Записки Александра Анатольевича Турундаевского: вологодские священники на германском фронте (1914-1918 гг.)

1213

Аннотация

Автор статьи обращается к рукописным частным запискам А.А. Турундаевского, посвященным судьбе семьи сельских священников в первой половине XX века. В центре внимания – воспоминания о службе полковых священников в годы Первой мировой войны, осмысление которых позволяют автору говорить в целом о судьбе русской Церкви в начале XX века.

Общая информация

Ключевые слова: мемуары, военное духовенство, религиозное сознание

Рубрика издания: Хроники научной жизни

Для цитаты: Матонин В.Н. Записки Александра Анатольевича Турундаевского: вологодские священники на германском фронте (1914-1918 гг.) [Электронный ресурс] // Язык и текст. 2014. Том 1. № 4. С. 74–79. URL: https://psyjournals.ru/journals/langt/archive/2014_n4/Matonin (дата обращения: 19.07.2024)

Полный текст

 

Турундаевский Александр Анатольевич родился в 1900 году в селе Верхняя Шереньга Шенкурского уезда Архангельской губернии в семье священника. Учился в Вологодской духовной семинарии, но не был рукоположен из-за гонений советской власти на духовенство. Заочно окончил Вологодский педагогический институт. Работал учителем физики в селе Ротковец. В 1943 году был призван на фронт. Служил воспитателем в штрафбате. Был тяжело ранен. Одна пуля пробила легкое, а другая - задела голову. С поля боя его вынес один из бывших заключенных. Сказал: «Приложишь рану к земле - выживешь». После госпиталя до конца войны служил писарем. До начала 70-х годов работал в школе села Подюга Архангельской области. Он умер в 1973 году и был здесь похоронен.

В 1960-е годы, когда Н.С. Хрущев заявил, что ныне живущее поколение увидит последнего попа, Александр Анатольевич осознал, как личный человеческий долг, необходимость рассказать об истории своей семьи: священниках Турундаевских (по отцовской линии) и Беляевых (по материнской линии). Они служили в сельских приходах Вологодской губернии. В результате появилась объемистая рукопись, состоящая из восьми тетрадей, сопровождаемая рисунками и любительскими фотографиями. Эти записки хранятся у внучки Александра Анатольевича Мосягиной Татьяны Евгеньевны, жительницы Архангельска, 1964 г.р. Они были опубликованы автором этой статьи в книге «История от первого лица. Мир северной деревни начала ХХ века в письменных свидетельствах сельских жителей» [5]. Письменные документальные свидетельства о прошлом, адресованные родным и близким или безымянным потомкам авторов, явление бесценное как человеческий документ и редкое как исторический источник. Мемуары Александра Анатольевича изобилуют фактами, точными цитатами, говорящими деталями. В частности, в мемуарах идет речь о службе братьев его отца полковыми священниками на германском фронте в 1914-1918 годах [5, с. 188-193.]. Судьбы военного духовенства во время первой мировой войны до сих пор остаются в советской историографии почти не исследованной темой. Она казалась периферийной по отношению к событиям революции 1917 года и гражданской войны. Чем больше мы получаем ответов из прошлого, тем больше у нас вопросов к будущему. После издания записок А.А. Турундаевского стали известны публикации «Вологодских епархиальных ведомостей», дополняющие сведения о пленении немцами отца Афанасия (Турундаевского) и освобождении его из плена. Три статьи из губернской газеты за 1915 год косвенным образом подтверждают достоверность фактов, изложенных в записках Турундаевского, и засвидетельствованы  иными историческими источниками.

Заботы, подвиги, просветительскую деятельность северного сельского духовенства невозможно понять и оценить вне общей духовной ситуации в России начала ХХ века. Церковная и светская печать указывали на кризисное состояние русского общества. В декабре 1904 года петербургский митрополит Антоний (Вадковский) направил Николаю II письмо «Вопросы о желательных преобразованиях в постановке у нас Православной Церкви». Высокопреосвященство просил ослабить государственный контроль над жизнью церковной. Он предлагал предоставить церковным приходам статус юридического лица, разрешить созыв совещания архиереев, представителей приходского духовенства и мирян, дать возможность священникам участвовать в работе земств, выделить места в Государственном Совете для представителей епископата. В аналитической записке С.Ю. Витте «О современном положении Православной Церкви» поставлен вопрос об отмене петровской церковной реформы, потому что Церковь «попала под мертвящее веяние сухого бюрократизма» [7, с. 243  -  252].

