Уровень и основные факторы дистресса у участников СВО, госпитализированных по поводу акубаротравмы

Контекст и актуальность. Акубаротравма является одной из наиболее распространенных боевых патологий у участников специальной военной операции. Помимо прямого повреждения слухового анализатора — снижения слуха, тиннитуса, вестибулярных расстройств — она оказывает выраженное психотравмирующее воздействие. Ситуация ранения сочетается с болевым синдромом, сенсорной депривацией, длительной госпитализацией и неопределенностью в отношении будущего, что создает условия для формирования устойчивого дистресса. Цель. Оценить выраженность симптомов ПТСР и уровень психологического дистресса у участников СВО, госпитализированных с акубаротравмой, выявить основные клинические и социально-психологические факторы дистресса, а также определить ключевые ресурсы совладания со стрессом для повышения эффективности реабилитационных и психокоррекционных программ. Методы и материалы. Исследование проводилось на базе ФГБУ НМИЦО ФМБА России при поддержке фонда «Защитники Отечества» с февраля 2025 года по май 2026 года. Участие в нем приняли 102 респондента мужского пола в возрасте от 29 до 73 лет (M = 51 год, SD = 10). Исследование проводилось в один этап, в ходе которого участникам предлагалось заполнить персональную анкету для сбора анамнестических и социально-демографических данных, опросник PCL-5 для скрининга симптомов ПТСР и модифицированную методику «Термометр дистресса» Холланда для определения уровня и факторов субъективного дистресса. Результаты. Среди участников СВО, получивших акубаротравму, наблюдается высокий уровень психологической травматизации. От 18,4% до 27,6% пациентов демонстрируют выраженные симптомы посттравматического стрессового расстройства, соответствующие клиническому уровню, что говорит о необходимости профессиональной помощи специалистов: клинического психолога, а в ряде случаев и психиатра. Средние показатели уровня субъективного дистресса в связи с выявленными нарушениями слуха достигают 3,4 балла из 10. Более половины респондентов выражают серьезные опасения относительно собственного будущего, перспектив трудоустройства и финансового благополучия вследствие нарушений слуха, вызванных акубаротравмой. При этом в качестве основных факторов совладания со стрессом для них выступают как источники внешней поддержки (семья, друзья, медицинский персонал, финансовая помощь), так и внутренние ресурсы (позитивный самонастрой, юмор, религиозные убеждения, предшествующий опыт совладания с тяжелыми событиями). Семейное положение является статистически значимым фактором, определяющим уровень психологического дистресса. Не состоящие в браке участники демонстрируют достоверно более высокий уровень дистресса. При этом семейное положение влияет на общий уровень дистресса, но не на специфические симптомы ПТСР, что указывает на различную природу этих феноменов. Выводы. Психологический дистресс у данной группы пациентов носит выраженный характер и определяется не только актуальной клинической симптоматикой, но и тревогой по поводу отдаленных жизненных перспектив, что необходимо учитывать при построении реабилитационных маршрутов. Полученные данные обосновывают необходимость интеграции психологической диагностики и психосоциальной реабилитации в стандартный протокол лечения и реабилитации пациентов с акубаротравмой, начиная с момента госпитализации. Примерно у четверти обследованных симптомы ПТСР достигают клинически значимого уровня, что указывает на необходимость привлечения к оказанию помощи специалистов в сфере психического здоровья.

Введение

Взрывная ударная волна является основным поражающим фактором в условиях современного вооруженного конфликта. Воздействие на организм громкого звука и резкого повышения давления воздуха в окружающей среде приводит к развитию акубаротравмы. Современные локальные вооруженные конфликты характеризуются высокой частотой повреждений лор-органов (Сыроежкин и др., 2024). В связи с этим акубаротравма занимает одно из первых мест в структуре сенсорных повреждений у военнослужащих. Однако, несмотря на очевидную соматическую природу данного заболевания, его последствия выходят далеко за рамки исключительно аудиологических нарушений, формируя сложный комплекс психопатологических реакций.

