = 17,25, женщины: M = 93,61, SD = 16,46) и сформированностью целей в жизни (U = 2347, 5, p ≤ 0,003, мужчины: M = 24,05, SD = 10,19, женщины: M = 28,91, SD = 9,46). По другим шкалам теста смысложизненных ориентаций Д.А. Леонтьева (процесс, результат, локус контроля — Я, локус контроля — жизнь) значимых различий не обнаружено.
- Тревожность и симптомы кризиса.Значимых различий в выраженности симптомов кризиса у мужчин и женщин в СИ не выявлено. Кроме того, согласно нормативным данным по методике, у респондентов не выявлено выраженных симптомов кризиса ни по одному из двух показателей: «Опустошенность и потеря интереса» (мужчины: M = 2,26, SD = 0,88, женщины: M = 2,49, SD = 0,91) и «Раздражительность и конфликтность» (мужчины: M = 2,39, SD = 0,97, женщины: M = 2,29, SD = 0,91). Уровень тревожности женщин в МЛС значимо выше уровня тревожности мужчин (U = 2876,0, p ≤ 0,006, мужчины: M = 13,52, SD = 5,93, женщины: M = 15,92, SD = 5,98).
- Черты личности. Показатели экстраверсии (U = 2259,0, p ≤ 0,000, мужчины: M = 3,01, SD = 0,68, женщины: M = 3,55, SD = 0,73), добросовестности (U = 1968,0, p ≤ 0,000, мужчины: M = 3,29, SD = 0,55, женщины: M = 3,80, SD = 0,70) и открытости опыту (U = 2278,5, p ≤ 0,000, мужчины: M = 3,01, SD = 0,61, женщины: M = 3,53; SD = 0,75) значимо выше у женщин. Показатели психопатии значимо выше у мужчин (U = 2509,0, p ≤ 0,000, мужчины: M = 23,64, SD = 5,15, женщины: M = 20,90, SD = 5,72). По другим шкалам методик BFI-2-S (доброжелательность и нейротизм) и темная триада (макиавеллизм, нарциссизм) значимых различий не обнаружено.
Взаимосвязь склонности к ностальгии с эмоциональным состоянием (субъективное благополучие, тревожность, симптомы кризиса) и чертами личности мужчин и женщин, находящихся в СИ в МЛС
Были взяты переменные склонности к ностальгии (шкалы «Ценность ностальгии» и «Частота ностальгических переживаний» из опросника «Склонность к ностальгии»); показатели субъективного благополучия (общий показатель самочувствия по методике WHO5 и отдельные аспекты благополучия (эго-благополучие, эмоциональное, экзистенциально-деятельностное, гедонистическое и социально-нормативное благополучие) по методике диагностики субъективного благополучия личности Р.М. Шамионова, Т.В. Бесковой); показатели тревожности (методика GAD-7) и симптомов кризиса (опустошенности, раздражительности и конфликтности, методика диагностики симптомов кризиса Е.Л. Солдатовой, И.А. Шляпниковой); а также показатели черт личности (экстраверсии, добросовестности, доброжелательность, нейротизма, открытости опыту, методика BFI-2-S; и макиавеллизма, нарциссизма, психопатии, темная триада). Результаты на выборке мужчин показали надежные положительные взаимосвязи ценности ностальгии с общим показателем самочувствия (rs = 0,324, p < 0,01), макиавеллизмом (rs = 0,425, p < 0,01) и доброжелательностью (rs = 0,379, p < 0,01), а также частоты ностальгических переживаний с общим показателем самочувствия (rs = 0,323, p < 0,01) и опустошенностью (rs = ,350, p < 0,01). Результаты на выборке женщин показали надежные положительные взаимосвязи частоты ностальгических переживаний с общим показателем самочувствия (rs = 0,371, p < 0,01), раздражительностью и конфликтностью (rs = 0,332, p < 0,01), нейротизмом (rs = 0,336, p < 0,01).