Председатель Кабинета министров предлагал покончить с кастовостью духовенства, рекомендует избирать священников прихожанами, восстановить соборное начало христианской жизни. Предчувствуя грядущие социальные катастрофы, обер-прокурор Священного Синода К.П. Победоносцев видел спасение страны в традиционности в и неподвижности социальных структур. По его инициативе открываются новые монастыри, храмы, церковно-приходские школы. Небывалыми тиражами издается вероучительная литература. В 1914 году увеличивается жалование священников [4, с. 22]. Между тем, все эти меры имели запоздалый характер. Когда Временное правительство освободило военных от необходимости вести воцерковленную жизнь, процент причащающихся солдат, записанных православными, сократился от 100 в 1916 году до 10-ти в 1917 году [4, с. 34].

Александр Анатольевич вспоминает, что в начале ХХ века мужское население в сельской местности неаккуратно выполняло религиозные обязанности. «Некоторые крестьяне стали смотреть на исповедь, как на ненужный обряд и не хотели очищать свою совесть от грехов, пропуская исповедь до 10-ти и более лет...» [5, с. 224].

Дед Александра Анатольевича (Василий Турундаевский) был настоятелем Крестовоздвиженской Закубенской церкви на берегу Кубенского озера и слыл «многодетным батей». У него было 19 детей. Выжили 7-ро сыновей и 2-е дочери. Проповедями отец Василий не занимался. Верил в Бога без рассуждений и доказательств. В церковно-приходской школе преподавал Закон Божий. Время служения своего деда Александр Анатольевич называет «последним периодом крепости веры» [6, л. 12]. Еще действовали понятия «грех», «совесть». Священники вели регистрацию рождаемости и смертности, собирали статистические данные, служили в церкви, крестили младенцев, венчали молодых, отпевали стариков. Свидетелей в судах приводили к присяге. Вера в Бога была основой жизни, быта и общества. Большинство государственных должностей исполняли люди православного вероисповедания. Сыновья Василия Турундаевского - Афинадор, Николай, Александр, Анатолий (отец А.А.Турундаевского) и Афанасий в тяжелое для страны время добровольно пошли на фронт «полковыми батьками».

Штат каждого полка включал в себя «попа» как штатную единицу. На эту должность епископы посылали видных собой и крепких физически священников. По-возможности, - не имеющих семьи или вдовцов. Духовенство в армии пользовалось правами офицеров. Священник получал жалованье, носил одежду офицерского покроя (шинель, летом - шляпу, зимой - шапку). В полевых условиях жил в отдельной палатке и при себе имел денщика из нестроевых солдат.

Русское воинство шло в бой под лозунгом «За веру, царя и Отечество!» Принимая присягу, солдаты целовали Крест и Евангелие. Основная задача «служителя культа» - поддерживать в войсках чувство патриотического долга, «умиротворяющее волнующиеся сердца». Священники были одинаково близки к жизни солдат и командиров.

Многие офицеры формально исполняли церковные таинства. Устраивали кутежи с игрой в карты, раболепствовали перед начальством, деспотично и грубо вели себя с подчиненными, а священники говорили солдатам: «Повинуйтесь и покоряйтесь наставникам вашим, потому что они заботятся о вас». «Забота» проявлялась в зуботычинах и в мордобое.

Военные неудачи заставляли солдат все чаще задавать священникам трудные вопросы. Какому Богу молятся немцы? Какую веру исповедуют? Кому нужна война? Уже в начале 1917 года многие священники покидали воинские части.

Общие впечатления братьев Турундаевских о войне 1914-1918 гг. сходятся в том, что Россия не готова к столкновению с Германией. Уровень технической оснащенности немецких войск значительно выше. Одного патриотического духа для победы недостаточно. Отсутствовало взаимопонимание и доверие между солдатами и офицерами. Цель войны бывшим крестьянам оставалась непонятной. Они говорили: «В христианском законе сказано «не убий», а вы (попы!) благословляете идти в атаку, в рукопашный бой».

