Введение
Современная система подведомственных структур эффективно выполняет социальную функцию обеспечения безопасности. За последние десять лет регистрируется общее снижение количества преступлений. Так, в 2023 г., по данным ЕМИСС, совершено 646 684 преступлений, что на 41% меньше, чем в 2013 г.. Несмотря на введение различных мер социальной поддержки и постоянно ведущуюся работу с осужденными, на высоком уровне остается процент рецидивной преступности. По данным Генпрокуратуры РФ, до 60% преступлений совершается лицами, которые уже имеют судимость. В качестве одного из основных факторов совершения повторных преступлений выделяют негативные личностные характеристики самих осужденных. В рамках стратегии совершенствования уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2030 г. принят Федеральный закон № 10-ФЗ «О пробации в Российской Федерации». Цель данного закона — сокращение повторных правонарушений, а также реализация психологической помощи осужденным, отбывшим наказание, в процессе ресоциализации и реадаптации. В связи с вступлением закона в силу актуальным для реализации психологического сопровождения и разработки индивидуальных программ помощи осужденным становится изучение личностных особенностей осужденных.
Как правило, исследование личности преступников, их социально-психологического и правового статуса, мер социальной поддержки, способов адаптации к жизни вне мест лишения свободы и причин совершения рецидивов находится в сфере интересов представителей области права (например: Филиппова, 2021, 2022). Тем не менее, для формирования представлений о характерологических особенностях, мотивационной и ценностно-смысловой сферах личности, совершающей повторные преступления, необходимо проведение именно психологических исследований.
Анализ литературы позволяет оформить обобщенный портрет преступника, который отличается следующим: особенности морального самосознания, бедность ценностно-смысловой сферы (Ратинов, 1979), стереотипность поведения (Биндасова, 2022; Каширский, Старосельцева, 2023), высокая агрессивность (Зубова, 2005; Каширский, Старосельцева, 2023; Назаров, 2022; Овсянникова, 2020; Пахомова, 2023; Собчик, Спасенников, Кулакова, 2022; Сочивко, Клименко, 2018) на фоне повышенной импульсивности, чрезмерной чувствительности (Биндасова, 2023; Заломина, 2022; Кротова, 2023; Овсянникова, 2017), а также слабый самоконтроль и низкая адаптивность (Коноплева и др., 2022). Предполагается, что данные характеристики способствуют реактивному поведению, одной из форм которого является преступление. Проблемы с волевым самоконтролем могу стать причиной разбойного поведения, экстремистских высказываний или нанесений телесных повреждений вплоть до убийства.
Ряд авторов делают акцент на нехватку именно просоциальных личностных характеристик у осужденных, например эмпатии (Биндасова, 2023; Заломина, 2022; Кротова, 2023). Эмпатия предполагает способность сопереживать, сочувствовать, возможность встать на позицию другого (Петрова, 2009), выполняет морально-регуляторную функцию и способствует накоплению социального капитала (Свенцицкий, Казанцева, 2015). Поскольку поведение преступников, как правило, носит асоциальный характер — целенаправленное нарушение социальных норм и нанесение вреда другому — непроизвольно возникает предположение о том, что им не свойственно эмоционально откликаться на переживания других (Биндасова, 2022). Эмпатия способствует прекращению насильственных действий и предотвращению их совершения в будущем, поскольку агрессор во время совершения насильственных действий может разделить высокий дистресс своей жертвы (Карягина, 2009). В противном случае, когда эмпатия не развита или отсутствует, агрессивность ничего не сдерживает. М.В. Овсянникова отмечает у осужденных несформированность эмпатийных способностей, низкий уровень доверия к миру и восприятие его как несправедливого и враждебного, что может затруднять процесс ресоциализации (Овсянникова, 2020) и, как следствие, приводить к повторному совершению преступлений.
Итак, среди характеристик, которые сопряжены с асоциальным и преступным поведением (Злоказов, 2023), можно выделить повышенную агрессивность, несдержанность/реактивность и неспособность к эмоциональному отклику на переживания других как эмоциональному компоненту эмпатиии (Коноплева и др., 2022; Биндасова, 2023). Считается, что преступники агрессивны и не эмпатичны. Но могут ли они эмоционально откликаться на переживания других людей? Возникает вопрос об особенностях проявления данных характеристик у осужденных, совершивших повторные преступления. Могут ли агрессивность и эмпатия дифференцировать осужденных, совершивших первое и повторное преступление? Являются ли высокая агрессивность и неспособность к эмоциональному отклику характерными чертами лиц, совершивших рецидивное преступление?
