Социальные риски в контексте индивидуальных жизненных траекторий современных подростков*

1910

Аннотация

Статья посвящена своеобразию протекания подросткового возраста в контексте изменчивого российского общества 2010-х годов. Рассматриваются основные уязвимости и социальные риски современных подростков — затрудненное самоопределение, аутоагрессивные, виктимные и противоправные формы поведения, буллинг и кибербуллинг, злоупотребление психоактивными веществами. Обсуждаются ключевые задачи профилактики как социально-психологической работы по предупреждению небезопасного и неблагополучного поведения и продвижению ценностей выстраивания благополучных жизненных траекторий. Обобщение практического опыта и результатов современных исследований подросткового периода позволяет обозначить проблемные зоны, существующие в обществе и, в частности, в образовательной среде с точки зрения решения психолого-педагогических задач в контексте выстраивания и сопровождения индивидуальных жизненных траекторий подростков.

Общая информация

* Статья подготовлена при поддержке Российского Гуманитарного Научного Фонда (проект № 15-36-01317).

Ключевые слова: подростковый возраст, социальные риски, социальная ситуация развития подростка, жизненная траектория

Рубрика издания: Прикладные исследования и практика

Тип материала: научная статья

DOI: https://doi.org/10.17759/sps.2016070208

Для цитаты: Хломов К.Д. Социальные риски в контексте индивидуальных жизненных траекторий современных подростков // Социальная психология и общество. 2016. Том 7. № 2. С. 109–125. DOI: 10.17759/sps.2016070208

Полный текст

Статья посвящена своеобразию протекания подросткового возраста в контексте изменчивого российского общества 2010-х годов. Рассматриваются основные уязвимости и социальные риски современных подростков — затрудненное самоопределение, аутоагрессивные, виктимные и противоправные формы поведения, буллинг и кибербуллинг, злоупотребление психоактивны­ми веществами. Обсуждаются ключевые задачи профилактики как социально-психологической работы по предупреждению небезопасного и неблагополучного поведения и продвижению ценностей выстраивания благополучных жизненных траекторий. Обобщение практического опыта и результатов современных исследований подросткового периода позволяет обозначить проблемные зоны, существующие в обществе и, в частности, в образовательной среде с точки зрения решения психолого-педагогических задач в контексте выстраивания и сопровождения индивидуальных жизненных траекторий подростков.

Подростковый возраст, по мнению Ф. Ариеса, обнаруживший себя как отдельный возрастной период в 19 веке, и описанный П.П. Блонским и Л.С. Выгот­ским, традиционно рассматривается как признак развития общества. Появление переходного возрастного периода между детством и взрослостью — свидетельство необходимости удлинения подготовки человека к взрослому функционированию. Длительность и содержание этого периода зависят от уровня социального благополучия общества [18, 35—37]. Каковы границы этого возрастного диапазона сейчас? В докладе Консультативного комитета по Международному году молодежи на 45-й сессии Комиссии по народонаселению и развитию (23—27 апреля 2012 года) в качестве подросткового возраста определен жизненный период от 10 до 19 лет, а период от 15 до 24 лет — как юношеский возраст [26]. Британская психолог L. Antrobus предлагает считать, что подростковый возраст сейчас длится до 24 лет, поскольку к 18 годам люди перестали успевать решить задачи по переходу к взрослой жизни в современном западном обществе (приобрести ясный образ себя и стабильную самооценку, завершить сепарацию от родителей, пережить шторм гормональной перестройки и стать эмоционально зрелыми) [45]. Поскольку подростковый возраст контекстуален, чувствителен к социальному устройству и связан с жизненными задачами, стоящими перед взрослыми людьми, то моделирование подросткового возраста для исследовательских или прикладных целей может быть эффективным только при условии учета актуальной ситуации в социальной среде. Для настоящего момента в России такими требующими учета факторами представляются глобализация, новые технологические возможности, изменения уклада семьи и требований общества, реформы в системе образования [28; 29; 42; 43].

