Введение
По информации Генеральной прокуратуры Российской Федерации, в первой половине 2025 года в России зарегистрирован рекордный рост преступности за последние 10 лет: за этот период в стране зарегистрировано свыше 27 тысяч преступлений; АППГ — 23,7 тысячи.
При этом, по данным Министерства внутренних дел Российской Федерации, за январь—июль 2025 года, по сравнению с аналогичным периодом 2024 года, зафиксировано снижение количества преступлений против личности на 9%, в том числе убийств и покушений на убийство — на 12,5%, фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью — на 12,9%.
Несмотря на эти факты, Следственный комитет Российской Федерации сообщает о том, что в 2025 году число насильственных преступлений несовершеннолетних против жизни и здоровья людей на 13% больше, чем в 2024 году.
Насильственные преступления (убийство, причинение телесных повреждений, изнасилования и насильственные действия сексуального характера, побои и истязания, захват заложников, похищение человека, терроризм и др.) являются категорией опасных преступлений, определяющим признаком которых выступает применение физической или психологической силы против жертв (потерпевших), либо создание угрозы ее применения.
Особенностями насильственных преступлений являются ситуационный, импульсивный характер, в том числе в состоянии опьянения, жесткость, садизм, распространенность в бытовой и досуговой сферах, а также зависимость от фоновых явлений преступности — бытовое пьянство, алкоголизация, наркотизация, домашнее насилие, маргинализация населения (Антонян, Еникеев, Эминов, 2025; Блэкборн, 2004; Дроздов, 2012; Иншакова, 2009; Кантер, 2021; Маралов, Ситаров, 2019; Пирожков, 2001; Познышев, 2025; Сафуанов, 2022; Семенов, 2016; Собчик, Спасенников, Кулакова, 2022; и др.).
Несовершеннолетние совершают преступления, в том числе насильственные, в связи со сложностями в проживании возрастных кризисов, поиском идентичности, неблагоприятными семейными и социальными условиями (Алишбиева и др., 2025; Батыщева, 2021; Вэтра, Ганишина, Марьин, 2022; Гаврик, Батыщева, 2022; Гриненко, Потапов, Цветкова, 2023; Ильина, 2020; Обуховская, Коноплева, 2023; Осмоловская, 2020; Ошевский, Афонина, 2017; и др.).
В семьях, имеющих лиц, совершивших преступления (отбывающих наказания в местах лишения свободы и/или освободившихся), увеличивается вероятность совершения преступлений другими членами семьи, прежде всего несовершеннолетними. Преступное поведение взрослых демонстрирует детям пример антиобщественного поведения, усиливает криминогенный потенциал семьи, способствует возникновению и развитию внутрисемейных конфликтов (Борзова, Данилова, 2017; Дронова, Корнеева, 2021).
Ненасильственные преступления (мошенничество, кража, незаконное изготовление, приобретение и хранение наркотических средств, получение взятки, дача взятки, злоупотребление должностными полномочиями, злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей и др.) являются категорией преступлений, определяющим признаком которых выступает нефизический характер и отсутствие непосредственного применения физической силы.
Особенностями насильственных преступлений являются целенаправленный, спланированный характер (заблаговременное определение жертвы, наблюдение за ней и выбор наиболее удобного момента для реализации сформированного умысла), степень общественной опасности (количественная характеристика преступного посягательства), способы воздействия (уговоры, просьбы, обещания, призывы к чувствам сострадания и сопереживания, оскорбление, издевательство, распространение информации, унижающей честь и достоинство, шантаж, запугивание, подкуп, предложение услуг по улучшению материального благополучия и др.).
