Введение
Рассмотрение правовых конфликтов в порядке гражданского судопроизводства очень часто связано с участием в деле так называемой «слабой стороны» — например, несовершеннолетних, недееспособных или ограниченно дееспособных граждан, работников в спорах с работодателем, граждан, являющихся стороной спора с участием органов публичной власти. Значительное число таких дел составляют семейно-правовые конфликты, затрагивающие интересы детей. Прежде всего это касается дел об определении места проживания и порядка воспитания и содержания несовершеннолетнего при расторжении брака.
Необходимость особой заботы государства об уязвимых участниках гражданского судопроизводства выражается в особой роли суда, рассматривающего дело, который в соответствии с законом в необходимых случаях вправе проявить такие меры процессуальной активности, как выход за пределы доводов и даже требований сторон, оказание содействия в истребовании доказательств, по собственной инициативе назначение экспертизы. Однако суд не в состоянии обеспечить психологическую защиту уязвимых лиц.
Другим способом защиты интересов граждан, которые не в состоянии самостоятельно защитить свои права, является закрепленная в законе возможность обращения в суд с заявлением о возбуждении производства по делу в их интересах прокурором, органами государственной власти, местного самоуправления, организаций и граждан, которым предоставлено такое право (ст. 45, ст. 46, ст. 47 ГПК РФ). Однако и они действуют исключительно в правовом поле и не несут ответственности за моральное и психологическое состояние лица.
Гражданское процессуальное законодательство не предусматривает обеспечение «психологического комфорта» участников процесса. Между тем его отсутствие зачастую приводит к тому, что гражданин теряет уверенность в том, что суд защитит его нарушенные или оспоренные права, а действие принципа состязательности гражданского процесса приводит к тому, что победу в споре одерживает более ловкая сторона, имеющая возможность обратиться к профессиональным и опытным представителям.
Процессуальный закон лишь в одном случае проявляет «заботливость» о психологическом комфорте участника процесса — в случае допроса несовершеннолетнего лица. В подобных случаях к рассмотрению дела привлекается педагогический работник, а в случае необходимости вызываются также родители, усыновители, опекун или попечитель несовершеннолетнего свидетеля (ч. 1 ст. 179 ГПК РФ).
Важно отметить, что в этом перечне отсутствует психолог. При этом несомненно, что содействие психолога в ряде случаев гораздо эффективнее, чем участие педагогического работника, особенно когда производится допрос свидетеля, не достигшего возраста четырнадцати лет. Ведь педагогический работник далеко не всегда обладает знаниями в области психологии, а при допросе (опросе) несовершеннолетнего требуется не обучить его чему-либо, а оказать именно психологическую поддержку. Между тем, как отмечают исследователи, «…в тех случаях, когда следователь/дознаватель признавал необходимым привлечение специальных знаний для допроса несовершеннолетнего, явный приоритет был отдан педагогу (94 процента случаев) и лишь в 6 процентах случаев был приглашен психолог» (Шестакова, 2013). Также указывается, что «…интересным с теоретической и практической точек зрения является вопрос о соотношении понятий “педагог” и “психолог” в современном российском судопроизводстве. До определенного момента эти понятия закреплялись в УПК РФ как синонимичные. <…> В настоящее время уголовно-процессуальное законодательство предусматривает как возможность взаимозаменяемости педагога и психолога, так и исключительность участия именно психолога по одной категории уголовных дел» (Марковичева, Татьянина, 2017).
Однако система высшего образования в настоящее время готовит кадры по специальности «Психолого-педагогическое образование» как на уровне бакалавриата (44.03.02), так и на уровне магистратуры (44.04.02). Это позволяет привлекать к допросу несовершеннолетнего лица и педагога-психолога (психолога в сфере образования).
Защита интересов несовершеннолетних в гражданском процессе
Не вызывает сомнений, что защита интересов несовершеннолетних в гражданском процессе имеет не меньшее значение, чем в уголовном — например, при решении вопроса о месте их проживания с тем или иным родителем. Фактически суд определяет судьбу ребенка.
