Адаптация методик исследования cуицидального поведения на выборке лиц c попытками самоубийства

1339

Аннотация

В статье представлена адаптация русскоязычных вариантов методик «The Psychache Scale» R.R. Holden, K. Mehtaetal. (2001); «Reasons for Living Inventory» M.M. Linehan, J.L. Goodstein et al. (1983); «Reasons for Attempting Suicide Questionnaire» D. Johns, R.R. Holden (1997), проведенная на выборке численностью 290 человек, госпитализированных в Научно-исследовательский институт Скорой Помощи им. Н.В.Склифосовского Департамента здравоохранения города Москвы после незавершенных попыток самоубийства. В анкетировании и тестировании участвовали пациенты отделения кризисных состояний и психосоматических расстройств НИИСП в возрасте от 16 до 44 лет. При оценке психометрических свойств методик, адаптированных на выборке из 290 суицидентов, получены удовлетворительные результаты по их надежности и конструктной валидности. С помощью метода главных компонент с вращением варимакс подтверждено соответствие факторной структуры русскоязычных версий инструментария структуре оригинальных тестов. Русскоязычные варианты методик «The Psychache Scale», «Reasons for Living Inventory» и «Reasons for Attempting Suicide Questionnaire» могут использоваться для анализа причин добровольного ухода из жизни и оценки степени суицидального риска у лиц трудоспособного возраста с аутоагрессивным поведением.

Общая информация

Ключевые слова: суицидальное поведение, русскоязычные варианты зарубежных психологических методик, внутренняя согласованность шкал, факторная структура тестов

Рубрика издания: Медицинская психология

Тип материала: научная статья

DOI: https://doi.org/10.17759/jmfp.2018070309

Для цитаты: Журавлева Т.В., Ениколопов С.Н., Дворянчиков Н.В., Бубеев Ю.А. Адаптация методик исследования cуицидального поведения на выборке лиц c попытками самоубийства [Электронный ресурс] // Современная зарубежная психология. 2018. Том 7. № 3. С. 96–108. DOI: 10.17759/jmfp.2018070309

Полный текст

 

Введение

Суицидальное поведение является одной из наиболее острых социальных проблем современного общества. На нашей планете ежегодно добровольно расстаются с жизнью более 800 тысяч человек [31]. Согласно статистическим данным, в настоящее время число суи- цидентов в мире превышает число жертв убийств, террористических актов и локальных военных конфликтов, вместе взятых [7]. В человеческой популяции каждые 40 секунд происходит одно самоубийство, заканчивающееся смертью. При этом количество неудавшихся суицидальных попыток превышает количество удавшихся в 7—10 раз [9]. В общем массиве данных по числу случаев насильственной смерти доля самоубийств составляет 50% у мужчин и 71% у женщин [5].

Несмотря на то, что в последние годы наблюдается устойчивая общемировая тенденция к снижению числа завершенных суицидов, в Российской Федерации их количество остается близким к критической отметке, рекомендованной Всемирной организацией здравоохранения в качестве уровня, отражающего кризисное состояние общества.

Статистические данные доклада ВОЗ о превенции самоубийств в 2014 г. свидетельствуют о том, что показатель смертности от суицидальных действий в России один из самых высоких в глобальном масштабе [31]. Россия на протяжении ряда лет лидирует по абсолютному числу попыток самоубийства среди лиц подросткового возраста [6].

В 2013 г. на 66-ой сессии Всемирной ассамблеи здравоохранения был утвержден план действий в области психического здоровья, в котором поставлена цель добиться к 2020 г. снижения частоты самоубийств в человеческой популяции на 10%.

Для достижения таких результатов необходимо сделать превенцию и профилактику суицидального поведения приоритетной задачей государственной политики. К сожалению, в России предотвращению самоубийств как важнейшей проблеме здравоохранения не придается первостепенного значения. Несмотря на увеличение количества исследований и появление новых знаний по суицидальной проблематике, самоубийство продолжает оставаться табуируемым явлением в социуме, что способствует самостигматизации лиц, склонных к совершению аутоагрессивных действий.

Для успешного предотвращения попыток самоубийства необходимо тщательное изучение их аспектов, в первую очередь психологических. Существенную помощь в этом могут оказать надежные психологические тесты, позволяющие оценить причины добровольного ухода из жизни и особенности суицидогенеза.

Зарубежные специалисты для исследования суицидального поведения часто применяют методики «The Psychache Scale» (PS) [16], «Reasons for Living Inventory» (RFL 48) [36] и «Reasons forAttempting Suicide Questionnaire» (RASQ) [25]. Широкое практическое использование данных тестов обусловлено главным образом отсутствием при их применении возрастных, гендерных, этнических и культурологических ограничений [2].

В основу опросника «The Psychache Scale» положена концепция невыносимой психической боли Э. Шнейдмана. По мнению автора, интенсивной душевной боли достаточно для добровольного ухода из жизни. Непосредственная связь психалгии с фрустрацией жизненных психологических потребностей способствует формированию у суицидально настроенных индивидов отношения к самоубийству как к единственно возможному способу избавления от душевных страданий [11]. В силу того, что опросник «The Psychache Scale» измеряет и эмоциональное восприятие, и интенсивность психалгии, он признан мировым психологическим сообществом наиболее приемлемым тестом для оценки душевной боли [26] и степени риска совершения самоубийства [18]. Надежность и кон- структная валидность данного опросника были подтверждены на выборках суицидентов в Бразилии [32], Польше [30], США [32], Греции [27].

