Посттравматический рост и копинг-стратегии родителей детей с ограниченными возможностями здоровья

2542

Аннотация

Представлены результаты эмпирического исследования влияния копинг- стратегий на посттравматический рост (ПТР) родителей, воспитывающих детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ). Подчеркивается необходимость психологической помощи родителям, которая является предиктором максимально успешного развития ребенка и повышения качества жизнедеятельности самого родителя. В ходе исследования 113 родителей детей с ОВЗ заполнили «Опросник посттравматического роста» и «Опросник способов совладания» (WCQ). Результаты показали, что разные стратегии совладания со стрессом могут препятствовать или способствовать ПТР родителей. Значимое положительное влияние на ПТР оказывают копинг-стратегии «Положительная переоценка», «Принятие ответственности», «Конфронтативный копинг», «Поиск социальной поддержки». Негативное влияние на ПТР оказывает копинг-стратегия «Планирование». На основании полученных результатов сформулированы рекомендации по оказанию психологической помощи родителям детей с ОВЗ, основанные на полученных данных и концепции посттравматичского роста.

Общая информация

Ключевые слова: ОВЗ, посттравматический рост, стресс, хронический стресс, копинг-стратегии, неопределенность, стратегия позитивного переопределения, стратегия планирования

Рубрика издания: Эмпирические исследования

Тип материала: научная статья

DOI: https://doi.org/10.17759/cpp.2019270202

Для цитаты: Сергиенко А.И., Холмогорова А.Б. Посттравматический рост и копинг-стратегии родителей детей с ограниченными возможностями здоровья // Консультативная психология и психотерапия. 2019. Том 27. № 2. С. 8–26. DOI: 10.17759/cpp.2019270202

Полный текст

 

Постановка диагноза ребенку с ментальной инвалидностью — серьезное испытание для родителей. Помимо того, что это требует от родителей моральных и физических усилий, финансовых затрат в плане абилитации и реабилитации ребенка, это еще и чрезвычайно сильное психотравми­рующее событие, первой реакцией на которое является шок: беспомощность, онемение, «немыслимый ужас», «... жизнь закончена» [13, с. 242]. Некоторые специалисты сравнивают подобные переживания с утратой значимого человека [28] и описывают скорбь после постановки диагноза как родственную переживаниям смерти, не ребенка, но «всех заветных ожиданий, связанных с его жизнью» [27, с. 89]. Если же инвалидность оказывается тяжелой и необратимой, а нужды ребенка высоки, перед родителями встает необходимость переосмысления всего образа жизни с учетом нужд и потребностей тяжелобольного ребенка [27]. Подобную ситуацию Ф.Е. Василюк характеризовал как критическую, как ситуацию невозможности. «Невозможности чего? Невозможности жить, реализовывать внутренние необходимости своей жизни» [3, с. 25], невозможности изменить диагноз и связанные с ним требования и ограничения, необходимости отказаться от желаемого и планируемого образа будущего.

По уровню переживаемого при этом стресса можно провести аналогию с ситуацией потери близкого. Ведь родителю ребенка с ОВЗ фактически нужно проститься со сформированным ранее представлением о ребенке и своей жизни с ним.

Долгое время оставались в стороне вопросы психологического здоровья родителей детей с ОВЗ, и на первый план выходили проблемы ребенка. Однако для успешной адаптации ребенка к социуму ему необходим проводник — взрослый, от которого зависит его развитие в рамках имеющихся возможностей [18]. И если в развитии ребенка наблюдаются какие-то проблемы или нарушена его социализация, то крайне важно учитывать психологическое состояние родителей.

Рождение в семье ребенка с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) сравнивают с экстремальным стрессом, когда уровень стресса настолько высок, что может сопровождаться дезадаптационными процессами, затрагивающими сферы психического и физического здоровья [10; 11; 15; 17]. Эти сильные переживания могут быть связаны с кардинальными изменениями жизненной ситуации — не только актуальной, но и той, которую планируют родители в будущем для себя и своего ребенка. Длительный процесс переживания горя может привести к синдрому осложненного горя — продолжаться всю жизнь на фоне таких характерных симптомов, как дистресс расставания (повторяющиеся укоры мучительных эмоций, с сильной тоской по утраченному), травматический дистресс (чувство неверия в диагноз, гнев и горечь, тревога, навязчивые мысли, связанные с утратой, выраженное уклонение от напоминаний о тяжелой утрате) [36].

