Теоретико-эмпирические подходы к исследованию отношения к этнолукизму*

1440

Аннотация

В статье утверждается, что запрет со стороны общества на проявления этнолукизма как «обыденной» дискриминационной практики, направленной на представителей этно-культурных групп с определенным типом внешнего облика, приводит к актуализации маскируемых, скрываемых форм данного вида дискриминации. Это обусловливает актуальность перехода к изучению непрямолинейных способов выражения этнолукизма. Ранее разработанная автором «этно-социально-психологическая эмпирическая модель изучения отношения к этнолукизму», оставаясь базовой, является недостаточной для объяснения феномена вариативного, избирательного «отношения к этнолукизму». Широкие вариации в уровнях принятия дискриминационного поведения Другого, значительный разброс показателей взаимосвязей между включенными в данную модель факторами как внутри изучаемых групп, так и между ними привели к разработке второй модели, получившей название «субъектная эмпирическая модель изучения отношения к этнолукизму». Создание такой эмпирической модели обусловлено объяснительными и прогностическими возможностями принципа субъектности, а также взаимосвязями уровня субъектности человека с его бытием, с различными способами и формами взаимодействия человека с другими людьми.

Общая информация

* Работа выполнена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект №16- 36-00049 «Социально-психологическая теоретико-эмпирическая модель исследования отношения к этно-лукизму — практики дискриминации на основе обыденных обозначений типов внешнего облика»).

Ключевые слова: дискриминация, внешний облик, лукизм, этнолукизм, эмпирическая модель, отношение, принятие/непринятие, субъектные характеристики

Рубрика издания: Теоретические исследования

Тип материала: научная статья

DOI: https://doi.org/10.17759/sps.2016070402

Для цитаты: Лабунская В.А. Теоретико-эмпирические подходы к исследованию отношения к этнолукизму // Социальная психология и общество. 2016. Том 7. № 4. С. 19–33. DOI: 10.17759/sps.2016070402

Полный текст

В.А. ЛАБУНСКАЯ*,
Ростов-на-Дону, Россия,
vlab@aaanet.ru

В статье утверждается, что запрет со стороны общества на проявления этнолукизма как «обыденной» дискриминационной практики, направленной на представителей этно-культурных групп с определенным типом внешнего облика, приводит к актуализации маскируемых, скрываемых форм данного вида дискриминации. Это обусловливает актуальность перехода к изучению непрямо­линейных способов выражения этнолукизма. Ранее разработанная автором «эт­но-социально-психологическая эмпирическая модель изучения отношения к этно- лукизму», оставаясь базовой, является недостаточной для объяснения феномена вариативного, избирательного «отношения к этнолукизму». Широкие вариации в уровнях принятия дискриминационного поведения Другого, значительный разброс показателей взаимосвязей между включенными в данную модель факторами как внутри изучаемых групп, так и между ними привели к разработке второй модели, получившей название «субъектная эмпирическая модель изучения отношения к этнолукизму». Создание такой эмпирической модели обусловлено объяснительными и прогностическими возможностями принципа субъектности, а также взаимосвязями уровня субъектности человека с его бытием, с различными способами и формами взаимодействия человека с другими людьми.

Введение

В последнее время в публикациях отмечается тот факт, что с запретом на различные дискриминационные практики не уходит с авансцены такой вид дискриминации, как лукизм — преследование людей на основе особенностей их внешнего облика. Интерпретации данного феномена представлены в ряде работ [2; 7; 8; 12]. Напротив, распространенность явления и интерес к его изучению приводят к появлению новых терминов «Beautyism», «Lookphobia» [21; 22], не говоря о дифференциации разновидностей лукизма: дискриминация людей на основе их роста, веса и примыкающий к ним такой вид дискриминации, как «цветная дискриминация», дискриминация на основе деформаций различных компонентов, частей внешнего облика, дискриминация на основе введения дресс-кода и т. д. Мы все чаще сталкиваемся с тем, что можно было бы назвать «повседневным лукизмом» — «Lookism everyday». Термин введен нами по аналогии с термином «Sexism everyday» [22]. Обозначив данное явление, мы считаем, что, как и «Sexism everyday», «Lookism everyday» становится рутинной дискриминационной практикой, которая наносит ущерб человеку, довлеет над его личностью. В связи с этим изучение лукизма должно включать не только факторы, механизмы его актуализации, выбора форм проявления, но и исследование его последствий, которые в интегрированном виде могут способствовать появлению «сломленного, отвергнутого субъекта».