Согласно указанию Конституционного Суда Российской Федерации, «Обеспечение благополучного и защищенного детства как конституционно признаваемая обязанность государства, вытекающая из статей 7 и 38 Конституции Российской Федерации, требует разработки и проведения эффективной правовой политики в этой области, направленной на недопущение дискриминации несовершеннолетних, упрочение гарантий их прав и законных интересов, а также восстановление этих прав в случаях их нарушения, формирование правовых основ гарантий прав ребенка, защиту детей от факторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие». Полагаю, что важнейшим направлением такой политики должна стать имплементация психолога в число участников гражданского судопроизводства.
Также Конституционный Суд РФ подчеркнул, что «Конституционный Суд Российской Федерации ранее отмечал, что правовое регулирование в сфере государственной защиты прав несовершеннолетних должно в приоритетном порядке гарантировать им защиту конституционных прав, что предполагает принятие законодательных мер с целью обезопасить каждого ребенка от неблагоприятного воздействия на его психику, которое может существенно повлиять на его развитие. <…> По уголовному делу в отношении несовершеннолетнего следователь обеспечивает участие в допросе педагога или психолога, который ввиду возрастных и психологических особенностей несовершеннолетнего способен отследить его эмоциональное состояние и не допустить его чрезмерного психического напряжения. Участие педагога или психолога в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого выступает гарантией защиты прав несовершеннолетнего, что согласуется с провозглашением Конституцией Российской Федерации детства как конституционной ценности, находящейся под защитой государства».
Психолог при рассмотрении гражданского дела с участием несовершеннолетнего необходим также для того, чтобы помочь суду решить вопрос о том, должен ли и может ли ребенок быть опрошен по обстоятельствам дела. В большинстве случаев при расторжении брака требуется решить, с кем из родителей будет проживать ребенок. ГПК РФ не устанавливает возраст, по достижении которого ребенок может быть опрошен, а в соответствии со ст. 57 СК РФ ребенок вправе выражать свое мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы, а также быть заслушанным в ходе любого судебного или административного разбирательства. Учет мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет, обязателен, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам. В случаях, предусмотренных законом, органы опеки и попечительства или суд могут принять решение только с согласия ребенка, достигшего возраста десяти лет. Очевидно, что психическое развитие ребенка может не позволять ему высказать собственное мнение и в десятилетнем возрасте, и, напротив, даже пятилетний хорошо развитый ребенок может быть вполне способен выразить свое отношение к рассматриваемому вопросу. Определить состояние ребенка и его способность изложить свое мнение должен именно психолог. Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что «…при этом суд принимает во внимание возраст ребенка, его привязанность к каждому из родителей, братьям, сестрам и другим членам семьи, нравственные и иные личные качества родителей, отношения, существующие между каждым из родителей и ребенком, возможность создания ребенку условий для воспитания и развития (с учетом рода деятельности и режима работы родителей, их материального и семейного положения, имея в виду, что само по себе преимущество в материально-бытовом положении одного из родителей не является безусловным основанием для удовлетворения требований этого родителя), а также другие обстоятельства, характеризующие обстановку, которая сложилась в месте проживания каждого из родителей». Опять-таки, ответить на эти вопросы бесстрастно и объективно способен не педагог, а психолог.
Ученые-психологи отмечают: «Применение специальных психологических и медицинских (психиатрических) знаний позволяет максимально учесть психическое и психологическое состояние ребенка и родителей; привязанность ребенка к каждому из родителей; отношения, существующие между каждым из родителей и ребенком, способность каждого из родителей обеспечить ребенку условия для психического развития. Научно-методологические основы проведения подобных освидетельствований, достоверные и валидные процедуры сбора информации, границы компетенции специалистов определяются судебным запросом, конкретными нормами гражданского (семейного) законодательства, современным состоянием научных дисциплин (психология развития, семейная психология, клиническая психология, психиатрия), а также общими принципами судебно-психологической экспертологии» (Русаковская, Сафуанов, Харитонова, 2011).
В силу этого будет правильно дополнить положение ч. 1 ст. 179 ГПК РФ указанием на то, что к рассмотрению дела привлекается психолог, по усмотрению суда — педагогический работник, а в случае необходимости вызываются также родители, усыновители, опекун или попечитель несовершеннолетнего свидетеля (ч. 1 ст. 179 ГПК РФ). Подчеркну, что участие психолога при допросе несовершеннолетнего должно быть обязательным.
