Ситуационные факторы совершения сексуального насилия над детьми

116

Аннотация

Отдельные аспекты сексуального насилия над детьми хорошо изучены в России и за рубежом. Это, в частности, исследования факторов риска, фокусированные на характеристиках детей, которые стали жертвами сексуального насилия, а также лиц, совершивших сексуальное насилие над детьми. При этом исследователи уделяют мало внимания ситуационным факторам, под влиянием которых преступление стало возможным. К ним относятся параметры физической и социальной среды, в которой находился ребенок в момент или в период совершения насилия, характеристики преступника, которые определили его доступ к ребенку, и ситуации, в которых наблюдение над детьми и контроль их безопасности оказались недостаточными. Стратегии профилактики должны включать просвещение и информирование родителей, опекунов и детей о рисках насилия, создание безопасной среды для детей в детских организациях и разработку общеорганизационных мер, сосредоточенных на политике, практике и стратегиях, которые могут снизить уязвимость детей и подростков и дать возможность всем взрослым играть активную роль в их защите.

Общая информация

Ключевые слова: сексуальное насилие, профилактика, дети, несовершеннолетние

Рубрика издания: Юридическая психология детства

Тип материала: научная статья

DOI: https://doi.org/10.17759/psylaw.2023130304

Финансирование. Работа выполнена при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект 19-113-50431 «Факторы сексуального насилия над детьми: аналитический обзор теоретических моделей и результатов эмпирических исследований»). Работа выполнена на базе Социологического института РАН — филиала Федерального научно-исследовательского социологического центра Российской академии наук.

Получена: 20.04.2023

Принята в печать:

Для цитаты: Ерицян К.Ю., Одинокова В.А., Русакова М.М. Ситуационные факторы совершения сексуального насилия над детьми [Электронный ресурс] // Психология и право. 2023. Том 13. № 3. С. 44–55. DOI: 10.17759/psylaw.2023130304

Полный текст

Введение

Сексуальное насилие над детьми определяется как занятие деятельностью сексуального характера с ребенком, который не достиг установленного законом возраста согласия. Для совершения сексуального насилия используются принуждение, сила или угрозы; злоупотребление доверием, властью или влиянием на ребенка; злоупотребление уязвимым положением ребенка, в частности, в силу его ограниченных умственных и физических возможностей или в случае его зависимого положения [3]. Отдельные аспекты совершения сексуального насилия над детьми хорошо изучены в России и за рубежом. В частности, это факторы риска, фокусированные на личности и семейных характеристиках детей, которые стали жертвами сексуального насилия [4], а также характеристики лиц, совершивших сексуальное насилие над детьми [2].
При этом исследователи уделяют мало внимания ситуационным факторам, которые сделали совершение преступления возможным. В частности, это параметры физической и социальной среды, в которой находится ребенок, характеристики преступника, которые определили его доступ к ребенку, и ситуации, в которых наблюдение и контроль над детьми оказались недостаточными. Дефицит аналитических данных о ситуационных факторах насилия значительно сужает наши представления о природе сексуального насилия над детьми и возможных мерах его предупреждения.
Цель статьи — охарактеризовать теоретические модели и эмпирические исследования, которые направлены на оценку влияния ситуационных факторов на совершение сексуального насилия над детьми; определить новые перспективы профилактики сексуального насилия и расширить репертуар профилактических мер.
Теоретические основы изучения ситуационных факторов
До недавнего времени основным теоретическим ракурсом для объяснения причин совершения сексуального насилия над детьми был клинический [4]. Преступления рассматривались исключительно как результат сексуальной патологии — педофилии. Однако как зарубежные, так и российские исследования показывают, что этот диагноз, как и в целом любые психиатрические диагнозы, устанавливается лишь у небольшого числа преступников. Большинство из них являются «ситуационными», т. е. они совершили насилие над ребенком в значительной степени потому, что им представилась такая возможность, а не из-за неконтролируемого влечения к детям [2].
Рассмотрим, как ситуационные факторы включены в теоретические модели совершения сексуального насилия над детьми. Согласно модели Дэвида Финкелора [15], одним из четырех условий, необходимых для совершения сексуального насилия, является преодоление внешних барьеров. Эти барьеры — потенциальные свидетели или защитники, способные распознать происходящее как насилие, физические препятствия и технические меры безопасности, социальные нормы и законодательство, которые запрещают насилие и устанавливают наказания за его совершение.
В модели рационального выбора [5] утверждается, что преступник взвешивает потенциальную выгоду и риск, прежде чем совершить преступление. Выгода — удовлетворение потребностей или достижение целей. Риск — это вероятность быть пойманным, возможные наказания и социальные последствия. Исходя из анализа выгоды, риска и возможностей, преступник принимает решение о совершении преступления, если выгода превышает риск и ограничения. Ключевую роль в действиях преступника играет субъективная оценка внешних обстоятельств как благоприятных или неблагоприятных с точки зрения риска раскрытия преступления и последующего наказания, например, отсутствие надзора над ребенком и убежденность в собственной безнаказанности.
Теория рутинной активности [14] объясняет возникновение преступной деятельности на основе совпадения трех элементов: мотивированных преступников, «подходящих жертв» и отсутствия защитников. Ключевой ситуационный фактор, согласно этой теории, — наличие «защитников», присутствующих во времени и пространстве возможного преступления. Отсутствие «защитников» относится к ситуациям, когда дети не находятся под присмотром ответственных взрослых, те не распознают признаков насилия или не предпринимают действий для защиты ребенка. Теория рутинной активности говорит о том, что насилие часто оказывается вписанным в повседневную семейную или профессиональную роль преступника, поскольку она позволяет минимизировать сложность совершения преступления.
C точки зрения теории «пространства беззакония», люди, настроенные на совершение сексуального насилия над детьми, специально выбирают Интернет как среду, которая наилучшим образом отвечает их психосоциальным и криминогенным потребностям — персональный риск снижен, а насилие над детьми нормализовано [29].
В целом, все теоретические модели, включающие ситуационные факторы насилия, содержат сходные элементы — мотивированный преступник, подходящая жертва и благоприятные для совершения преступления внешние условия. Во всех моделях преступник рассматривается как рациональное существо, которое способно как выбрать, так и отказаться от совершения насилия в зависимости от внешних обстоятельств. Это открывает новые перспективы для профилактики подобных преступлений. Рассмотрим, подтверждают ли результаты современных российских и зарубежных эмпирических исследований эти теории.