О взаимосвязи лукизма и этнической дискриминации

Работы зарубежных авторов, рассматривающие проблему «внешний облик — дискриминация» [18; 19; 21; 23; 25], включают, как правило, вывод о том, что лукизм имеет культурно-исторические корни, что данная дискриминационная практика не поддается регуляции со стороны социальных институтов, что предвзятость, предрассудки, в основе которых лежит внешний облик, неискоренимы, их формирование неизбежно, что лукизм — это «факт жизни людей». Наличие таких выводов не означает, что не предпринимаются попытки ограничить действие лукизма. Одна из них касается определения требований к внешнему облику человека, участвующему, например, в собеседовании при приеме на работу: внешность следует рассматривать вне возрастных, половых, этнических и расовых характеристик, при ее описании не должны присутствовать параметры физического состояния, стиль одежды, она не должна быть связана с установлением каких-либо стандартов, способов личной гигиены [21]. Однако даже такие ограничения лукизма не приводят к позитивным результатам. Иными словами, отсутствует надежная защита от дискриминации на основе внешнего облика. Несмотря на фатальность выводов относительно неизбежности лукизма, поднимаются, например, вопросы о соотношении влияния физических и социальных характеристик на принятие решений [20]. Указанное исследование пытается ответить на вопрос, какие стереотипы используются для дискриминации людей. В нем подчеркивается, что сложились стереотипы, связанные с расой, полом, возрастом, ростом и весом, на основе которых осуществляется прием на работу. Оценка ставится заявителю чаще всего на базе именно этих стереотипов, а не на основе его навыков, знаний и способности выполнять работу. Проверяя ряд гипотез, С. Кэйтс (S. Cates) и Х. Дэна (H. Dana) пришли к выводу, что оформление внешнего облика в значительной степени влияет на решение о принятии на работу [20]. Этот вывод лежит в одном русле с результатами работ, в которых подчеркивается влияние внешнего облика на систему социальных, межличностных отношений человека, на оценку им различных сторон жизнедеятельности, на состояния и переживания [9; 10; 26; 27].

В объяснения феномена влияния внешнего облика на бытие человека, на его повседневную жизнь включается значимость, ценность внешнего облика, трактуемая посредством приписывания внешнему облику ответственности за все то, что происходит в жизни человека, и рассматриваемая как вид «инвестиций» в благополучие/небла- гополучие человека [26]. Что добавляет включение значимости и ценности внешнего облика, его инвестиционной силы в понимание распространенности лукизма? Ответом могут служить, с одной стороны, результаты исследований, указывающие на то, что с возрастанием значимости внешнего облика усиливается влияние оценки внешнего вида на уровень тревоги, беспокойства, депрессии, которые определяют направление переработки появляющейся информации, формирование схемы внешнего облика и т. д. [26]. В этом случае снижение роли лукизма происходит за счет изменения знака оценки своего и чужого внешнего облика. С другой стороны, повышенная сензитивность к внешнему облику обусловлена стремлением человека к избирательному, целостному восприятию партнера по взаимодействию, результаты которого отражают важнейшие задачи бытия личности [9; 10].

Новизна нашей трактовки лукизма заключается в объединении культурно-исторического взгляда на лукизм, который проявляется в различных социально-культурных контекстах взаимодействия, с социально-психологическими интерпретациями значимости, ценности внешнего облика, его «инвестиционной» силы, связей внешнего облика с иными видами дискриминации (сексизм, эйджизм, расизм, этническая, социальная дискриминация), с общепси­хологическим механизмом, выраженным в стремлении человека к избирательному, целостному восприятию себя и Другого. В отличие от многих дискриминационных практик, лукизм как практика различения, дифференциации групп и отдельных людей осуществляется на основе характеристик, которые не обладают институциональным статусом, являются иррациональными, но имеют прямое отношение к таким проявлениям дискриминации, как ограничение, лишение прав и т. д.