Родители детей с ОВЗ находятся в ситуации, когда возврат к образу предыдущей жизни (до постановки диагноза ребенку) практически невозможен [27]. Потому и терапия, направленная на возвращение в психологическое состояние «до диагноза», является малоперспективной. Как альтернатива данному подходу появились многочисленные исследования, посвященные феномену посттравматического роста (ПТР) в подобных и иных критических ситуациях. Термин «посттравматический рост» (Tedeschi, Calhoun, 1995, 1996; Леонтьев, 2016) уже традиционно применяется для обозначения позитивных изменений, произошедших в результате борьбы с крупными жизненными кризисами [8; 26; 31; 32; 33].

Кроме того, родители сталкиваются со стигматизацией, сложностями в семейной и профессиональной сферах, проблемами в питании ребенка, нехваткой сна и времени для повседневных домашних дел. Для того чтобы справиться с данной ситуацией, родителям детей с ОВЗ необходимы финансовые и социальные ресурсы, поддержка близких и часто квалифицированная психолого-педагогическая помощь.

Современные взгляды на ПТР основаны на тех позитивных изменениях, которые связаны с необходимостью переформулировать собственные представления о мире после событий, к которым пострадавшие психологически не были готовы [34; 35]. Сильные травмирующие события, в том числе и критические ситуации невозможности, бросают вызов привычному образу мира и вынуждают пересмотреть его. Когнитивная переработка критической ситуации и составляет этот процесс переосмысления убеждений, отказ от тех, которые не применимы в посттравматический период, и поиск новых смыслов жизни (новых, иных достоинств и преимуществ, ранее неизвестных или не задействованных), которые соответствуют новым условиям, возможностям и ограничениям.

Исследования показывают, что ПТР не редкость у людей, сталкивающихся с серьезными проблемами, включая тяжелую утрату [19]. Эти изменения возникают благодаря активной, осознанной позиции человека, который подвергся влиянию травмирующего события, чрезвычайного по силе психологического воздействия [31; 32]. Положительные изменения, происходящие в процессе борьбы с последствиями чрезвычайных травмирующих событий, отражены в «Опроснике посттравматического роста» (Tedeschi, Calhoun, 1996) [33]. Исследователями был выявлен парадоксальный феномен: люди, подвергшиеся воздействию травмы и сообщающие о ПТР, связывают его именно с пережитыми потерями. Потеря, особенно неожиданная потеря, разрушает представления человека о мире и инициирует восстановительный процесс. В ходе этого процесса многие люди приходят к пониманию своих сильных сторон, ценят влияние своих отношений и получают новые духовные идеи. При этом, несмотря на вышеизложенное, нельзя говорить о «полезности» травмы. Речь идет исключительно о том, что травмирующее событие может запустить механизм совладания с ситуацией, что именно борьба после кризиса, а не само событие, может инициировать ПТР [35].

Процесс совладания может проходить достаточно болезненно, так как процесс когнитивной переработки предполагает постоянный возврат к содержанию травмы (навязчивое и преднамеренное размышление о травмирующей ситуации, или руминирование). Исходя из этого, психолог, работающий с пациентом, пережившим травматическое событие, должен тщательно контролировать и корректировать процесс, во избежание деструктивных последствий. На каждом этапе данного процесса, в зависимости от того, как и насколько удается человеку переработать критический опыт, возникает развилка возможных реакций на травму [8], которая ведет либо к деструктивным, либо к позитивным личностным изменениям. Подобный подход представляется перспективным для родителей детей с ОВЗ, как один из механизмов, способствующий успешному переживанию травмирующей ситуации в условиях длительного и непрерывного кризиса, связанного с неустранимостью его причины — диагноза ребенка [14].

Под совладающим (копинг) поведением подразумеваются механизмы активного, сознательного и целенаправленного преобразующего поведения субъекта, направленного на переработку тяжелых переживаний и помогающего справиться с жизненными трудностями [1; 2; 5; 7]. Кроме того, совладающее поведение часто связывают с личностным развитием и поиском дополнительных ресурсов [5; 7; 22; 23].

Целью исследования стало изучение влияния копинг-стратегий на ПТР родителей детей с ОВЗ.

В ходе исследования проверялась гипотеза: разные стратегии совла­дания со стрессом могут препятствовать или способствовать ПТР родителей детей с ОВЗ.

Метод

Выборка. В исследовании приняли участие 113 человек. Общая выборка состояла из родителей детей с ОВЗ в возрасте от 25 до 50 лет (106 — женщины, 7 — мужчины), имеющих, как минимум, специальное образование и проживающих в Москве. У всех детей диагностированы ограниченные возможности здоровья с ментальной инвалидностью (аутизм, синдром Дауна, ДЦП, умственная отсталость, ОНР и т. д.). Родители детей с аутизмом — 66,4%; родители детей с другими особенностями развития — 33,6%.

