Оценка психологического воздействия изоляции в период пандемии COVID-19 на детей и подростков в Тунисе: поперечное исследование

ВВЕДЕНИЕ

COVID-19, или коронавирусная инфекция 2019 г., представляет собой респираторную инфекционную болезнь, вызываемую новым коронавирусом SARS-CoV-21. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) официально объявила COVID-19 пандемией 11 марта 2020 г. [1]. В ответ на пандемию правительство Туниса ввело общенациональную изоляцию с марта по май 2020 г., что вызвало значительные нарушения повседневной жизни семей, потребовало соблюдения социальной дистанции и введения ограничительных мер [2]. К концу первого года пандемии Министерство здравоохранения сообщило о более чем 144 796 подтвержденных случаях заболевания и 4896 случаях смерти. Уровень летальности колебался от 2,5 до 3% в течение первых месяцев [3]. Пандемия COVID-19 оказала существенное влияние на психическое здоровье как взрослых, так и детей [4]. Дети и подростки, в частности, испытали ряд негативных последствий из-за ограничения их обычной деятельности, в том числе из-за вынужденной разлуки со значимыми для них людьми, такими как сверстники, учителя и члены семьи. Кроме того, неуверенность в будущем, перенаселенность, родительская тревога, страх заражения и экономические последствия могли еще больше ухудшить психическое здоровье детей и подростков [5].

Психологическое воздействие на детей и подростков изоляции, введенной в связи с пандемией COVID-19, подробно описано в научной литературе. В большинстве исследований использовался косвенный метод сбора информации, а респондентами являлись в основном родители, имеющие доступ к интернету [4]. В августе 2021 г. был опубликован систематический обзор 61 статьи, посвященный изучению влияния мер изоляции, принятых в связи с пандемией COVID-19, на психическое здоровье детей и подростков [4]. В анализ были включены данные исследований с общим участием 54 999 детей и подростков (в возрасте ≤19 лет). Был сделан вывод о варьировании распространенности симптомов от 1,8 до 49,5% в случае тревоги и от 2,2 до 63,8% в случае депрессии [4]. Несколько исследований, проведенных в Китае, Соединенном Королевстве, Канаде, США, Турции и Индии, продемонстрировали существенное увеличение распространенности депрессивной симптоматики и симптомов тревоги [4, 5], посттравматического стрессового расстройства и страха среди детей и подростков во время изоляции по сравнению с таковыми показателями до изоляции [6–12].

В Тунисе трактовка понятий «дети» и «подростки» в целом соответствует международным стандартам, но также формируется местными правовыми и политическими рамками. Ребенком, как правило, считается лицо, не достигшее 18-летнего возраста, что соответствует определению Конвенции Организации Объединенных Наций о правах ребенка (The United Nations Convention on the Rights of the Child, UNCRC)2, которую подписал Тунис. Вместе с тем подростком обычно признается лицо в возрасте от 10 до 19 лет, что отражает классификацию ВОЗ3. Насколько нам известно, лишь в нескольких исследованиях изучали первоначальное воздействие пандемии COVID-19 на молодое население Туниса [13]. Онлайн-исследование с участием 138 родителей из Туниса, проведенное вскоре после введения комендантского часа и мер изоляции, выявило существенные психологические последствия распространения COVID-19 как среди родителей, так и среди детей [13]. Тем не менее небольшой объем выборки не был репрезентативным для тунисских домохозяйств. В другом исследовании посредством онлайн-опросов оценивались психологические профили 538 родителей (464 матери, 74 отца) детей и подростков младше 18 лет с целью измерения уровня тревоги и эмоционального выгорания [14]. Это исследование подтвердило негативное психологическое воздействие социальной изоляции, однако его результаты были ограничены специально отобранной и целевой выборкой [14]. Следует отметить, что большинство исследований представляли собой онлайн-опросы, поэтому ограничивались участниками, у которых был доступ к смартфону. Это значит, что результаты нельзя распространить на всю популяцию.