Результаты эмпирических исследований ситуационных факторов

Для систематизации данных о факторах сексуального насилия над детьми был проведен обзор российской и зарубежной научной литературы за последние 10 лет. Русскоязычные источники отбирались через РИНЦ и Google Scholar, англоязычные — через Web of Science, Scopus, PsycINFO. Для поиска русскоязычных источников использовались ключевые слова для характеристики насилия (секс* рядом с насилие OR злоупотребление OR посягательства OR приставание OR нападение OR домогательство OR растление OR эксплуатация OR принуждение) и возраста жертв (дети* OR детский* OR ребенок OR несовершеннолетние OR подрос* OR малолет*). Поиск англоязычной литературы осуществлялся по комбинации ключевых слов: sex* рядом с abuse OR assault OR molestation OR maltreatment OR victimization OR exploitation OR violen*) AND child* OR adolescent* OR adolescence* OR teen OR teenager OR juvenil* AND Factor* OR situation* OR environment* OR social. Также были просмотрены все выпуски журналов данной тематики за указанный период: «Sexual Abuse», «Journal of Child Sexual Abuse», «Child Abuse and Neglect» и «Sexual Aggression».
Для включения в обзор статья должна была соответствовать двум критериям: наличие в статье эмпирических данных или систематического обзора эмпирических исследований и наличие данных о ситуационных аспектах насилия. Особенностью российских публикаций, которые были обнаружены с помощью данного запроса, является то, что подавляющее большинство из них не содержали эмпирических данных и представляли собой проблематизирующие эссе или статьи методического характера.
Рассмотрим результаты отбора и анализа эмпирических исследований ситуационных факторов совершения сексуального насилия над детьми.
Изучая институциональные факторы, исследователи выявили следующие факторы, которые способствуют совершению насилия в детских организациях [22; 25]: плохой менеджмент и отсутствие механизмов для выявления и предотвращения насилия над детьми; недостаточная проверка сотрудников при приеме на работу; наличие в организации ролей, предполагающих проведение дополнительного времени и неформального взаимодействия взрослых и детей (менторство, коучинг, дополнительные кружки, и пр.), не обусловленные ролью контакты сотрудника и ребенка за пределами деятельности организации (посещение ребенка на дому или приглашение его домой, предложение подвозить ребенка на своей машине и пр.).
Особенный риск представляет ситуационный контекст элитного спорта (спорта высших достижений), в частности, характерная для него особая система взаимоотношений, подразумевающая высокий уровень самопожертвования и культивируемая потребность в одобрении тренера, от которого зависит допуск ребенка к соревнованиям. Кроме того, юные спортсмены чаще более длительно и на близком расстоянии проводят время с тренером, что повышает их уязвимость в случае наличия у тренеров сексуального интереса к этому ребенку [6].
Другим особенным типом учреждений являются религиозные организации, наиболее подробно изученные на примере католического священничества. Основным ситуационным фактором, согласно исследованиям, является легальный доступ священника к работе с детьми [7]. Именно диспропорциональный доступ к индивидуальной работе с мальчиками, а не с девочками обусловливает то, что большинство детей, подвергшихся насилию со стороны католических священников, были мужского пола [26]. На примере свидетелей Иеговы показано, как в религиозной организации условиями совершения сексуального насилия над детьми становятся институциональная культура секретности, препятствие вмешательству светских властей, рассмотрение сексуального насилия над детьми как греха, а не как уголовного преступления, отрицание организационной ответственности за совершение насилия религиозными служителями [28].
В целом, обладание статусом и властью является фактором совершения насилия в отношении детей. Анализ случаев насилия, совершенных известными тренерами, телевизионными «звездами», преподавателями и руководителями церковных организаций показал, что особое доверие и влияние, которым они обладали, препятствовало раннему раскрытию преступления, увеличивало длительность периодов насилия и число пострадавших детей [12].