 

Мы опираемся на идеи социального конструктивизма, культурно-исторической концепции, теории деятельности и рассматриваем психологические изменения, происходящие с подростком, как процесс взаимодействия с социальной средой [18; 20; 31; 35], ключевыми конструктами для объяснения которых являются социальная ситуация развития и ведущая деятельность. Через интимно­личностное общение со сверстниками, учебную, общественно-полезную и проектную деятельность, самоопределение, самоосознавание [27; 35—37; 44; 41] подростки решают задачи развития — формируют идентичность, создают новый телесный образ себя, обретают ролевую тождественность и личностную устойчивость, развивают волевую регуляцию поведения, способность определять меру и принимать ответственность за свои действия, учатся выстраивать конструктивные отношения в сложных социальных контекстах, формируют жизненную траекторию. Способы решения этих задач и степень их благополучия зависят от содержания социальных сред, в которых существует подросток. Дальней целью профилактики социальных рисков является выстраивание подростком благополучной жизненной траектории.

Подростковый возраст в современном обществе

Чем отличается жизнь современного подростка от той, что была раньше? Обозначим зоны произошедших изменений в обществе, повлиявших на жизнь подростка. Во-первых, это современные коммуникационные технологии, влияющие на жизнь социальной среды, семьи и на взросление человека [21]. Расширение межличностной, межкультурной, поли- лингвистической коммуникации делает проблему социализации все более значимой [8; 28; 29; 42; 33]. Во-вторых, это транзитивность современного общества: устойчиво-изменчивое, нестабильное, характеризующееся множественностью социально-экономических изменений, оно во многом определено технологическим развитием общества и оказывает важнейшее влияние на развитие подростка [9; 12; 33; 29; 43 и др]. Как показал ряд исследований [2; 9; 33], для подростков, живущих сегодня, транзитивное общество является нормой. В-третьих, хотя в соответствии с психоаналитической традицией подростковый возраст считается временем формирования устойчивой идентичности, на настоящий день мнения о том, что происходит с идентичностью, начинают расходиться. Например, Т.Д. Марцинковская и Т.С. Сиюченко, М. Спаньоло Лобб и другие говорят о формировании «размытой», «диффузной идентичности» как нормальной для современного общества [32; 33; 49] В то же время мы придерживаемся того же взгляда, что и К.Н. Поливанова, о том, что существующая идентичность тяготеет к превращению в набор рамок, фреймов и алгоритмов [36—37; 42—43]. Согласно А.Г. Асмолову, становление идентичности современного подростка происходит на основании современных коммуникационных технологий и может быть описано через развитие интернет-идентичности. В любом случае, социализация сейчас во многом происходит в интернет-простран- стве, это неизбежно и необходимо в современном обществе [5; 21].

Представления о «позитивной» или «оптимальной» индивидуальной жизненной траектории в транзитивном обществе очень неопределенны. Однако различные «неоптимальные» — небезопасные, неблагополучные, пути развития подростка присутствуют отчетливо, причем социальные риски, с которыми сталкиваются подростки, достаточно динамичны и отличаются от тех, которые характеризовали подростковый период предыдущих поколений. Целью профилактики социальных рисков в подростковом возрасте по-прежнему является предупреждение негативных направлений индивидуальной жизненной траектории с позиции общества (криминали­зация, зависимости, саморазрушение).

Самоопределение

Задача профессионального самоопределения и построения индивидуальной жизненной траектории по-прежнему актуальна для подростка, но в современном мире процесс самоопределения отягощен неопределенностью окружающей среды. Количество возможных способов проживать свою жизнь, о которых становится известно подростку, возрастает; информация более доступна и открыта. Однако подростковый возраст длится дольше; появляется понятие «кидалт»[II]; распространяется явление дауншифтинга; усиливается тенденция рассматривать молодых людей, не социализированных в привычном значении слова (не учащихся, не работающих, живущих с родителями) как «самоопределяющихся».

Кроме того, в современном обществе и семья, и подросток все время сталкиваются с желаниями/предложениями что- то изменить, улучшить в своей ситуации (сменить одну спецшколу на другую, изменить один профиль обучения на другой, попробовать разные занятия вместо погружения в одно надолго). Это может способствовать повышению мобильности и привычки к изменениям у подростка, но не гарантирует ни социальной успешности, ни собственной гармоничности и замедляет самоопределение.

Дети, находящиеся в негативном социальном контексте, например, подростки-сироты или подростки, демонстрирующие девиантное поведение, также испытывают трудности с самоопределением, выбором профессии, но другого рода. В первую очередь, в условиях дефицитарной социальной ситуации развития затруднено формирование мо­тивационной готовности к профессиональному самоопределению [3; 29; 42].