Вклад склонности к ностальгии в эмоциональное состояние (субъективное благополучие, тревожность и симптомы кризиса) мужчин и женщин, находящихся в СИ в МЛС
С использованием линейного регрессионного анализа мы проверяли гипотезу о том, что склонность к ностальгии вносит вклад в эмоциональное состояние мужчин и женщин в СИ в МЛС. Сначала в качестве зависимых переменных в моделях были выбраны такие показатели субъективного благополучия, как общий показатель самочувствия (методика WHO5) и его аспекты (эмоциональное благополучие, экзистенциально-деятельностное благополучие, эго-благополучие, гедонистическое благополучие и социально-нормативное благополучие, методика Р.М. Шамионова и Т.В. Бесковой); в качестве предикторов были выбраны ценность ностальгии, а также частота ностальгических переживаний (по двум шкалам опросника «Склонность к ностальгии»). Анализ на выборке мужчин показал, что склонность к ностальгии не вносит вклада в их субъективное благополучие. Согласно результатам анализа на выборке женщин, склонность к ностальгии вносит вклад в их субъективное благополучие — как в общий показатель, так и в его аспекты (табл. 1).
Таблица 1 / Table 1
Регрессионная модель вклада склонности к ностальгии
в субъективное благополучие женщин, находящихся в СИ в МЛС
в субъективное благополучие женщин, находящихся в СИ в МЛС
Regression model of the contribution of nostalgia propensity to subjective
well-being of women in a situation of involuntary isolation
well-being of women in a situation of involuntary isolation
|
Переменные / Variables |
Благополучие / well-being (β) |
||||
|
Общее (WHO5) / Well-being (WHO5) |
Эмоциональное / Emotional |
Экзистенциально-деятельностное / Existential-activity |
Эго- / Ego |
Социально-нормативное / Social-normative |
|
|
Ценность ностальгии / |
0,571 |
0,370** |
0,439*** |
0,325* |
0,382** |
|
Частота ностальгических переживаний / Frequency of nostalgic experiences |
0,647** |
–0,433*** |
–0,510*** |
–0,426** |
–0,382 |
|
Параметры модели / Model parameters |
|||||
|
R² |
0,125 |
0,106 |
0,147 |
0,098 |
0,092 |
|
Скорр. R² / Adj. R² |
0,107 |
0,087 |
0,129 |
0,080 |
0,074 |
Примечание: β — стандартизированный коэффициент регрессии; R2 — коэффициент детерминации; Adj. R2 — скорректированный коэффициент детерминации. Звездочками отмечен уровень значимости: * p < 0,05, ** p < 0,01, *** p < 0,001.
Note: β = standardized regression coefficient; R2 = coefficient of determination; Adj. R2 = adjusted R-squared. Significance levels: * p < 0.05, ** p < 0.01, *** p < 0.001.
Согласно представленной таблице, с возрастанием ценности ностальгии для женщин повышаются отдельные аспекты их субъективного благополучия, а именно: увеличивается ощущение радости и оптимизма (эмоционального благополучие), ощущение событийной насыщенности жизни (экзистенциально-деятельностное благополучие), ощущение удовлетворенностью собой и уверенности в себе (эго-благополучие), а также ощущение соответствия своих действий и поступков социальным нормам и нравственным ценностям (социально-нормативное благополучие). При этом с возрастанием частоты ностальгических переживаний указанные аспекты субъективного благополучия снижаются, а общий показатель самочувствия, напротив, увеличивается.
Далее зависимыми переменными в моделях были выбраны показатели тревожности (методика GAD-7) и такие показатели симптомов кризиса, как опустошенность, раздражительность и конфликтность (методика диагностики симптомов кризиса Е.Л. Солдатовой, И.А. Шляпниковой), предикторы остались прежними. Анализ на выборке мужчин показал, что склонность к ностальгии не вносит вклада в их эмоциональное состояние (ни в тревожность, ни в симптомы кризиса). Полученные на двух этапах регрессионного анализа результаты, некомплиментарные с результатами корреляционного анализа, могут быть связаны с тем, что полученные взаимосвязи являются хотя и надежными, но умеренными по силе связи (в пределах 0,3—0,4), а указанные выше переменные, согласно показателям, не выражены у мужчин (среднее значение по WHO5 = 59.57 из возможных 100; показатели симптомов кризиса не выражены).
Согласно анализу, произведенному на выборке женщин, склонность к ностальгии вносит вклад в их эмоциональное состояние (табл. 2).