Отсутствие родительского мониторинга и надежного защитника повышает вероятность для ребенка стать жертвой сексуального насилия. Метааналитические исследования показывают, что среди множества факторов уязвимости наибольшим влиянием обладают предшествующий опыт насилия, супружеское насилие, изоляция семьи и проблемы родительского воспитания [4], а также побеги из дома [16; 17]. Таким образом, контекст семейного насилия повышает вероятность стать жертвой для ребенка, а также вероятность побега ребенка, который, в свою очередь. повышает риск вовлечения в проституцию и порнографию. Репрезентативное исследование финских подростков показало, что наибольший риск стать жертвой сексуального насилия наблюдался у подростков, которые дружили с людьми намного старше их самих, при этом родители не интересовались, с кем подростки проводят время [13].
По данным исследований, место совершения насилия также является значимым фактором. Собственный дом оказывается одним из самых опасных мест для детей младшего возраста. У подростков насилие чаще происходит вне дома и со стороны людей, не являющихся членами семьи. Среди преступлений, совершенных вне семьи, более 50% агрессии произошло в пределах 2,5 км от домов преступников и 0,5 км от места жительства потерпевших [10]. В целом, чем младше ребенок, тем ближе к его дому совершается преступление.
Исследователи выделяют два сценария, которые используются преступниками для того, чтобы преодолеть барьеры для совершения преступления. Ненасильственные сценарии строятся в основном на процессе формирования доверительных отношений с жертвой или ее социальным окружением (груминг). Насильственный скрипт подразумевает, что преступник ориентируется на характеристики окружающей местности — например, безлюдные, мало освещенные места, места с густой растительностью, общественные туалеты в торговых центрах и т. д., где им удобнее напасть на жертву [9].
К «защитникам» детей в исследованиях чаще всего относят членов семьи и других людей, которые осуществляют присмотр за ребенком. Исследования показывают, что в целом отсутствие такого защитника в жизни ребенка повышает вероятность совершения насилия [18]. Исследование среди заключенных преступников показало, что интенсивность надзора за ребенком со стороны значимых взрослых и сопротивление ребенка оказались наиболее действенными механизмами, разрушающими намерения преступника [11; 23].
Важным оказывается не только факт наличия защитников, но и их поведение. Предполагается, что присутствие поблизости возможных свидетелей снижает вероятность совершения насилия. Однако не всегда это так. Например, перенаселенность в месте проживания ребенка связана с меньшей приватностью ребенка и большей возможностью совершения в отношении него действий сексуального характера [8]. Даже когда свидетели замечали подозрительные действия преступника, они далеко не всегда вмешивались. Тем не менее, когда рядом присутствовали потенциальные защитники, насилие было менее длительным и менее жестоким, вероятно потому, что насильники оценивали свои риски как более высокие [25]. Исследования роли «защитников» говорят о необходимости более широкого просвещения родителей и специалистов, работающих с детьми, которое позволило бы им более эффективно идентифицировать ситуации риска и вмешиваться [19; 21; 24].
Распространение Интернета создало новые обширные возможности для преступников, настроенных на совершение сексуального насилия над детьми. С точки зрения теории рутинной активности, Интернет создает идеальную ситуацию преступления — мотивированный преступник, подходящая жертва и отсутствие защитника. Благодаря анонимности и возможности выдать себя за кого-то другого снижаются риски быть идентифицированным, облегчается прямой доступ к детям с помощью разнообразных социальных медиа и мессенджеров, а также многопользовательских игр. Родители часто не контролируют активность своих детей в Интернете. Как только установлен контакт с ребенком, преступник начинает процесс груминга — постепенного вовлечения в сексуальное насилие. Параллельно преступник оценивает риски раскрытия, например, задает вопросы об отношениях с родителями, о том, кто еще пользуется компьютером и т. д. [1; 20]. Помимо этого, в Интернете присутствуют триггеры совершения сексуального насилия над детьми, такие как фото и видео сцен сексуального насилия над детьми (прежде называемые термином «детская порнография») [27].
Недавние исследования показали широкое влияние макросоциального контекста на совершение сексуального насилия над детьми. В частности показано, как меры карантина и локдаун во время пандемии COVID-19 привели к тому, что люди, настроенные на совершение насилия в отношении детей, стали более настойчивы в своих попытках [18].