Методики. Опросник способов совладания (WCQ), авторы — Р. Лазарус и С. Фолкман, в адаптации Т.Л. Крюковой, Е.В. Куфтяк, М.С. Замыш­ляевой [6; 25]. Методика предназначена для определения копинг-механизмов — способов преодоления трудностей в различных сферах психической деятельности — и включает шкалы: конфронтативный копинг; дистанционирование; самоконтроль; поиск социальной поддержки; принятие ответственности; бегство-избегание; планирование решения проблемы; позитивная переоценка [6; 12].

Опросник посттравматического роста (ОПТР), авторы — Р. Тадеши и Л. Кэлоун (Tedeschi, Calhoun, 1996; Taku et al., 2008) в адаптации М.Ш. Магомед-Эминова [9; 30; 31]. Опросник измеряет степень позитивных изменений, произошедших после травматического события (общий показатель ПТР) и состоит из пяти подшкал (сфер, в которых возможен ПТР): 1) отношение к другим; 2) новые возможности; 3) сила личности; 4) духовные изменения; 5) повышение ценности жизни [9].

Для обработки данных и проверки гипотезы применялись методы математической статистики программного пакета IBM SPSS 12 Statistics 22 — множественный линейный регрессионный анализ, позволяющий выявить степень взаимовлияния и взаимообусловленности переменных.

Результаты и обсуждение

Результаты регрессионного анализа, где в качестве независимых переменных выступают различные копинг-стратегии, а в качестве зависимых — общий показатель опросника посттравматического роста, а также показатели каждой из пяти его шкал: «Отношение к другим»; «Новые возможности»; «Сила личности»; «Духовные изменения»; «Повышение ценности жизни», — приведены ниже. Направленность и степень влияния копинг-стратегий на общий показатель опросника ПТР, а также на каждую из его пяти шкал, выявленных в результате проведенного исследования, продемонстрированы в табл. 1—6.

Таблица 1

Копинг-стратегии родителей детей с ОВЗ, оказывающие влияние на общий показатель опросника ПТР

Независимые переменные

Beta

t

Р

Конфронтация

0,197

1,980

< 0,1

Планирование

- 0,432

- 2,255

< 0,05

Положительная переоценка

0,584

3,118

< 0,001

Принятие ответственности

0,216

2,045

< 0,05

Примечание: Beta (в) — стандартный коэффициент регрессии; t — критерий Стьюдента; р — уровень статистической значимости в.

 

Как видно из табл. 1, из восьми независимых переменных четыре оказывают влияние на уровень зависимой переменной «Посттравматический рост»: «Положительная переоценка», «Принятие ответственности» (положительное влияние), «Конфронтативный копинг» (положительно влияет на уровень тенденции к статистической значимости), «Планирование» (негативное влияние; F=6,422; p<0,001). Данная модель позволяет объяснить 37,5% дисперсии зависимой переменной (R2=0,375).

Наибольшее влияние оказывает копинг-стратегия «Положительная переоценка»: чем больше усилий, связанных с положительным переосмыслением сложившейся ситуации, фокусированием на росте собственной личности, тем выше уровень показателя «Посттравматический рост». Данные результаты сами по себе заложены в определении посттравматического роста и подтверждают его наличие.

Чуть меньшее влияние, причем разнонаправленное, оказывают «Принятие ответственности» и «Планирование»: чем меньше произвольных проблемно-фокусированных усилий по изменению сложившейся ситуации (я — родитель ребенка с ОВЗ) и чем больше признание своей роли и ответственности в решении проблемной ситуации, тем выше степень «Посттравматического роста».

Негативное влияние копинг-стратегии «Планирование» на ПТР может быть обусловлено тем, что родителям детей с ментальной инвалидностью тяжело и тревожно заглядывать в будущее, как в силу неизбежности многочисленных проблем при решении задач адаптации, так и в связи с высокой неопределенностью прогноза развития такого ребенка. «Планирование» может быть излишне оптимистичным, что предполагает большой риск разочарования. Предсказать развитие ребенка с ОВЗ очень сложно и приходится действовать в ситуации «здесь и сейчас», исходя из «зоны ближайшего развития». Стремление к планированию здесь является полюсом такой личностной черты, как толерантность к неопределенности — отказ от возможности полного контроля над ситуацией, в которой задействовано слишком много, в том числе не зависящих от человека, факторов. В современных исследованиях тревожных расстройств показано, что низкая толерантность к неопределенности является одним из важнейших факторов их манифестации и хронификации [16; 20; 21; 24].