В отличие от опросника «The Psychache Scale», оценивающего один из основополагающих предикторов самоубийства, методика «Reasons for Living Inventory» служит для исследования факторов, препятствующих совершению суицидальных действий. Данная методика разработана М.М. Линехан, в ее основу положены постулаты когнитивно-поведенческой теории суицидального поведения [36]. Этот инструмент не только позволяет оценить антисуицидальные факторы, с его помощью можно так же успешно прогнозировать риск повторения попытки самоубийства [29]. В результате проведенных за рубежом исследований адаптированы и широко применяются в практической деятельности психологов различные варианты «Reasons for Living Inventory»: RFL-M — для военнослужащих [15], RFL-A — для подростков [24], RFL-OA — для лиц пожилого возраста [38]. Факторная структура, надежность и конструктная валидность RFL 48 подтверждены на выборках суицидентов в Малайзии [34], Швеции [17], Колумбии [39], США [35], Италии [37].

Одной из основополагающих мотиваций суицидального поведения является желание индивида умереть. Выбор в пользу смерти всегда осуществляется на фоне очевидной альтернативы, которая заключается в возможности продолжения жизни в условиях кажущегося неразрешимым кризисного состояния. Но, в зависимости от внутренних потребностей конкретной личности, желание умереть может быть как глубоко выстраданным, так и поверхностно-ситуационным [2]. Опросник «Reasons for Attempting Suicide Questionnaire» позволяет оценить побудительную мотивацию гипотетической, планируемой и уже совершенной попытки самоубийства [25]. RASQ базируется на когнитивно­поведенческой теории суицидального поведения. Он создан на основе методики Дж. Бэнкрофта, разработанной для тестирования наркозависимых пациентов с эпизодами передозировки в анамнезе [14]. Оригинальная версия опросника «Reasons for Attem­pting Suicide Questionnaire» включает в себя две шкалы [23]. Факторная структура, надежность и валидность RASQ подтверждены на выборках суицидентов в США [21], в том числе избирательно — для лиц еврейской национальности [25].

На текущий момент времени крайне мало разработанных российскими учеными психологических методик, оценивающих как стимулы для совершения аутоагрессивных действий, так и факторы суицидального риска. Поэтому необходимо использовать зарубежные валидизированные и стандартизированные тесты. Ранее нами в соответствии с международными стандартами были созданы русскоязычные варианты тестов PS, RFL 48 и RASQ и проведена их адаптация на выборке численностью 371 человек молодого возраста без суицидальных проявлений [2].

Цель данной работы — адаптация методик «The Psychache Scale», «Reasons for Living Inventory» и «Reasons for Attempting Suicide Questionnaire» на русскоязычной выборке лиц с аутоагрессивным поведением.

Объект и методы исследования

В исследовании приняли участие 290 человек, госпитализированных в отделение кризисных состояний и психосоматических расстройств НИИ скорой помощи имени Н.В. Склифосовского после незавершенных попыток самоубийства. Анкетирование и тестирование пациентов проводилось в стационарных условиях во время острого постсуицидального периода.

Социально-демографическая структура выборки представлена в табл. 1.

В связи с повышенной утомляемостью суицидентов мы сочли целесообразным ограничить исследование шестью опросниками, три из которых были выбраны для подтверждения конструктной валидности адаптируемых методик. Пациенты, у которых было получено информированное согласие на исследования, письменно заполняли бланки следующих тестов.

1.    Шкала «Безнадежность» (Beck Hopelessness Scale) А. Бека [3].

2.    Шкала «Душевная боль» (The Psychache Scale) Р. Хольдена [16] в адаптации К.А. Чистопольской, Т.В. Журавлевой и др. [2].

3.    Опросник «Причины для жизни» (Reasons for Living Inventory) М.М. Линехан [36] в адаптации К.А. Чистопольской, Т.В. Журавлевой и др. [2].

4.    Опросник «Отношение к смерти» (Death Attitude Profile-Revised) П. Вонга, Дж. Рекера и Д. Гессер [40] в адаптации К.А. Чистопольской, С.Н. Ениколопова и др. [1].

5.    Шкала «Страх личной смерти» (Fear of Personal Death Scale) В. Флориана и С. Кравеца [19] в адаптации К.А. Чистопольской, С.Н. Ениколопова и др. [1].

6.    Опросник «Причины попытки суицида» (Reasons for Attempting Suicide Questionaire) Д. Джонса и Р. Хольдена [23] в адаптации К.А. Чистопольской, Т.В. Журавлевой и др. [2].

Созданная А. Беком шкала «Безнадежность» (BHS), основанная на авторской когнитивной теории, предназначена для оценки риска совершения суицидальной попытки на основе мыслей о будущем и возлагаемых на него надежд [22].

Разработанная Р. Хольденом шкала «Душевная боль» (PS) предназначена для оценки эмоционального восприятия и интенсивности психалгии [16].

Созданная М.М. Линехан методика «Причины для жизни» (RFL 48) представляет собой форму самоотчета, служащую для выявления суицидальных намерений на основе изучения и анализа когнитивно­поведенческих паттернов, препятствующих самоубийству [36].

Разработанный П. Вонгом, Дж. Рекером и Д. Гессер опросник «Отношение к смерти» (DAP-R), основанный на теории управления смыслом жизни П. Вонга, предназначен для оценки отношения к смерти как явлению [40].