Заключение

Ситуационный подход в научных статьях представлен преимущественно зарубежными исследованиями, что говорит о серьезном дефиците российских эмпирических исследований, опирающихся на ситуационные подходы. При этом важно отметить высокую практическую значимость этого подхода к изучению факторов совершения сексуального насилия.
Исследования показывают, что совершение сексуального насилия над ребенком часто является рациональным выбором преступника в условиях определенной ситуации и с учетом тщательной оценки рисков. В числе ситуационных факторов, которые способствуют совершению преступления, можно перечислить: занятие взрослым позиции власти и авторитета в отношении детей; элитарность и закрытость детской организации; неспособность свидетелей насилия распознать насильственную ситуацию и отреагировать на нее; недостаточный надзор за детьми; наличие общественных мест, где преступление может пройти незамеченным; а также виртуальная среда Интернета, в которой взрослые могут бесконтрольно вступать в контакт с детьми.
Результаты исследований показывают, что для эффективной профилактики сексуального насилия над детьми необходимо: 1) затруднить совершение насилия (например, ограничить физический доступ к детям); 2) повысить риск для преступника быть обнаруженным (усилить надзор над детьми и неотвратимость выявления и наказания); 3) снизить «выгоды» от преступления (предложить социально приемлемые альтернативы); 4) уменьшить действие «провоцирующих» преступление факторов (снизить доступность фото- и видеоматериалов, содержащих сцены сексуального насилия над детьми — «детской порнографии»); 5) снизить возможность для преступника оправдать свои действия и снять с себя ответственность (просвещение, изменение социальных норм, сексуализирующих детей и подростков) [30]. Стратегии профилактики должны включать: просвещение и информирование родителей, опекунов и самих детей о выявлении и предотвращении жестокого обращения; усиление надзора и поощрение сообщения о предполагаемом преступлении в правоохранительные органы; внедрение «политики безопасности», включая кодексы поведения и алгоритмы реагирования на насилие в детских организациях.
Необходимы дальнейшие исследования ситуационных факторов совершения сексуального насилия над детьми и разработка на их основе научно обоснованных профилактических программ и программ обучения для работников детских организаций.
 

