Введение
Проблема совладающего поведения прочно занимает одно из центральных мест в современной психологической науке. В фокусе настоящей статьи находятся особенности совладающего поведения у осужденных. Для углубленного понимания данного вопроса перспективным является обращение к потенциалу теории социальной идентичности, что и составляет основную задачу настоящей работы.
С опорой на классическую когнитивно-феноменологическую парадигму Р. Лазаруса и С. Фолкман (Lazarus, Folkman, 1984), а также на результаты исследований отечественных психологов предлагается дополнить логику рассмотрения совладания его социальной размерностью. В литературе проработаны аспекты личностных предикторов, внутренних ресурсов и генезиса отдельных копинг-стратегий, но социальное измерение, в котором разворачивается стрессовое взаимодействие, оставалось на периферии исследовательского внимания. В большинстве исследований он представлен либо с позиции усвоенных в семье копинг-стратегий, либо в ключе поиска социальной поддержки как одного из ресурсов совладания.
Вместе с тем в последние годы появились работы, направленные на преодоление этого ограничения: Е.П. Белинская (2025), Т.В. Мальцева и Т.А. Нестик (2022) в своих исследованиях подчеркивают необходимость контекстуализации совладающего поведения, учета социальных и социокультурных факторов. Однако потенциал теории социальной идентичности в этом контексте остается недостаточно раскрытым.
Ближайшее социальное окружение и референтные группы субъекта выступают важными факторами как восприятия стрессогенной ситуации, так и последующего выбора поведенческих паттернов реагирования на нее. Сами копинг-стратегии, являясь проекцией структурных компонентов Я-концепции, формируются на стыке внутриличностных диспозиций и социальных влияний, будучи по своей сути интегральным образованием. При всей глубине проработки индивидуально-личностного компонента совладания социальный компонент требует дальнейшего изучения. Восполнить этот пробел и позволяет обращение к теоретическому аппарату социальной идентичности, что открывает новые горизонты для понимания детерминации копинг-стратегий в контексте пенитенциарной среды.
Теоретико-методологические основания исследования стресса: от индивидуального к социальному
В основе понимания стресса лежит представление о нем как о динамическом процессе взаимодействия между индивидом и средой, при котором требования ситуации оцениваются как превышающие личностные ресурсы человека и угрожающие его благополучию (Lazarus, Folkman, 1984). Ключевую роль в этой модели играет когнитивная оценка стрессора, определяющая характер и интенсивность эмоционального реагирования.
В последние годы появились работы, направленные на преодоление этого ограничения. Т.Л. Крюкова (2013) подчеркивает необходимость учета социокультурного контекста совладающего поведения. Д.А. Леонтьев (2022) показывает, что динамика копинг-стратегий связана с реструктуризацией смысловых образований личности. Е.П. Белинская (2022) и Т.А. Нестик (2021) также вносят вклад в разработку социально-психологических аспектов совладания.
Социально-психологический взгляд на стресс позволяет увидеть, как атрибутивные процессы, социальное сравнение, социальные представления и социальная идентичность трансформируют переживание стрессогенных ситуаций и выбор стратегий совладания (Бовин, Бовина, 2025).
Другими словами, эта перспектива анализа позволяет перейти от интраиндивидуального к социально-психологическому пониманию стресса, открывая новые перспективы для анализа специфических контекстов, в которых разворачивается стрессовое взаимодействие человека со средой (Мельникова, Бовина, Дебольский, 2025).
Пенитенциарный стресс как специфическая форма стрессового взаимодействия и совладание с ним
Анализируя специфику совладания у лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы, необходимо принимать во внимание действие целого ряда особых средовых факторов. Именно их совокупное воздействие порождает феномен, фиксируемый в литературе как «пенитенциарный стресс» (Вилкова, Полякова, 2024; Казберов, 2024; Мельникова, Дебольский, 2015; Пономарев, Бурт, Дюжева, 2016; Чирков, 2009 и др.). Данное понятие охватывает сложный комплекс психологических реакций и состояний личности, обусловленный нахождением в изоляции и ответом на вызовы пенитенциарной реальности.
К числу ведущих стрессогенов в условиях исправительного учреждения принято относить (Вилкова, Полякова, 2024; Мельникова, Дебольский, 2015; Казберов, 2024): ограничение свободы передвижения и коммуникаций; жесткую регламентацию всех сторон жизнедеятельности; выраженную неопределенность (относительно перспектив, поведения окружающих, формальных и неформальных правил); необходимость адаптации к новому социальному окружению, нередко пронизанному криминальной субкультурой; разрыв привычных социальных связей с семьей и референтным окружением. Важно подчеркнуть, что перечисленные факторы имеют по преимуществу социальную природу. При этом диспозиционные (личностные) факторы, такие как устойчивые копинг-стратегии, сформированные до осуждения, также играют значимую роль и не могут быть полностью исключены из анализа. Предлагаемый подход не отрицает, а дополняет индивидуально-личностную перспективу.
Указанные обстоятельства предъявляют повышенные требования к адаптационным ресурсам личности, инициируя процессы совладания со стрессом. В пенитенциарной психологии совладающее поведение в актуальный момент рассматривается преимущественно в двух контекстах. Первый из них рассматривает стратегии совладания в ключе оценки адаптивности в стрессовой ситуации. Согласно ряду эмпирических данных, у контингента осужденных нередко фиксируется склонность к дезадаптивным формам копинга (Кряжева, 2020; Пацакула, 2023). При этом серьезной исследовательской проблемой остается разграничение стратегий, привнесенных в условия изоляции из прежнего жизненного опыта, и тех, которые формируются непосредственно под воздействием институциональных факторов. Второй вектор исследований сосредоточен на качественном наполнении копинг-арсенала различных групп осужденных, включая категории повышенного риска. Так, в исследовании А.С. Чертовиковой (2024) зафиксировано, что лица, состоящие на профилактическом учете, в стрессовых ситуациях чаще прибегают к пассивным тактикам, таким как отрицание трудностей или избегание активности. Кроме того, анализ совладания проводится в привязке к психопатологическим состояниям, сопутствующим стрессу (в частности, депрессии — (Хрушкова, 2023)). Наконец, следует подчеркнуть, что отдельные авторы рассматривают характер копинг-поведения как один из диагностических индикаторов эффективности процесса исправления (Щербаков, Вэтра, Баламут, 2024).