Созданная В. Флорианом и С. Кравецом шкала «Страх личной смерти» (FPDS) предназначена для изучения неприятия темы смерти и исследования причин, по которым человек ее сознательно отвергает [19].

Таблица 1

Социально-демографическая структура выборки

Группы, количество человек в группе

Пациенты с самоповреждени- ями, n=115

Пациенты с однократными попытками самоубийства, n=83

Пациенты с многократными попытками самоубийства, n=92

Средний возраст в годах по группе (M±m)

31,23±0,81

30,54±0,91

31,75±0,86

Общее количество обследованных

n=290

Гендерная принадлежность

Мужчины, n=177

Женщины, n=113

Семейное положение

Холост, n=71

Женат, n=64

Разведен, n=42

Незамужем, n=58

Замужем, n=29

Разведена, n=26

Уровень образования

Среднее, n=53

Среднее специальное, n=95

Высшее, n=29

Среднее, n=38

Среднее специальное, n=41

Высшее, n=34

Разработанный Д. Джонсом и Р. Хольденом опросник «Причины попытки суицида» (RASQ) предназначен для оценки побудительной мотивации попытки самоубийства [23].

Статистическую обработку результатов тестирова­ний проводили с использованием программы «Statistica for Windows» (версия 6.0). Для проверки конструктной валидности анализировали факторную структуру тестов с помощью метода главных компонент с вращением варимакс и вычисляли коэффициент корреляции Пирсона между шкалами адаптируемых и стандартизированных методик. Для оценки внутренней согласованности шкал использовали a-коэффициент Кронбаха.

Результаты исследования и их обсуждение

При эксплораторном факторном анализе по методу главных компонент шкалы«Душевная боль» был извлечен единственный фактор с собственным значением 6,651, объясняющий 61,2% совокупной дисперсии (табл. 2).

Таблица 2

Факторная структура шкалы «Душевная боль»

Пункт шкалы

Факторные нагрузки

Q1

-0,736

Q2

-0,724

Q3

-0,698

Q4

-0,793

Q5

-0,785

Q6

-0,690

Q7

-0,745

Q8

-0,699

Q9

-0,779

Q10

-0,789

Q11

-0,794

Q12

-0,786

Q13

-0,698

 

Все переменные, соответствующие пунктам шкалы, имели довольно высокие и близкие друг к другу по величине значения факторных нагрузок.

Шкала «Душевная боль» на выборке лиц, совершивших попытки самоубийства, показала высокую степень надежности (табл. 3).

Таблица 3

Оценка надежности шкалы «Душевная боль»

Шкалы теста «Душевная боль»

a-коэффициент Кронбаха

Душевная боль

0,93

На основании данных корреляционного анализа можно полагать, что суициденты испытывают интенсивную душевную боль и чувство беспомощности перед грядущими событиями. Об этом свидетельствует высокий уровень положительной связи между баллами шкал «Душевная боль» и «Безнадежность» (табл. 4).

Таблица 4

Оценка конструктной валидности шкалы «Душевная боль»

Шкалы адаптированных методик

Шкала «Душевная боль» (r)

Отношение ксмерти

Безнадежность

0,50

Принятие-приближение смерти

-0,00

Избегание темы смерти

-0,33

Страх смерти

-0,19

Принятие смерти как бегства

0,35

Нейтральное принятие

-0,11

Страх личной смерти

Последствия для личности

-0,20

Последствия для тела

0,00

Последствия для личных стремлений

-0,16

Трансцендентные последствия

-0,19

Последствия для близких

-0,35

Страх забвения

0,08

Примечание: достоверность корреляций:                     — р<0,05;

— р<0,01;              — р<0,001.

Позитивная связь высокой степени достоверности, отмеченная между баллами шкал «Душевная боль» и «Принятие смерти как бегства», обосновывает ведущую роль психалгии в суицидогенезе. При достижении предела переносимости душевной боли суицидально настроенные индивиды, стремясь избежать невыносимых страданий, могут совершить акт самоубийства. Причем, чем выше интенсивность психалгии, тем сильнее желание умереть. Об этом можно судить по наличию у суициден- тов негативной связи между баллами шкалы «Душевная боль» и шкал «Избегание темы смерти» и «Страх смерти». Отрицательная корреляция психалгии с защитными и неблагоприятными страхами смерти также свидетельствует в пользу данного утверждения.

Целью лиц, испытывающих сильнейшую по интенсивности душевную боль, является смерть, а средством достижения цели — акт самоубийства. Об этом, помимо описанного выше, свидетельствует и выявленная положительная связь баллов шкал «Душевная боль» и «Внутреннее смятение» (табл. 5).