Размышления братьев Турундаевских о полковом духовенстве автор записок цитирует буквально, вспоминая встречу священников Афинадора, Николая, Александра и Анатолия.

«Дядя Доря (отец А финадор):

-Я в армии, как Божья дудка. Служу обедни по праздникам, и больше от меня никакого дела нет. Проповедями сроду не занимался. Считаю, что они во фронтовой обстановке не нужны. Наша задача - поддержать настроение солдат верой. А как поддержать? - Мудрено. Вообще-то у меня не было таланта оратора. Зубов во рту нет. Правда, вставили мне протезы, да они не держатся. Я ношу их в кармане. Так вот я и решил: лучше ничего не говорить. Отслужил - да и набок. У солдат много вопросов, на которые если ответить, то на душе будет тоскливо. Умный солдат не спросит, а простачок будет мытарить: «Кому Бог поможет, если обе стороны просят о победы?» Острые на слово молодцы сразу могут осадить. Так подклинят, что лучше молчать, не связываться с разговорами. Офицеры - люди, в лучшем случае, безрелигиозные. Редко они посещали церковные службы. Мы - попы - нужны царю батюшке как укротители волнующихся масс. Господь, прости мне мои сомнения, мои согрешения!

Отец Николай:

-     На нас, служителей культа, - возложена задача поднять настроение солдат. Не давать им задумываться и впадать в уныние, поддерживать надежду на лучший исход войны. Но это не Бородинский бой... Временами мы бываем главными. А что получается? Вот, например, братан Афанасий, поднял в атаку подразделение. Немцы опешили, увидев кресты и иконы перед собой. Не стали вступать в драку. Отступили. А затем окружили и в плен забрали. Люди ждут чуда, а сами в чудо не верят. Надо понимать, что на одном желании не получишь победы. Теперь рукопашная схватка не решает исхода боя.

Отец Анатолий:

-     Люди тыла честно выполняют свой долг перед Родиной. Они отдают все силы фронту. Они - выдыхаются. От бессилия появляется уныние, упаднический дух. Ждут конца войны. Сельское хозяйство приходит в упадок.

Отец Александр:

-      Вы, бати, не особо нужны на войне. Фронту нужны техника, снаряды, толковые полководцы. Время штыковых атак ушло. Теперь техника и стратегия определяют исход боя. Вы - Божьи дудки - там лишние. Это вы сами видите. От вас ваши командиры ждут, чтобы вы привезли из тыла в своих чемоданчиках «зеленого змия» для упокоения души...» [5, с. 280 - 281].

Один из братьев Турундаевских - Афанасий - попал в плен к немцам 14 апреля 1915 года. О том, как это случилось, рассказывает прапорщик Михаил Евгеньевич Сироткин. Его письмо было опубликовано в «Вологодских епархиальных ведомостях».

«Когда перед вторжением немцев в Курляндию на нашем фронте начались стычки, и в местечке Р. разгорелся бой, он [отец Афанасий - В.М} попросился туда. Наши были окружены немцами. Значительный отряд мог быть уничтожен, так как большинство командного состава выбыло из строя. Отец Афанасий бросился туда, в сферу шрапнельного и пулеметного огня.

-       Братцы! Я - впереди! У меня - святой крест, а ним - его святая сила!

И солдаты пошли за ним. В последний раз я видел его в том же фронте в день наступления немцев. В лоб мы немцев не пустили. Часам к 6-ти немцы успокоились. Наступило затишье. Силуэты их цепей исчезли из нашего поля зрения. В 8-ом часу мой телефон перестал работать. Я послал исправить линию, так как иной связи с начальником отряда не было. Посланный не вернулся. Мы встревожились.

В то время в нашем блиндаже появился отец Афанасий.

-       Ну, вот я к вам с Господним благословением пришел.

И стоит поверх бруствера.

-       Батюшка, спуститесь ниже!

-       Ничего, я здесь постою. А вон, смотрите, кто-то идет.

Я поднялся, и на расстоянии шагов 150-ти от окопа, - это было уже около 10-ти часов вечера, и был молодой месяц, - увидел черный силуэт неприятельской цепи, заходящей к нам в тыл.