Семейные отношения оказывают воздействие на вероятность совершения ненасильственных преступлений посредством разногласий, социальной дезадаптации членов семьи и неразрешенных противоречий, связанных с удовлетворением материальных нужд. К числу семейных обстоятельств, увеличивающих риск совершения этих преступлений, относятся напряженные отношения из-за накопления взаимных обид и неудовлетворенных потребностей, расхождение между различными материальными потребностями, неспособность обеспечить достойный уровень жизни для членов семьи легальными и общественно приемлемыми способами, желание соответствовать стандартам, установленным другими семьями, являющимися образцом для подражания (Антонян, Еникеев, Эминов, 2025; Блэкборн, 2004; Дроздов, 2012; Иншакова, 2009; Кантер, 2021; Маралов, Ситаров, 2019; Муха, 2014; Познышев, 2025; Семенов, 2016; Середа, Костюченко, 2015; Устинов, 2018; и др.).
Материалы и методы
С целью профилактики правонарушений, преступлений мужчин, осужденных за насильственные и ненасильственные преступления, а также их ресоциализации после освобождения в период с сентября 2024 года по апрель 2025 года на базе исправительных колоний строгого режима для осужденных, раннее отбывавших лишение свободы (федеральных казенных учреждений «Исправительная колония № 17 ГУФСИН России по Свердловской области» (пос. Малая Лимка, г. Краснотурьинск, Свердловская область), «Исправительная колония № 17 УФСИН России по Вологодской области» (пос. Шексна, Вологодская обл.), «Исправительная колония № 1 УФСИН России по Забайкальскому краю» (г. Нерчинск, Забайкальский край)), проведено экспериментальное исследование установок на семейные отношения.
В исследовании приняли участие 120 мужчин в возрасте от 25 до 40 лет, ранее отбывавших лишение свободы:
- экспериментальная группа № 1 (ЭГ № 1) — 60 мужчин, осужденных за насильственные преступления;
- экспериментальная группа № 2 (ЭГ № 2) — 60 мужчин, осужденных за ненасильственные преступления.
Определен набор диагностических средств: опросники «Шкала семейной адаптации и сплоченности» (Family Adaptation and Cohesion Scales, FACES-3, D. Olson, J. Portner, Y. Lavee; адаптация Э.Г. Эйдемиллера, М.Ю. Городновой (Эйдемиллер, Добряков, Никольская, 2003)) и «Измерение установок в семейной паре» Ю.Е. Алешиной и др. (Алешина, 1985); полустандартизированная беседа.
Гипотезами исследования выступили предположения о том, что:
- мужчинам, осужденным за насильственные и ненасильственные преступления, ранее отбывавшим лишение свободы, свойствен разобщенный тип семейной сплоченности и ригидный тип семейной адаптации;
- мужчинам, осужденным за насильственные преступления, ранее отбывавшим лишение свободы, свойствен структурированный тип семейной адаптации, предусматривающий обсуждение общих проблем и учитывание мнения детей, стабильность конструктивных ролей и внутрисемейных правил, не свойствен;
- у осужденных мужчин, ранее отбывавших лишение свободы, преобладают негативные семейные установки: низкая сплоченность, стремление членов семьи к самостоятельности, эмоциональная отстраненность, отсутствие общих интересов в проведении свободного времени, минимальная поддержка друг друга, повышенное чувство тревоги при попытках наладить общение или обсудить проблемы.
Результаты
Результаты исследования с помощью опросника «Шкала семейной адаптации и сплоченности» (Family Adaptation and Cohesion Scales, FACES-3; D. Olson, J. Portner, Y. Lavee; адаптация Э.Г. Эйдемиллера, М.Ю. Городновой) показывают количество лиц с преобладающими типами семейной сплоченности и семейной адаптации в двух экспериментальных группах (табл. 1 и 2).
Семейная сплоченность осужденных мужчин рассматривается как эмоциональная связь между членами семьи, максимальная выраженность которой определяется эмоциональной взаимозависимостью, а минимальная — автономностью и дистанцированностью друг от друга. Для диагностики семейной сплоченности в исследовании использованы показатели «эмоциональная связь», «семейные границы», «принятие решений», «время», «интересы», «отдых» и «друзья» (см. табл. 1).