Раннее мы уже отмечали, что лукизм как вид дискриминации связан, а порой и неотделим от других видов дискриминации, поскольку пусковым механизмом и гендерной, и возрастной, и этнической дискриминации выступает внешний облик человека или группы людей [6; 7; 8]. Мы подчеркивали, что представления о том, к какому этнокультурному типу относится человек, формируются, в первую очередь, на основе его внешнего облика. Подтверждением этому выводу служат результаты работ, указывающие на историчность «визуальных инсценировок этничности», на включенность характеристик внешнего облика в процесс создания образа этнической группы, а вместе с этим и появления этнических уничи­жающих кличек, прозвищ, в основе формирования которых во многих случаях лежат определенные особенности внешнего облика. В социально-психологической модели восприятия Чужого выделяются знания о Чужом, включающие непосредственно воспринимаемые особенности других людей (цвет волос, глаз, кожи, фигура, одежда) [16]. О том, что характеристики внешнего облика входят в структуру представлений «свой»-«чужой», «друг»-«враг», косвенно свидетельствуют результаты исследования В.Д. Альперович [1], в котором показано, что образы «своих» и «чужих», врага и друга могут быть репрезентированы в позитивных и негативных зооморфных метафорах. В целом, по мнению О.И. Ле­онтович, внешний облик создает эффект наглядности, позволяет подразделить социальные и этнические группы на «видимые» и «невидимые» [11].

О взаимосвязи лукизма и этнической дискриминации говорят также распространенные в политической и повседневной коммуникации обозначения этнокультурных групп с помощью таких словосочетаний, как «лица кавказской национальности», «лица славянской внешности» [17]. Авторы пишут о том, что в последние годы различные общественные круги демонстрируют такой вид «кокетства», как «кокетливый, шутливый расизм», за которым стоит «новая волна расизма» [15]. Употребляемые словосочетания в обозначении этнокультурных групп не фиксируют принадлежность человека к определенной этнической группе, не указывают на антропологические особенности внешнего облика, а актуализируют стереотипы и предрассудки, которые выступают в роли когнитивно-эмоциональных компонентов дискриминационного поведения [6]. Эти стереотипы обусловливают субординацию людей по совокупности характеристик внешнего облика. Они являются вписанными в различные ситуации человеческого бытия феноменами, диктующими меру дискриминационного поведения и отношения к нему. Д.В. По- гонцева, рассмотрев ряд зарубежных исследований, делает вывод о том, что расширяются сферы проявления этно- лукизма в связи с увеличением численности мигрантов из африканских и арабских стран на территории Европы [13]. Актуализация этнолукизма зависит от количества иммигрантов, отличающихся типом внешнего облика от жителей определенных регионов [24].

Все это указывает на необходимость изучения этнической, гендерной дискриминации и лукизма как совмещенных социокультурных, социально-психологических феноменов, среди которых мы выделяем этнолукизм, наделяя его основными характеристиками лукизма. Итак, этнолу- кизм — это «повседневная» дискриминационная практика, которая принадлежит к трудноискоренимым социокультурным реалиям, это дискриминация этнических групп на основе типа их внешнего облика, сконструированного в процессе обыденного межэтнического взаимодействия. Данные конструкты представлены, в частности, в интегрированных, обобщенных обозначениях этнокультурных групп, в таких словосочетаниях, как «лица кавказской национальности», «лица славянской внешности» и т. д.

Эмпирические модели исследования отношения к этнолукизму

Фиксируя феномен перехода от классических форм дискриминации к символическим, к «маскируемым», к косвенным, скрытым формам дискриминации, к бытовой в отличие от институциональной, к «множественной» дискриминации, к которым относится этнолукизм [6; 7; 8], обратим внимание на воспринимаемую дискриминацию. Этот феномен можно рассмотреть в нескольких плоскостях: 1) восприятие и оценка дискриминационных действий «мишенями дискриминации»; 2) восприятие и оценка дискриминационных действий субъектом дискриминационного поведения; 3) восприятие и оценка наблюдаемого дискриминационного поведения, осуществляемого Другим. В нашей работе акцент сделан на третий аспект исследования этнолукизма — восприятие и отношение к этнолукизму как дискриминационному поведению Другого, направленному на представителей этнокультурных групп, отличающихся типом внешнего облика.