Актуальность проблемы акубаротравмы у участников боевых действий обусловлена тем, что снижение слуха и сопутствующий ему шум в ушах (тиннитус) в условиях боевой обстановки выступают не только как медицинская проблема, но и как фактор, критически снижающий боеспособность и психологическую устойчивость. Потеря слуха ведет к сенсорной депривации, нарушению коммуникации с сослуживцами, а также к снижению ситуационной осведомленности. В условиях госпитализации и последующей реабилитации на первый план выходит психологический дистресс — состояние эмоционального страдания, включающее тревогу, депрессивные симптомы и нарушения адаптации, которое значительно осложняет процесс восстановления.

Анализ зарубежной литературы показывает, что коморбидность слуховых нарушений и психических расстройств хорошо изучена на опыте локальных конфликтов последних десятилетий в Ираке и Афганистане (Swan et al., 2017). Исследования зарубежных авторов демонстрируют, что военнослужащие с акубаротравмой имеют статистически значимо более высокие баллы по шкалам посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) и депрессии по сравнению с бойцами без сенсорных дефицитов (Hoge, Auchterlonie, Milliken, 2006; Campbell, Helt, 2020). Зарубежные авторы подчеркивают, что хронический тиннитус, сопровождающий акубаротравму, вызывает тяжелые нарушения сна, раздражительность и когнитивную перегрузку, что напрямую коррелирует с уровнем психологического дистресса и суицидальными мыслями у ветеранов (Langguth B. et al., 2013).

В отечественной литературе проблема психологических последствий боевых повреждений также находится в фокусе внимания исследователей. Российские ученые в своих работах отмечают, что у участников СВО высок уровень боевого стресса и астенических расстройств (Баширзаде, Наров, 2025). При этом исследования в области военной медицинской психологии и сурдологии указывают на то, что изоляция, вызванная нарушением слуховой перцепции, воспринимается военнослужащими как потеря контроля над обстановкой, что является мощным триггером для развития тревожно-депрессивных состояний (Васильева и др., 2024).

Важность данной проблемы заключается в необходимости смены парадигмы реабилитации: от чисто физиологического восстановления слуха к биопсихосоциальному подходу. Невыявленный и некупированный психологический дистресс у таких пациентов приводит к снижению приверженности лечению, ухудшению когнитивных функций, необходимых для обучения пользованию слуховыми аппаратами, и, в итоге, к необходимости смены вида профессиональной деятельности. Однако, даже в случае необходимости его смены при тяжелых поражениях, встает важная задача — адаптация к последующей мирной жизни. Понимание того, какие именно факторы вносят наибольший вклад в уровень дистресса, а какие способствуют совладанию с ним, позволяет разработать индивидуальные программы психосоциальной реабилитации.

Материалы и методы

Целью настоящего исследования являлась оценка выраженности симптомов ПТСР и уровня психологического дистресса у участников СВО, госпитализированных с акубаротравмой, выявление основных клинических и социально-психологических факторов дистресса, а также определение ключевых ресурсов совладания со стрессом для повышения эффективности реабилитационных программ.

Исследование проводилось на базе ФГБУ НМИЦО ФМБА России при поддержке фонда «Защитники Отечества» с февраля 2025 года по май 2026 года. Участие в нем приняли 102 респондента мужского пола в возрасте от 29 до 73 лет (M = 51 год, SD = 10).

Методический комплекс исследования.

Модифицированная методика «Термометр дистресса» Дж. Холланда, применялась для субъективной оценки уровня стресса, связанного с нарушениями слуха, полученными вследствие акубаротравмы. Пациенты оценивали свой дистресс по визуальной аналоговой шкале от 0 (отсутствие стресса) до 10 (экстремальный стресс). Значения 0—3 классифицировались как низкий уровень дистресса, 4—7 — как средний, 8—10 — как высокий. Пороговое значение ≥ 4 баллов использовалось как критерий клинически значимого дистресса. Дополнительно пациенты указывали факторы стресса из адаптированного списка, специфичного для военнослужащих с акубаротравмой (профессиональные, финансовые, социальные и медицинские стрессоры), и факторы, способствующие совладанию со стрессовыми событиями (Holland, Bultz (2007)).