Понимание последствий для психического здоровья детей и подростков в различных культурных контекстах и характерных для Туниса условиях ограниченных ресурсов в рамках пандемии COVID-19 имеет важное значение для предоставления надлежащей поддержки как самим детям и подросткам, так и их семьям [15]. Эти знания также могут послужить основой при создании рекомендаций, адресованных специалистам в сфере психического здоровья и другим заинтересованным сторонам. Таким образом, цель настоящего исследования — оценить психологическое воздействие изоляции, введенной в связи с пандемией COVID-19, на детей и подростков в Тунисе. В частности, авторы стремились оценить симптомы тревоги и депрессии, а также изменения в повседневной жизни, обусловленные адаптивными мерами изоляции, в этой популяции во время карантина.

МЕТОДЫ

Дизайн исследования

Было проведено поперечное исследование с использованием телефонного опроса среди тунисских домохозяйств в период с 10 по 24 августа 2020 г.

Сбор данных

Метод формирования выборки

Использовали метод контролируемой квотной выборки на основе 5 критериев отбора: географическое происхождение, пол, возраст, проживание в городской или сельской местности и социально-экономический статус. Квоты были установлены пропорционально на основе данных переписи населения 2014 г.4, чтобы гарантировать, что выборка точно отражает распределение этих переменных среди населения Туниса. Кроме того, для контроля этих переменных и получения репрезентативной выборки применялись методы стратифицированной выборки и взвешивания.

Объем выборки

Наше исследование является частью более масштабного национального исследовательского проекта, в рамках которого оценивалось влияние пандемии COVID-19 на психическое здоровье родителей и функционирование семьи. Первоначальное исследование было проведено на репрезентативной выборке, включающей 1003 тунисских домохозяйства из всех 24 провинций. На ее основе была сформирована окончательная подвыборка из 514 участников с сохранением пропорционального распределения по контрольным переменным, описанным выше. Объем выборки рассчитывался исходя из доверительной вероятности 95% и доверительной погрешности ±5%, что соответствует стандартной практике исследований в области социальных наук.

Критерии отбора

В исследование включались участники, если они были родителями одного ребенка в возрасте от 5 до 15 лет и полностью заполнили опросник. Критерии исключения из исследования — наличие у родителей более одного ребенка и неполные ответы на пункты опросника.

Проведение опроса

Сбор данных осуществлялся методом компьютерного телефонного интервьюирования (Computer-Assisted Telephone Interviewing, CATI), а выбор домохозяйств происходил в 4 этапа с использованием кодов телефонных станций для стационарных телефонов и дифференциальных номеров операторов для мобильных телефонов.

Этап 1 — использованные данные включали двузначные коды зон для стационарных телефонных номеров, каждый из которых однозначно идентифицировал определенный географический регион, а также двузначные коды, указывающие на разных операторов мобильной связи.

Этап 2 — на основании этой информации система сформировала файл с номерами телефонов. Весь файл был разделен на списки и введен в систему CATI по одному списку в ходе сбора первичных данных. Поскольку мобильные телефоны не привязаны к какому-либо географическому местоположению, номера были сгенерированы на основе идентификационных данных мобильных операторов.

Этап 3 — система CATI случайным образом выбирала номера, сформированные на втором этапе (набор случайных цифр — Random Digit Dialing, RDD), и набирала номера телефонов. Интервьюеры не имели права решать, по какому номеру звонить, и никакие новые номера не использовались, пока не был исчерпан первый список номеров.

Этап 4 — в ходе сбора первичных данных интервьюеры сначала определяли, принадлежит ли номер телефона в выборке стационарных телефонов какому-либо домохозяйству. Если нет, система CATI автоматически набирала следующий случайно выбранный номер телефона. Для выборки номеров мобильных телефонов проверялась только принадлежность респондентов к выборке.

Лицам, ответившим на звонок, предоставлялась информация об исследовании, после чего у них запрашивалось устное согласие на участие в нем. При этом оговаривалось, что респондент имеет право прервать интервью в любое время без каких-либо объяснений. Затем опытные интервьюеры, прошедшие специальную подготовку у детских психиатров, заполняли опросник. Опрос занимал 20–30 минут.