Первая эмпирическая модель — «эт­но-социально-психологическая эмпирическая модель изучения отношения к этнолукизму» — была разработана нами совместно с А.А. Бзезян [3]. Новизна подхода к построению данной эмпирической модели изучения этнолукизма заключается в следующем.

1.   В центре разрабатываемой модели находится отношение к этнолукизму.

2.   Мы обращаемся [6; 7; 8,] к обозначениям этнокультурных групп, указывающим на тип внешнего облика («Славянский тип внешнего облика», «Кавказский тип внешнего облика», «Азиатский тип внешнего облика» и т. д.), которые имеют косвенную связь с антропологическими классификациями, с описаниями физических и соматических особенностей, поскольку не включают четких эт- норазличительных признаков. Они сконструированы в процессе обыденного межэтнического, межкультурного взаимодействия, фиксируются и транслируются различными средствами массовой информации, а затем возвращаются в этническую, политическую и повседневную коммуникацию, способствуя актуализации этнолукизма.

3.   За обозначениями этнокультурных групп, центрированных на внешнем облике, стоят разновидности этнических стереотипов и связанных с ними отношений, форм и способов взаимодействия с представителями этнических групп, тип внешнего облика которых соответствует обыденным обозначениям. Таким образом, отношение к этнолукизму рассматривалось нами с позиций системно-структурного подхода, который на эмпирическом уровне был представлен разноуровневы­ми взаимосвязями между когнитивным Appearance» стереотипы), эмоционально-ценностным и поведенческим компонентами отношения [3; 5; 6; 7; 8].

4.   В классическом варианте любое отношение, в том числе и отношение к дискриминационному поведению Другого, имеет определенный знак и качество, которые выражаются в принятии или не принятии дискриминационного поведения Другого, рассматриваемого нами как вид готовности к осуществлению дискриминационных действий. Непринятие дискриминационного поведения Другого — это неодобрение его, несогласие с ним. Иными словами, интолерантное отношение к дискриминационному поведению Другого является проявлением позитивного отношения к тем, на кого направлены дискриминационные действия. В этой связи в создаваемой «этно-социально-психологической эмпирической модели изучения отношения к этнолу- кизму» в качестве коррелятов отношения к дискриминационному поведению Другого рассматривается уровень личностного принятия дискриминационного поведения, измеряемый на основе шкалы «согласие-несогласие» с дискриминационными действиями, направленными на представителей этнических групп в различных ситуациях взаимодействия [7; 8].

5.          «Этно-социально-психологическая эмпирическая модель изучения отноше- 23 ния к этнолукизму» включает также взаимосвязанные характеристики ситуаций дискриминационного поведения: вид ситуации дискриминации («Оказание услуги», «Совместное проживание», «Прогулка по городу», особенности субъекта (этнические, социально-демографические, психологические) и объекта дискриминации — человека, на которого направлены дискриминационные действия и который принадлежит к определенной гендерной группе, имеет тип внешнего облика, ассоциированный с этнокультурными группами.

В рамках «этно-социально-психологической эмпирической модели изучения отношения к этнолукизму» разрабатывается комплекс методов, с помощью которых получены данные, указывающие на то, что отношение к дискриминационному поведению Другого (принятие/непри- нятие) зависит от сочетания трех групп факторов: 1) этнической принадлежности, типа этнической идентичности, эмоционально-оценочного отношения к этническим группам, «Арреагапсе»- стереотипов субъекта принятия дискриминационного поведения Другого; 2) этнической принадлежности объекта дискриминации, обозначенной посредством типа внешнего облика (славянский, кавказский, азиатский типы внешнего облика), и его гендера; 3) вида обыденных ситуаций взаимодействия («Оказание услуги», «Совместное проживание», «Прогулка по городу») [2; 3; 6; 8]. В частности, в совместном исследовании с А.А. Бзезян [3; 7] нами были получены данные, указывающие на то, что уровень принятия дискриминационного поведения Другого в различных ситуациях взаимодействия обусловлен сочетанием степени позитивности эмоционально­оценочного компонента отношения к этническим группам с мерой позитивности «Appearance»-стереотипов. Особенно отчетливо данная закономерность проявилась во взаимосвязях между эмоционально-оценочным компонентом отношения к этническим группам, «Appearance»- стереотипами мужчин и женщин, принадлежащих по типу внешнего облика к этим этническим группам, и уровнем принятия дискриминационного поведения Другого, направленного на представителей этих же этнических групп.