Опросник посттравматического стресса (Posttraumatic Stress Disorder Checklist, PCL-5) в русскоязычной адаптации Н.В. Тарабриной с соавторами для оценки выраженности симптомов посттравматического стресса (ПТС). Опросник включал 20 пунктов, оцениваемых по шкале от 0 (совсем нет) до 4 (крайне сильно) за последний месяц. Подсчет велся двумя способами: по суммарному баллу (диапазон 0—80; сумма баллов 0—30 — легкая степень выраженности симптомов ПТСР, 31—50 — средняя степень, 51—80 — тяжелая степень); по алгоритму DSM-5 — соответствие критериям ПТСР при наличии минимум 1 симптома с баллом ≥ 2 в кластерах B и C и минимум 2 симптомов с баллом ≥ 2 в кластерах D и E (Weathers et al., 2013).

Использованы следующие методы математической статистики: проверка на нормальность распределения (одновыборочный биноминальный критерий) — для определения типа распределения данных; критерий хи-квадрат Пирсона (χ²) — для сравнения распределения качественных признаков между группами.

Компьютерная обработка результатов проводилась в программах Exсеl и IBM SPSS Statistics 23. Достоверными считали данные при р < 0,05.

Участники исследования заполняли разработанную нами персональную анкету, куда были включены социодемографические вопросы и вопросы, связанные с отношением к ситуации заболевания. Исследование проведено в соответствии с этическими нормами с получением информированного согласия участников и соблюдением условий конфиденциальности.

Выборка. В исследовании приняли участие 102 респондента мужского пола в возрасте от 29 до 73 лет (M = 51 год, SD = 10).

Таблица 1 / Table 1

Клинико-диагностическая характеристика выборки (n = 102)

Clinical and diagnostic characteristics of the survey group (n = 102)

Примечание: «*» — различия значимы на уровне р < 0,05.

Note: «*» — the differences are significant at the level of p < 0,05.

Критериями исключения из исследования были наличие сопутствующей соматической, неврологической или психиатрической патологии, способной оказывать самостоятельное влияние на уровень психологического дистресса, а также черепно-мозговые травмы в анамнезе и отсутствие подписанного информированного согласия на участие в исследовании.

Для оценки равномерности распределения нозологических форм в выборке использован одновыборочный биноминальный критерий. Наибольший вклад в структуру последствий акубаротравмы вносят хроническая односторонняя сенсоневральная тугоухость II степени (31%), III степени (27%) и хроническая двусторонняя сенсоневральная тугоухость II степени (25%), которые совместно составляют 83% всех случаев (табл. 1).

На основании данных анкетирования и клинической беседы составлена таблица социально-демографических характеристик обследуемой группы, представленная в табл. 2.

Таблица 2 / Table 2

Социально-демографические характеристики обследуемой группы (n = 102)

Socio-demographic characteristics of the survey group (n = 102)

Примечание: «*» — различия значимы на уровне р < 0,05.

Note: «*» — the differences are significant at the level of p < 0,05.

Результаты

Как видно из табл. 3, значимые различия были получены как по показателям уровня дистресса, так и по выраженности симптомов посттравматического стрессового расстройства.

Таблица 3 / Table 3

Уровень выраженности симптомов ПТСР (PCL-5) и дистресса («Термометр дистресса») у пациентов после акубаротравмы

The Severity of PTSD symptoms (PCL-5) and distress («Distress Thermometer») in patients after acubarotrauma

Примечание: «*» — различия значимы на уровне р < 0,05 по χ²-критерию.

Note: «*» — the differences are significant at the level of p < 0,05 according to the χ²-criterion.

По результатам методики «Термометр дистресса», ведущими факторами дистресса для пациентов после акубаротравмы являлись: возможные трудности с работой (64%), страх возможных осложнений (49%), финансовые трудности (49%), наличие информации о неблагоприятных последствиях нарушения слуха у других (43%), мысли о возможном настороженном отношении окружающих в связи с нарушением слуха (43%), трудности планирования будущего и нарушенные жизненные планы (42%), трудности получения медицинских консультаций (37%) и информационный шум, т. е. отсутствие достаточной медицинской информации о возможных последствиях нарушения слуха (30%), а также возможные конфликты в семье (20%) (рис. 1). Согласно данным о наличии болевого синдрома, респонденты отмечали хронический (94%) и острый (6%) характер боли, терпимую (95%) и нестерпимую (5%) боль, 90% пациентов могли отвлечься от мыслей о боли и 10% говорили о невозможности отвлечься от болевых ощущений.