На уровне тенденции к статистической значимости «Конфронтативный копинг» (возможность активно противостоять трудностям и стрес­согенному воздействию, готовность к риску) способствует ПТР. Часто данная стратегия рассматривается как неадаптивная, однако, при умеренном использовании, она предполагает умение отстаивать свои интересы, энергичность и находчивость при разрешении проблемной ситуации, способность сопротивляться трудностям и активный поиск новых способов решения проблемы. Возникающие стенические эмоции, в отличие от астенических, ориентируют на активные действия и, обычно, противостоят депрессивному состоянию.

Фактор «Отношение к другим» оценивает личностный рост в таких сферах, как: сострадание к другим; навык видеть в людях хорошее; готовность выражать свои эмоции; готовность принять помощь; чувство близости с другими; готовность прилагать больше усилий для построения отношений с другими; вера в поддержку другими людьми и готовность самому оказывать помощь [30].

Как видно из табл. 2, из восьми независимых переменных (шкал опросника WCQ) только «Поиск социальной поддержки», «Положительная переоценка» и «Принятие ответственности» оказывают положительное влияние на уровень зависимой переменной «Отношение к другим» (F=4,955; p<0,001). Данная модель позволяет объяснить 31,5% дисперсии зависимой переменной (R2=0,315).

Таблица 2

Копинг-стратегии родителей детей с ОВЗ, оказывающие влияние на показатель шкалы посттравматического роста «Отношение к другим»

Независимые переменные

Beta

t

Р

Поиск социальной поддержки

0,220

2,070

< 0,05

Положительная переоценка

0,277

2,331

< 0,05

Принятие ответственности

0,245

2,215

< 0,05

 

Примечание: Beta (в) — стандартный коэффициент регрессии; t — критерий Стьюдента; р — уровень статистической значимости в.

 

Можно предположить, что стремление обрести эмоциональный комфорт за счет привлечения внешних (социальных) ресурсов: помощь других людей (родители детей с подобным диагнозом, специалисты, родственники), поиск информации относительно сложившейся ситуации в различных социальных сообществах (относительно диагноза и лечения ребенка) —являются предикторами для улучшения различных факторов социализации родителей детей с ОВЗ. Одной из мишеней психологической помощи может быть повышение степени доверия к окружающим, развитие способности просить и принимать помощь от других людей.

«Принятие ответственности» в данном случае может проявляться как понимание ответственности за последствия собственных действий и готовность анализировать свое поведение. Не позиция обвинения других и перекладывания ответственности на них («Я родитель ребенка с ОВЗ и должно быть особенное отношение ко мне и моему ребенку, вы мне теперь обязаны»), а именно принятие ответственности на себя за качество взаимодействия с окружающими и в процессе решения возникающих проблем способствует личностному росту в рамках фактора «Отношение к другим».

Копинг-стратегия «Положительная переоценка» способствует высоким показателям шкалы «Отношение к другим» с помощью возможности положительного переосмысления того, как возникшая в связи с диагнозом жизненная ситуация влияет на взаимоотношения с окружающими, социумом, какие новые возможности открываются перед родителями детей с ОВЗ.

Фактор «Новые возможности» оценивает личностный рост в таких сферах, как готовность сделать лучше свою жизнь, появление новой цели жизни, возникновение новых интересов, которые позволяют направить свою жизнь по новому пути с учетом изменившихся обстоятельств (как следствие травматической ситуации) [30].

Как видно из табл. 3, из восьми независимых переменных две («Конфронтативный копинг», «Положительная переоценка») оказывают положительное влияние на уровень зависимой переменной «Новые возможности» (F=5,715; p<0,001). Данная модель позволяет объяснить 34,7% дисперсии зависимой переменной (R2=0,347).

Таблица 3

Копинг-стратегии родителей детей с ОВЗ, оказывающие влияние на показатель шкалы посттравматического роста «Новые возможности»

Независимые переменные

Beta

t

Р

Конфронтативный копинг

0,278

2,727

< 0,01

Положительная переоценка

0,543

4,674

< 0,001

 

Примечание: Beta (в) — стандартный коэффициент регрессии; t — критерий Стьюдента; р — уровень статистической значимости в.

 

Можно предположить, что «Конфронтативный копинг» предполагает определенную готовность к риску и помогает решиться на новые изменения, а «Положительная переоценка» способствует фокусировке на поиске новых позитивных смыслов и рассмотрению их как стимула для личностного роста.

Фактор «Сила личности» оценивает личностный рост в таких сферах, как большая готовность справляться с трудностями, ощущение роста собственных сил и уверенности в себе, готовность принять жизнь такой, как она есть [30].