Таблица 5
Корреляции Пирсона между баллами шкал адаптируемых методик

Шкалы адаптируемых методик

Номера шкал адаптируемых методик (r)

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Причины для жизни

1. Способность к выживанию и совладанию

1,00

0,50

0,57

0,28

0,51

0,50

-0,37

0,11

-0,05

2.Ответственность перед семьей

-

1,00

0,54

0,18

0,45

0,46

-0,11

0,10

0,05

3. Забота о детях

-

-

1,00

0,20

0,39

0,38

-0,17

0,11

0,10

4. Боязнь суицида

-

-

-

1,00

0,34

0,25

-0,11

0,20

0,12

5. Боязнь общественного осуждения

-

-

-

-

1,00

0,40

-0,13

0,17

0,16

6. Моральные запреты

-

-

-

-

-

1,00

-0,11

0,01

-0,05

 

7. Душевная боль

-

-

-

-

-

-

1,00

0,11

0,15

Причины попытки суицида

8. Манипулятивная мотивация/ Обвинение окружающих

-

-

-

-

-

-

-

1,00

0,66

9. Внутреннее смятение

-

-

-

-

-

-

-

-

1,00

Желание умереть у лиц с суицидальным поведением формируется на фоне слабых навыков преодоления кризисных ситуаций, снижения внутрисемей­ных привязанностей и социальной дезадаптации. Это отражает наличие негативной связи между баллами шкалы «Душевная боль» и шкал «Способность к выживанию и совладанию», «Забота о детях», «Боязнь общественного осуждения» методики «Причины для жизни».

По данным эксплораторного факторного анализа, структура методики «Причины для жизни» соответствует структуре оригинального теста (табл. 6).

Таблица 6

Факторная структура методики «Причины для жизни»

 

Пункт теста

Факторные нагрузки

1

2

3

4

5

6

Q1

0,297

0,623

0,138

-0,058

-0,095

-0,115

Q2

0,618

0,208

0,257

-0,009

0,049

-0,135

Q3

0,815

0,075

0,037

0,061

0,010

0,065

Q4

0,703

0,062

0,173

0,043

0,254

0,026

Q5

0,217

0,136

0,190

0,019

0,047

0,753

Q6

0,165

0,219

0,115

0,636

0,127

0,100

Q7

0,069

0,600

0,121

0,016

-0,281

0,107

Q8

0,472

0,035

0,227

0,094

0,001

0,146

Q9

0,212

0,661

0,053

0,197

0,125

-0,016

Q10

0,490

0,033

0,209

-0,060

0,359

0,340

Q11

0,351

0,014

0,569

0,211

0,201

0,034

Q12

0,512

0,002

0,297

0,024

0,359

0,129

Q13

0,627

0,029

0,196

0,072

0,344

0,055

Q14

0,623

0,102

0,010

0,091

0,339

-0,119

Q15

-0,014

-0,052

0,002

0,557

0,182

0,161

Q16

,216

0,736

0,119

0,092

0,187

0,048

Q17

0,467

0,002

0,072

-0,038

0,253

-0,017

Q18

-0,097

0,271

-0,103

0,539

-0,207

-0,101

Q19

0,626

0,128

0,178

0,138

0,226

0,058

Q20

0,642

-0,005

0,473

0,116

0,244

0,145

Q21

0,158

-0,017

0,493

0,248

0,136

-0,222

Q22

0,603

0,003

0,184

0,165

0,341

-0,083

Q23

0,090

0,162

0,185

0,082

0,006

0,746

Q24

0,471

-0,003

0,334

0,213

0,429

0,081

Q25

0,451

0,391

0,175

0,163

-0,032

-0,149

Q26

0,088

0,192

-0,026

0,531

-0,096

0,117

Q27

0,011

0,084

0,126

0,065

0,078

0,858

Q28

0,101

0,067

0,629

0,293

-0,040

0,007

Q29

0,561

0,024

0,203

-0,020

0,254

0,095

Пункт теста

Факторные нагрузки

1

2

3

4

5

6

Q30

0,043

0,800

0,125

0,163

0,212

0,059

Q31

0,103

0,148

0,136

0,217

0,651

0,070

Q32

0,499

-0,042

0,164

0,030

0,469

0,072

Q33

-0,114

0,080

0,083

0,463

-0,133

0,418

Q34

0,002

0,242

0,109

0,102

0,308

0,641

Q35

0,612

0,083

0,286

0,152

0,362

0,103

Q36

0,573

-0,067

0,230

0,134

0,007

-0,020

Q37

0,627

-0,080

0,181

0,131

0,181

0,015

Q38

0,126

0,194

0,027

0,522

-0,042

0,329

Q39

0,472

0,216

0,269

0,149

0,301

-0,087

Q40

0,485

0,284

0,108

0,074

0,350

-0,181

Q41

0,021

0,090

0,080

0,116

0,746

0,132

Q42

0,461

0,400

0,155

0,031

0,324

-0,017

Q43

0,088

0,154

0,144

0,248

0,722

0,157

Q44

0,678

0,189

0,085

0,082

0,224

-0,060

Q45

0,683

0,113

0,225

0,126

0,284

-0,031

Q46

-0,044

0,210

-0,043

0,492

-0,118

0,318

Q47

0,038

0,668

0,127

0,092

0,403

0,030

Q48

0,111

0,683

0,266

0,151

0,282

-0,132

Статистический анализ русскоязычного варианта RFL 48 по методу главных компонент с вращением варимакс позволил извлечь шесть факторов со следующими собственными значениями: 6,398, 3,149, 5,250, 3,283, 4,534 и 2,137. Они объясняли 51,6% совокупной дисперсии. Некоторые пункты шкал показали довольно низкие значения факторных нагрузок. Тем не менее, мы сочли их приемлемыми и решили не исключать.

Все шкалы методики «Причины для жизни» обладают достаточно высокими коэффициентами надежности (табл. 7).