Аутоагрессивное поведение

Чрезвычайно серьезной проблемой в России как среди взрослых, так и среди подростков остается аутоагрессивное поведение в многочисленных вариациях: суицидальное поведение, травмоопасное поведение, рискованное сексуальное поведение. Об остроте проблемы говорят высокие показатели смертности от суицидов как у взрослых, так и у детей. И хотя по данным ВОЗ количество суицидов во всем мире выросло на 60% за последние 45 лет, уровень подростковых самоубийств в России и странах СНГ втрое выше, чем в США [6; 10]. По данным Г.С. Банникова и др., около 10% подростков в России имеют суицидальные мысли и около 2% — намерения. В качестве основных причин суицидального поведения рассматриваются социально-психологическая дезадаптация и наличие острых эмоциональных переживаний [6; 34]. Переживания безнадежности, ненужности, брошенности, одиночества являются, как пишет Г.С. Банников, одним из важнейших факторов риска суицидального поведения [6].

Сейчас ярко представлен такой вид антивитального поведения, как «заце- пинг» — одна из форм экстремального спорта, езда на крыше городского транспорта, метро, между или под вагонами. Подростки, практикующие это занятие, часто получают травмы или погибают. Становится острым вопрос о проведении профилактических программ в отношении «зацепинга» [30].

Еще одна форма современного небезопасного подросткового поведения — рискованные «селфи». «Селфи» — это фотография себя, сделанная на телефон или мобильное устройств и, в первую очередь, предназначенная для размещения в социальных сетях для получения поддержки, одобрения или восхищения. С того момента (относительно недавнего, около 4 лет назад), как этот вид коммуникации получил распространение, стремление подростков и молодых людей сделать яркое, привлекающее внимание «селфи» повысило травматич­ность и смертность среди подростков, стремящихся сфотографировать себя необычным способом. Значительное общественное внимание привлекли истории с падением подростков с обрывов, крыш поездов, барьеров автомагистралей и мостов, произошедшие весной 2015 года. Развитие данных экстремальных молодежных увлечений, особенно их активная пропаганда в социальных сетях, сильно влияет на рост травматизма на железной дороге, а также в метрополитене. Подтверждают это данные Е.В. Корен- ковой, начальника ООДПДН УОООП УТ МВД России по ЦФО: в 2011 году на объектах транспорта в Центральном федеральном округе России сотрудниками транспортной полиции было задержано 234 зацепера. В 2012 году их число составило уже 270 человек, 2013 — 284, в 2014 — 388. За 9 месяцев 2015 года — 374 (9 мес. 2014 года — 141) [30]. Хотя на распространение этих явлений влияют социальные сети, дефицитарность социальной ситуации развития, недостаток поддержки в семье и социального статуса в компании сверстников также могут выступать факторами, побуждающими подростков к травмоопасному поведению. Важно подчеркнуть, что скорость распространения новых форм девиант­ного поведения в современном обществе увеличилась, что ставит перед программами профилактики антивитального поведения новые задачи [22].

Противоправное и виктимное поведение

Проблемной зоной является область правонарушений, совершаемых подростками и в отношении подростков. По данным А.В. Ивановой, сейчас большая доля преступлений в отношении несовершеннолетних в крупных городах связана с кражей и грабежами, особенно это стало распространено в конце 2000-х годов, когда подростки массово стали пользоваться мобильными телефонами и смарт­фонами [24]. Эти изменения косвенно связаны с распространением современных компьютерных технологий и новыми формами коммуникации. В ситуации данного типа преступлений обычно есть вклад с двух сторон: подростку приобретается дорогостоящая техника, которую тот демонстрирует окружающим, пытаясь решить социально-психологические задачи, например, повысить свой статус среди сверстников, но часто, наоборот, провоцирует их на совершение преступления в отношении себя. С другой стороны, часто подростки, поддаваясь импульсу, опять же связанному с установлением и повышением статуса, могут совершать подобные правонарушения, до конца не понимая юридических и социальных последствий. Недостаточно хорошо отличая просто игрушку от дорогостоящей вещи, подростки могут неожиданно обнаруживать себя совершившими преступление — например, кражу в крупном размере. Так как, по данным доклада А.В. Ивановой, в половине случаев правонарушений с мобильными телефонами по отношению к подросткам агрессором/преступником становится другой подросток, необходимо отметить недостаточную профилактическую и информационную работу с подростками как в отношении последствий правонарушений, так и в отношении виктим­ности. В отношении предупреждения виктимности необходимо вести работу также с родителями подростков, которые, безусловно, включены в эту ситуацию, так как решение о дорогостоящих приобретениях принимается ими. Последствия правонарушения, с точки зрения жизненной траектории, для всех участников могут быть крайне нежелательными: жертва приобретает опыт бессилия, участия в следственных действиях, возможно — психологическую травму и посттравматический синдром; правонарушитель также получает негативный опыт стигматизации, зачастую без реабилитации и без восстановления отношений с жертвой, и может быть далее криминализирован [17; 24].