Таблица 2 / Table 2
Регрессионная модель вклада склонности к ностальгии в эмоциональное состояние (тревожность и симптомы кризиса) женщин, находящихся в СИ в МЛС
Regression model of the contribution of nostalgia tendency to the emotional state (anxiety and crisis symptoms) of women in a situation of involuntary isolation
|
Переменные / Variables |
Тревожность / Anxiety (β) |
Опустошенность / Emptiness (β) |
Раздражительность / Irritability (β) |
|
Ценность ностальгии / Value of nostalgia |
–0,196 |
–0,325* |
–0,455*** |
|
Частота ностальгических переживаний / Frequency of nostalgic experiences |
0,365** |
0,451** |
0,602*** |
|
Параметры модели / Model parameters |
|||
|
R² |
0,074 |
0,125 |
0,195 |
|
Скорр. R² / Adj. R² |
0,055 |
0,107 |
0,179 |
Примечание: β — стандартизированный коэффициент регрессии; R2 — коэффициент детерминации; Adj. R2 — скорректированный коэффициент детерминации. Звездочками отмечен уровень значимости: * p < 0,05, ** p < 0,01, *** p < 0,001.
Note: β = standardized regression coefficient; R2 = coefficient of determination; Adj. R2 = adjusted R-squared. Significance levels: * p < 0.05, ** p < 0.01, *** p < 0.001.
Согласно представленной таблице, с возрастанием частоты ностальгических переживаний у женщин повышается тревожность и возрастают ощущение опустошенности и потери интереса к жизни, раздражительность и конфликтность. При этом с увеличением ценности ностальгии для женщин указанные симптомы кризиса снижаются.
Обсуждение результатов
Согласно полученным данным, для женщин в СИ в МЛС ностальгия представляет большую ценность, они чаще мужчин предаются ностальгическим переживаниям. К сожалению, мы не нашли подобных исследований в литературе. Полученные нами гендерные различия в показателях смысложизненных ориентаций (сформированность целей в жизни и более высокая осмысленность жизни у женщин в СИ в МЛС) частично согласуются с имеющимися результатами, полученными на неклинической онлайн-выборке: баллы мужчин по субшкалам «процесс», «результат» и общему показателю осмысленности жизни оказались более низкими (Осин, 2020). Уровень тревожности женщин, согласно описательным статистикам (М = 15,92, SD = 5,98) превышает показатель тревожности (14) у пациентов с диагностированным генерализованным тревожным расстройством (Kroenke et al., 2007). У мужчин уровень тревожности близок к этому показателю (М = 13,52, SD = 5,93). Женщины более экстравертированы, характеризуются показателями добросовестности и открытости опыту, в то время как мужчины — показателями психопатии. Мы предполагаем, что полученные результаты могут быть связаны с особенностями изучаемой нами выборки, поскольку в исследовании приняли участие респонденты, совершившие преступления. Полученные результаты представляются перспективными для дальнейших исследований, поскольку на российской выборке установлено, что экстраверсия выше у мужчин, а доброжелательность и нейротизм — у женщин (Калугин и др., 2021). Полученные нами результаты частично согласуются с результатами, полученными на российской неклинической выборке (студенты 1—3-го курсов), согласно которым гендерные различия наблюдались в доброжелательности, нейротизме и открытости опыту: по всем этим чертам показатели были выше у женщин (Мишкевич, Щебетенков, 2018).
Стоит также отметить, что выявленные взаимосвязи склонности к ностальгии с эмоциональным состоянием и чертами личности мужчин и женщин в СИ в МЛС отражают лишь умеренную силу связи между изучаемыми переменными. К сожалению, мы не нашли подобных исследований в литературе.
Проверка гипотезы о вкладе склонности к ностальгии в эмоциональное состояние мужчин и женщин в СИ в МЛС показала, что склонность к ностальгии не вносит вклада в субъективное благополучие и симптоматику кризиса мужчин, в отличие о женщин. Однако процент изменчивости зависимой переменной в модели объясняется независимыми переменными лишь с небольшим эффектом, в то время как подавляющая часть может быть объяснена факторами, не включенными в модель, что требует дальнейших исследований. Кроме того, анализ взаимосвязей не позволяет установить направление эффекта и причинно-следственные связи (например, справедливым может быть и эффект от ностальгии по отношению к эмоциональному состоянию и чертам личности и, наоборот, результаты нашего предыдущего анализа показали, что субъективное благополучие и черты личности вносят вклад в особенности проживания ностальгии женщинами в СИ в МЛС (Вартанян и др., 2024)). Указанное требует дальнейших лонгитюдных и экспериментальных исследований.