Таблица 7
Оценка надежности шкал методики «Причины для жизни»

Шкалы методики Причины для жизни»

а-коэффициент Кронбаха

Причины для жизни

Способность к выживанию и совла­данию

0,94

Ответственность перед семьей

0,85

Забота о детях

0,76

Боязнь суицида

0,70

Боязнь общественного осуждения

0,82

Моральные запреты

0,85

Позитивная связь высокой степени достоверности была отмечена между баллами всех шкал методики «Причины для жизни» и баллами шкал «Страх смерти» и «Избегание темы смерти», что вполне ожидаемо, если учитывать антисуицидальную направленность RFL 48. Высокий уровень положительных корреляционных связей наблюдался, в большинстве своем, как с защитными, так и с неблагоприятными страхами смерти. Суициденты опасаются потерять свою социальную 

идентичность, для них важно мнение микросоциально- го окружения об их поступках. Об этом свидетельствует позитивная связь высокого уровня достоверности между баллами шкалы «Боязнь суицида» и шкал «Страх забвения» и «Последствия для близких». Значительный уровень негативной связи отмечен между баллами шкалы «Безнадежность» и шкал «Способность к выживанию и совладанию» и «Забота о детях» (табл. 8).

Таблица 8
Оценка конструктной валидности методики «Причины для жизни»

Шкалы адаптированных методик

Шкалы методики «Причины для жизни»(г)

Способность к выживанию и совладанию

Ответственность перед семьей

Забота о детях

Боязнь суицида

Боязнь общественного осуждения

Моральные запреты

Отношение к смерти

Безнадежность

-0,43

-0,12

-0,29

-0,06

-0,12

-0,11

Принятие-приближение смерти

0,06

0,11

0,00

0,03

0,09

0,32

Избегание темы смерти

0,51

0,37

0,33

0,20

0,27

0,29

Страх смерти

0,40

0,40

0,28

0,40

0,37

0,28

Принятие смерти как бегства

-0,27

-0,20

-0,12

0,01

-0,08

-0,11

Нейтральное принятие

0,08

0,10

0,04

0,03

0,02

0,03

Страх личной смерти

Последствия для личности

0,42

0,15

0,31

0,36

0,41

0,20

Последствия для тела

0,10

0,05

0,16

0,30

0,20

0,16

Последствия для личных стремлений

0,47

0,27

0,36

0,32

0,38

0,16

Трансцендентные последствия

0,33

0,21

0,28

0,35

0,38

0,20

Последствия для близких

0,36

0,39

0,27

0,33

0,37

0,16

Страх забвения

-0,03

-0,00

-0,02

0,27

0,20

-0,05

На основании данного факта можно заключить, что лица с развитыми навыками преодоления кризисных ситуаций и сильными родительскими привязанностя­ми не испытывают чувства беспомощности перед жизненными трудностями и стараются с ними справиться.

Отрицательная корреляционная связь высокой степени достоверности, отмеченная между баллами шкал «Душевная боль» и «Способность к выживанию и совла­данию», отражает сильную антисуицидальную направленность последней. Лица с демонстративно-шантажным поведением боятся смерти, о чем свидетельствует значимый уровень позитивной связи между баллами шкал «Манипулятивная мотивация/Обвинение окружающих» и «Боязнь суицида». Все лица с суицидальным поведением, независимо от истинности их намерений покончить с собой, неравнодушны к мнению окружающих, о чем можно судить по значимой положительной связи между баллами шкалы «Боязнь общественного осуждения» и обеих шкал опросника «Причины попытки суицида» (табл. 5).

Русскоязычный вариант опросника «Причины попытки суицида» так же, как оригинальный тест, включает в себя две шкалы (табл. 9). При проведении эксплораторного факторного анализа были извлечены два фактора с собственными значениями 2,952 и 3,941. Они объясняли 59,2% совокупной дисперсии.

Таблица 9
Факторная структура опросника «Причины попытки суицида»

Пункт опросника

Факторные нагрузки

1

2

Q1

0,240

0,600

Q2

0,302

0,509

Q3

0,628

0,405

Q4

0,765

0,076

Q5

0,751

0,150

Q6

0,668

0,289

Q7

0,648

0,446

Q8

0,077

0,738

Q9

0,034

0,698

Q10

0,645

0,217

Q11

0,081

0,749

Q12

0,078

0,802

Q13

0,129

0,773

Q14

0,363

0,541

Таблица 10
Оценка надежности шкал опросника «Причины попытки суицида»

Шкалы методики «Причины попытки суицида»

а-коэффициент Кронбаха

Причины попытки суицида

Манипулятивная мотива- ция/Обвинение окружающих

0,85

Внутреннее смятение

0,72

Таблица 11

Оценка конструктной валидности опросника «Причины попытки суицида»

Шкалы адаптированных методик

Шкалы опросника «Смыслы попытки суицида» (r)

Манипулятивная Мотивация/Обвинение окружающих

Внутреннее смятение

Отношение к смерти

Безнадежность

0,09

0,11

Принятие-приближение смерти

0,11

0,02

Избегание темы смерти

0,12

0,05

Страх смерти

0,38

0,15

Принятие смерти как бегства

0,04

0,20

Нейтральное принятие

0,08

0,10

Страх личной смерти

Последствия для личности

0,31

0,06

Последствия для тела

0,37

0,11

Последствия для личных стремлений

0,35

0,11

Трансцендентные последствия

0,39

0,20

Последствия для Близких

0,16

0,02

Страх забвения

0,29

0,20

Наличие значимой положительной связи между баллами шкалы «Манипулятивная мотивация/Обвинение окружающих» и шкал «Страх смерти» (табл. 11) и «Боязнь суицида» (табл. 5) позволяет сделать вывод о том, что лица, совершившие попытки самоубийства демонстративно-шантажной направленности, боятся смерти. У них существенно выражены и защитные, и неблагоприятные опасения танатологического плана, о чем можно судить по позитивной связи высокой степени достоверности между баллами шкалы «Манипулятивная мотивация/ Обвинение окружающих» и всех без исключения шкал опросника «Страх личной смерти».