Не такой распространенный тип правонарушений с применением современных технологий, в том числе и на сексуальной почве, жертвами которого сейчас становятся подростки, — это манипулирование, шантажирование и развращение несовершеннолетних через социальные сети. Провоцируя подростка на контакт, правонарушитель становится обладателем неких интимных данных подростка, например, фотографии в обнаженном виде, после чего, угрожая сообщить родителям, одноклассникам, друзьям о непристойном поведении, вынуждает совершать какие-либо действия в своих интересах. Виктимность и уязвимость подростка в подобных ситуациях обусловлены его интересом к своему меняющемуся телу, сексуальности, способности нравиться другим людям. Раскрытие таких преступлений затруднено, и, к сожалению, профилактических мер в отношении как правонарушителей, так и жертв предпринимается явно недостаточно.

Буллинг и кибербуллинг учащихся

Давняя проблема, которой относительно недавно начали уделять внимание — это буллинг (травля), в частности, кибербуллинг, т.е. травля с помощью интернета и мобильных телефонов [13— 16; 19,]. Западные источники [46—48] описывают множество негативных последствий школьного буллинга. Дети, которые подвергаются травле, чаще страдают от тревоги и депрессии, совершают попытки самоубийства, в три раза чаще сверстников демонстрируют апатию, головные боли и энурез; у них снижается учебная успеваемость. Дети-инициаторы травли чаще сверстников демонстрируют антисоциальные, криминальные и деви­антные формы поведения (драки, воровство, вандализм и др.), чаще употребляют психоактивные вещества. В России буллинг лишь начинает приобретать статус предмета научного исследования; в обществе распространены социальные установки и мифы, в определенной степени оправдывающие и нормализующие проявления травли в коллективе. Однако появляются программы предотвращения буллинга. В Москве в 2013 году в школах были апробированы профилактические программы Центра «Перекресток», показавшие определенную эффективность в отношении повышения осведомленности подростков о проявлениях и последствиях травли. Есть опыт использования школьных служб примирения как инструмента профилактики травли и конфликтного поведения. Тем не менее, необходимо дальнейшее изучение пре­дикторов и последствий буллинга и особенно кибербуллинга в образовательных группах для дальнейшей разработки профилактических программ.

Химическая зависимость, употребление психоактивных веществ

Соблазном и опасностью для подростков продолжает оставаться зависимое поведение, злоупотребление табаком, алкоголем, наркотиками. Многие авторы говорят о неуменьшающейся остроте этой проблемы как в России, так и за рубежом [4; 7; 11]. В России до 60% учащихся в возрасте 12—18 лет пробуют курить, причем среди учащихся общеобразовательных школ курят регулярно 3%, а среди учащихся учреждений профессионального образования в возрасте от 16 лет курит регулярно 78,2%, и среди последних, регулярно употребляют алкоголь в этом возрасте 32,6%. К 18 годам до 50% школьников имеют опыт употребления наркотиков различных групп действия, до 25,2% употребляет их регулярно [40]. Этих данных достаточно, чтобы охарактеризовать проблему стабильную и острую. За рубежом, например, в США, от 35% до 50% подростков употребляют алкоголь регулярно, впервые начали употреблять около 11 лет, и при начале употребления в 11—12 лет к возрасту около 30 лет у 15,9% может быть диагностирована алкогольная зависимость, у 13,5% — злоупотребление алкоголем [49]. Именно в подростковом периоде повышены риски, связанные со злоупотреблением табаком, алкоголем и наркотиками. При этом социальные программы, реализуемые на сегодняшний день, по-прежнему трудно назвать высокоэффективными, и проблема требует дальнейшего осмысления и проработки [1; 11; 40].