Необходимость включения психолога
в число участников гражданского судопроизводства
Участие психолога при допросе несовершеннолетнего следует отличать от производства экспертизы. Психолог в данном случае правовой статус эксперта не имеет. Он оказывает суду содействие в оценке доказательств (поскольку показания несовершеннолетнего свидетеля тоже являются доказательством, причем очень часто основным). Это подтверждается положением закона: указанные лица могут с разрешения председательствующего задавать свидетелю вопросы, а также высказывать свое мнение относительно личности свидетеля и содержания данных им показаний (ч. 1 ст. 179 ГПК РФ).
Особо следует подчеркнуть, что мнение психолога относительно личности и показаний свидетеля должно иметь правовое значение для суда, рассматривающего дело, оно должно в обязательном порядке заноситься в протокол судебного заседания и получить судебную оценку в мотивировочной части решения суда. В этом смысле психолога можно определить как специалиста (ст. 188 ГПК РФ). Однако в соответствии со ст. 55 ГПК РФ, консультации специалиста доказательством по делу не являются. В качестве источников доказательств закон называет лишь объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, письменные и вещественные доказательства, аудио- и видеозаписи, заключения экспертов. Но показания несовершеннолетнего могут, в силу его особенностей развития, быть недостоверными, ложными, а уголовная ответственность за дачу заведомо ложных показаний наступает только с 16 лет (ст. 307 УК РФ).
Поэтому психолога, участвующего в рассмотрении дела при допросе несовершеннолетнего, не достигшего шестнадцатилетнего возраста, не следует отождествлять со специалистом, а его мнение относительно личности и показаний несовершеннолетнего должно получить статус доказательства, в силу чего следует соответствующим указанием дополнить ст. 55 ГПК РФ.
Предложения о включении психолога в число участников гражданского судопроизводства уже делались на страницах юридической литературы, правда, касательно уголовного судопроизводства. Так, авторы отмечали, что «…не все лица, выполняющие процессуальные функции и обладающие процессуальным статусом, включены законодателем в число участников процесса. На наш взгляд, к участникам, выполняющим функцию содействия правосудию, необходимо отнести и таких участников процесса, осуществляющих процессуальную деятельность, как педагог и психолог, дополнив УПК РФ нормами, определяющими их процессуальный статус» (Петровская, 2011). Несомненно, что в гражданском судопроизводстве участие психолога по делам об определении судьбы несовершеннолетнего имеет огромнейшее значение.
Следует поддержать позицию авторов, полагающих, что «…роль психолога в судебных разбирательствах не ограничивается лишь проведением экспертиз, консультаций и рекомендаций. Она способствует формированию надлежащего морально-психологического климата на судебном процессе, связанного с объективным рассмотрением всех обстоятельств по делу, проявлению гуманизма, ответственного и справедливого вынесения вердикта» (Ананьева, Ананьева, 2024).
Для имплементации психолога в систему субъектов гражданского процесса необходимо определить формы и основания его участия в нем. В гражданском судопроизводстве каждый участник занимает собственное процессуальное положение. От этого зависит комплекс их процессуальных прав и обязанностей. В случае ошибки участник дела может быть лишен целого ряда процессуальных возможностей, что повлияет на исход судебного разбирательства. Как указывала М.С. Шакарян, «…все участники процесса наделены определенными процессуальными правами и несут определенные процессуальные обязанности, объем которых зависит от занимаемого в процессе положения, от той задачи, которую выполняет в процессе данный участник; в осуществление этих прав и обязанностей каждый участник процесса совершает определенные процессуальные действия, которые в совокупности и составляют сложную процессуальную деятельность (процесс)» (Шакарян, 2014).
