Специальный выпуск нашего журнала посвящен актуальной как никогда теме психической травмы, травматического стресса и его последствий.
Спецвыпуск открывает аналитический обзор И.В. Киселёвой, посвященный сравнительному анализу различных подходов к феномену психической травматизации. Автор справедливо выделяет среди отечественных подходов научную школу Н.В. Тарабриной и ее сотрудников: «Наиболее теоретически и эмпирически обоснованным подходом к пониманию психической травматизации является научная школа Н.В. Тарабриной». В статье рассмотрены ограничения и ресурсы каждого из отечественных подходов, при этом подчеркивается дефицит лонгитюдных исследований и их важность для дальнейшего продвижения в разработке проблемы психической травматизации. Зарубежные подходы рассмотрены автором в самом общем виде: так, например, автор не касается последних исследований и дискуссий вокруг новой диагностической единицы — комплексного ПТСР.
Авторы второй теоретической статьи О.А. Сагалакова и Д.В. Труевцев предлагают основанную на разработках культурно-исторической психологии модель континуума, описывающую, как пережитая травма, в том числе боевой стресс, формирует стойкие ожидания угрозы, достраивающие реальность в направлении от иллюзий к галлюцинациям. Для редакции нашего журнала и для меня лично, как ученицы С.Я. Рубинштейн, вдвойне приятно и важно, что в год 125-летия Сусанны Яковлевны идеи ее докторской диссертации о механизмах слуховых галлюцинаций легли в основу предлагаемой модели, учитывающей целый спектр самых современных данных. Также важно, что в год 130-летия Л.С. Выготского, вслед за британским ученым и последователем культурно-исторической традиции Ч. Фернихоу, авторы опираются на идеи последнего о слуховых галлюцинациях как проекции вовне внутренней речи. Интрузивные процессы в форме этой внутренней речи авторы статьи связывают с комплексным ПТСР и рисками возникновения галлюцинаторного синдрома.
Наконец, последняя статья теоретического раздела посвящена особенно острой в эпоху цифровизации теме — возможностям использования искусственного интеллекта (ИИ) в психотерапии травмы. Статья в сбалансированном виде представляет итоги споров кибер-оптимистов и кибер-пессимистов, причем очень структурировано и в форме таблиц. Авторы — Л.И. Ивахненко и В.А. Максименко — показали, что представители лагеря кибер-оптимистов демонстрируют высокий уровень энтузиазма в отношении потенциала ИИ-технологий в психотерапии, но при этом могут игнорировать исследования, которые свидетельствуют о высоких рисках ИИ в терапии травмы, о возможных ошибках и негативных последствиях использования чат-ботов.
Все остальные статьи номера относятся к оригинальным эмпирическим исследованиям психической травматизации как у взрослых, так и у детей. Так, в двух первых статьях речь идет о роли травмы при соматической патологии. В качестве их важного достоинства следует назвать лонгитюдный характер исследования в условиях клиники радиохирургии и онкологической клиники. Такой дизайн исследования является достаточно трудоемким, но позволяет значительно повысить надежность и доказательность полученных данных и выводов.
В исследовании пациентов, направленных на радиохирургию в связи с менингиомой небольшого размера, проведенном Ю.Ю. Пенцак, были сделаны два среза, фиксирующих выраженность симптоматики ПТСР накануне и спустя 6 месяцев после операции. Такого рода менингиомы не представляют собой угрозу для жизни, но в силу их локализации в головном мозге вызывают большую тревогу и симптомы стресса у пациентов. Как показано в исследовании автора, в группе повышенного риска по сохранению симптомов ПТСР после благополучной операции находятся те, у кого был уже накоплен травматический опыт в виде различных стрессовых событий, пережитых на протяжении жизни до операции. Эти данные очень важны для выделения группы риска по дезадаптации и проведения профилактических мероприятий уже на дооперационном этапе. Они также доказывают важность привлечения специалистов клинических психологов в клинику радиохирургии.