Проблемы сопровожденияподросткового возраста

Особенности современного российского общества, на наш взгляд, отчасти способствуют формированию и наличию описанных выше социальных рисков. Часть профилактических мер следует адресовать не подросткам, а социальным институтам, деятельность которых подразумевает реагирование на неблагополучную ситуацию — учреждениям социальной защиты, системы образования, комиссиям по делам несовершеннолетних и защите их прав, правоохранительным органам, медицинским учреждениям. Поскольку сверстники играют большую роль в социальной адаптации подростков, большое значение имеет профилактическая работа в системе образования, которая, однако, по ряду причин еще не стала регулярной и системной. Например, специалисты, встречаясь с эпизодами буллинга в школе, не предпринимают достаточных действий по прекращению и предотвращению аналогичных ситуаций [14], и схожая ситуация возможна по другим направлениям социальных рисков.

Важнейшая группа адресатов профилактических программ — это семьи подростков. Сотрудники КДНиЗП, социальной защиты испытывают сложности при работе с семьями, где родители подростков страдают от химической зависимости. Кризисные ситуации в семье (например, развод родителей) также, как правило, не получает адекватного сопровождения специалистов [23; 38; 39]. Существует такая эффективная технология социальной помощи, как социальный па­тронат, однако подготовка квалифицированных кадров для ее осуществления и обеспечение равномерной нагрузки на специалистов слишком затратны.

С одной стороны, государство не оказывает достаточной поддержки семье ни в кризисной ситуации, ни в ситуации риска. С другой, — со стороны общества и семьи нет доверия государственным органам: зачастую, и небезосновательно, учреждения воспринимаются как органы контроля и репрессии, а не как источники помощи. Из-за этого подростки, их семьи и педагоги избегают обмена информацией с учреждениями социальной работы, сотрудничества и обращения за помощью. Еще одна сторона существующей проблемы — дефицит эффективных системных мер профилактики криминальной и информационной безопасности, который приводит к появлению однотипных правонарушений в отношении несовершеннолетних различной тяжести.

Неэффективность и недоступность помощи способствует дополнительной маргинализации детей, находящихся в ситуации социально-психологической дезадаптации: сложности в семье усиливают сложности с учебой, что сказывается впоследствии на их социальном положении, приводя, в свою очередь, к тому, что их жизненные траектории становятся все менее благополучными. Например, при отсутствии помощи семьям, где родители демонстрируют криминальное или зависимое поведение, у их детей почти нет возможности сформировать альтернативные, более безопасные и благополучные способы поведения и, в большем масштабе, освоить более благополучную жизненную тактику.

В целом можно говорить о тенденции улучшения межведомственного взаимодействия и изменения способов и условий оказания помощи, однако представляется важным не только развивать собственно качество психологической работы, но и повышать ее популярность среди потенциальных реципиентов — например, освещая через СМИ и социальные сети позитивный опыт оказания помощи.

Социальные риски как стимул к развитию

Какие навыки формируются у человека под давлением социальных рисков? Какие способности, какие технологии позволяют избежать или минимизировать ущерб и не останавливают развитие? Резистентность к социальным рискам требует развития социальных компетенций, в первую очередь — коммуникативные навыки, навыки саморегуляции, осознавания, формирование адекватной самооценки, способности организации своей психоэмоциональной деятельности в неустойчивом обществе — вот вызовы для современного подростка. В свою очередь от социальных институтов ожидается развитие гуманистически ориентированных технологий помощи подросткам и семьям.


[*] Хломов Кирилл Даниилович — кандидат психологических наук, руководитель направления по работе с подростками «Перекерсток» Городского психолого-педагогического центра, ведущий научный сотрудник центра инновационных сетей и образовательных инициатив федерального института развития образования, Москва, Россия, kyrill@rambler.ru

[II] Kidult — сокращение от англ. kid — ребенок и adult — взрослый; взрослый человек, сохраняющий свои юношеские увлечения, «не спешащий взрослеть», инфантильный.