Как видно из табл. 4, из восьми независимых переменных (шкал опросника) только «Положительная переоценка» оказывает положительное влияние на уровень зависимой переменной «Сила личности» (F=2,793; p<0,01). Данная модель позволяет объяснить 20,6% дисперсии зависимой переменной (R2=0,206).

Таблица 4

Копинг-стратегии родителей детей с ОВЗ, оказывающие влияние на показатель шкалы посттравматического роста «Сила личности»

Независимые переменные

Beta

t

Р

Положительная переоценка

0,447

3,488

< 0,001

 

Примечание: Beta (в) — стандартный коэффициент регрессии; t — критерий Стьюдента; р — уровень статистической значимости в.

 

Можно предположить, что фокусировка на росте собственной личности и положительное переосмысление перспектив, возможных в сложившейся ситуации, помогают обнаружить новые внутренние и внешние ресурсы, которые способствуют посттравматическому росту «Силы личности».

Фактор «Духовные изменения» оценивает личностный рост в таких сферах, как более глубокое понимание духовных вопросов и усиление религиозности [30].

Как видно из табл. 5, из восьми независимых переменных «Планирование» оказывает негативное, а «Положительная переоценка» положительное влияние на уровень зависимой переменной «Духовные изменения» (F=4,618; p<0,001). Данная модель позволяет объяснить 30% дисперсии зависимой переменной (R2=0,300).

Таблица 5

Копинг-стратегии родителей детей с ОВЗ, оказывающие влияние на шкалу посттравматического роста «Духовные изменения»

Независимые переменные

Beta

t

Р

Планирование

-0,287

-2,567

< 0,05

Положительная переоценка

0,564

4,035

< 0,001

 

Примечание: Beta (в) — стандартный коэффициент регрессии; t — критерий Стьюдента; р — уровень статистической значимости в.

 

Копинг «Положительная переоценка» ориентирован на надличност­ное, экзистенциальное осмысление сложившейся ситуации и помогает родителям осознать новое направление и образ жизни («мой путь», «мой крест, который я смиренно несу»), что способствует духовному росту и усилению религиозности. Некоторые родители отмечают у своих детей с ОВЗ необычные способности (научно не доказано), что является дополнительной надеждой на улучшение состояния ребенка.

Копинг-стратегия «Планирование» (аналитический подход к решению проблем, фокусированный на конкретных действиях) негативно влияет на «Духовные изменения», которые подразумевают определенную степень доверия и толерантности к неопределенности, о чем уже говорилось выше. Планирование в ситуации неопределенности часто сопряжено с фрустрирующими переживаниями в связи с несбывшимися надеждами, что способствует формированию протестного поведения по отношению к религии (некоторые испытуемые подчеркивали, что перестали верить в Бога и ходить в церковь в течении какого-то времени после подтверждения диагноза).

Фактор «Повышение ценности жизни» оценивает личностный рост в таких сферах, как повышение ценности каждого дня и жизни, изменение приоритетов относительно того, что важно в жизни (семья, общение с близкими, помощь другим и т. п.) [30].

Как видно по табл. 6, из восьми независимых переменных «Планирование» оказывает негативное, а «Положительная переоценка» положительное влияние на уровень зависимой переменной «Повышение ценности жизни» (F=3,390; p<0,01). Данная модель позволяет объяснить 24% дисперсии зависимой переменной (R2=0,240).

Таблица 6

Копинг-стратегии родителей детей с ОВЗ, оказывающие влияние на шкалу посттравматического роста «Повышение ценности жизни»

Независимые переменные

Beta

t

Р

Планирование

- 0,305

- 2,613

< 0,05

Положительная переоценка

0,485

3,870

< 0,001

Примечание: Beta (в) — стандартный коэффициент регрессии; t — критерий Стьюдента; р — уровень статистической значимости в.

 

Усилия, направленные на положительное переосмысление происходящего («Положительная переоценка»), способствуют повышению «Ценности жизни». «Планирование», в свою очередь, снижает показатели по шкале «Ценность жизни». Можно предположить, что планирование будущего не всегда положительно окрашено вследствие сложившихся обстоятельств (диагноз ребенка) и не позволяет быть в ситуации «здесь и сейчас», находить приятные моменты в происходящем на сегодняшний день.

Копинг-стратегии «Дистанцирование», «Самоконтроль» и «Бегство-избегание» не оказывают значимого влияния на «Посттравматический рост» и его подшкалы. Данные стратегии совладания с негативными переживаниями предполагают снижение значимости происходящего, сознательный контроль эмоций, уход от реальности в фантазии и неоправданные ожидания. Несмотря на то, что указанные копинг-стратегии не оказывают значимого влияния на ПТР, «Дистанцирование» и «Бегство-избегание» связаны с депрессией, что является предметом дальнейших исследований.