Родителей просили сообщить свои социально-демографические и общие характеристики, в том числе возраст, пол, количество детей, социально-экономический статус, уровень образования, а также возраст и пол ребенка, участвовавшего в исследовании. Было включено несколько коротких вопросов с целью изучения изменений в семейных отношениях и статусе занятости родителей в связи с изоляцией.

Кроме того, для данного исследования был самостоятельно разработан опросник из 26 пунктов (см. Таблицу П1 в Приложении), основанный на критериях «Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам» 5-го издания (Diagnostic and Statistical Manual of mental disorders, fifth edition, DSM-5), для оценки таких симптомов, как депрессивная симптоматика (пункты 1–3), симптомы тревоги (пункты 4–9), поведенческие симптомы (пункты 10, 11, 13–15), позитивное отношение к пандемии COVID-19 (пункт 16), нарушения внимания (пункт 12), нарушения сна (пункты 19–21), нарушения пищевого поведения (пункт 22), дисфункция сфинктера (пункт 23), соматические расстройства (пункты 17, 18), проблемное использование интернета (пункты 24–26). Для ответов предлагалась 4-балльная шкала Лайкерта: «Никогда», «Иногда», «Часто» или «Всегда». Пункты характеризовались как положительные, если ответ родителей был «Часто» или «Всегда». Наличие симптомов регистрировалось, если ответ хотя бы на один из соответствующих пунктов был «Часто» или «Всегда», за исключением вопросов о проблемном использовании интернета, где на все пункты должен был быть ответ «Часто» или «Всегда».

В июле 2020 г. были представлены две фокус-группы по 6 родителей в каждой для оценки релевантности рассматриваемых пунктов и тем. Для корректировки опросника родителей был проведен предварительный опрос среди 20 человек. После этого предварительного этапа никаких изменений в опросник не вносили.

Статистический анализ

Анализ проводили с помощью программного обеспечения SPSS для Windows. Для представления описательных данных использовали частоты и процентные значения. Оценка взаимосвязи между зарегистрированными симптомами у детей и социально-демографическими факторами выполнялась с использованием критерия «хи-квадрат». Статистически значимыми считались различия при p<0,05.

Этическая экспертиза

Проведение исследования одобрено на заседании Этического комитета Больницы Монги Слим, филиала отделения исследователей в области детской и подростковой психиатрии (протокол № 11/2020 от 18 мая 2020 г.).

РЕЗУЛЬТАТЫ

Характеристики респондентов

Окончательная выборка включала 514 участников. Примерно половину (51,0%) респондентов составляли матери, при этом 51,6% детей были мужского пола. Более трети родителей были в возрасте от 36 до 45 лет (36,2%) и имели среднее образование (37,0%). Большинство респондентов состояли в браке (95,7%), и их семья, включающая родителей и ребенка, проживала отдельно от других родственников (91,2%). Почти две трети домохозяйств принадлежали к классу со средним доходом (76,9%), что было определено на основе данных переписи населения 2014 г.5, и проживали в городах (74,5%). Почти в половине случаев (49,8%) были зарегистрированы хронические соматические заболевания, а 10,5% родителей сообщили о наличии психиатрического анамнеза (табл. 1).

Таблица 1. Социально-демографический профиль участников (n=514)

Описательные результаты

Полученные результаты распределены на два раздела. В первом авторы представляют данные о поведении детей во время изоляции, введенной в связи с COVID-19, затем анализируют ее влияние на семейные отношения. Во втором разделе анализируется психологическое воздействие изоляции на детей и подростков. Такой структурированный подход призван обеспечить всестороннее понимание того, как пандемия повлияла на молодых людей и их семьи в этот период.