Литература

  1. Медведева А. С. Дозорцева Е.Г. Характеристики онлайн-груминга как вида сексуальной эксплуатации несовершеннолетних (по результатам анализа переписок взрослых и детей в сети Интернет) [Электронный ресурс] // Психология и право. 2019. Том 9. №. 4. С. 161–173. doi:10.17759/psylaw.2019090412
  2. Паршин Н.М. Предупреждение сексуальных преступлений, совершаемых в отношении несовершеннолетних: Дисс. … канд. юрид. наук. Саратов, 2018. 210 c.
  3. Сексуальное насилие и эксплуатация детей: выявление, оказание помощи и профилактика: Научно-методическое пособие / Под ред. М.М. Русаковой, В.А. Одиноковой. СПб: Скифия-Принт, 2020. 296 с.
  4. Assink M., van der Put C.E., Meeuwsen M.W., de Jong N M., Oort F.J., Stams G.J.J., Hoeve M. Risk factors for child sexual abuse victimization: A meta-analytic review // Psychological Bulletin. 2019. Vol. 145(5). P. 459–489. doi:10.1037/bul0000188
  5. Cornish D.B., Clarke R.V.G. The reasoning criminal: Rational choice perspectives on offending // New York: Springer-Verlag Press, 1986.
  6. Bjørnseth I., Szabo A. Sexual violence against children in sports and exercise: a systematic literature review // Journal of Child Sexual Abuse. 2018. Vol. 27(4). P. 365–385. doi:10.1080/10538712.2018.1477222
  7. Calkins C., Fargo J., Jeglic E., Terry K. Blessed be the children: A case—control study of sexual abusers in the catholic church // Behavioral Sciences & the Law. 2015. Vol. 33(4). P. 580–594. doi:10.1002/bsl.2193
  8. Cant R.L., O’Donnell M., Sims S., Harries M. Overcrowded housing: One of a constellation of vulnerabilities for child sexual abuse // Child Abuse & Neglect. 2019. Vol. 93. P. 239–248. doi:10.1016/j.chiabu.2019.05.010
  9. Chopin J., Beauregard E. Scripting extrafamilial child sexual abuse: a latent class analysis of the entire crime-commission process // Child Abuse & Neglect. 2020. Vol. 106. doi:10.1016/j.chiabu.2020.104521
  10. Chopin J., Caneppele S. Geocoding child sexual abuse: An explorative analysis on journey to crime and to victimization from French police data // Child Abuse & Neglect. 2019. Vol. 91. P. 116–130. doi:10.1016/j.chiabu.2019.03.001
  11. Cook A. Reynald D.M., Leclerc B., Wortley R. Learning about situational crime prevention from offenders: Using a script framework to compare the commission of completed and disrupted sexual offenses // Criminal Justice Review. 2019. Vol. 44(4). P. 431–451. doi:10.1177/073401681881
  12. Erooga M., Kaufman K., Zatkin J.G. Powerful perpetrators, hidden in plain sight: an international analysis of organisational child sexual abuse cases // Journal of Sexual Aggression. 2020. Vol. 26(1). P. 62–90. doi:10.1080/13552600.2019.1645897
  13. Felson R.B. Opportunity and the sexual abuse of adolescents // Child Abuse & Neglect. 2021. Vol. 122. doi:10.1016/j.chiabu.2021.105363
  14. Felson M., Cohen L.E. Human Ecology and Crime: A Routine Activity Approach // Human Ecology. 1980. Vol. 8(4). P. 389–406. doi:10.1007/BF01561001
  15. Finkelhor D. Child sexual abuse: New theory and research. New York, NY: The Free Press,1984. 304 p.
  16. Franchino-Olsen H. Vulnerabilities relevant for commercial sexual exploitation of children/domestic minor sex trafficking: A systematic review of risk factors // Trauma, Violence, & Abuse. 2021. Vol. 22(1). P. 99–111. doi:10.1177/1524838018821956
  17. Kidman R., Palermo T. The relationship between parental presence and child sexual violence: Evidence from thirteen countries in sub-Saharan Africa // Child Abuse & Neglect. 2016. Vol. 51. P. 172–180. doi:10.1016/j.chiabu.2015.10.018
  18. McMahan A., Roche K., Dreyhaupt R., Seto M.C., Rahm C. Changes in sexual thoughts and behaviors in a clinical sample of child sexual abuse material users under the COVID-19 pandemic // Sexual and Relationship Therapy. 2023. doi:10.1080/14681994.2023.2215710