Стремление восполнить данный пробел обозначило цель настоящего исследования — изучить агрессивность и способность к эмоциональному отклику у осужденных с первой и повторной судимостью.
Гипотезы: 1) склонность к агрессивному поведению более выражена у осужденных, совершивших рецидив, чем у осужденных впервые; 2) осужденные имеют низкие показатели эмоционального отклика. Дополнительно мы предположили: различия в агрессивности у осужденных впервые и повторно могут объясняться социально-демографическими факторами (пол, образование, социальная поддержка, зависимость).
Материалы и методы
Организация. Исследование агрессивности и способности к эмоциональному отклику у осужденных с первой и повторной судимостью проходило в 2022—2023 гг. в рамках сотрудничества ГУФСИН России по Пермскому краю и ФГАОУ ВО «Пермский государственный национальный исследовательский университет».
Выборка. Эмпирической базой исследования выступили исправительные учреждения городов Пермь, Чайковский, Чусовой, Лысьва, Березники, Соликамск. Выборку составили 291 осужденный в возрасте от 18 до 69 лет (M = 39,7; SD = 10,9), из них 247 мужчин и 44 женщины. Распределение выборки осужденных по объекту совершения преступления: преступления против личности (ст. 105—157) — 152 человека; преступления в сфере экономики (ст. 158—204) — 51 человек; преступления против общественной безопасности и общественного порядка (ст. 205—274) — 80 человек; преступления против государственной власти (ст. 275—330) — 8 человек. Из них ранее судимых — 142 человека, ранее не судимых — 149 человек.
Процедура. Диагностика проводилась индивидуально с каждым испытуемым. Психолог опрашивал осужденного и заполнял анкету, затем предлагал заполнить методики. Диагностика сопровождалась беседой, которая содержала уточняющие вопросы относительно ответов испытуемых. Специфика сбора данных заключалась в следующем: время на каждого испытуемого было ограничено 20 минутами.
Методики. Подбор методик осуществлялся с учетом рисков: 1) демонстрации социальной желательности осужденными при заполнении опросников, 2) эффекта тестирования из-за использования распространенного психодиагностического инструментария в пенитенциарной практике. С целью нивелирования данных рисков выбор сделан в пользу проективных и наименее знакомых для осужденных методик.
Для сбора социально-демографической информации с опорой на пенитенциарный опыт сотрудников психологической службы ГУФСИН России по Пермскому краю разработана анкета, состоящая из следующих пунктов: 1) пол, 2) возраст, 3) семейное положение, 4) образование, 5) статья УК РФ, 6) ранее судимый/несудимый, 7) наличие алкогольной/наркотической зависимости, 8) наличие/отсутствие социальной поддержки. Данные характеристики подобраны с учетом пенитенциарной практики как факторы, которые связаны с совершением преступлений.
Для оценки агрессивности осужденных использовалась проективная методика «Тест руки» Вагнера. Испытуемым предлагалось в качестве стимульного материала 9 социально нейтральных изображений кисти руки и одна пустая карточка, для которой необходимо представить руку и описать действия, которые она может совершать. Последовательность предъявления карточек испытуемым соответствовала инструкции автора. С помощью формул методики оценивались следующие показатели: вероятность агрессивных действий в поведении, личностная дезадаптация, тенденция к уходу от реальности и психопатология.
Для оценки эмоционального отклика как эмоционального компонента эмпатии использовалась методика «Шкала эмоционального отклика» А. Меграбяна и Н. Эпштейна, которая состоит из 25 пунктов, характеризующих повседневные социальные ситуации. С ее помощью определялись общие эмпатические тенденции — уровень выраженности способности к эмоциональному отклику на переживания другого.
Обработка данных. Данные обрабатывались в статистической программе JASP 0.18.3.0. Характер распределения переменных оценивался с помощью описательных статистик (асимметрия, эксцесс). Для выявления различий по агрессивности и эмоциональному отклику в группах осужденных с первой и повторной судимостью использовался сравнительный анализ — U-критерий Манна—Уитни, для сравнения с нормативными показателями — одновыборочный критерий Стьюдента. Для обнаружения различий в агрессивности и эмоциональном отклике у осужденных, совершивших различные по объекту воздействия преступления, применялся однофакторный ANOVA. Установление эффектов социально-демографических факторов на агрессивность и эмоциональный отклик происходило с помощью двухфакторного ANOVA.
Результаты исследования
Оценка характера распределения полученных данных проходила с помощью описательных статистик (табл. 1).