Литература

  1. Александрова Н.В., Кмита Н.В., Лафи С.Г. Социально-психологические мишени превенции химической аддикции несовершеннолетних // Омский Научный Вест- ник. 2013 № 4 (141). С. 145—148.
  2. Андреева Г.М. К вопросу о кризисе идентичности в условиях социальных трансформаций // Психологические исследования: электрон. науч. журн. 2011,
  3. № 6 (20). [Электронный ресурс] URL: http://psystudy.ru/index.php/num/2011n6- 20/580-andreeva20.html (дата обращения: 12.01.2016).
  4. Арон И.С. Мотивация к профессиональному самоопределению подростков, находящихся в особой социальной ситуации развития [Электронный ресурс] // Психологическая наука и образование psyedu.ru. 2015. Том 7. № 1. С. 154—164. doi:10.17759/psyedu.2015070115
  5. Аршинова В.В., Барцалкина В.В., Глазкова О.В. Основы мониторинга в области профилактики аддикций [Электронный ресурс] // Психологическая наука и обра- зование psyedu.ru. 2012. № 4. URL: https://psyjournals.ru/psyedu_ru/2012/n4/57043. shtml (дата обращения: 12.01.2016)
  6. Асмолов Г.А. От Мы-медиа к Я-медиа: трансформации идентичности в виртуаль- ном мире // Вопросы психологии. 2009. № 3. С. 3—16.
  7. Банников Г.С., Павлова Т.С., Вихристюк О.В. Скрининговая диагностика антивиталь- ных переживаний и склонности к импульсивному, аутоагрессивному поведению у под- ростков (предварительные результаты) [Электронный ресурс] // Психологическая наука и образование psyedu.ru. 2014. Том 6. № 1. С. 127—146. doi:10.17759/psyedu.2014060116
  8. Барцалкина В.В., Флорова Н.Б. Инструментарий профилактики и клинических исследований в сфере зависимого поведения [Электронный ресурс] // Современ- ная зарубежная психология. 2014. Т. 3. № 3. С. 102—114. URL: https://psyjournals.ru/ jmfp/2014/n3/72773.shtml (дата обращения: 12.01.2016)
  9. Бауман З. Индивидуализированное общество. М.: Логос, 2005. 181 с.
  10. Белинская Е.П., Дубовская Е.М. Изменчивость и постоянство как факторы соци- ализации личности // Психологические исследования: электрон. науч. журн. 2009. № 5 (7). [Электронный ресурс] URL: http://psystudy.ru/index.php/num/2009n5- 7/226-belinskaya7 (дата обращения: 12.01.2016)
  11. Бовина И.Б. Проблема диагностики риска суицида и возможности теста имплицит- ных ассоциаций для ее разрешения [Электронный ресурс] // Психологическая наука и образование psyedu.ru. 2014. Том 6. № 1. С. 147—155. doi:10.17759/psyedu.2014060117
  12. Бовина И.Б., Дворянчиков Н.В., Коноплева И.Н., Ковалев М.А., Конкин В.Ю. Наркотики и наркоманы: особенности социальных представлений в двух группах молодежи [Элек- тронный ресурс] // Психологическая наука и образование psyedu.ru. 2012. № 3. URL: https://psyjournals.ru/psyedu_ru/2012/n3/55545.shtml (дата обращения: 12.01.2016)
  13. Богдановская И.М., Иконникова Г.Ю., Королева Н.Н. Роль современной инфор- мационно-коммуникативной среды в формировании идентичности и образа мира современных подростков [Электронный ресурс] // Психологическая наука и обра- зование psyedu.ru. 2015. Том 7. № 1. С. 1—11. doi:10.17759/psyedu.2015070101
  14. Бочавер А.А. Травля в детском коллективе: установки и возможности учителей [Электронный ресурс] // Психологическая наука и образование psyedu.ru. 2014. Том 6. № 1. С. 47—55. doi:10.17759/psyedu.2014060107
  15. Бочавер А.А., Жилинская А.В., Хломов К.Д. Школьная травля и позиция учите- лей // Социальная психология и общество. 2015. Т. 6. № 1. С. 103—116.
  16. Бочавер А.А., Хломов К.Д. Буллинг как объект исследований и культурный фе- номен // Психология. Журнал высшей школы экономики. 2013. № 3. С. 149—160.
  17. Бочавер А.А., Хломов К.Д. Кибербуллинг: травля в пространстве современных тех- нологий // Психология. Журнал высшей школы экономики. 2014. № 3. С. 177—191.
  18. Великоцкая А.М. Значимые факторы социальной ситуации развития подростка- правонарушителя [Электронный ресурс] // Психологическая наука и образование psyedu.ru. 2014. Том 6. № 1. С. 56—68. doi:10.17759/psyedu.2014060108