-Батюшка, уходите! Я сейчас открою пулеметный огонь. Они ответят, и Вы можете быть ранены.

Пока я говорил эти слова, мои прикрытия и соседние цепи покинули фронтальный окоп.

-Господи, да ведь мы одни, - оглянулся я. Вокруг были 6-ро моих пулеметчиков, батюшка и фельдшер, бывший с нами.

-Ну, братцы, - мужайтесь! По цепи.!

Отец Афанасий вытаскивает крест. Мы с двумя солдатами целуем крест. Остальные вытаскивают пулемет, наводят при свете месяца. Германцы приближаются, крадучись.

-Уходите же, батюшка!

-Господь вас не оставит, - были последние слова его. Он исчез в ходе сообщения.

-Огонь! - и первая цепь немцев легла.

Как мы вышли из кольца, я не помню. Пули, проносясь мимо, обдували лицо, цеплялись за одежду. Помню только, что я все время твердил пяти своим солдатам эти ожегшие меня слова: «Господь вас не оставит!»

Когда я вышел к своим, первым вопросом было: «Где батюшка?»

-Его нет.... Отец Афанасий пропал без вести» [3].

Письмо смертельно раненого прапорщика М.Е. Сироткина говорит, в частности, о том, что в 1915 году настроения в армии были ещё далеки от разочарований.

Отец Афанасий попал в плен к немцам и возвратился из плена с партией инвалидов в составе 5-ти офицеров и 203-х нижних чинов 16 ноября 1915 года. «Вологодские епархиальные ведомости» в двух разных публикациях описывают его возвращение и рассказывают о жизни в плену. Офицеров и священника поместили в хлеву и в течение долгого времени совершенно не кормили. Когда пленных погнали в баню, отец Афанасий через переводчика латыша стал просить разрешения снять с груди мешочек со святыми Дарами и Антиминсом. В ответ на эту просьбу немецкий фельдфебель постучал его кулаком по носу. В Тильзите отца Афанасия вместе с солдатами заставляли «проделывать муштру» [1]. За то, что поп находился в окопах вместе с солдатами, его остригли, как солдата, избили, издевались над ним и кричали в ухо ругательства. Кормили пленных только хлебом. Даже во время молитвы священника пинали, били, дергали за наперсный крест. Заканчивая рассказ, отец Афанасий сказал:

- Не судите строго попавших в плен. Репертуар людских слов слишком беден, чтобы передать те мытарства и унижения, которые переживают наши воины в плену.

Полковой батюшка просил сообщить обществу, что русские пленные крайне нуждаются в хлебе, сухарях и в сахаре.. «Продолжительный плен священник Турундаевский провел в Стральзунде и в Штетине, где утешал духовно русских пленных» [2].

Предельные обстоятельства пробуждают в людях высокие религиозные чувства, но при этом являются искушениями (испытаниями), которые не каждый человек способен преодолеть. Религиозное сознание воспринимает войны как наказание за отступничество и возможность искупления грехов. «Покаяние» в буквальном переводе с греческого языка - «перемена ума» - изменение отношения к совершенным ранее поступкам, прерывающее причинно-следственную связь, фатально умножающую зло. Солдаты вернулись с фронта и обратили оружие против власти, в которой для них соединились церковь и государство. Ответом Церкви на гонения, как и во времена первых христиан, стало добровольное мученичество. Преступления всегда имеют коллективный характер и в этом находят себе оправдание, а подвиг - это прерогатива личности: персональный ответ на вызов времени.

 

Литература

1.      Возвращение из плена священника А. Турундаевского // Вологодские епархиальные ведомости, № 23, 1915. С. 611.

Информация об авторах

Матонин В.Н., кандидат исторических наук, Кандидат исторических наук, доцент, доцент кафедры культурологии и религиоведения Северного (Арктического) федерального университета им. М.В. Ломоносова, Архангельск, Россия, e-mail: matoninv@yandex.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 1338
В прошлом месяце: 6
В текущем месяце: 2

Скачиваний

Всего: 1213
В прошлом месяце: 4
В текущем месяце: 1