Вместе с этим большой объем данных, имеющихся в нашем распоряжении, полученных в процессе применения «эт­но-социально-психологической эмпирической модели изучения отношения к этнолукизму», указывает на широкие вариации в уровнях принятия дискриминационного поведения Другого, на значительный разброс показателей как внутри изучаемых групп, так и между ними. Кроме этого, они указывают на значимые, но не сильные взаимосвязи между теми факторами, которые включены в эмпирическую модель. Именно эти данные послужили толчком к разработке второй модели, получившей название «субъектная эмпирическая модель изучения отношения к этнолукизму».

Первая модель «этно-социально­психологическая эмпирическая модель изучения отношения к этнолукизму» остается базовой, но недостаточной для объяснения феномена вариативного, избирательного «отношения к этнолу- кизму». В отличие от этой модели, в которой в качестве предикторов отношения к этнолукизму рассматриваются традиционные факторы, представленные в этнической психологии (этническая идентичность, этнические стереотипы — «Appearance» стереотипы, отношение к этническим группам субъекта принятия/непринятия этнолукизма, гендерная и энокультурная принадлежность объекта дискриминации), во второй эмпирической модели усилен фактор субъектности. Разработка такой эмпирической модели обусловлена, прежде всего, объяснительными и прогностическими возможностями принципа субъектности, рассматриваемого в большом количестве современных исследований, а также взаимосвязями уровня субъектности человека с его бытием, раскрывающемся в числе прочего в различных способах и формах взаимодействия.

Следуя субъектному подходу, в данной эмпирической модели в качестве предикторов отношения к этнолукизму мы рассматриваем:

1.   Систему отношений, сформировавшуюся у субъекта принятия/непринятия дискриминационного поведения Другого, которая обусловливает преобразовательную активность субъекта в сфере взаимодействия и позволяет отнести его к определенному типу субъектов общения.

2.   Переживание социокультурного давления, обусловленного лукизмом. Переживания, вызванные столкновением социокультурных представлений о внешнем облике, которое порождает особый вид обеспокоенности внешним обликом (Appearance concerns) у представителей различных этнокультурных групп, отличающихся типом внешнего облика.

3.   Сензитивность различных категорий людей к «отклонениям» в своем и чужом внешнем облике.

4.   Индивидуальную манеру видения другого человека, сопряженную со значимостью определенных элементов в своем и чужом внешнем облике, в целом, — со значимостью Другого как субъекта восприятия и оценки внешнего облика.

5.   Меру обеспокоенности и удовлетворенности своим внешним обликом и их связь с оценкой удовлетворенности жизнью и субъективного благополучия.