В настоящее время психолог не назван в числе лиц, участвующих в деле (ст. 34 ГПК РФ). Это означает, что у него отсутствуют как общие процессуальные права, регламентированные в ст. 35 ГПК РФ, так и специальные, или «распорядительные», закрепленные в ст. 39 ГПК РФ. Это представляется вполне обоснованным, так как он, разумеется, не является участником спорного материального правоотношения, выступающего предметом судебного разбирательства, и по этой причине не может распоряжаться материально-правовым основанием заявленного иска. Однако, что касается общих процессуальных прав и обязанностей, указанных в ст. 35 ГПК РФ, психолог, привлекаемый в дело для оказания содействия при допросе несовершеннолетнего, должен наделяться отдельными процессуальными возможностями, предоставленными действующим законодательством субъектам, не имеющим материально-правовой заинтересованности в деле, но выполняющим функции, обусловленные их служебным положением (органы государственной власти и местного самоуправления, прокурор, граждане и организации, обращающиеся в суд в защиту «чужих» интересов или интересов неопределенного круга лиц). Прежде всего, учитывая, что его мнение о личности и показаниях несовершеннолетнего свидетеля должно рассматриваться в качестве доказательства по делу, у психолога должна быть возможность знакомиться с материалами дела, задавать вопросы лицам, участвующим в деле (например, для выяснения характера отношений, сложившихся в семье), возражать против ходатайств других лиц — т. е. ему должны быть предоставлены общие права лиц, участвующих в деле (ст. 35 ГПК РФ). Специальные, или «распорядительные», права, закрепленные в ст. 39 ГПК РФ, психолог иметь не может.
Психолог не назван также и в числе второй группы субъектов гражданского процесса — лиц, содействующих осуществлению правосудия. В то же время, например, переводчик к ним относится. А.Х. Гольмстен относил к суду прокуроров, секретарей, присяжных фотографов, поверенных, судебных приставов и нотариусов, поскольку указанные лица способствуют отправлению правосудия. Адвокатов, представителей, пособников он относил к «лицам, примыкающим к сторонам» (Гольмстен, 1913). Полагаю, что в тех случаях, когда психолог выступает в деле в качестве эксперта, он должен относиться к лицам, содействующим осуществлению правосудия.
Таким образом, первая форма участия психолога в рассмотрении судом общей юрисдикции гражданского дела — это вступление его в дело в целях оказания суду содействия при допросе несовершеннолетнего свидетеля. В этом случае психолог должен быть отнесен к группе лиц, участвующих в деле, и ему должны быть предоставлены процессуальные права, указанные в ст. 35 ГПК РФ. Мнение психолога о личности и показаниях несовершеннолетнего должно иметь статус доказательства в деле и подлежать судебной оценке при вынесении решения. Отмечу, что, несмотря на то, что несовершеннолетние, достигшие возраста шестнадцати лет, могут быть привлечены к уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, привлекать психолога к их допросу все равно необходимо — для определения психологического состояния свидетеля.
Судебно-психологическая экспертиза
Вторая форма участия психолога в гражданском судопроизводстве — это выполнение им функций эксперта. Экспертиза в гражданском процессе может быть обязательной в силу прямого требования закона, или факультативной, назначаемой по инициативе суда или ходатайству лиц, участвующих в деле с учетом конкретных обстоятельств рассматриваемого дела.
В ГПК РФ непосредственно о судебно-психологической экспертизе не говорится. При этом закреплено, что судья в порядке подготовки к судебному разбирательству дела о признании гражданина недееспособным при наличии достаточных данных о психическом расстройстве гражданина назначает для определения его психического состояния судебно-психиатрическую экспертизу (ст. 283 ГПК РФ). Но, как видно, речь в данном случае идет не о психологическом, а психиатрическом освидетельствовании.
Между тем далеко не всегда по гражданским делам требуется привлечение для производства экспертизы именно психиатра. По некоторым категориям гражданских дел требуется производство судебно-психологической экспертизы. В качестве примера таких дел можно назвать дела о компенсации морального вреда. Как известно, обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда. Определение наличия «нравственных страданий» и причинно-следственной связи между ними и действиями, совершенными ответчиком, — это задача психолога, а не психиатра.
В спорах о воспитании детей также зачастую требуется именно судебно-психологическая экспертиза. Так, педагог-психолог, исходя из своего опыта, пишет: «В современных профессиональных изданиях рассматривается комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза (КСППЭ). Наряду с нею часто проводится и судебная психологическая экспертиза (СПЭ), проведение которой поручается либо экспертам-психологам, являющимся сотрудниками судебно-экспертных учреждений Минюста России, либо педагогам-психологам, являющимся специалистами образовательных учреждений» (Мардер, 2013).