В исследовании А.Е. Хаин с соавторами особая сложность заключалась в исследовании жизнестойкости как личностного фактора-протектора от стресса не только у детей, но и у их родителей в травматической для всех членов семьи ситуации лечения детской онкологии. Кроме того, авторами было проведено три среза при исследовании как детской, так и родительской выборки: в начале лечения ребенка методом ТГСК, связанного с разными ограничениями, в активную фазу и сразу после лечения. Гипотеза авторов о важной роли жизнестойкости как фактора-протектора подтвердилась, что говорит о возможности выделения группы риска по дезадаптации и профилактической работе с ней уже накануне лечения, а также на всех последующих этапах. Таким образом, исследование коллег из Центра детской онкологии и гематологии им. Дмитрия Рогачева также убедительно доказывает важность участия клинических психологов на всех этапах лечения детской онкологии.
Такое травматическое событие, как утрата, и ее связь с рисками психической патологии является уже много лет предметом пристального внимания клинических психологов. Авторы исследования специфики переживания утраты в молодом возрасте Н.Е. Харламенкова и А.А. Агишева предприняли попытку нового взгляда на проблему утраты путем разведения симптомов травматического стресса и патологического горевания. Несмотря на определенные ограничения исследования, авторам удалось показать, что психопатологическую симптоматику в отсроченном периоде после пережитой травмы утраты определяет целая система факторов — от специфики самой утраты до наличия разных личностных ресурсов для совладания с ней.
Три последние статьи номера посвящены проблемам стресса у разных групп населения, связанным с контекстом СВО. Е.В. Тихомирова, А.Г. Самохвалова, М.В. Сапоровская — авторы первой статьи в этом блоке — подчеркивают, что «контекст СВО радикально обостряет риски возникновения стресса на фоне информационных перегрузок, которые напрямую затрагивают психологическую и экзистенциальную безопасность личности». В результате обследования большой группы молодежи с гарантией анонимности и конфиденциальности было установлено, что уровень информационного стресса у молодых людей прямо зависит от региона проживания и близости к боевым действиям. Авторы также рассматривают роль стратегий совладания со стрессом и делают вывод о ряде парадоксальных эффектов адаптации к экстремальным условиям.
Группа авторов из разных учреждений, в том числе из Донецкого и Севастопольского университетов, — М.В. Балева, Н.А. Руднов, В.А. Плотникова, А.Н. Шатская, Е.Г. Максименко и И.В. Султанова — представляет исследование влияния стресса матери и ее стиля воспитания на уровень стресса ребенка дошкольного возраста. Было обследовано более трех с половиной тысяч матерей, проживающих в разных регионах России, в том числе в условиях вооруженного конфликта. Материнский стресс был пропорционален близости к боевым действиям, но на уровень детского стресса особенно сильное влияние оказывал стиль воспитания: жесткий, карательный стиль оказался уникальным фактором, ведущим к росту стресса у ребенка. Все это приводит к вроде бы уже хорошо известному со времен Дж.Боулби выводу о роли стиля воспитания, связанного с качеством привязанности у ребенка и, соответственно, с его психическим здоровьем. Тем не менее представляется очень важным надежное эмпирическое подтверждение этого факта в наши дни, из которого следует вывод об огромной важности психологической работы с родителями, особенно в условиях хронического воздействия такого стрессора, как проживание семьи в непосредственной близости к боевым действиям.
Завершает номер статья А.А. Пироговой и соавторов, посвященная оценке уровня стресса и выраженности симптомов ПТСР у участников боевых действий, поступивших на лечение в связи с акубаротравмой. Результаты обследования более 100 военнослужащих разного возраста, потерявших слух, показали, что почти четверть из них нуждаются в помощи специалистов — клинических психологов и психиатров, так как выраженность симптомов ПТСР достигает у них клинически значимого уровня. Важным оказалось, что одним из факторов-протекторов является наличие семьи; в этом случае симптомы ПТСР были менее выражены. Существенно, что дизайн исследования позволил выявить субъективную оценку ранеными наиболее важных источников высокого психологического дистресса, а также ресурсы, которые помогают с ним справляться. Среди последних особое место занимает помощь и поддержка от близких.
Редакция нашего журнала выражает надежду, что в наше непростое время статьи спецвыпуска помогут разным специалистам более эффективно оказывать помощь разным группам населения, переживающим высокий уровень стресса, включая травматический. В заключение предисловия к этому спецвыпуску хотелось бы выразить благодарность Надежде Владимировне Тарабриной и коллективу ее лаборатории за глубокую разработку темы травмы, валидацию целого ряда методик для изучения травматического стресса и его последствий. Как смогут заметить читатели, они использованы во многих статьях номера.
А.Б. Холмогорова