Поведение детей и семейные отношения во время изоляции, введенной в связи с COVID-19

Большинство (74,5%) детей, по мнению их родителей, с интересом следили за новостями о пандемии. Основными источниками информации для них стали телевидение и радио (42,8%), социальные сети (22,5%) и мать (22,2%). Только 3,7% участников сообщили, что у члена семьи или друга диагностировали COVID-19. Примерно четверть (23,9%) отцов и 8,6% матерей работали во время изоляции так же, как и до COVID-19, а 2,9% отцов и 1,8% матерей начали работать удаленно. Полностью приостановили профессиональную деятельность во время изоляции из-за закрытия предприятий 45,7% отцов и 19,3% матерей. Также были отмечены изменения в семейных отношениях в связи с изоляцией. Треть (35%) семей столкнулись с отсутствием одного из родителей из-за ограничений в перемещениях. Почти 80% (79,2%) участников сообщили, что к концу изоляции члены их семьи стали ближе, 7,6% родителей в итоге примирились, однако 7,4% семей разделились (табл. 2).

Таблица 2. Поведение детей в условиях изоляции, введенной в связи с COVID-19, и ее влияние на занятость родителей и семейные отношения (n=514)

Психологическое воздействие изоляции COVID-19 на детей и подростков

Родители сообщили о депрессивной симптоматике, симптомах тревоги и поведенческих нарушениях у 38,7, 69,8 и 61,9% детей соответственно. Нарушения сна у детей отметили более половины (57,6%) родителей, нарушения приема пищи — 35,4%, а дисфункцию сфинктера — 5,7%. Проблемы с вниманием наблюдались у 17,5% детей, а соматические жалобы — у 14,6%. Только 11,5% родителей заявили о проблемном использовании интернета среди своих детей. Однако 54,7% детей, по мнению их родителей, позитивно отнеслись к пандемии COVID-19, проявив ответственное и организованное поведение (готовность помочь, забота о своих родственниках и забота о своем здоровье) (табл. 3).

Таблица 3. Психологическое воздействие изоляции и пандемии COVID-19 на детей и подростков

Примечание: * Наличие симптомов регистрировалось, если ответ хотя бы на один из соответствующих пунктов был «Часто» или «Всегда». ** Наличие симптомов регистрировалось, если ответ на все соответствующие пункты был «Часто» или «Всегда».

Взаимосвязь между психологическим воздействием изоляции и пандемии COVID-19 на детей и подростков и социально-экономическими факторами представлена в табл. 4. Матери чаще сообщали о депрессивной симптоматике, нарушениях сна и расстройствах пищевого поведения, чем отцы (p=0,001, p=0,046 и p=0,007 соответственно). У девочек наблюдался значительно более высокий уровень депрессивной симптоматики, нарушений сна и расстройств пищевого поведения по сравнению с мальчиками (p=0,002, p=0,034 и p=0,01 соответственно). У детей с хроническими соматическими заболеваниями и детей, имеющих родителей, которые страдали этими заболеваниями, отмечался достоверно более высокий уровень жалоб на соматическое состояние (p=0,037). Дети, отцы которых продолжали работать во время изоляции, чаще демонстрировали позитивное отношение к пандемии COVID-19 (p=0,027). Позитивный настрой также чаще встречался среди детей с симптомами тревоги (p=0,002), тогда как у детей с депрессивной симптоматикой такой связи не наблюдалось (p=0,19). Не было обнаружено значимой связи между удаленной работой родителей (матери или отца) и симптомами у детей, а также формированием позитивного отношения к пандемии (см. табл. 4).

Таблица 4. Взаимосвязь между психологическим воздействием изоляции, введенной в связи с COVID-19, на детей и подростков и социально-экономическими факторами

Примечание: ДС — депрессивные симптомы; НВ — нарушения внимания; НПП — нарушения пищевого поведения; НС — нарушения сна; ПИИ — проблемное использование интернета; ПО к COVID-19 — положительное отношение к пандемии COVID-19; ПП — поведенческие проявления; РС — расстройство сфинктера; СР — соматические расстройства; СТ — симптомы тревоги. Жирным шрифтом выделены значения p≤0,05 (получены с помощью критерия «хи-квадрат»).