Таблица 1 / Table 1
Количество мужчин, осужденных за насильственные (ЭГ № 1) и ненасильственные (ЭГ № 2) преступления, ранее отбывавших лишение свободы , с разными типами семейной сплоченности
The quantity of convicted men – previously imprisoned for violent (EG No 1)
and non-violent (EG No 2) crimes — with different types of family cohesion
and non-violent (EG No 2) crimes — with different types of family cohesion
|
Группы / Groups |
Типы семейной сплоченности / Types of family cohesion |
|||
|
Объединенный / United |
Раздельный / Separate |
Сцепленный / Linked |
Разобщенный/ Disunited |
|
|
ЭГ № 1 / EG No 1 |
8 |
14 |
4 |
34 |
|
ЭГ № 2/ EG No 2 |
12 |
8 |
12 |
28 |
В целом, мужчинам, осужденным за насильственные преступления, свойствен разобщенный тип семейной сплоченности (56,7%) и в меньшей степени — сцепленный (23,3%), объединенный (13,3%) и раздельный (6,7%) (рис. 1). Мужчинам, осужденным за ненасильственные преступления, также свойствен разобщенный типа семейной сплоченности (46,7%), и в меньшей степени — объединенный и раздельный (каждый по 20%), сцепленный (13,3%) (рис. 2).
Рис. 1. Процентное соотношение типов семейной сплоченности у мужчин, осужденных
за насильственные преступления, ранее отбывавших лишение свободы (ЭГ № 1),
по опроснику «Шкала семейной адаптации и сплоченности»
за насильственные преступления, ранее отбывавших лишение свободы (ЭГ № 1),
по опроснику «Шкала семейной адаптации и сплоченности»
Fig. 1. Percentage distribution of family cohesion types among male offenders convicted
of violent crimes who had previously served prison sentences (EG No 1),
based on the “Family Adaptation and Cohesion Scale” questionnaire
of violent crimes who had previously served prison sentences (EG No 1),
based on the “Family Adaptation and Cohesion Scale” questionnaire
Рис. 2. Процентное соотношение типов семейной сплоченности у мужчин, осужденных за ненасильственные преступления, ранее отбывавших лишение свободы (ЭГ № 2),
по опроснику «Шкала семейной адаптации и сплоченности»
по опроснику «Шкала семейной адаптации и сплоченности»
Fig. 2. Percentage distribution of family cohesion types among male offenders convicted
of non-violent crimes who had previously served a prison sentence (EG No 2),
based on the “Family Adaptation and Cohesion Scale” questionnaire
of non-violent crimes who had previously served a prison sentence (EG No 2),
based on the “Family Adaptation and Cohesion Scale” questionnaire
Результаты исследования с помощью опросника «Шкала семейной адаптации и сплоченности» показывают количество лиц с преобладающими типами семейной адаптации в двух экспериментальных группах (табл. 2).
Таблица 2 / Table 2
Количество мужчин, осужденных за насильственные (ЭГ № 1) и ненасильственные (ЭГ № 2) преступления, ранее отбывавших лишение свободы, с разными типами семейной адаптации
The quantity of convicted men – previously imprisoned for violent (EG No 1)
and non-violent (EG No 2) crimes – with different types of family adaptation
and non-violent (EG No 2) crimes – with different types of family adaptation
|
Группы / Groups |
Типы семейной адаптации / Types of family adaptation |
|||
|
Гибкий / Flexible |
Структурированный / Structured |
Хаотический / Chaotic |
Ригидный / Rigid |
|
|
ЭГ № 1 / EG No 1 |
14 |
0 |
20 |
26 |
|
ЭГ № 2/ EG No 2 |
12 |
16 |
12 |
20 |
В семьях осужденных мужчин семейная адаптация является характеристикой того, насколько устойчиво семейная структура может изменяться и приспосабливаться под влиянием стрессовых факторов, в том числе лишения свободы одного из членов семьи. Для диагностики семейной адаптации в исследовании использованы показатели: «роли», «дисциплина», «правила», «лидерство» и «контроль» в семье.