Таблица 1 / Table 1
Описательные статистики (n = 291)
Descriptive statistics (n = 291)
|
Параметры / Parameters |
Me |
M |
SD |
As |
Ex |
min |
max |
|
Агрессивность / Aggressiveness |
1 |
0,863 |
2,244 |
–0,037 |
0,728 |
–6 |
9 |
|
Эмоциональный отклик / Emotional response |
66 |
65,371 |
10,087 |
–0,270 |
0,149 |
31 |
89 |
Для показателей «Агрессивность» и «Эмоциональный отклик» значения асимметрии и эксцесса не превышали 1, поэтому они определены как соответствующие закону нормального распределения.
Анализ различий агрессивности и эмоционального отклика у осужденных с первой и повторной судимостью
Как видно из табл. 2, осужденные впервые и совершившие рецидив не различаются по показателям агрессивности (U = 10651,5, p = 0,919) и эмоционального отклика (U = 9867, p = 0,321). Обнаружены различия по отдельным пунктам методики «Шкала эмоционального отклика». Так, осужденные, совершившие рецидив, в большей степени сочувствуют беспомощным людям пожилого возраста и переживают из-за проблем друзей, чем осужденные впервые. Также обнаружено, что осужденные повторно более терпимы к открытому проявлению эмоций другими людьми, тогда как осужденные впервые демонстрируют неприязнь в подобных ситуациях.
Таблица 2 / Table 2
Результаты сравнительного анализа по показателям «Агрессивность» и «Эмоциональный отклик» в группах с первой судимостью и рецидивом (n = 291)
Results of comparative analysis on Aggressiveness and Emotional Response
in groups with first conviction and recidivism (n = 291)
in groups with first conviction and recidivism (n = 291)
|
Параметры / Parameters |
Средние / Mean |
U |
p |
|
|
Первая судимость / First conviction (n = 149) |
Рецидив / Recidivism (n = 142) |
|||
|
Агрессивность / Aggressiveness |
0,872 |
0,852 |
10651,5 |
0,919 |
|
Вопрос № 2 «Мне неприятно, когда люди не умеют сдерживаться и открыто проявляют свои чувства» / Question 2 "I hate it when people don't know how to restrain themselves and openly show their feelings" |
2,564 |
2,268 |
12200,5 |
0,02 |
|
Вопрос № 5 «Я близко к сердцу принимаю проблемы своих друзей» / Question 5: "I take my friends' problems to heart" |
2,534 |
2,901 |
8386,5 |
0,002 |
|
Вопрос № 22 «Я очень расстраиваюсь, когда вижу беспомощных старых людей» / Question 22 "I get very upset when I see helpless old people" |
3,06 |
3,338 |
8879,5 |
0,011 |
|
Эмоциональный отклик / Emotional response |
64,624 |
66,155 |
9867 |
0,321 |
Вследствие отсутствия различий в агрессивности между осужденными с первой и повторной судимостью дополнительно проведен одновыборочный сравнительный анализ агрессивности у осужденных. В качестве нормативных значений приняты данные, полученные в исследовании М.М. Зелениной и Н.В. Дворянчикова (Зеленина, Дворянчиков, 2011), поэтому в выборке сравнения — только мужчины (n = 247). В результате обнаружено, что осужденные мужчины статистически достоверно имеют более выраженные показатели агрессивности, чем мужчины, не имеющие судимостей и никогда не привлекавшиеся к уголовной ответственности (t = 12,705, p < 0,001, n = 247).
|
|
1 — преступления против личности / crimes against the person; 2 — преступления в сфере экономики / crimes in the sphere of economy; 3 — преступления против общественной безопасности и общественного порядка / crimes against public security and public order; 4 — преступления против государственной власти / crimes against the state power |
Рис. 1. Выраженность агрессивности у лиц, осужденных за различные по объекту воздействия преступления (n = 291)
Fig. 1. Expression of aggressiveness in persons convicted for crimes different
in object of influence (n = 291)
in object of influence (n = 291)
Анализ различий агрессивности и эмоционального отклика у осужденных за различные по объекту воздействия преступления
Результаты однофакторного дисперсионного анализа представлены на рис. 1.
Полученные данные свидетельствуют об отсутствии различий в склонности к проявлению агрессивных действий у осужденных, совершивших различные по объекту воздействия преступления (F = 1,044, p = 0,374).
Аналогичные результаты получены при сравнении осужденных по показателю «Эмоциональный отклик» (рис. 2).
|
|
1 — преступления против личности / crimes against the person; 2 — преступления в сфере экономики / crimes in the sphere of economy; 3 — преступления против общественной безопасности и общественного порядка / crimes against public security and public order; 4 — преступления против государственной власти / crimes against the state power |
Рис. 2. Выраженность эмоционального отклика у лиц, осужденных
за различные по объекту воздействия преступления (n = 291)
за различные по объекту воздействия преступления (n = 291)
Fig. 2. Expression of emotional response in persons, condemned
for different on object of influence crimes (n = 291)
for different on object of influence crimes (n = 291)
Как видно из рис. 2, в разных группах осужденных не обнаруживается достоверных различий в выраженности эмоционального отклика (F = 0,377, p = 0,77).