Основные направления психологической помощи родителям
детей с ОВЗ

Исходя из результатов проведенных исследований, а также учитывая общие методические рекомендации по психологической помощи, направленной на ПТР, приведенные в специализированных публикациях [35], мы можем выделить основные векторы психологической помощи родителям детей с ОВЗ, направленные на ПТР.

1.   «Положительная переоценка», или поиск нового смысла. Наиболее значимое позитивное влияние на все показатели ПТР оказывает копинг-стратегия «Положительная переоценка». Именно на ее стимулировании целесообразно сосредоточить основное внимание помогающему специалисту. Данный подход базируется на попытке преодоления негативных переживаний за счет положительного переосмысления и рассмотрения сложившейся ситуации (диагноз ребенка) как стимула для личностного роста. На наш взгляд, важным механизмом выступает выход в экзистенциальное измерение жизни (принятие страданий, испытаний, вызовов) из более узкого социального пространства [4].

2.   Отказ от чрезмерного контроля и жесткого планирования. Одним из направлений помощи может быть формирование толерантности к неопределенности. Каждый родитель хочет знать, что будет с его ребенком в будущем. Ввиду диагноза трудно бывает прогнозировать развитие ребенка с ОВЗ, но для того, чтобы снизить уровень тревожности, специалист может показать, как складывался жизненный путь детей с подобным диагнозом и их родителей. Это помогает создать реалистичный план абилитации ребенка с учетом его реальных возможностей и зоны ближайшего развития, а также позволяет родителям избежать иллюзий, которые могут привести к разочарованию и депрессии.

Формирование толерантности к неопределенности также предполагает снижение уровня перфекционизма относительно лечения и воспитания ребенка. Интуитивно, когда мы попадаем в ситуацию неопределенности, появляется желание взять все под свой контроль. А так как на диагноз, связанный с ментальной инвалидностью, быстро и окончательно повлиять нельзя, то после титанических усилий родители могут почувствовать разочарование и безнадежность. Выходом из этого является постепенное принятие реальной ситуации с ребенком, а также осознание своего уровня ответственности и перераспределения обязанностей относительно абилитации, воспитания ребенка и в целом взаимодействия с ним. Это определенный комплекс мероприятий, который не может зависеть только от кого-то одного.

Внимание на «здесь и сейчас». Формирование понимания того, что ребенок развивается в своем темпе и сравнивать его нужно только с ним самим. Акцент восприятия ребенка родителями необходимо сместить на период здесь и сейчас и учить радоваться даже самым маленьким успехам, не расстраиваясь относительно того, что не получается. Важно обучить родителей видеть положительные ближайшие перспективы и планировать методы абилитации, исходя из реального состояния ребенка и его реальных возможностей.

3.   Поддержка и эмоциональное подкрепление активности родителей — расширение контактов с людьми, реализация потребности обратиться за помощью (не все готовы обращаться за помощью и принимать ее, даже в случае острой необходимости). В процессе абилитации ребенка для решения возникающих проблемных ситуаций можно и нужно обращаться к внешним ресурсам (социальные организации, сообщества родителей, государство, медицинские и другие специализированные учреждения, которые занимаются лечением и коррекцией), сохраняя при этом активную личностную позицию и принимая свою часть ответственности.

4.   Поиск внутренних и внешних ресурсов, которые могли бы оказать помощь и поддержку родителю ребенка с ОВЗ. Определенная значимость такой копинг-стратегии, как «Конфронтационный копинг», хорошо согласуется с методикой психологических вмешательств, направленных на использование сильных сторон личности [29], которые могут оказывать существенное влияние, в том числе и на повышение удовлетворенности жизнью, осознание своей силы. Исходя из этого, специалист на всех этапах работы должен стремиться выявить сильные стороны пострадавшего, которые не противоречат посттравматической реальности и могут стать основой совладания с трудностями.

Выводы

Полученные результаты подтверждают, что копинг-стратегии оказывают значимое влияние на посттравматический рост у родителей детей с ОВЗ.

Наиболее важной для ПТР оказалась копинг-стратегия «Положительная переоценка», которая оказывает значимое стимулирующее влияние на все аспекты посттравматического роста. Положительное влияние на отдельные аспекты посттравматического роста родителей детей с ОВЗ оказывают стратегии «Принятие ответственности», «Конфронтативный копинг» и «Поиск социальной поддержки». Таким образом, основной акцент психологической помощи родителям детей с ОВЗ следует сделать на активации именно этих стратегий.