Описанные выше результаты подтверждают некоторые аспекты когнитивно-поведенческой теории суицидального поведения, положенной в основу тестов «Причины для жизни» и «Причины попытки суицида». Выявленная положительная связь внутреннего смятения с психалгией, но не с безнадежностью, позволяет подтвердить концепцию Э. Шнейдмана о ведущей роли душевной боли в суицидогенезе. В первую очередь самоубийство, как показано в нашем исследовании, становится последним поступком в жизни суицидально настроенного индивида при внутренней дисгармонии, смятении, утрате собственного «Я» [8], а негативное отношение к будущему, религиозные верования и отсутствие поддержки микросоциального окружения играют при решительном шаге навстречу смерти лишь второстепенную роль [2]. У лиц, склонных к совершению суицидальных действий, интенсивность душевной боли определяет отношение к смерти как избавлению от страданий. Данный факт неоднократно был выявлен и подтвержден при обследовании суицидентов [13; 28; 33].

Необходимо также отметить, что в непростом выборе между жизнью и смертью значительную роль играют развитые способности индивида преодолевать жизненные трудности. У лиц со слабыми навыками преодоления стрессовых ситуаций в условиях психологического кризиса происходит блокировка жизненных целей и сужается спектр поиска альтернативных выходов из него. В этом случае самоубийство может выступить в качестве единственно правильного, на взгляд индивида, решения жизненных проблем. Совершив попытку самоубийства и оставшись в живых, человек, как это ни парадоксально, не только избавляется от мучительных переживаний и начинает ценить жизнь, но у него при этом формируется и позитивное ценностное отношение к смерти [4]. Поэтому совершившие попытки самоубийства индивиды сильнее, чем лица, не склонные к аутоагрессии, боятся и самого акта физического самоуничтожения, и смерти вообще. Особенно это характерно для раннего постсуицидального периода.

Страх смерти по своей природе дуалистичен. С одной стороны, он служит защитой от совершения суицидальных действий, а с другой стороны, от него самого требуется защита, так как переживание его болезненно. А это, в свою очередь, способствует снижению уровня психологического благополучия и само- стигматизации лиц с суицидальным поведением [10].

То же предположение справедливо и в отношении религиозных убеждений. Когда человек находится в условиях психологического кризиса, из которого не видит выхода, он часто начинает относиться к религии как к средству спасения. Однако когда психологическое неблагополучие слишком велико, религиозность утрачивает свою защитную функцию и встает на сторону суицидальности [2].

Выводы

Русскоязычные варианты тестов «The Psychache Scale», «Reasons for Living Inventory» и «Reasons for Attempting Suicide Questionnaire», адаптированные на выборке лиц с суицидальным поведением, имеют высокую внутреннюю согласованность шкал, они надежны и воспроизводимы. Конструктная валидность данных методик подтверждена эмпирически. Они могут использоваться для анализа причин совершения попытки самоубийства и оценки степени суицидального риска у лиц трудоспособного возраста с аутоагрессивным поведением.