Анализ эффектов социально-демографических характеристик на агрессивность и эмпатический отклик осужденных
В табл. 3 представлены только значимые результаты двухфакторного дисперсионного анализа для показателя «Агрессивность». В качестве факторов выступили: судимость (две градации — первая/рецидив) и социальная поддержка (две градации — есть/нет).
Таблица 3 / Table 3
Эффекты факторов «Социальная поддержка» и «Судимость» для показателя «Агрессивность» (n = 291)
Effects of Social Support and Criminal Record for the Aggressiveness (n = 291)
|
Параметры / Parameters |
F |
p |
|
Судимость / Criminal record |
2,359 |
0,126 |
|
Социальная поддержка / Social Support |
3,167 |
0,076 |
|
Социальная поддержка ✻ Судимость / Social Support ✻ Criminal record |
8,495 |
0,004 |
Как видно из таблицы, осужденные впервые и повторно не различаются по агрессивности (F = 2,359, p = 0,126), что уже обнаружено ранее. Также само по себе наличие или отсутствие социальной поддержки не оказывает эффекта на агрессивность осужденных (F = 3,167, p = 0,076). Однако интерес представляет обнаруженный эффект взаимодействия данных факторов (F = 8,495, p = 0,004): при наличии социальной поддержки у осужденных показатели агрессивности в среднем выше, чем у всех остальных групп (t = 3,238 при psheffe = 0,016).
Наглядно результаты представлены на рис. 3.
Рис. 3. Выраженность агрессивности у осужденных при разных уровнях факторов «Социальная поддержка» и «Судимость» (n = 291)
Fig. 3. Expressions of aggression in inmates at different levels of the factors
Social support and Criminal record (n = 291)
Social support and Criminal record (n = 291)
Как видно из рис. 3, наиболее низкие значения по показателю «Агрессивность» демонстрируют осужденные впервые и не имеющие социальной поддержки (M = –0,25). При этом показатели по агрессивности увеличиваются у осужденных без социальной поддержки в случае, если они совершили повторное преступление (M = 1,105). Значимо не различаются осужденные впервые и имеющие социальную поддержку и совершившие рецидив осужденные без социальной поддержки. Интересно, что наибольшие показатели агрессивности свойственны группе, в которую включаются осужденные впервые и имеющие социальную поддержку (M = 1,179).
Результаты двухфакторного дисперсионного анализа для переменной «Эмоциональный отклик» оказались незначимыми. Не обнаружено эффекта факторов «Социальная поддержка» (F = 0,374, p = 0,541) и «Судимость» (F = 1,667, p = 0,198). Взаимодействие данных факторов тоже не оказало значимого эффекта (F = 0,092, p = 0,761). Наглядно результаты представлены на рис. 4.
Рис. 4. График средних значений показателя «Эмоциональный отклик»
при разных уровнях факторов «Социальная поддержка» и «Судимость» (n = 291)
при разных уровнях факторов «Социальная поддержка» и «Судимость» (n = 291)
Fig. 4. Graph of mean values of the Emotional response indicator at different levels
of the factors Social support and Criminal record (n = 291)
of the factors Social support and Criminal record (n = 291)
Как видно из рис. 4, наличие или отсутствие социальной поддержки у осужденных впервые и совершивших рецидив не оказывает эффекта на изменения в показателе «Эмоциональный отклик». В целом по выборке наблюдается тенденция к средним и высоким значениям по данной характеристике, что представляет отдельный интерес для изучения. Другие социально-демографические характеристики также не связаны с различиями в агрессивности и способности к эмоциональному отклику.
Обсуждение результатов
Изучение личностных особенностей осужденных остается актуальным направлением исследований для поиска причин рецидивной преступности, в том числе в пенитенциарной психологии. Полученные в нашем исследовании данные свидетельствуют о том, что склонность к открытому агрессивному поведению не различается у осужденных впервые и совершивших рецидивное преступление. Криминальная агрессия может объяснять поведение лиц, совершающих преступления, в том числе рецидивистов, ведь она носит навязчивый, стереотипный характер и связана с нарушениями на нейрохимическом уровне программирования поведения (Каширский, Старосельцева, 2023). Вместе с тем мы обнаружили, что осужденные мужчины в целом имеют более выраженную агрессивность в сравнении с мужчинами, которые никогда не привлекались к уголовной ответственности. Подобные результаты получены М.М. Зелениной и Н.В. Дворянчиковым (Зеленина, Дворянчиков, 2011).