Из всех стратегий только копинг-стратегия «Планирование» оказывает существенное негативное влияние на общий показатель «Посттравматического роста» и также такие его аспекты как «Духовные изменения» и «Повышение ценности жизни». Стратегии планирования противостоит такая важная психологическая способность, как толерантность к неопределенности. При оказании психологической помощи родителям детей с ОВЗ важно сделать акцент на развитии этой способности, так как возможности контроля и планирования при воспитании ребенка с ОВЗ ограниченны.

 

Литература

  1. Абульханова К.А. Время личности и время жизни. СПб.: Алетейя, 2001. 304 с.
  2. Анциферова Л.И. Личность в трудных жизненных условиях: переосмысливание, преобразование ситуаций и психологическая защита // Психологический журнал. 1994. Т. 15. № 1. С. 3—19.
  3. Василюк Ф.Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций). М.: Изд-во МГУ, 1984. 200 с.
  4. Зарецкий В.К. Исходные методологические представления о движущих силах саморазвития личности в образовательных системах // Психолого- педагогические вопросы продвижения личности в многоуровневой системе обучения. М.: НИИВО, 1993. С. 6—16.
  5. Крюкова Т.Л. Психология совладающего поведения в разные периоды жизни: дисс. ... д-ра. психол. наук. Кострома, 2005. 473 с.
  6. Крюкова Т.Л., Куфтяк Е.В. Опросник способов совладания (адаптация методики WCQ) // Журнал практического психолога. 2007. № 3. С. 93—112.
  7. Крюкова Т.Н., Сапоровская М.В., Куфтяк Е.В. Психология семьи: жизненные трудности и совладание с ними. СПб.: Речь, 2005. 240 с.
  8. Леонтьев Д.А. Удары судьбы как стимулы личностного развития: феномен посттравматического роста // Жизнеспособность человека: индивидуальные, профессиональные и социальные аспекты / Под ред. А.В. Махнач, Л.Г. Дикой. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2016. С. 144—158.
  9. Магомед-Эминов М.Ш. Феномен посттравматического роста // Вестник Тамбовского университета. Гуманитарные науки. 2009. Вып. 3 (71). С. 111—117.
  10. Майрамян Р.Ф. Семья и умственно отсталый ребенок: автореф. дисс. … канд. мед. наук. М., 1976. 24 с.
  11. Мастюкова Е.М., Московкина А.Г. Семейное воспитание детей с отклонениями в развитии. М.: Гуманит. изд. центр «ВЛАДОС», 2003. 408 с.
  12. Методики психологической диагностики больных с эндогенными расстройствами. Усовершенствованная медицинская технология / Под ред. А.П. Коцюбинского, Т.А. Аристовой, М.А. Дитятковского и др. СПб.: НИПНИ имени В.М. Бехтерева, 2007. 47 с.
  13. Рыженко И.В., Карданова М.С. Особенности реагирования родителей на присутствие в семье ребенка-инвалида. Вероятностные пути психологической помощи // Мир психологии. 2003. № 3. С. 242—246.
  14. Сергиенко А.И. Позитивная личностная трансформация и посттравматический рост у родителей детей с особенностями психофизического развития // Дефектология. 2018. № 1. С. 23—35.
  15. Ткачева В.В. Психологическое изучение семей, воспитывающих детей с отклонениями в развитии. М.: Московский психолого-социальный институт, 2004. 192 с.
  16. Холмогорова А.Б. Когнитивно-бихевиоральные модели и методы лечения генерализованного тревожного расстройства // Современная терапия психических расстройств. 2014. № 1. С.18—26.
  17. Шипицына Л.М. «Необучаемый» ребенок в семье и обществе. Социализация детей с нарушением интеллекта. СПб.: Дидактика Плюс; Институт общегуманитарных исследований, 2002. 496 с.
  18. Эльконин Б.Д. Л.С. Выготский — Д.Б. Эльконин: знаковое опосредствование и совокупное действие // Вопросы психологии. 1996. № 5. С. 57—65.
  19. Calhoun L.G., Tedeschi R.G., Cann A., et al. Positive outcomes following bereavement: Paths to posttraumatic growth // Psychologica Belgica. 2010. Vol. 50 (1—2). P. 125— 143. doi:10.5334/pb-50-1-2-125
  20. Frenkel-Brunswik E. Intolerance of ambiguity as an emotional and perceptual variable // Journal of Personality. 1949. Vol. 18 (1). P. 108—143. doi:10.1111/j.1467-6494.1949.tb01236.x
  21. Frenkel-Brunswik E. Tolerance of Ambiguity as a Personality Variable // American Psychologist. 1948. Vol. 3 (268). P. 385—401.