В качестве ведущих факторов, способствующих совладанию со стрессовыми событиями, пациенты, в первую очередь, выделяли источники внешней поддержки и внутреннего ресурса: юмор (72%) и позитивный самонастрой (63%), эмоциональную поддержку со стороны семьи (73%) и друзей (72%), предшествующий опыт совладания со стрессом (57%) и молитву (49%), эмоциональную поддержку со стороны врачей и медицинского персонала (61%), ощущение поддержки и сочувствия со стороны окружающих (54%), доступность полезных ресурсов Интернета для переключения и отдыха (50%); финансовую помощь родственников (38%), работодателя (30%) и друзей (31%), использование успокаивающих средств натурального происхождения (33%), а также знакомство с психологическими рекомендациями по совладанию со стрессом (31%) и обращение за психологической помощью (18%) (рис. 2).

Оценка тяжести симптомов посттравматического стрессового расстройства проводилась с использованием опросника PCL-5 двумя взаимодополняющими способами: методом подсчета суммарного балла и методом верификации диагностического алгоритма DSM-5 (по кластерам B, C, D, E). По результатам обработки данных было выявлено расхождение между двумя методами оценки: 18,4% пациентов набрали суммарный балл ≥ 33 (порог тяжелого посттравматического стресса), тогда как 27,6% соответствовали диагностическим критериям ПТСР согласно алгоритму DSM-5 (рис. 3). Разница в 9,2% отражает наличие в выборке пациентов с легкой и умеренной степенью выраженности ПТСР: эти пациенты демонстрируют симптомы во всех четырех кластерах (B, C, D, E), что формально соответствует диагностическим критериям DSM-5, однако интенсивность их переживаний остается в пределах низких значений (суммарный балл 11—32), не достигая порога среднего и тяжелого посттравматического дистресса.

Анализ распределения уровня психологического дистресса в зависимости от семейного положения выявил статистически значимые различия (табл. 4). У не состоящих в браке участников достоверно чаще выявлялся высокий уровень дистресса (20,6%, n = 7) по сравнению с женатыми (4,4%, n = 3). Соответственно, доля участников с низким уровнем дистресса была значительно выше среди женатых (66,2%, n = 45) по сравнению с неженатыми (44,1%, n = 15).

Распределение уровня дистресса по возрастным группам не имело статистически значимых различий (табл. 4). Доля участников с высоким уровнем дистресса в молодом возрасте составила 8%, в среднем — 12,3% и в пожилом — 5%, что не достигло порога статистической значимости.

Анализ выраженности симптомов ПТСР не выявил статистически значимых различий ни по семейному положению, ни по возрасту (табл. 4). Подавляющее большинство участников во всех подгруппах имели легкую степень выраженности симптомов ПТСР (78,5—80%), что свидетельствует об отсутствии связи между демографическими характеристиками и тяжестью посттравматической симптоматики в данной выборке.

Таблица 4 / Table 4

Влияние возрастных показателей и семейного положения на уровень дистресса («Термометр дистресса») и выраженность симптомов ПТСР (PCL-5) у пациентов с акубаротравмой

The influence of age and marital status on the level of distress (Distress Thermometer) and the severity of PTSD symptoms (PCL-5) in patients with acobarotrauma.

Примечание: «*» — различия значимы на уровне р < 0,05 по χ²-критерию.

Note: «*» — the differences are significant at the level of p < 0,05 according to the χ²-criterion.

Обсуждение результатов

Полученные социально-демографические данные характеризуют выборку как гетерогенную группу военнослужащих с преобладанием лиц среднего специального образования, состоящих в браке и имеющих различный статус трудовой занятости (табл. 2). Низкая доступность психологической помощи (60% участников не получали поддержки психолога в период нахождения в стационаре) говорит о необходимости внедрения системного психологического сопровождения в процесс реабилитации военнослужащих с сенсорными повреждениями (рис. 1).

Анализ результатов, по методике «Термометр дистресса», показал, что ведущими факторами стресса выступают не столько сами аудиологические нарушения, сколько их социальные и прогностические последствия. Так, наиболее значимым стрессором стали возможные трудности с работой (64%), что закономерно для военнослужащих, для которых потеря боеспособности напрямую коррелирует с утратой профессиональной идентичности, социального статуса и источника дохода (рис. 1). Высокий уровень финансовых трудностей (49%) и нарушение жизненных планов (42%) подтверждают глубокую дезадаптацию, вызванную внезапным изменением жизненного сценария (рис. 1).