  19. McKillop N., Reynald D.M., Rayment-McHugh S. (Re)Conceptualizing the role of guardianship in preventing child sexual abuse in the home // Crime Prevention and Community Safety. 2021. Vol. 23(2). doi:10.1057/s41300-020-00105-7
  20. Kloess J.A., Hamilton-Giachritsis C.E., Beech A.R. Offense processes of online sexual grooming and abuse of children via internet communication platforms // Sexual Abuse: A Journal of Research and Treatment. 2019. Vol. 31(1). P. 73–96. doi:10.1177/1079063217720927
  21. Leclerc B., Chiu Y.-N., Cale J. Sexual Violence and Abuse Against Children: A First Review Through the Lens of Environmental Criminology // International Journal of Offender Therapy and Comparative Criminology. 2014. Vol. 60(7). P. 743–765. doi:10.1177/0306624x14564319
  22. Leclerc B., Feakes J., Cale J. Child sexual abuse in youth-oriented organisations: Tapping into situational crime prevention from the offender’s perspective // Crime Science. 2015. Vol. 4(1). P. 28. doi:10.1186/s40163-015-0044-3
  23. Leclerc B., Reynald D., Wortley R., Cook A., Cale J. An examination of noncompleted sexual offences, offenders’ perceptions of risks and difficulties and related situational factors // Journal of Research in Crime and Delinquency. 2022. Vol. 59(6). P. 791–819. doi:10.1177/00224278221085244
  24. Leclerc B., Smallbone S., Wortley R. Prevention nearby: The influence of the presence of a potential guardian on the severity of child sexual abuse // Sexual Abuse A Journal of Research and Treatment. 2015. Vol. 27(2). 189–204. doi:10.1177/1079063213504594
  25. Palmer D., Feldman V. Toward a more comprehensive analysis of the role of organizational culture in child sexual abuse in institutional contexts // Child Abuse & Neglect. 2017. Vol. 74. P. 23–34. doi:10.1016/j.chiabu.2017.08.004
  26. Parkinson P.N., Oates R.K., Jayakody A.A. Child sexual abuse in the Anglican Church of Australia // Journal of Child Sexual Abuse. 2012. Vol. 21(5). P. 553–570. doi:10.1080/10538712.2012.689424
  27. Paquette S., Brouillette-Alarie S., Seto M.C. Pornography use, offense-supportive cognitions, atypical sexual interests, and sexual offending against children // The Journal of Sex Research. 2022. Vol. 59(6). P. 792–804. doi:10.1080/00224499.2021.2023450
  28. Rashid F., Barron I. Jehovah’s witness’s response to child sexual abuse: a critique of organisational behaviour and management policies (1989—2020) // Journal of Sexual Aggression. 2023. Vol. 29(1), P. 118–139. doi:10.1080/13552600.2021.2018513
  29. Steel C.M., Newman E., O’Rourke S., Quayle E. Lawless space theory for online child sexual exploitation material offending // Aggression and Violent Behavior. 2022. Vol. 68. P. 101809. doi:10.1016/j.avb.2022.101809
  30. Wortley R. A classification of techniques for controlling situational precipitators of crime // Security Journal. 2001. Vol. 14(4). P. 63–82. doi:10.1057/palgrave.sj.8340098

Информация об авторах

Ерицян Ксения Юрьевна, кандидат психологических наук, научный сотрудник Института психологии, ФГБОУ ВО «Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена» (ФГБОУ ВО РГПУ им. А.И. Герцена), Санкт-Петербург, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-4400-0593, e-mail: ksenia.eritsyan@gmail.com

Одинокова Вероника Александровна, кандидат социологических наук, старший научный сотрудник научно-учебной лаборатории «Социология образования и науки», Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» (ФГАОУ ВО «НИУ ВШЭ»), Санкт-Петербург, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-9850-9109, e-mail: veronika.odinokova@gmail.com

Русакова Майя Михайловна, кандидат социологических наук, доцент кафедры прикладной и отраслевой социологии, факультет социологии, Санкт-Петербургский государственный университет (ФГБОУ ВО СПбГУ), Санкт-Петербург, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-4597-2837, e-mail: m.rusakova@spbu.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 323
В прошлом месяце: 31
В текущем месяце: 18

Скачиваний

Всего: 116
В прошлом месяце: 5
В текущем месяце: 6