  22. Folkman S., Lazarus R.S. Coping and emotion // Stress and Coping: an Anthology / A. Monat, R.S. Lazarus (eds.). New York: Columbia University Press, 1991. P. 207— 227. doi:10.7312/mona92982-018
  23. Folkman S., Lazarus R.S., Dunkel-Schetter C., et al. The dynamics of a stressful encounter: Cognitive appraisal, coping, and encounter outcomes // Personality and Social Psychology. 1986. Vol. 50 (5). P. 992—1003. doi:10.1037/0022-3514.50.5.992
  24. Ladouceur R., Talbot F., Dugas M.J. Behavioral expressions of intolerance of uncertainty in worry // Behavior Modification. 1997. Vol. 21 (3). P. 355—371. doi:10.1177/01454455970213006
  25. Lazarus R.S., Folkman S. The concept of coping // Stress and Coping: an Anthology / A. Monat, R.S. Lazarus (eds.). New York: Columbia University Press, 1991. P. 189—206. doi:10.7312/mona92982-017
  26. McDonough V.T. The many layers of post-traumatic growth [Электронный ресурс] // BrainLine. May 23, 2012. URL: https://www.brainline.org/article/many-layers-post-traumatic-growth (дата обращения: 01.10.2017).
  27. Scorgie К., Wilgosh L., Sobsey В. The experience of transformation in parents of children with disabilities: Theoretical considerations // Developmental Disabilities Bulletin. 2004. Vol. 32 (1). P. 84—110
  28. Steele R.B. Unremitting compassion: The moral psychology of parenting children with genetic disorders // Theology Today. 2000. Vol. 57 (2). P. 161—174. doi:10.1177/004057360005700202
  29. Schutte N.S., Malouff J.M. The impact of signature character strengths interventions: A meta-analysis // Journal of Happiness Studies. 2019. Vol. 20 (4). P. 1179—1196. doi:10.1007/s10902-018-9990-2
  30. Taku K., Cann A., Calhoun L.G., et al. The factor structure of the Posttraumatic Growth Inventory: a comparison of five models using confirmatory factor analysis // Journal of Traumatic Stress. 2008. Vol. 21 (2). P. 158—164. doi:10.1002/jts.20305
  31. Tedeschi R.G., Calhoun L.G. The Posttraumatic Growth Inventory: Measuring the positive legacy of trauma // Journal of Traumatic Stress. 1996. Vol. 9 (3). P. 455— 471. doi:10.1007/BF02103658
  32. Tedeschi R.G., Calhoun L.G. Trauma and transformation: Growing in the aftermath of suffering. Thousand Oaks, CA: Sage Publications, 1995. 163 p. doi:10.4135/9781483326931
  33. Tedeschi R.G., Calhoun L.G. The posttraumatic growth inventory: Measuring the positive legacy of trauma // Journal of Traumatic Stress. 1996. Vol. 9 (3). P. 455— 471. doi:10.1007/BF02103658
  34. Tedeschi R.G., Calhoun L.G., Cann A. Evaluating resource gain: Understanding and misunderstanding posttraumatic growth // Applied Psychology: An International Review. 2007. Vol. 56 (3). P. 396—406. doi:10.1111/j.1464-0597.2007.00299.x
  35. Tedeschi R.G., Calhoun L.G., Groleau M. Clinical Applications of Posttraumatic Growth // Positive Psychology in Practice: Promoting Human Flourishing in Work, Health, Education, and Everyday Life / S. Joseph (ed.). Hoboken, NJ: John Wiley & Sons, 2015. P. 503—518. doi:10.1002/9781118996874.ch30
  36. Zisook S., Shear K. Grief and bereavement: what psychiatrists need to know // World Psychiatry. 2009. Vol. 8 (2). P. 67—74. doi:10.1002/j.2051-5545.2009.tb00217.x

Информация об авторах

Сергиенко Анна Игоревна, кандидат психологических наук, педагог-психолог Федерального ресурсного центра по организации комплексного сопровождения детей с РАС, ФГБОУ ВО Московский государственный психолого-педагогический университет, Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0001-5105-4592, e-mail: sergienkoanna809@gmail.com

Холмогорова Алла Борисовна, доктор психологических наук, профессор, декан факультета консультативной и клинической психологии, ФГБОУ ВО «Московский государственный психолого-педагогический университет» (ФГБОУ ВО МГППУ), ведущий научный сотрудник, ГБУЗ «НИИ СП имени Н.В. Склифосовского ДЗМ», Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0001-5194-0199, e-mail: kholmogorova@yandex.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 3846
В прошлом месяце: 56
В текущем месяце: 11

Скачиваний

Всего: 2542
В прошлом месяце: 26
В текущем месяце: 2