Перечень субъектных характеристик не ограничивается выше перечисленными, но именно данная совокупность субъектных характеристик определяет отношение к внешнему облику, следовательно, может оказывать влияние на при- нятие/непринятие дискриминационного поведения Другого, направленного на представителей этнокультурных групп с определенным типом внешнего облика. Об этом свидетельствует ряд исследований [4; 9; 10; 14]. В частности, в совместной с Ю.К. Пучковой [14] нашей работе проверялась гипотеза о различном влиянии выраженности видов социально­психологических трудностей общения у субъектов отношения к этнолукизму на уровень принятия ими дискриминационного поведения Другого, направленного на представителей этно-культурных групп, отличающихся типом внешнего облика, в различных ситуациях взаимодействия. С целью определения влияния выраженности различных видов социально-психологических трудностей общения на уровень принятия дискриминационного поведения Другого применялся метод ANOVA. Были получены данные, которые свидетельствуют о том, что интенсивность влияния социально­психологических трудностей общения на уровень принятия дискриминационного поведения Другого определяется, с одной стороны, тем, к какому виду относятся трудности общения, как глубоко они переживаются, а, с другой стороны, — тем, какой тип внешнего облика имеет объект дискриминации, к какой гендерной группе он принадлежит и к какой гендерной группе относится субъект принятия дискриминационного поведения Другого. Так, у мужчин — участников исследования увеличение выраженности социально-психологических трудностей общения приводит к повышению готовности к принятию дискриминационного поведения Другого, направленного на представителей этнических групп, отличающихся типом внешнего облика и гендера. У женщин — участниц исследования выраженность социально-психологических трудностей общения не оказывает существенного влияния на уровень принятия дискриминационного поведения Другого, но на отношение к этнолукизму влияет степень ценности для женщин внешнего облика и определение его «инвестиционной силы» в различные сферы жизнедеятельности. Приведенный фрагмент выполненного исследования указывает на то, что в обыденной жизни готовность к этнолукизму может изменяться в соответствии с опытом общения, переживания трудностей общения субъекта отношения к этнолукизму, в связи с тем, насколько значим для него внешний облик. В другой работе, выполненной нами совместно с Д.С. Кальмбах [4], были обнаружены взаимосвязи между выраженностью компонентов враждебного отношения к другим людям и уровнем принятия дискриминационного поведения — этнолукизма. Готовность к этнолу- кизму повышалась вместе с увеличением выраженности цинизма и агрессивности.

«Субъектная эмпирическая модель изучения отношения к этнолукизму», дополняя «этно-социально-психологическую эмпирическую модель изучения отношения к этнолукизму», отражает новый взгляд на проблему отношения к этнолукизму как проблему психологии бытия человека, включенного в определенные социо-культурные контексты, интегрирующего опыт переживания взаимосвязей между людьми.

Заключение

Таким образом, этнолукизм относится к культурно-историческим и этно-социально-психологическим феноменам. В основе неискоренимости этого вида дискриминационной практики лежит значимость, ценность внешнего облика, его связь с иными видами дискриминации (сексизм, эйджизм, расизм), выполнение им идентификационных и регулирующих функций в межличностном и межгрупповом общении на основе характеристик, которые не имеют институционального статуса, являются в определенном смысле иррациональными. Совокупность этноразличительных характеристик внешнего облика, указывающая на тип внешнего облика, имеет косвенную связь с антропологическими классификациями, с описаниями физических и соматических особенностей. Она фиксируется в обобщенных обыденных обозначениях типа внешнего облика, например, «лица кавказской национальности».

Запрет со стороны общества на проявления этнолукизма приводит к актуализации маскируемых, скрываемых форм данного вида дискриминационной практики, следовательно, обусловливает необходимость перехода к изучению непрямолинейных способов выражения этнолукизма. В нашей работе данный способ представлен посредством исследования отношения к этнолукизму, демонстрируемого другим человеком в различных ситуациях взаимодействия. Отношение к этнолукизму как приня- тие/непринятие дискриминационного поведения Другого, направленного на представителей этно-культурных групп с различным типом внешнего облика, указывает на меру готовности к осуществлению дискриминационных действий.

Теоретическая трактовка этнолу- кизма и отношения к нему в сочетании с базовыми факторами актуализации этнолукизма и изменения отношения к нему легли в основу разработки двух взаимодополняющих эмпирических моделей изучения этнолукизма: «этно-социально-психологической эмпирической модели изучения отношения к этнолу- кизму» и «субъектной модели изучения отношения к этнолукизму».

С практической точки зрения, каждая из этих эмпирических моделей изучения отношения к этнолукизму позволяет объяснять различия в уровнях принятия дискриминационного поведения в межгрупповом и внутригрупповом взаимодействии, намечает направления работы, снижающей уровень принятия дискриминационного поведения Другого. В рамках «этно-социально-психологической эмпирической модели изучения отношения к этнолукизму» практическая деятельность должна быть направлена в сторону коррекции эмоционально-оценочного отношения к этническим группам, повышения степени позитивности «Appearance» стереотипов, осмысления типа этнической идентичности. В контексте «субъектной эмпирической модели изучения отношения к этнолукизму» вырисовывается направление практической работы, связанное с изменением значимости внешнего облика, сензитив­ности к отклонениям от традиционного для конкретного сообщества типа внешнего облика.