  19. Выготский Л.С. Педология подростка. М.: Бюро заочного обучения при 2 МГУ, 1929—1931. 172 с.
  20. Гусейнова Е.А., Ениколопов С.Н. Влияние позиции подростка в буллинге на его агрессивное поведение и самооценку [Электронный ресурс] // Психологиче- ская наука и образование psyedu.ru. 2014. Том 6. № 2. С. 246—256. doi:10.17759/ psyedu.2014060221
  21. Джерджен К. Дж. Социальный конструкционизм: знание и практика // Сб. ста- тей / Под общ. ред. А. А. Полонникова. Мн.: БГУ, 2003. С. 35—47.
  22. Жилинская А.В. Интернет как ресурс для решения задач подросткового возраста: обзор психологических исследований [Электронный ресурс] // Психологическая нау- ка и образование psyedu.ru. 2014. Том 6. № 1. С. 11—18. doi:10.17759/psyedu.2014060103
  23. Зверева М.В., Печникова Л.С. Самоповреждающее поведение у подростков в нор- ме и при психической патологии [Электронный ресурс] // Клиническая и специ- альная психология. 2013. № 4. URL: https://psyjournals.ru/psyclin/2013/n4/Zvereva_ Pechnikova.shtml (дата обращения: 12.01.2016)
  24. Зуев К.Б. Представления о гендерных ролях подростков из полных и неполных семей // Психологические исследования, Выпуск 1 (серия «Труды молодых ученых ИП РАН») / под ред. Журавлева А.Л., Сергиенко Е.А. М.: Издательство «Институт психологии РАН», 2006. С. 126—138.
  25. Иванова А.В. Восстановительный подход при работе с правонарушениями несо- вершеннолетних // Круглый стол Центра «Перекресток» МГППУ по теме «Воспи- тательный компонент в реагировании государства на правонарушения несовершен- нолетних» 19.02.2014.
  26. Ковалевская Е.В. Актуальное психическое состояние старшеклассников в усло- виях интерактивного обучения [Электронный ресурс] // Психологическая наука и образование psyedu.ru. 2015. Том 7. № 2. С. 48—58. doi:10.17759/psyedu.2015070205
  27. Комиссия по народонаселению и развитию. [Электронный ресурс] // Сорок пя- тая сессия ООН (15 апреля 2011 года и 23—27 апреля 2012 года) http://daccess-dds- ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N12/337/19/PDF/N1233719.pdf?OpenElement (дата обращения: 12.01.2016)
  28. Кон И.С. Ребенок и общество. Историко-этнографическая перспектива. М.: На- ука, 1988. 270 с.
  29. Кондрашкин А.В. Мотивационно-потребностная сфера подростков, находящихся в различных социальных ситуациях развития: Автореф. дис. … канд. психол. наук. М., 2013. 24 c.
  30. Кондрашкин А.В., Хломов К.Д. Постановка проблемы: девиантное поведение подрост- ков, социальная ситуация и Интернет // Юридическая психология. 2013. № 1. С. 18—24.
  31. Коренкова Е.В. Организация межведомственного взаимодействия по профилактике детского травматизма на объектах транспорта и предупреждение развития молодежного движения «трейнсерфинг // Круглый стол СК РФ по теме «Организация взаимодей- ствия правоохранительных органов, органов государственной власти местного само- управления, структурных подразделений ОАО «РЖД» в сфере предупреждения трав- матизма граждан на объектах транспорта и транспортной инфраструктуры» 22.10.2015
  32. Леонтьев А.Н. Формирование личности // Психология личности в трудах отече- ственных психологов / Сост. Л.В. Куликов. СПб.: Питер, 2000. С. 166—178.
  33. Лобб М.С. Now-for-next в психотерапии. М.: Общество Практикующих Психоло- гов (Гештальт-подход) «Московский Гештальт Институт», 2014. 368 с.
  34. Марцинковская Т.Д., Сиюченко Т.С. Идентичность как фактор социализации в мультикультурной среде // Вопросы психологии. 2014. № 6. С. 3—13.
  35. Моховиков А.Н. Экзистенциальная боль: природа, диагностика, особенности психоте- рапевтической работы с клиентом // 1 Всероссийская научно-практическая конференция по экзистенциальной психологии: Материалы сообщений. М.: Смысл, 2001. С. 74—77.