По мнению И.С. Дорошенко, агрессивность — отличительная черта осужденных за преступления против личности (убийство, насилие, причинение тяжких телесных повреждений) (Дорошенко, 2010). Однако в нашем исследовании уровень агрессивности примерно одинаков у всех осужденные вне зависимости от объекта воздействия преступления. Скорее, мы подтверждаем данные исследователей о том, что повышенная агрессивность свойственна осужденным в целом (Сочивко, Клименко, 2018; Собчик, Спасенников, Кулакова, 2022; Назаров, 2022; Лопатина, 2022; Черемисова, Фещук, 2023).
Факт социальной поддержки у осужденных, имеющих первую судимость, связан с более высокой агрессивностью. Вероятно, сочетание первого попадания в места лишения свободы и наличие людей, которые остались «дома», активирует агрессию как форму защиты — такие осужденные готовы бороться, потому что им есть, что терять.
Интересно, что агрессивность и эмпатия позиционируются как противоположные направления поведения: эмпатия выступает ингибитором агрессии (Биндасова, 2023). Полученные нами результаты позволяют говорить о том, что наличие повышенной агрессивности не притупляет сензитивность к переживаниям других. Чувствительность к переживаниям другого имеет высокие и средние показатели у всех испытуемых. Это может свидетельствовать о том, что осужденным не чужды эмоции: они откликаются на чувства других, сопереживают. Обнаружены различия только по отдельным вопросам методики «Шкала эмоционального отклика». Осужденные, совершившие рецидив, испытывают грусть, когда видят беспомощных возрастных людей. Возможно, в подобных ситуациях вид беспомощности людей старшего поколения вызывает ассоциации собственного бессилия. Также рецидивные преступники остаются неравнодушными к проблемам друзей, хотя они оказываются более сдержанными и терпимыми к проявлениям эмоций другими людьми. Можно предположить, что при одновременной чувствительности присутствует страх перед эмоциями или неспособность их контролировать (Овсянникова, 2017): недостаточная эмоциональная осведомленность приводит к избеганию чувств, защитным реакциям или импульсивным действиям.
Итак, в целом, осужденные способны эмоционально откликаться на переживания других людей, однако возникает вопрос в отношении уровня рефлексии и понимания этих самых переживаний самих осужденных. Возможно, следует обратить внимание на развитие эмоционального интеллекта как ресурса для ресоциализации, поскольку распознавание, понимание и управление своими эмоциями и эмоциями других людей — важный социальный навык, способствующий просоциальному поведению (Логвинова, 2021).
Заключение
Анализ имеющейся литературы относительно личностных особенностей преступников наводит на мысль о том, что совершение преступлений предопределено на биологическом и социально-психологическом уровнях. Лица, осужденные впервые, являются преступниками, нарушившими социальные и правовые нормы. Однако людей, совершивших повторные правонарушения, можно назвать уже преступными личностями, которых характеризуют низкий уровень морали, стойкие асоциальные установки, склонность к стереотипному поведению и мышлению. Выдвинутая в нашем исследовании гипотеза о более выраженной склонности к агрессивному поведению у осужденных, совершивших рецидив, чем у осужденных впервые, не получила эмпирической поддержки, хотя по сравнению с «нормой» осужденным в целом присущ более высокий уровень агрессивности.
Получены уникальные результаты относительно эмпатии у осужденных. Несмотря на различный характер совершенных преступлений и их направленность, осужденные способны эмоционально откликаться на переживания других, т. е. они сохраняют чувствительность. Дальнейших исследований требует сфера эмпатии осужденных: способны ли они понимать эмоции других людей, а также могут ли они оказывать помощь.
Установленные в настоящем исследовании данные могут выступить ключевыми компонентами коррекции асоциального поведения — смещения вектора пенитенциарной работы на развитие просоциальных характеристик как адаптационного потенциала осужденных. Видится необходимым продолжить изучение социальных и эмоциональных навыков у осужденных с целью построения программ психологического сопровождения в процессе ресоциализации.
Ограничения. Мы осознаем, что исследование имеет ряд ограничений. Во-первых, выборка неоднородна по полу — преобладают осужденные мужчины. Во-вторых, диагностический инструментарий представлен несколькими методиками в силу ограниченного времени на работу с осужденными.
Limitations. We are aware that the study has a number of limitations. Firstly, the sample is heterogeneous by gender — male convicts predominate. Secondly, the diagnostic tools are represented by several methods due to the limited time spent working with convicts.