Литература

  1. Адаптация методик исследования отношения к смерти у людей в остром постсуициде и в относительном психологическом благополучии [Электронный ресурс] / К.А. Чистопольская [и др.] // Социальная и клиническая психиатрия. 2012. Т. 22. № 2. С. 35–42. URL: https://cyberleninka.ru/article/v/adaptatsiya-metodik-issledovaniya-otnosheniya-k-smerti-u-lyudey-v-ostrom-postsuitside-i-v-otnositelnom-psihologicheskom-blagopoluchii (дата обращения: 20.09.2018).
  2. Адаптация методик исследования суицидальных аспектов личности / К.А. Чистопольская [и др.] // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2017. Т. 14. № 1. С. 61–87. URL: https://psy-journal.hse.ru/data/2017/06/03/1172012868/5.pdf (дата обращения: 20.09.2018).
  3. Бек А., Фримен А. Когнитивная психотерапия расстройств личности. Практикум по психотерапии. СПб.: Питер, 2002. 544 с.
  4. Клинико-психологические особенности аддиктов с незавершенными суицидальными попытками [Электронный ресурс] / Т.В. Журавлева [и др.] // Психология и право. 2015. Т. 5. № 4. С. 49–70. URL: https://psyjournals.ru/psyandlaw/2015/n4/Guravleva_Enikolopov_et_al.shtml (дата обращения: 20.09.2018).
  5. Любов Е.Б., Чубина С.А. Статистика суицидов в мире: корни и крона [Электронный ресурс] // Социальная и клиническая психиатрия. 2016. Т. 26. № 2. С. 26–30. URL: https://cyberleninka.ru/article/v/statistika-suitsidov-v-mire-korni-i-krona-kommentarii-k-statie-s-helama-ya-holopainen-t-partonen (дата обращения: 20.09.2018).
  6. Моральные суждения и имплицитное отношение к смерти при суицидальном риске [Электронный ресурс] / С.Н. Ениколопов [и др.] // Суицидология. 2018. Т. 9. № 1 (30). С. 44–52. URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=32762793 (дата обращения: 20.09.2018).
  7. Сергушко Р.Н. Демографические проблемы в контексте национальной безопасности России [Электронный ресурс] // Государственное и муниципальное управление. Ученые записки СКАГС. 2015. № 2. С. 268–272. URL: https://cyberleninka.ru/article/v/demograficheskie-problemy-v-kontekste-natsionalnoy-bezopasnosti-rossii (дата обращения: 20.09.2018).
  8. Соколова Е.Т. Клиническая психология утраты «Я». М.: Смысл, 2015. 896 с.
  9. Суицидология: учебное пособие / И.Л. Шелехов [и др.]. Томск: Сибирский государственный медицинский университет, 2011. 203 с.
  10. Чистопольская К.А., Ениколопов С.Н. Отношение к смерти после попытки самоубийства: стигматизация и самостигматизация суицидальных пациентов [Электронный ресурс] // Вестник психиатрии и психологии Чувашии. 2015. Т. 11. № 1. С. 8–20. URL: https://cyberleninka.ru/article/v/otnoshenie-k-smerti-posle-popytki-samoubiystva-stigmatizatsiya-i-samostigmatizatsiya-suitsidalnyh-patsientov (дата обращения: 20.09.2018).
  11. Шнейдман Э. Душа самоубийцы. М.: Смысл, 2001. 315 с.
  12. Are Some Motives More Linked to Suicide Proneness than Others? / R.R. Holden [et al.] // Journal of Clinical Psychology. 1998. Vol. 54. № 5. P. 569–576. doi:10.1002/(SICI)1097-4679(199808)54:5<569::AID-JCLP2>3.0.CO;2-G
  13. Attachment Patterns in Medically Serious Suicide Attempts: the Mediating Role of Self-Disclosure and Loneliness / Y. Levi-Belz [et al.] // Suicide and Life-Threatening Behavior. 2013. Vol. 43. № 5. P. 511–522. doi:10.1111/sltb.12035
  14. Bancroft J.H.J., Skrimshire A.M., Simkin S. The Reasons People Give for Taking Overdoses // British Journal of Psychiatry. 1976. Vol. 128. № 6. P. 538–548. doi:10.1192/bjp.128.6.538
  15. Deutch A-M., Lande G.A. The Reasons for Living Scale-Military Version: Assessing Protective Factors Against Suicide in a Military Sample // Military Medicine. 2017. Vol. 182. № 7. P. e1681–e1686. doi:10.7205/MILMED-D-16-00382
  16. Development and Preliminary Validation of a Scale Psychache / R.R. Holden [et al.] // Canadian Journal of Behavioural Science. 2001. Vol. 33. № 4. P. 224–232. doi:10.1037/h0087144
  17. Dobrov E., Thorell L.H. Reasons For Living Translation, Psychometric Evaluation and Relationship to Suicidal Behavior in a Swedish RandomSample // Nordic Journal of Psychiatry. 2004. Vol. 58. № 4. P. 277–285. doi:10.1080/08039480410005783
  18. Flamenbaum R., Holden R.R. Psychache as a Mediator in the Relationship between Perfectionism and Suicidality // Journal of Counseling Psychology. 2007. Vol. 54. № 1. P. 51–61. doi:10.1037/0022-0167.54.1.51
  19. Florian V., Kravetz S. Fear of Personal Death: Attribution,Structure and Relation to Religious Belief // Journal of Personality and Social Psychology. 1983. Vol. 44. № 3. P. 600–607. doi:10.1037/0022-3514.44.3.600
  20. Higher Psychological Pain during a Major Depressive Episode May be a Factor of Vulnerability to Suicidal Ideation and Act / E. Olié [et al.] // Journal of Affective Disorders. 2010. Vol. 120. № 1–3. P. 226–230. doi:10.1016/j.jad.2009.03.013
  21. Holden R.R., DeLisle M.M. Factor Structure of the Reasons for Attempting Suicide Questionnaire (RASQ) with Suicide Attempters // Journal of Psychopathology and Behavioral Assessment. 2006. Vol. 28. № 1. P. 1–8. doi:10.1007/s10862-006-4532-3
  22. Hopelessness and Eventual Suicide: a 10-year Prospective Study of Patients Hospitalized with Suicidal Ideation / A.T. Beck [et al.] // American Journal of Psychiatry. 1985. Vol. 1. № 42. P. 559–563.
  23. Johns D., Holden R.R. Differentiating Suicidal Motivations and Manifestations in a Nonclinical Population // Canadian Journal of Behavioural Science. 1997. Vol. 29. № 4. P. 266–274. doi:10.1037/0008-400X.29.4.266