  36. Обухова Л.Ф. Возрастная психология: Учебник. М.: Педагогическое общество России, 2001. 326 с.
  37. Поливанова К.Н. Практики развития: взросление в современном мире (Доклад) [Электронный ресурс] // Материалы научно-экспертного семинара «Новое детство». URL: https://psyjournals.ru/newchildhood/issue/56295.shtml (дата обращения: 12.01.2016).
  38. Поливанова К.Н. Психологический анализ возрастной периодизации // Куль- турно-историческая психология. 2006. № 1. С. 26—31.
  39. Сафуанов Ф.С., Русаковская О.А. Индивидуально-психологические особенности родителей как предикторы высококонфликтных разводов [Электронный ресурс] // Психологическая наука и образование psyedu.ru. 2012. № 2. URL: http://psyjournals. ru/psyedu_ru/2012/n2/53468.shtml (дата обращения 12.01.16).
  40. Сергиенко Е.А. Системно-субъектный подход: обоснование и пер- спектива // Психологический журнал. 2011. Т. 32. № 1. С. 120—132.
  41. Солнцева Н.Е. Динамика потребления психоактивных веществ и формирования социальных установок у подростков Санкт-Петербурга // [Электронный ресурс] Ад- диктивное поведение: профилактика и реабилитация. 2011. URL: http://psyjournals. ru/addictive_behavior/issue/46116_full.shtml (дата обращения: 12.01.2016).
  42. Фельдштейн Д.И. Психология взросления: структурно-содержательные харак- теристики процесса развития личности // М., Московский психолого-социальный институт: Флинта, 1999. 672 с.
  43. Хломов К.Д. Подросток на перекрестке жизненных дорог: социализация, анализ факторов изменения среды развития [Электронный ресурс] // Психологическая нау- ка и образование psyedu.ru. 2014. Том 6. № 1. С. 2—10. doi:10.17759/psyedu.2014060102
  44. Хломов К.Д., Кондрашкин А.В., Кузин П.А., Калякина С.М., Тюльканова К.И., Медведев Д.П. Подросток в онлайн-игре: включенное наблюдение и опыт социальной работы [Электронный ресурс] // Психологическая наука и образование psyedu.ru. 2014. Том 6. № 4. С. 118—133. doi:10.17759/psyedu.2014060411
  45. Эльконин Д.Б. К проблеме периодизации психического развития в детском возрасте// Хрестоматия по возрастной психологии: учеб. пособие для студ. / Сост. Л.М. Семенюк; под. ред. Д.И. Фельдштейна. М., Институт практической психологии, 1994. С. 169—176.
  46. Antrobas L. Is 25 the new cut-off point for adulthood? [Электронный ресурс]. URL: http://www.bbc.com/news/magazine-24173194  (дата  обращения:  12.01.2016).
  47. Gini G., Pozzoli T. Association between bullying and psychosomatic problems: A meta- analysis // Pediatrics. 2009. 123(3). P. 1059—1065. doi: 10.1542/peds.2008-1215.
  48. Haynie D.L., Nansel T., Eitel P., Crump A.D., Saylor K., Yu K., Simons-Morton B. Bullies, victims and bully/victims: Distinct groups of at-risk youth // Journal of Early Adolescence. 2001. Vol. 21. No. 1. P. 29—49. doi: 10.1177/0272431601021001002
  49. Olweus D., Limber S.P., Flerx V.C., Mul- lin N., Riese J., Snyder M. Olweus bullying prevention program: Schoolwide guide. Center City, MN: Hazelden, 2007.
  50. Youth Risk Behavior Surveillance. Surveillance Summaries [Электронный ресурс] // Vol. 63. No. 4. June 13, 2014, U.S. Department of Health and Human Ser- vices Centers for Disease Control and Prevention / http://www.cdc.gov/mmwr/pdf/ss/ ss6304.pdf (дата обращения: 12.01.2016).

Информация об авторах

Хломов Кирилл Даниилович, кандидат психологических наук, доцент, начальник психологической службы, старший научный сотрудник, лаборатория когнитивных исследований факультета психологии института общественных наук, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ (ФГБОУ ВО РАНХиГС), Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0003-1016-6154, e-mail: khlomov-kd@universitas.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 5154
В прошлом месяце: 23
В текущем месяце: 20

Скачиваний

Всего: 1910
В прошлом месяце: 154
В текущем месяце: 5