Почти у половины мужчин, осужденных за насильственные преступления, ригидный тип семейной адаптации (56,7%) и в меньшей степени — хаотический (33,4%) и гибкий (23,3%). Структурированный тип, предусматривающий обсуждение общих проблем и учитывание мнения детей, стабильность конструктивных ролей и внутрисемейных правил, отсутствует (рис. 3).
Рис. 3. Процентное соотношение типов семейной адаптации у мужчин, осужденных
за насильственные преступления, ранее отбывавших лишение свободы (ЭГ № 1),
по опроснику «Шкала семейной адаптации и сплоченности»
за насильственные преступления, ранее отбывавших лишение свободы (ЭГ № 1),
по опроснику «Шкала семейной адаптации и сплоченности»
Fig. 3. Percentage distribution of family adaptation types among male offenders convicted
of violent crimes who had previously served a prison sentence (EG No 1),
based on the “Family Adaptation and Cohesion Scale” questionnaire
of violent crimes who had previously served a prison sentence (EG No 1),
based on the “Family Adaptation and Cohesion Scale” questionnaire
Рис. 4. Процентное соотношение типов семейной адаптации у мужчин, осужденных
за насильственные преступления, ранее отбывавших лишение свободы (ЭГ № 2),
по опроснику «Шкала семейной адаптации и сплоченности»
за насильственные преступления, ранее отбывавших лишение свободы (ЭГ № 2),
по опроснику «Шкала семейной адаптации и сплоченности»
Fig. 4. Percentage distribution of family adaptation types among male offenders convicted
of violent crimes who had previously served a prison sentence (EG No 2),
based on the “Family Adaptation and Cohesion Scale” questionnaire
of violent crimes who had previously served a prison sentence (EG No 2),
based on the “Family Adaptation and Cohesion Scale” questionnaire
У трети группы мужчин, осужденных за ненасильственные преступления, ригидный (33,4%) и структурированный (26,6%) типы семейной адаптации, у одной пятой группы (каждый по 20%) — хаотический и гибкий типы (рис. 4).
По результатам исследования с помощью опросника «Измерение установок в семейной паре» (Ю.Е. Алешина и др.), у осужденных мужчин ЭГ № 1 и ЭГ № 2 обнаружены значимые различия по следующим шкалам: «Альтернатива между чувством долга и удовольствием», «Отношение к детям», «Отношение к любви романтического типа», «Отношение к “запретности секса”», «Отношение к деньгам» (табл. 3).
Таблица 3 / Table 3
Результаты сравнительного анализа баллов по шкалам опросника «Измерение установок в семейной паре» у мужчин, осужденных за насильственные (ЭГ № 1)
и ненасильственные преступления (ЭГ № 2), ранее отбывавших лишение свободы
и ненасильственные преступления (ЭГ № 2), ранее отбывавших лишение свободы
Results of the comparative analysis of scores on the scales of the “Measuring Attitudes
in a Couple” questionnaire for male convicts who had previously served prison sentences
for violent (EG No 1) and non-violent (EG No 2) crimes
in a Couple” questionnaire for male convicts who had previously served prison sentences
for violent (EG No 1) and non-violent (EG No 2) crimes
|
Шкала / Scale |
Баллы / Points |
Уровень значимости различий / Level of significance of differences |
|
|
ЭГ № 1 / EG No 1 |
ЭГ № 2 / EG No 2 |
||
|
Отношение к людям / Attitudes toward people |
2,3 |
2,8 |
- |
|
Альтернатива между чувством долга и удовольствием / The tradeoff between a sense of duty and pleasure |
2,5 |
1,8 |
р ≤ 0,5 |
|
Отношение к детям / Attitudes toward children |
3 |
3,5 |
р ≤ 0,5 |
|
Ориентация на совместную деятельность (автономность супругов или зависимость супругов друг от друга) / Orientation toward shared activities (autonomy of spouses or dependence of spouses on each other) |
2,3 |
2,8 |
- |
|
Отношение к разводу / Attitudes toward divorce |
3 |
2,8 |