Клинически значимым является высокий уровень страха возможных осложнений (49%) и настороженного отношения окружающих (43%) (рис. 1). При этом 37% пациентов испытывают трудности в получении медицинских консультаций, а 30% страдают от «информационного шума» и дефицита достоверных сведений о прогнозе заболевания (рис. 1). Данный факт свидетельствует о необходимости внедрения структурированных протоколов информирования пациентов для снижения тревоги и чувства неопределенности.

Несмотря на то, что абсолютное большинство респондентов (94%) отмечают наличие хронического болевого синдрома, лишь 5% охарактеризовали его как нестерпимый, а 95% пациентов оценивают боль как терпимую. Более того, 90% участников исследования способны отвлекаться от болевых ощущений. Высокая толерантность к боли и развитые механизмы когнитивного отвлечения от нее, вероятно, обусловлены спецификой военной подготовки, боевым опытом и психологической установкой на преодоление, что является характерной чертой военнослужащих. Тем не менее, хроническая боль выступает фоновым фактором, истощающим психологические ресурсы и усугубляющим общий уровень дистресса.

Анализ факторов, способствующих совладанию со стрессом, выявил четкую иерархию опорных ресурсов. Пациенты преимущественно опираются на неформальную социальную поддержку и внутренние психологические механизмы: эмоциональную поддержку семьи (73%) и друзей (72%), юмор (72%) и позитивный самонастрой (63%) (рис. 2). Высокая значимость молитвы (49%) отражает роль духовно-нравственных и традиционных копинг-стратегий в данной группе (рис. 2).

Вместе с тем обращает на себя внимание низкая доля обращений за профессиональной психологической помощью (18%) и знакомства с психологическими рекомендациями (31%) (рис. 1). Это свидетельствует о необходимости интеграции клинических психологов в лечебно-реабилитационный процесс. Опора исключительно на внутренние ресурсы и помощь близких при высоких показателях дистресса может приводить к эмоциональному выгоранию родственников и хронизации психопатологической симптоматики у самих пациентов.

При использовании опросника PCL-5 было выявлено расхождение между двумя методами оценки: 18,4% пациентов набрали суммарный балл ≥ 33 (порог тяжести посттравматического дистресса), тогда как 27,6%, согласно алгоритму DSM-5, соответствовали диагностическим критериям ПТСР (рис. 3). Данный феномен подчеркивает важность дифференцированного подхода к интерпретации результатов PCL-5: алгоритм DSM-5 обладает высокой чувствительностью к наличию посттравматической симптоматики любой степени тяжести, тогда как суммарный балл ≥ 33 указывает на клинически значимый уровень дистресса, требующий немедленного терапевтического вмешательства.

Отсутствие значимых различий по возрасту может указывать как на универсальность механизмов психологической адаптации независимо от возрастной категории, так на то, что факторы, связанные с нарушениями слуха, вызванными акубаротравмой, оказывают более сильное влияние, чем демографические переменные.

Статистически значимым фактором, влияющим на уровень психологического дистресса, оказалось семейное положение (табл. 4). Не состоящие в браке участники демонстрировали достоверно более высокий уровень дистресса, что согласуется с концепцией буферного эффекта социальной поддержки (Blais et al., 2021). Наличие стабильных семейных отношений выступает ключевым защитным фактором, смягчающим негативное воздействие боевого стресса и снижающим риск утяжеления посттравматической симптоматики.

Примечательно, что семейное положение влияло только на уровень дистресса, но не на выраженность симптомов ПТСР. Это может указывать на то, что социальная поддержка модулирует общее эмоциональное состояние, но не специфические посттравматические реакции, которые могут быть более связаны с характеристиками самой травмы и индивидуальными факторами уязвимости.

Отсутствие значимых различий по возрасту для обоих показателей (дистресс и ПТСР) свидетельствует о том, что возраст не является определяющим фактором психологической адаптации в данной выборке (табл. 4). Это может отражать как универсальность механизмов совладания со стрессом независимо от возраста, так и то, что факторы, связанные с выявленными нарушениями слуха, оказывают более сильное влияние, чем демографические переменные.