ОБСУЖДЕНИЕ

Всего в исследовании приняли участие 514 тунисских домохозяйств. По сообщениям родителей, у 38,7% детей наблюдалась депрессивная симптоматика, у 69,8% — симптомы тревоги и у 61,9% — проблемы с поведением. Депрессивная симптоматика, нарушения сна и нарушения пищевого поведения были статистически значимо более распространены среди девочек (p=0,002, p=0,034 и p=0,011 соответственно). Наличие хронических соматических заболеваний как у ребенка, так и у его родителей достоверно ассоциировалось с более высокой частотой соматических жалоб у детей (p=0,037). Более того, дети, отцы которых продолжали работать во время изоляции, чаще демонстрировали позитивное отношение к пандемии COVID-19 (p=0,027). Позитивный настрой также чаще встречался среди детей с симптомами тревоги (p=0,002), тогда как у детей с депрессивной симптоматикой такой связи не наблюдалось (p=0,19).

Пандемия COVID-19 оказала глубокое глобальное влияние на население, вызвав всеобщую неопределенность и тревогу. Во время изоляции и родители, и дети сообщали о повышенном страхе и тревоге, особенно связанных с пандемией. В многочисленных исследованиях сообщалось о неблагоприятном воздействии этого периода на психическое здоровье. Например, в исследовании Morgül и соавт. более половины лиц, осуществляющих уход за больными в Соединенном Королевстве, отмечали у себя наличие умеренного или сильного психологического стресса во время изоляции [16]. Согласно метаанализу 17 исследований, проведенных в 2020 г. в общемировой популяции, распространенность симптомов тревоги, связанных с пандемией, составила 31,9%. Анализ данных 14 исследований выявил уровень депрессивной симптоматики 33,7% [17].

Исследования, в которых участвовали дети и подростки, например исследование Luijten и соавт., продемонстрировали более высокий уровень тревоги, депрессии, гнева и нарушений сна во время изоляции по сравнению с уровнями до пандемии [18]. В других исследованиях также сообщалось об учащении регистрации депрессивной симптоматики и симптомов тревоги, общего стресса и снижении качества жизни среди детей и подростков в этот период, особенно в связи с закрытием школ и нарушением повседневной жизни и занятий [19, 20]. Стресс, испытываемый в это время, может негативно повлиять как на результаты обучения, так и на психическое здоровье, потенциально приводя к тревоге, депрессии и другим психическим расстройствам [6, 7, 11].

У детей и подростков выявлены факторы риска (включая стресс у родителей и женский пол), связанные с ухудшением психического здоровья во время изоляции. Фактически было обнаружено, что симптомы у детей положительно коррелировали с симптомами у их родителей. Исследование, проведенное Spinelli и соавт., показало, что влияние изоляции на поведенческие и эмоциональные проблемы детей зависит от уровня стресса у родителей [21]. В рамках текущего исследования дети с хроническими соматическими заболеваниями независимо от того, болели они сами или их родители, имели большее количество жалоб на физическое состояние, поскольку люди с проблемами физического здоровья могут испытывать повышенную тревогу относительно своей уязвимости для вируса в условиях пандемии [21]. Депрессивная симптоматика, нарушения сна и нарушения пищевого поведения были достоверно связаны с женским полом, а симптомы тревоги такую связь не обнаружили. Систематический обзор также выявил более высокий уровень тревоги и депрессивной симптоматики среди девочек [8]. В исследовании, проведенном Zhou и соавт., у девочек в возрасте от 12 до 18 лет наблюдался более высокий уровень тревоги и депрессии, тогда как среди детей младшего возраста (от 7 до 12 лет) девочки демонстрировали существенно более высокий уровень страха по сравнению с мальчиками [10].

В настоящем исследовании дети, чьи отцы продолжали работать во время изоляции, чаще позитивно относились к пандемии COVID-19. Такой же позитивный настрой чаще встречался у детей с симптомами тревоги. Во время пандемии COVID-19 дети и их семьи подвергались воздействию прямых или косвенных факторов, которые могли привести к стрессу и эмоциональному расстройству [21]. Длительный период домашней изоляции вынудил многих родителей работать из дома, а многие семьи столкнулись с финансовой нестабильностью из-за потери работы [21]. Дети беспокоились не только о том, что они сами или их родители могут заразиться вирусом, но и о том, как это повлияет на трудоспособность их родителей [21].