Психологическая экспертиза может быть как судебной, так и внесудебной. Ее результаты в любом случае должны приниматься судом и приобщаться к материалам дела. Например, в деле о взыскании компенсации морального вреда стороной было представлено заключение психолога по результатам проведенной диагностической и консультационной работы с несовершеннолетней, которое суд не отнес к доказательству в подтверждение событий, положенных в основу исковых требований. Как указал суд, «…мнение психолога, отраженное в заключении, не является психологической экспертизой, проводимой судом». С этим мнением суда нельзя согласиться. Экспертиза может быть не только судебной (назначаемой определением суда, рассматривающего дело), но и внесудебной, и тот факт, что экспертиза была проведена сторонами во внесудебном порядке, не может служить основанием для исключения ее результатов из числа доказательств по делу. Суд должен был ее принять и оценить. В ГПК РФ к видам доказательств относятся и письменные доказательства (статья 71 ГПК РФ), к которым можно отнести заключение эксперта как документ, и личные (свидетельские показания, статья 69 ГПК РФ), к которым можно отнести личное мнение конкретного эксперта. То есть результаты внесудебной экспертизы являются смешанным доказательством, которое нельзя отклонить в силу того, что эту экспертизу суд не назначал.
Еще одним случаем, когда требуется привлечение психолога, является, на наш взгляд, проведение судебной примирительной процедуры. Как известно, судебными примирителями являются судьи в отставке, перечень их утверждается Верховным Судом Российской Федерации. Конечно, далеко не всегда они обладают знаниями в области психологии, конфликтологии, а кроме того, вся их предшествующая профессиональная деятельность как судей была связана не с урегулированием споров, а с их разрешением, что предполагает властный подход и нацеленность не на компромисс, а не определение «правого» и «виноватого». Поэтому привлечение психолога для участия в судебной примирительной процедуре видится весьма целесообразным — особенно по семейным, трудовым, жилищным спорам. В данной ситуации психолог не будет занимать процессуальный статус эксперта, а должен быть отнесен к лицам, содействующим правосудию (так как судебная примирительная процедура — это часть судопроизводства по гражданскому делу (Солохин, 2024)).
Авторы справедливо полагают, что судебно-психологическая экспертиза должна назначаться также по следующим категориям гражданских дел: «…дела о признании недействительными сделок с пороками воли; дела о возмещении ущерба, причиненного дееспособным гражданином, но не способным (в момент причинения ущерба) понимать значение своих действий или руководить ими; дела о возмещении ущерба, причиненного гражданину или гражданином, — при решении вопроса о грубой или простой неосторожности как потерпевшего, так и того, кто причинил ущерб; дела по регрессным искам о возмещении вреда и в случаях, когда необходимо выяснить, не действовало ли лицо при обстоятельствах, указанных в ст. 1078 ГК; дела по спорам о праве на воспитание детей и по другим делам, вытекающим из брачно-семейных отношений» (Семик, 2014).
В этой связи будет правильно закрепить обязательное проведение судебно-психологической экспертизы по делам о компенсации причиненного гражданину морального вреда, о признании сделок недействительными в связи с пороком воли, в делах об определении судьбы ребенка, а также по спорам, затрагивающим интересы несовершеннолетних. Также представляется целесообразным закрепить участие психолога при проведении судебной примирительной процедуры — при наличии соответствующего ходатайства сторон рассматриваемого спора.
Заключение
В целом, система участников гражданского судопроизводства нуждается в совершенствовании. Она была неизменна на протяжении многих десятилетий. В современный период в связи с усложнением гражданских правоотношений и совершенствованием законодательства расшились все группы субъектов гражданского процесса: появилась правовая фигура судебного примирителя, в арбитражном судопроизводстве теперь предусматриваются случаи участия уполномоченного по правам предпринимателей и т. д. Российская Федерация как правовое, социальное государство должно принимать меры поддержки социально уязвимых групп, в том числе, в сфере отправления правосудия. Важнейшей такой мерой представляется включение психолога в число участников процесса в необходимых случаях и наделение его заключения статусом доказательства в деле.