- |
|
Отношение к любви романтического типа / Attitudes toward romantic love |
2 |
3,3 |
р ≤ 0,1 |
|
Оценка значения сексуальной сферы в семейной жизни / Assessment of the importance of sexuality in family life |
3 |
3,5 |
- |
|
Отношение к «запретности секса» (представление о запретности сексуальной темы) / Attitudes toward the “taboo of sex” (the idea that sexual topics are taboo) |
2,8 |
1,8 |
р ≤ 0,1 |
|
Отношение к патриархальному или эгалитарному устройству семьи (ориентация на традиционные представления) / Attitudes toward a patriarchal or egalitarian family structure (orientation toward traditional ideas) |
3,3 |
3 |
- |
|
Отношение к деньгам (легкость трат – бережливость) / Attitudes toward money (ease of spending – frugality) |
3,3 |
1,5 |
p ≤ 0,1 |
Обсуждение результатов
В семьях ранее отбывавших лишение свободы мужчин, осужденных за насильственные и ненасильственные преступления, слабо выражена сплоченность, преобладают центробежные тенденции (обособление, стремление к независимости от семьи). Им свойственна эмоциональная отдаленность от членов семьи, привязанность между ними минимальна, а поведение несогласованно. Они редко объединены общим досугом, общими друзьями или увлечениями. Поддержка друг друга и совместное преодоление жизненных трудностей даются сложно.
За изоляцией и акцентированной независимостью осужденных мужчин скрывается неразвитая способность строить близкие отношения и усиление тревоги при попытках сблизиться с другими. Отсутствие единства порождает отчужденность. Коммуникация затруднена, а общие цели и ценности разобщены. Каждый член семьи живет своей отдельной жизнью, не чувствуя себя частью целого. Поддержка и взаимопонимание заменяются безразличием и отстраненностью.
В результате, семья не может эффективно функционировать как единая система, подвержена внутренним конфликтам и не способна обеспечить своим членам необходимую эмоциональную поддержку и чувство принадлежности.
Устоявшаяся семейная система осужденных мужчин ЭГ № 1 и ЭГ № 2 теряет способность адаптироваться к новым вызовам, возникающим на различных этапах ее развития, становится ригидной. В такой системе строго определено неконструктивное распределение ролей, характерна ярко выраженная иерархичность. Недостаток изменений определяет высокую степень предсказуемости и несговорчивости в поведении ее членов.
В семьях осужденных мужчин с хаотичным типом семейной адаптации решения принимаются спонтанно и без должного обдумывания, роли размыты и часто переходят от одного члена семьи к другому. Избыточное количество перемен приводит к непредсказуемости происходящего.
Гибкий тип семейной адаптации осужденных мужчин отличается демократичным подходом к управлению. Обсуждения ведутся открыто, с активным вовлечением детей. Роли могут быть разделены или меняться по мере необходимости. В редких случаях наблюдается недостаточность лидерства, однако это не приводит к потере контроля над системой.
20% семей мужчин, осужденных за ненасильственные преступления, свойственна адаптация структурированного типа. Для них характерны определенные элементы демократического управления. Члены семей проявляют готовность к обсуждению актуальных вопросов и принимают во внимание точку зрения детей. Стабильные роли и внутрисемейные нормы сохраняют устойчивость, но допускается возможность их пересмотра.
Мужчины, осужденные за насильственные преступления (ЭГ № 1), демонстрируют склонность к соблюдению принципов обязательности, ориентацию на чувство долга в семейных отношениях. При этом они демонстрируют меньшую эмоциональную вовлеченность во взаимодействие с детьми и их обесценивание. Это объясняется тем, что их родители, в большинстве случаев, оценивали действия ребенка порицанием, а не похвалой.