В Тунисе для удовлетворения острой потребности населения в психологической поддержке Министерство здравоохранения совместно с Отделом психологической поддержки (CAP) 30 марта 2020 г. открыло ячейку психологической поддержки [22]. Соответственно, была разработана новая модель консультирования при психологических кризисах и создана общенациональная линия помощи. Помимо взрослых психиатров, психологов и социальных служб в этой инициативе участвовали детские и подростковые психиатры и психологи для предоставления психосоциального вмешательства детям, подросткам и родителям [22]. Примерами психосоциальных вмешательств, которые могли бы поддерживать эти группы населения, являются телефонная помощь и телемедицина, уже реализованные на сегодняшний день в некоторых детских и подростковых психиатрических учреждениях [23]. Благодаря этим научно обоснованным рекомендациям психосоциальные вмешательства во время пандемий будут более эффективными в удовлетворении потребностей лиц из группы риска. Более того, эти популяции будут лучше выявляться в группе риска — лиц, пострадавших от пандемий. Поскольку мы не застрахованы от других пандемий, крайне важно подготовить себя к более эффективной борьбе с ними.

Одной из сильных сторон данного исследования является его уникальность: насколько известно авторам, это первый в Тунисе телефонный опрос репрезентативной выборки. Проведение опроса по телефону обладает рядом ключевых преимуществ по сравнению с онлайн-опросами. Так, этот метод дает возможность охватить более широкую и разнообразную популяцию, включая людей, которые могут не иметь постоянного доступа к интернету или не так хорошо знакомы с цифровыми технологиями. Данный подход обеспечивает репрезентативность выборки по отношению к генеральной совокупности, что снижает систематическую ошибку. Кроме того, опросы по телефону, как правило, обеспечивают более высокую частоту получения ответов по сравнению с онлайн-анкетами благодаря прямому взаимодействию с подготовленными интервьюерами, которые могут разъяснить вопросы и побудить к участию. Этот метод также позволяет осуществлять взаимодействие в режиме реального времени и гарантировать более высокое качество данных, поскольку интервьюеры могут немедленно прояснить неоднозначные ответы или устранить недопонимание.

Вместе с тем исследование имеет несколько ограничений. Во-первых, оно проходило через 3 месяца после снятия изоляции, что создавало риск ошибки воспоминания. Оценка состояния участников на пике вспышки могла привести к преувеличению некоторых реакций, которые на самом деле не были патологическими. Во-вторых, опора на сообщения родителей при оценке психологических симптомов могла вызвать недооценку уровня тревоги и депрессии, так как эти симптомы часто остаются незамеченными родителями. Исследования показали, что уровень тревоги и депрессии, о котором сообщают родители, как правило, ниже, чем уровень тревоги, о котором сообщают сами дети [20]. В-третьих, исследование основывалось на однофакторном измерении психического здоровья, а использованный опросник не был валидирован. Однако опросник был разработан в соответствии с критериями DSM-5 и рецензирован пятью специалистами в области детской и подростковой психиатрии. Это ограничение характерно не только для настоящего исследования: систематический обзор 17 статей об исходах детей и семей после пандемии выявил отсутствие валидированных инструментов измерения как наиболее распространенную проблему качества в таких оценках [6].

Результаты настоящего исследования указывают на важность проведения продольных исследований для углубленного изучения долгосрочных психологических последствий изоляции, введенной в связи с COVID-19, среди детей и подростков в Тунисе. Перспективным направлением является анализ изменений в психическом здоровье с течением времени и выявление защитных факторов, способных смягчить негативные эффекты. Кроме того, необходимы исследования для разработки и оценки целевых программ психологической поддержки, включая школьное консультирование, семейные интервенции и общественные инициативы. На практике политикам и поставщикам медицинских услуг следует уделять первоочередное внимание интеграции услуг в области психического здоровья в планы оперативных мероприятий, чтобы обеспечить доступную психологическую поддержку для молодого населения во время и после кризисов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Результаты настоящего исследования показывают, что меры, принятые в ответ на COVID-19, вызвали эмоциональный стресс, страх и тревогу среди детей и подростков в Тунисе. Эти данные могут быть использованы в будущих рекомендациях по осуществлению вмешательств для специалистов в области социального и психического здоровья во время пандемий с целью смягчения негативных психологических последствий и улучшения поддержки лиц из группы риска.