Переменные эмоционального состояния респондентов имеют крен в сторону женщин. Можно предположить, что это связано с запретом на эмоции, более характерном по отношению к мужчинам в связи с маскулинными стереотипами и установкой на преодоление и/или отрицание своих переживаний как потенциально мешающих или даже опасных. Особенно остро указанное наблюдается в пенитенциарных учреждениях ввиду внешних (связанных с правилами и ограничениями) и внутренних (связанных со страхом наказания и последствиями за демонстрацию своих переживаний) факторами.
В данном разделе представляется важным отметить и такой дискуссионный аспект, как учет следующих переменных.
А. Возраст. Возрастной диапазон участников исследования имеет достаточно широкий разброс и ввиду особенностей возрастных периодов, в том числе кризисов; в перспективе учет этого аспекта представляется важным.
Б. Период пребывания в СИ и процессуальный статус. Участники исследования имеют процессуальный статус — подозреваемых, обвиняемых и осужденных за преступления разной степени тяжести. Большинство респондентов (73% от общего числа участников, из них: мужчины — 100%, женщины — 54%) имеют процессуальный статус осужденного. Критическими периодами в динамике адаптации личности на различных этапах отбывания наказания являются арест, вступление приговора суда в законную силу, перемещение в исправительное учреждение, первые шесть месяцев пребывания в исправительном учреждении, шесть месяцев до освобождения и освобождение из исправительного учреждения (Дмитриев, Казак, 2007). В этой связи данный фактор потенциально может вносить вклад в эмоциональное состояние и склонность к ностальгии, однако по текущему набору респондентов разделить их на равные группы не представлялось возможным. В перспективе важно учитывать этот аспект.
В. Вид совершенного преступления. В зависимости от него существуют специфические особенности проживания социальной изоляции в пенитенциарной системе (Marshall, 2010; van den Berg et al., 2017; Ward, Keenan, Hudson, 2000). Потенциально возможна взаимосвязь насильственных преступлений с некоторыми чертами личности, например психопатией (Gendreau, Goggin, Smith, 2002; Porter et al., 2000).
Заключение
Изучение и поиск протективных факторов деструктивного поведения в пенитенциарной сфере остается одним из актуальных и перспективных направлений исследований. Теоретический анализ литературы и проведенное нами ранее исследование показали, что одним из таких факторов может быть ностальгический опыт людей, находящихся в СИ в МЛС (Вартанян и др., 2024). Предположение о том, что склонность к ностальгии вносит вклад в эмоциональное состояние в СИ в МЛС, частично справедливо. Ностальгия опосредованно может выступать протективным фактором деструктивного поведения в МЛС.
Ограничения.
- Процедура сбора данных. Часть респондентов заполняла опросники в присутствии исследователя, часть — индивидуально в камерах или отряде, согласно организационным возможностям учреждений, в которых осуществлялся сбор данных.
- Ограничения, связанные со спецификой места проведения: немотивированность и большой процент отказов от участия в исследовании; этические дилеммы (манипулирование исследователем, злоупотребления по отношению к участникам), смена уголовно-процессуального статуса, высокая вероятность социальной желательности и сопротивления участников тому, чтобы давать искренние ответы. Подробнее об этом ограничении указано в нашей статье (Вартанян и др., 2024).
- Учет дополнительных переменных, таких как возраст, период пребывания в СИ, процессуальный статус и вид совершенного преступления.
Limitations. Data collection procedure; limitations related to the specificity of the study location; age, period of stay in isolation, procedural status and type of crime.
Перспективы исследования.
Получение на выборке мужчин и женщин в СИ в МЛС данных об их склонности к ностальгии с учетом следующих переменных: период пребывания в СИ, процессуальный статус респондентов, вид совершенного ими преступления, субъективная оценка респондентами ситуации изоляции.
Эмпирическая проверка эффектов ностальгии с помощью индукции ностальгических переживаний и исследования ассоциаций ностальгической интервенции с эмоциональным состоянием респондентов.
Разработка и описание основных принципов применения индукции ностальгии для повышения субъективного психологического благополучия и снижения уровня тревожности и симптомов кризиса у подозреваемых, обвиняемых и осужденных в ситуации изоляции в МЛС для применения в работе пенитенциарными психологами.