Мужчины, осужденные за преступления, не связанные с насильственными действиями (ЭГ № 2), в семейных отношениях проявляют импульсивное стремление к сиюминутным наслаждениям, пренебрегая обязанностями. При этом влияние детей на их жизнь выражено сильнее. В ходе бесед выявлено, что это обусловлено детскими впечатлениями об отношениях между родителями и детьми в их семьях.
При анализе результатов проведенного исследования сформировался вывод о том, что у осужденных мужчин ЭГ № 2 наблюдается ярко выраженная приверженность к классическим представлениям о романтических отношениях. Они избегают чрезмерного погружения во внутренние конфликты, реже раскрывают свои уязвимые стороны. В переговорах эти мужчины пытаются выйти из конфликта, что может приводить к интеллектуализации проблемы и дистанцированию от оппонента.
Для осужденных мужчин ЭГ № 1 важна роль супруга и отца, поэтому их семейная структура в значительной степени опирается на традиционную патриархальную модель. Их восприятие семейных обязанностей и отношение к распределению ролей соответствует устоявшимся нормам и представлениям.
В восприятии мужчин, осужденных за ненасильственные преступления (ЭГ № 2) наиболее распространено устройство семьи эгалитарного типа. Это объясняется тем, что ни муж, ни жена не стремятся к доминированию в отношениях, а власть и ответственность равномерно распределяются между обоими партнерами.
У мужчин, осужденных за насильственные преступления (ЭГ № 1), проявляются финансовая осмотрительность и бережное отношение к деньгам. Они умеют экономить средства ради приобретения чего-то действительно важного. Мужчины, осужденные за ненасильственные преступления (ЭГ № 2), склонны к спонтанным тратам для получения удовольствия от жизни в настоящем без заботы о своем и семейном будущем.
Таким образом, сформировался вывод о том, что семьям мужчин, осужденных за насильственные и ненасильственные преступления, ранее отбывавших лишение свободы, свойственны: низкая сплоченность, стремление членов семьи к самостоятельности, эмоциональная отстраненность, отсутствие общих интересов в проведении свободного времени, малое число общих друзей и увлечений, минимальная поддержка друг друга, повышенное чувство тревоги при попытках наладить общение или обсудить проблемы. В семьях мужчин, осужденных за насильственные преступления, выражена хаотичность семейных правил и процедур, а также контроль членами семьи друг друга.
Заключение
Проведенное исследование позволило выявить значимую связь между характером семейных отношений осужденных мужчин и установками на них. Анализ результатов показал, что у мужчин, осужденных за насильственные преступления, преобладают установки иерархического характера, которые способствуют формированию представления о необходимости доминирования и контроля над другими. Осужденные мужчины, совершившие ненасильственные преступления, в семейной жизни зачастую демонстрируют спонтанное желание немедленного удовольствия, игнорируя при этом свои обязательства.
Негативные установки на семейные отношения могут вызывать у осужденных мужчин повышенную реактивность на межличностные конфликты, увеличивающую риск повторных преступлений. Психологическая коррекция в пенитенциарной практике должна быть направлена на трансформацию этих установок, что потенциально может способствовать снижению уровня эмоциональной напряженности, восстановлению нарушенных личностных функций, а также интеграции и ресоциализации осужденных в обществе.
Ограничения. Представленное исследование ограничено региональной выборкой (Вологодская и Свердловская области, Забайкальский край), фокусом исключительно на мужчинах‑рецидивистах (120 человек) с возрастной дифференциацией (от 25 до 40 лет). Перспективными направлениями дальнейшего изучения темы выступают лонгитюдные исследования на расширенной выборке (включая осужденных женщин), комплексная оценка семейной системы с привлечением данных, касающихся родственников, оценка эффективности психокоррекционных программ и анализ влияния отдельных факторов (длительность срока, тип учреждения, наличие детей и др.) на ресоциализацию и риск рецидива.