В целом, не отрицая повседневность этнолукизма, его встроенность в социокультурный контекст, не сомневаясь в том, что этнолукизм — это дискриминационная практика, возникающая в результате взаимодействия исторических, политических, социальных, психологических контекстов общественного развития, разделяя точку зрения на данный вид дискриминационной практики как трудно поддающейся регуляции со стороны социально-политических институтов, мы полагаем, что управление этим явлением возможно в результате социально-психологического развития субъектных свойств человека.

Литература

  1. Альперович В.Д. Образы «своих» и «чужих» людей, врага и друга в метафорах и представлениях личности // Успехи современной науки и образования. 2016. Т. 4. № 7. С. 96—102.
  2. Бзезян А.А. Лукизм и этническая дискриминация // Северо-Кавказский психо- логический вестник. 2012. № 10/3. С. 21—23.
  3. Бзезян А.А. Социально-психологические особенности отношения к дискримина- ции представителей этнических групп с различным типом внешнего облика: авто- реф. дисс. … канд. наук. Р-н/Д. 2015. 23 с.
  4. Кальмбах Д.С. Выраженность враждебности и ее влияние на отношение к этни- ческим группам // Психология общения и доверия: теория и практика: Сборник материалов Международной конференции (УРАО, ПИ РАО, МГУ — 6—7 ноября 2014 г.). М.: Университет РАО. 2014. С. 29—30.
  5. Лабунская В.А.  Методология исследования взаимосвязей отношений, образов, форм обращений в контексте межэтнического общения // От истоков к современности: 130 лет организации психологического общества при Московском университете: Сбор- ник материалов юбилейной конференции. М.: Когито-Центр. 2015. Т. 3. С. 264—267.
  6. Лабунская В.А., Бзезян А.А. Особенности «Appearance» стереотипов этно-куль- турных групп с различными типами внешнего облика // Успехи современной науки и образования. Международный научно-исследовательский журнал. 2016. Т. 2. № 9. С. 77—84.
  7. Лабунская В.А., Бзезян А.А. Особенности дискриминационного отношения к представителям этнокультурных групп: гендерно-ситуационный анализ / Гендер- ные реалии 21 века: сб. научных статей / Под ред. Л.А. Савченко. Р-н/Д: ЮФУ. 2014. С. 130—134.
  8. Лабунская В.А. От психологии внешнего облика А.А. Бодалева к построению эм- пирических моделей изучения отношения к этнолукизму в обыденном общении // Лицо человека в пространстве общения. Гл. 5 / Под ред. В.А. Барабанщикова. М.: Московский институт психоанализа; Когито-Центр. 2016. С. 73—97.
  9. Лабунская В.А., Капитанова Е.В. Самооценка и оценка внешнего облика чле- нов студенческой группы как предикторы отношений межличностной значимо- сти // Социальная психология и общество. 2016. Т. 7. № 1. С. 72—87. doi:10.17759/ sps.2016070106
  10. Лабунская В.А., Капитанова Е.В. Обеспокоенность и удовлетворенность студен- тов своим внешним обликом как предикторы самооценок его компонентов и харак- теристик // Российский психологический журнал. 2016. Т. 13. № 1. С. 167—183.
  11. Леонтович О.А. Понятие о национальной идентичности. Физиологическая иден- тичность // Введение в межкультурную коммуникацию / О.А. Леонтович. М.: Гно- зис. 2007 Г.л. 8. С. 145—157.
  12. Погонцева Д.В. Виды дискриминации по внешнему облику [Электронный ре- сурс] // Психология и психотехника. 2013. № 9. С. 858—861. URL: http://www. nbpublish.com/ptmag/mag_contents_9_2013_25833.html. (дата обращения 24.08.2016).
  13. Погонцева Д.В. Формы проявления этнолукизма (на примере современных за- рубежных исследований) // Личность и бытие: человек как субъект социокультур- ной реальности: материалы Всерос. науч.-практ. конф. / Под ред. З.И. Рябикиной и В.В. Знакова. Краснодар: Кубанский гос. ун-т., 2016. С.112—114.