Высокая коморбидность акубаротравмы и ПТСР объясняется тем, что повреждение слухового анализатора в условиях боевых действий часто является следствием воздействия взрывной волны, что само по себе является тяжелым психотравмирующим событием. Совокупность полученных результатов говорит о необходимости пересмотра парадигмы реабилитации военнослужащих с акубаротравмой. Выявленный дефицит профессиональной психологической помощи (18% обращаемости) при высокой распространенности ПТСР (до 27,6%) и выраженных социальных страхах (64%) требует обязательного включения специалистов в сфере психического здоровья в мультидисциплинарную реабилитационную команду.

Заключение

1. Психологический дистресс у данной категории пациентов носит выраженный многокомпонентный характер, выходящий за рамки соматического дискомфорта. Ведущими стрессорами выступают не столько аудиологические нарушения, сколько их социальные последствия: страх потери трудоспособности (64%), финансовые трудности (49%), нарушение жизненных планов (42%) и страх возможных осложнений (49%).
2. Выявлена высокая коморбидность акубаротравмы и ПТСР. При использовании дифференцированных методов оценки опросника PCL-5 установлено, что 18,4% пациентов имеют средний и тяжелый посттравматический дистресс (суммарный балл ≥33), тогда как 27,6% соответствуют полным диагностическим критериям ПТСР по алгоритму DSM-5 (рис. 3). Разница в 9,2% отражает наличие подгруппы пациентов с легкой степенью выраженности ПТСР, требующих раннего психологического вмешательства.
3. Несмотря на высокую распространенность хронического болевого синдрома (94%), большинство пациентов (95%) оценивают боль как терпимую и демонстрируют развитые механизмы когнитивного отвлечения (90%). Высокая болевая толерантность обусловлена спецификой военной подготовки и психологической установкой на преодоление, однако хроническая боль выступает фоновым фактором, истощающим психологические ресурсы.
4. Пациенты преимущественно опираются на неформальную социальную поддержку и внутренние психологические механизмы: эмоциональную поддержку семьи (73%) и друзей (72%), юмор (72%) и позитивный самонастрой (63%) (рис. 2). Значимую роль играют духовно-нравственные копинг-стратегии (молитва — 49%). При этом обращаемость за профессиональной психологической помощью остается критически низкой (18%).
5. Семейное положение является статистически значимым фактором, определяющим уровень психологического дистресса. Не состоящие в браке участники демонстрируют достоверно более высокий уровень дистресса, что согласуется с концепцией буферного эффекта социальной поддержки (Blais et al., 2021). При этом семейное положение влияет на общий уровень дистресса, но не на специфические симптомы ПТСР, что указывает на различную природу этих феноменов.
6. Возраст не является определяющим фактором уровня дистресса и выраженности симптомов ПТСР в данной выборке, что свидетельствует об универсальности механизмов психологической адаптации независимо от возрастной категории и о доминирующем влиянии факторов, связанных с характером травмы.
7. Выявлен системный пробел в оказании психологической поддержки: 60% участников не получали помощи психолога в период стационарного лечения. Низкая доступность профессиональной помощи (18% обращаемости) при высокой распространенности ПТСР (до 27,6%) и выраженных социальных страхах создает риск хронизации психопатологической симптоматики и эмоционального выгорания у родственников.

Перспективным направлением является разработка таргетных психообразовательных программ, направленных на снижение «информационного шума», коррекцию катастрофизации прогнозов заболевания, а также программ семейной терапии, с учетом высокой  нагрузки на родственников, являющихся основным ресурсом совладания для данной категории пациентов.

Результаты данного исследования могут служить эмпирической базой для решения междисциплинарных проблем, выходящих за рамки сурдологии, военной и медицинской психологии.

Ограничения. К ограничениям исследования следует отнести отсутствие данных об условиях получения акубаротравмы (в тылу, во время боевых действий и др.), а также опыт предшествующей психологической травматизации, которые могут оказывать влияние на тяжесть симптомов ПТСР. Необходимо дальнейшее исследование, уточнение периода и типа травматического события, а также выявление эмоционально-личностных особенностей, оказывающих влияние на особенности проживания последствий психотравмирующего опыта.

Limitations. Study limitations include the lack of data regarding the circumstances under which acoustic barotrauma was sustained (e.g., in the rear, during combat operations) and information on prior psychological trauma, both of which may influence the severity of PTSD symptoms. Further research is needed to clarify the timing and nature of the traumatic event and to identify the emotional and personality characteristics that influence how the consequences of the traumatic experience are processed.