1 World Health Organization. Naming the coronavirus disease (COVID-19) and the virus that causes it [Internet]. Geneva: WHO; 2020 [cited 2025 June 5]. Доступно по ссылке: https://www.who.int/emergencies/diseases/novel-coronavirus-2019/technical-guidance/naming-the-coronavirus-disease-(covid-2019)-and-the-virus-that-causes-it

2 The United Nations Convention on the Rights of the Child [Internet]. London: UNISEF; 1989 [cited 2025 June 5]. Доступно по ссылке: https://www.unicef.org.uk/wp-content/uploads/2016/08/unicef-convention-rights-child-uncrc.pdf

3 World Health Organization. Adolescents: health risks and solutions. Geneva: WHO; 2020 [cited 2025 June 5]. Доступно по ссылке: https://www.who.int/news-room/fact-sheets/detail/adolescents-health-risks-and-solutions

4 National Institute of Statistics. [Statistical Yearbook of Tunisia, 2017–2021] [Internet]. Tunis: INS; 2021 [cited 2025 June 5]. French, Arabian. Доступно по ссылке: https://www.ins.tn/sites/default/files-ftp3/files/publication/pdf/annuaire-2021avec%20lien_3.pdf

5 National Institute of Statistics. [Statistical Yearbook of Tunisia, 2017–2021] [Internet]. Tunis: INS; 2021 [cited 2025 June 5]. French, Arabian. Доступно по ссылке: https://www.ins.tn/sites/default/files-ftp3/files/publication/pdf/annuaire-2021avec%20lien_3.pdf