  24. Koolaee A., Mahmmodi O. Standardization of Reasons for Living Inventory for Adolescents: Diagnosis, Appraisal, Therapy and Rehabilitation of People who Attempt // Iranian Rehabilitation Journal. 2008. Vol. 6. № 1. P. 47–58. URL: http://irj.uswr.ac.ir/browse.php?a_id=33&slc_lang=en&sid=1&ftxt=1 (дата обращения: 24.09.2018).
  25. Levinger Sh., Holden R.R. Reliability and Validation of the Hebrew Version of the Reasons for Attempting Suicide Questionnaire (RASQ-H) and its Importance for Mental Pain // Suicide and Life-Threatening Behavior. 2014. Vol. 44. № 1. P. 13–18. doi:10.1111/sltb.12087
  26. Meerwijk E.L., Weiss S.J. Does Suicidal Desire Moderate the Association between Frontal Delta Power and Psychological Pain? // Published January. 2016. Vol. 4. № 4. P. e1538–e1542. doi:10.7717/peerj.1538
  27. Mental Pain and Suicide Risk: Application of the Greek Version of the Mental Pain and the Tolerance of Mental Pain Scale / A. Soumani [et al.] // Psychiatriki. 2011. Vol. 22. № 4. P. 330–340.
  28. Mental Pain: a Multimensional Operationalization and Definition / I. Orbach [et al.] // Suicide and Life-Threatening Behavior. 2003. Vol. 33. № 3. P. 219–230. doi:10.1521/suli.33.3.219.23219
  29. Perceived Reasons for Living at Index Hospitalization and Future Suicide Attempt / D. Lizardi [et al.] // Journal of Nervous and Mental Disease. 2007. Vol. 195. № 5. P. 451–455. doi:10.1097/NMD.0b013e3180522661
  30. Polish Adaptation of the Psychache Scale by Ronald Holden and Co-workers / J. Chodkiewicz [et al.] // Psychiatria Polska. 2017. Vol. 51. № 2. P. 369–381. doi:10.12740/PP/OnlineFirst/59448
  31. Preventing Suicide: A Global Imperative. Luxembourg: World Health Organization, 2014. 102 p.
  32. Psychache and Sucidality in Adults Mood Disordered Outpatients in Brazil / M.T. Berlim [et al.] // Suicide and Life-Threatening Behavior. 2003. Vol. 33. № 3. P. 242–248. doi:10.1521/suli.33.3.242.23220
  33. Psychache and Suicide: A Preliminary Investigation / M. Pompili [et al.] // Suicide and Life-Threatening Behavior. 2008. Vol. 38. № 1. P. 116–121. doi:10.1521/suli.2008.38.1.116
  34. Psychometric properties and validation of the Reasons for Living Inventory in an Outpatient Clinical Population in Malaysia / S. Aishvarya [et al.] // Comprehensive Psychiatry. 2014. Vol. 55. № 1. P. S107–S113. doi:10.1016/j.comppsych.2013.06.010
  35. Range L.M., Knott E.C. Twenty Suicide Assessment Instruments: Evaluation and Recommendations // Death Studies. 1997. Vol. 21. № 1. P. 25–58. doi:10.1080/074811897202128
  36. Reasons for Stay in Alive when You are Thinking of Killing Yourself: The Reasons for Living Inventory / M.M. Linehan [et al.] // Journal of Consulting and Clinical Psychology. 1983. Vol. 51. № 2. P. 276–286. doi:10.1037/0022-006X.51.2.276
  37. Ronconi L., Testoni I., Zamperini A. Validation of the Italian Version of the Reasons for Living Inventory // TPM. 2009. Vol. 16. № 3. P. 151–159. URL: https://pdfs.semanticscholar.org/391c/1c503c11d3a7b3c7b5a4b5c8f416197f9ef2.pdf (дата обращения: 24.09.2018).
  38. Segal D.L., Needham T.N. An Exploration of Gender Differences on the Reasons for Living Inventory among Older Adults // Death Studies. 2007. Vol. 31. № 6. P. 573–581. doi:10.1080/07481180701357033
  39. Validation of the Reasons for Living Inventory (RFL) in Subjects with Suicidal Behavior in Colombia [Электронный ресурс] / J.V. Garcia, C.A.P. Acosta [et al.] // Revista Colombiana de Psiquiatría. 2009. Vol. 38. № 1. P. 65–84. URL: http://www.scielo.org.co/scielo.php?pid=S0034-74502009000100006&script=sci_arttext&tlng=pt (дата обращения: 24.09.2018).
  40. Wong P.T., Reker G.T., Gesser G. Death-Attitude Profile-Revised: A Multidimentional Measure of Attitudes toward Death // Death Anxiety Handbook:Research, Instrumentation, and Application / R.Neimeyer Exp. Psychology. 2001. Vol. 130. № 3. P. 427–435.

Информация об авторах

Журавлева Татьяна Владимировна, младший научный сотрудник, лаборатория медицинской биохимии и психонейроэндокринологии, Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Государственный научный центр Российской Федерации – Институт медико-биологических проблем Российской академии наук, Москва, Россия, e-mail: tita1993@mail.ru

Ениколопов Сергей Николаевич, кандидат психологических наук, доцент, заведующий отделом клинической психологии, ФГБНУ «Научный центр психического здоровья» (ФГБНУ НЦПЗ), Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-7899-424X, e-mail: enikolopov@mail.ru

Дворянчиков Николай Викторович, кандидат психологических наук, доцент, декан факультета юридической психологии, Московский государственный психолого-педагогический университет (ФГБОУ ВО МГППУ), Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0003-1462-5469, e-mail: dvorian@gmail.com

Бубеев Юрий Аркадьевич, доктор медицинских наук, профессор, заведующий отделом психологии и психофизиологии, Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Государственный научный центр Российской Федерации – Институт медико-биологических проблем Российской академии наук, Москва, Россия, e-mail: aviamed@inbox.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 1637
В прошлом месяце: 29
В текущем месяце: 15

Скачиваний

Всего: 1339
В прошлом месяце: 13
В текущем месяце: 8