  14. Пучкова Ю.К. Влияние оценок характеристик общения как затрудняющих его на уровень принятия дискриминационного поведения Другого // Материалы XLIV на- учной конференции преподавателей, аспирантов и студентов Академии психологии и педагогики ЮФУ (18—19 апреля 2016) / Под общ. ред. И.В. Абакумовой, П.Н. Ер- макова, Ю.В. Обуховой. М.: КРЕДО, 2016. С. 452—455.
  15. Расизм, ксенофобия, дискриминация. Какими мы их увидели…: сб. статей / Сост. и отв. ред. Е. Деминцева. М.: Новое литературное обозрение. 2013. 384 с.
  16. Шефер Б., Скарабис М., Шледер Б. Социально-психологическая модель вос- приятия чужого: идентичность, знание, амбивалентность // Психология. 2004. № 1. С. 24—51.
  17. Ярская В.Н. Язык мой — враг мой: расистский дискурс в российском обществе // Социологические исследования. 2012. № 6. С. 46—53.
  18. Adamitis E.M. Appearance matters: A proposal to limit appearance discrimination in employment // Washington. Law Review. 2000. № 75 (January). Р. 195—223.
  19. Bello J.D. Attractiveness as hiring criteria: Savvy business practice or racial discrimi- nation? // Journal of Gender, Race & Justice. 2004. 483. Р.504—505.
  20. Cates S., Dana H. Discrimination in a Covert Methodology: An Analysis of Physical and Social Characteristics That Prohibit People from Becoming Employed // iBusiness. 2012. Vol. 4. №. 2. Р. 178—184. doi:10.4236/ib.2012.42022.
  21. Cavico  F.J.,  Stephen  C.M,  Bahaudin  G.,  Mujtab  G.  Appearance Discrimination, «Lookism» And «Lookphobia» In The Workplace [Электронный ресурс] // Journal Of Applied Business Research. 2012. Vol. 28. № 5. DOI: https://doi.org/10.19030/jabr. v28i5.7223
  22. Jawahar I.M., Mattsson J. Sexism and beautyism effects in selection as a function of self monitoring level of decision maker // Journal of Applied Psychology. 2005. № 90. Р. 563—573.
  23. Johnson S.K., Podratz K.E., Dipboye R.L., Gibbons E. Physical attractiveness biases in ratings of employment suitability: tracking down the «beauty is beastly» effect // Journal of Social Psychology. 2010. 150(3). Р. 301—318. doi: 10.1080/00224540903365414
  24. Kosic A., Phalet К. Ethnic categorization of immigrants: the role of prejudice, per- ceived acculturation strategies and group size // International Journal of Intercultural Relations: Special Issue: Attitudes towards Immigrants and Immigration. 2006. Vol. 30. № 6. Р.7 69—782.
  25. Malos S. Appearance-based Sex Discrimination and Stereotyping in the Workplace: Whose Conduct Should We Regulate? // Employ Response Rights J. 2007. Vol. 19. Is. 2, pp. 95—111. doi: 10.1007/s10672-007-9037-z
  26. Moss T.P., Lawson V., White P. Salience and Valence of Appearance in a Population with a Visible Difference of Appearance: Direct and Moderated Relationships with Self- Consciousness, Anxiety and Depression // PLoS-Public Library of Science ONE. 2014. № 9(2). doi: 10.1371/journal.pone.0088435
  27. Tartaglia S., Rollero Ch. The Effects of Attractiveness and Status on Personality Eval- uation // Europe’s Journal of Psychology. 2015. 11(4). Р. 677—690. doi: 10.5964/ejop. v11i4.896

Информация об авторах

Лабунская Вера Александровна, доктор психологических наук, Профессор кафедры социальной психологии Академии психологии и педагогики, ФГАОУ ВО "Южный федеральный университет" (ФГАОУ ВО ЮФУ), Научный руководитель научно-образовательной лаборатории «Социальная психология внешнего облика» АПП ЮФУ. Заместитель председателя диссертационного совета при ЮФУ., Ростов-на-Дону, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0001-8901-8773, e-mail: vlab@aaanet.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 2869
В прошлом месяце: 6
В текущем месяце: 8

Скачиваний

Всего: 1440
В прошлом месяце: 13
В текущем месяце: 3