1. Cucinotta D, Vanelli M. WHO Declares COVID-19 a Pandemic. Acta Biomed. 2020;91(1):157–160. doi: 10.23750/abm.v91i1.9397
2. Racine N, Cooke JE, Eirich R, et al. Child and adolescent mental illness during COVID-19: A rapid review. Psychiatry Res. 2020;292:113307. doi: 10.1016/j.psychres.2020.113307
3. Lambert JE, Charfi F, Ouali U, et al. Depression and Functioning during the COVID-19 Pandemic among Adults across Tunisia. Int J Environ Rle Public Health. 2024;21(10):1363. doi: 10.3390/ijerph21101363
4. Panchal U, Salazar De Pablo G, Franco M, et al. The impact of COVID-19 lockdown on child and adolescent mental health: systematic review. Eur Child Adolesc Psychiatry. 2023;32(7):1151–1177. doi: 10.1007/s00787-021-01856-w
5. Singh S, Roy D, Sinha K, et al. Impact of COVID-19 and lockdown on mental health of children and adolescents: A narrative review with recommendations. Psychiatry Res. 2020;293:113429. doi: 10.1016/j.psychres.2020.113429
6. Fong VC, Iarocci G. Child and Family Outcomes Following Pandemics: A Systematic Review and Recommendations on COVID-19 Policies. J Pediatr Psychol. 2020;45(10):1124–1143. doi: 10.1093/jpepsy/jsaa092
7. Saurabh K, Ranjan S. Compliance and Psychological Impact of Quarantine in Children and Adolescents due to Covid-19 Pandemic. Indian J Pediatr. 2020;87(7):532–536. doi: 10.1007/s12098-020-03347-3
8. Kılınçel Ş, Kılınçel O, Muratdağı G, et al. Factors affecting the anxiety levels of adolescents in home-quarantine during COVID-19 pandemic in Turkey. Asia Pac Psychiatry. 2021;13(2):e12406. doi: 10.1111/appy.12406
9. Seçer İ, Ulaş S. An Investigation of the Effect of COVID-19 on OCD in Youth in the Context of Emotional Reactivity, Experiential Avoidance, Depression and Anxiety. Int J Ment Health Addict. 2021;19(6):2306–2319. doi: 10.1007/s11469-020-00322-z
10. Zhou SJ, Zhang LG, Wang LL, et al. Prevalence and socio-demographic correlates of psychological health problems in Chinese adolescents during the outbreak of COVID-19. Eur Child Adolesc Psychiatry. 2020;29(6):749–758. doi: 10.1007/s00787-020-01541-4
11. Li HY, Cao H, Leung DYP, et al. The Psychological Impacts of a COVID-19 Outbreak on College Students in China: A Longitudinal Study. Int J Environ Res Public Health. 2020;17(11):3933. doi: 10.3390/ijerph17113933
12. Yue J, Zang X, Le Y, et al. Anxiety, depression and PTSD among children and their parent during 2019 novel coronavirus disease (COVID-19) outbreak in China. Curr Psychol. 2022;41(8):5723–5730. doi: 10.1007/s12144-020-01191-4
13. Bourgou S, Manaa R, Kouki N, et al. [Initial impact of the COVID-19 pandemic on Tunisian parents and children]. Neuropsychiatr Enfance Adolesc. 2022;70(1):43–48. French. doi: 10.1016/j.neurenf.2021.11.004
14. Guedria A, Slama H, Fredj MB, et al. Assessing parents’ and children’s psychological well-being and its associated factors during the COVID-19 lockdown in a Tunisian-North African population. BMC Public Health. 2023;23(1):2280. doi: 10.1186/s12889-023-17206-1
15. Solmi M, Estradé A, Thompson T, et al. Physical and mental health impact of COVID-19 on children, adolescents, and their families: The Collaborative Outcomes study on Health and Functioning during Infection Times — Children and Adolescents (COH-FIT-C&A). J Affect Disord. 2022;299:367–376. doi: 10.1016/j.jad.2021.09.090
16. Morgül E, Kallitsoglou A, Essau CA. Psychological effects of the COVID-19 lockdown on children and families in the UK. Revista de Psicología Clínica con Niños y Adolescentes. 2020;7(3):42–48. doi: 10.21134/rpcna.2020.mon.2049
17. Salari N, Hosseinian-Far A, Jalali R, et al. Prevalence of stress, anxiety, depression among the general population during the COVID-19 pandemic: a systematic review and meta-analysis. Glob Health. 2020;16(1):57. doi: 10.1186/s12992-020-00589-w
18. Luijten MA, van Muilekom MM, Teela L, et al. The impact of lockdown during the COVID-19 pandemic on mental and social health of children and adolescents. Qual Life Res. 2021;30(10):2795–804. doi : 10.1007/s11136-021-02861-x
19. Bignardi G, Dalmaijer ES, Anwyl-Irvine AL, et al. Longitudinal increases in childhood depression symptoms during the COVID-19 lockdown. Arch Dis Child. 2021;106(8):791–797. doi: 10.1136/archdischild-2020-320372
20. Xie X, Xue Q, Zhou Y, et al. Mental Health Status Among Children in Home Confinement During the Coronavirus Disease 2019 Outbreak in Hubei Province, China. JAMA Pediatr. 2020;174(9):898–900. doi: 10.1001/jamapediatrics.2020.1619
21. Spinelli M, Lionetti F, Pastore M, et al. Parents’ stress and children’s psychological problems in families facing the COVID-19 outbreak in Italy. Front Psychol. 2020;11:1713. doi: 10.3389/fpsyg.2020.01713
22. Zgueb Y, Bourgou S, Neffeti A, et al. Psychological crisis intervention response to the COVID 19 pandemic: A Tunisian centralised Protocol. Psychiatry Res. 2020;289:113042. doi: 10.1016/j.psychres.2020.113042
23. Charfi F, Ben Hamouda A, Bourgou S, et al. Covid-19 and mental disorders in children and adolescents: Experience of the child and adolescent psychiatry department of the Mongi Slim Hospital of Tunis. Tunis Med. 2020;98(8-9):619–624.