1. Баширзаде, К.А., Наров, М.Ю. (2025). Нозологическая принадлежность и специфика клинической картины психических расстройств у участников специальной военной операции. Медицина, 13(3), 49—63. https://doi.org/10.29234/2308-9113-2025-13-3-49-63
   Bashirzade, K.A., Narov, M.Yu. (2025). Nozologicheskayaprinadlezhnost' i spetsifika klinicheskoi kartiny psikhicheskikh rasstroistv u uchastnikov spetsial'noi voennoi operatsii. Meditsina, 13(3), 49—63. https://doi.org/10.29234/2308-9113-2025-13-3-49-63 
2. Васильева, Л.С., Сливницына, Н.В., Шевченко, О.И., Герасимов, А.А. (2024). Клинико-психологические особенности сочетанной травмы участников военных действий. Политравма, 2, 55—61. https://doi.org/10.24412/1819-1495-2024-2-55-61
   Vasil'eva, L.S., Slivnitsyna, N.V., Shevchenko, O.I., Gerasimov, A.A. (2024). Kliniko-psikhologicheskieosobennosti sochetannoi travmy uchastnikov voennykh deistvii. Politravma, 2, 55—61. https://doi.org/10.24412/1819-1495-2024-2-55-61
3. Сыроежкин, Ф.А., Юмакаев, Д.З., Голованов, А.Е., Устинов, С.Р., Кузнецов, М.С. (2024). Влияние акубаротравмы на состояние слуха в условиях современного вооруженного конфликта. Российская оториноларингология, 23(2), 66—72. https://doi.org/10.18692/1810-4800-2024-2-66-72
   Syroezhkin, F.A., Yumakaev, D.Z., Golovanov, A.E., Ustinov, S.R., Kuznetsov, M.S. (2024). Vliyanieakubarotravmy na sostoyanie slukha v usloviyakh sovremennogo vooruzhennogo konflikta. Rossiiskaya otorinolaringologiya, 23(2), 66—72. https://doi.org/10.18692/1810-4800-2024-2-66-72
4. Blais, R.K., Tirone, V., Orlowska, D., Lofgreen, A., Klassen, B. (2021). Self-reported PTSD symptoms and social support in U.S. military service members and veterans: A meta-analysis. European.Journal of Psychotraumatology, 12(1), Article 1851078. https://doi.org/10.1080/20008198.2020.1851078
5. Campbell, K.C., Helt, W.J. (2020). Hearing loss and tinnitus in military veterans: A review of the literature and recommendations for future research. American Journal of Audiology, 29(3), 345— https://doi.org/10.1044/2020_AJA-20-0003
6. Hoge, C.W., Auchterlonie, J.L., Milliken, C.S. (2006). Mental health problems, use of mental health services, and attrition from military service after returning from deployment to Iraq or Afghanistan. JAMA, 295(9), 1023—1032. https://doi.org/10.1001/jama.295.9.1023
7. Holland, J.C., Bultz, B.D. (2007) The NCCN Distress Thermometer: A rapid screening measure for psychological distress. Journal of the National Comprehensive Cancer Network, 5(8), 823—830. https://doi.org/10.6004/jnccn.2007.0064
8. Langguth, B., Kreuzer, P.M., Kleinjung, T., De Ridder, D. (2013). Tinnitus. The Lancet, 382(9904), 1600—1607. https://doi.org/10.1016/S0140-6736(13)60960-9
9. Swan,A., Nelson, J.T., Swigerd B., Jaramillo, C.A., Eapena, B.C., Packer, M., Pugh,M.J. (2017) Prevalence of hearing loss and tinnitus in Iraq and Afghanistan Veterans: A Chronic Effects of Neurotrauma Consortium study. Hearing Research, 349, 4—12. https://doi.org/10.1016/j.heares.2016.11.006
10. Weathers, F.W., Litz, B.T., Keane, T.M., Palmieri, P.A., Marx, B.P., Schnurr P.P. (2013). The PTSD Checklist for DSM-5 (PCL-5). National Center for PTSD, URL: https://www.ptsd.va.gov/professional/assessment/adult-sr-ptsd-checklist.asp (accessed: 09.2026).