Одним из факторов пенитенциарной среды является вынужденное изменение социального окружения, поскольку представители данной среды имеют криминальный опыт, повышается риск криминального «заражения» для тех, кто не был криминализирован в высокой степени до осуждения к лишению свободы. Для того чтобы чувствовать себя безопасно в новой социальной и бытовой среде, человек может стремиться найти наиболее эффективный способ совладания через группу, идентификация с которой в большей степени обеспечит такую безопасность и даст определенность.
Таким образом, в настоящей работе особое внимание в логике пенитенциарного стресса мы уделяем именно социальному контексту. Идентификация с криминальной субкультурой может выступать как один из вариантов совладания для ряда осужденных. В литературе также обнаруживаются эмпирические подтверждения взаимосвязи между степенью интеграции индивида в криминальную субкультуру и его предпочтением тех или иных поведенческих паттернов совладания, причем эта связь опосредует успешность адаптации к условиям исправительного учреждения (Тарасова, 2022). Отдельный пласт работ посвящен когнитивным предпосылкам агрессивных проявлений у осужденных в ответ на стрессоры (Назаров, Лопатина, 2023). Помимо этого, сама способность к конструктивному совладанию рассматривается в качестве важного ресурса, способствующего ресоциализационным процессам (Вторушина, Воробьева, 2024).
Социальная идентичность в условиях неопределенности
Для понимания того, как социальный контекст опосредует переживание стресса и выбор стратегий совладания с ним, целесообразно обратиться к идеям подхода социальной идентичности (Tajfel, 1982; Turner, 1982). Г. Тэшфел определяет социальную идентичность как «знание индивидом своей принадлежности к определенным социальным группам вместе с некоторой эмоциональной и ценностной значимостью для него этого группового членства» (Tajfel, 1972, p. 292). Групповое членство интернализируется в Я-концепцию человека (Flöther, Degner, 2026; Morris, Webb, 2022; Tajfel, 1972).
Согласно этому подходу, социальный мир интерпретируется человеком через призму его самокатегоризации (Turner, 1982). Социальная идентичность, будучи актуализированной, оказывается мощным фактором, влияющим на мотивацию, восприятие и социальное поведение человека (Haslam et al., 2018; Jetten, 2025). В результате идентификации человека с группой (Haslam et al., 2018) он обретает ценности и нормы, которые регулируют его поведение, цель, смысл и ценность своего существования; он включается во внутригрупповые процессы влияния; переживает свою связь с другими членами группы; важность группового членства для человека связывается с чувством взаимной поддержки, эффективности и власти. Другими словами, про-групповое поведение человека является результатом функционирования его социальной идентичности.
Рассмотрение проблемы стресса в логике социальной идентичности позволяет уделять больше внимания роли групповой жизни в психологии стресса (Haslam et al., 2018; Muldoon et al., 2026). Социальная идентичность, в свою очередь, может оказывать влияние на первичную и вторичную когнитивную оценку, а также на содержание используемых в ситуации неопределенности копингов.
В логике развития обозначенных идей важно обратиться к модели неопределенности-идентичности М. Хогга (Belavadi, Hogg, 2019; Hogg, 2021, 2023). Модель Хогга представляет собой развитие мотивационного аспекта теории социальной идентичности (Brown, 2020), она унаследовала все преимущества теории Г. Тэшфела.
Ключевой тезис модели: в ситуации неопределенности человек становится уязвим к группам с ригидными и однозначными прототипами. В рамках обозначенной модели субъект, сталкиваясь с неопределенностью, чувствует угрозу безопасности собственного Я. С целью снижения неопределенности и возвращения безопасности человек часто обращается к группе, которая дает ему знание о том, как действовать, как думать и как чувствовать (Belavadi, Hogg, 2019), другими словами, к группе, которая имеет четкий, ясный и простой прототип (Hogg, 2021).
Экстраполируя эту логику на пенитенциарную среду, можно утверждать, что осужденный, оказавшись в условиях изоляции и сталкиваясь с неопределенностью (рушатся прежние социальные роли и связи, привычная идентичность утрачивает свою актуальность), оказывается уязвимым к поиску группы, предлагающей четкий прототип. Именно таким прототипом может обладать криминальная субкультура, дающая простые, однозначные иерархические системы и нормы поведения.
Совладающее поведение через призму когнитивно-феноменологической теории
Основополагающей теоретической рамкой для анализа процессов преодоления стрессовых состояний служит транзактная модель Р. Лазаруса и С. Фолкман (Lazarus, Folkman, 1984). В рамках этого подхода совладание трактуется как процессуальные, вариативные во времени когнитивно-поведенческие попытки субъекта справиться с внешними и внутренними запросами, которые воспринимаются им как избыточные по отношению к наличным ресурсам и потому представляются труднопреодолимыми.
Процесс совладания опосредован двумя ключевыми этапами когнитивной оценки:
- Первичная оценка: субъект оценивает, представляет ли ситуация угрозу его благополучию (вред, угроза, вызов).
- Вторичная оценка: субъект оценивает, какие личностные и средовые ресурсы он может задействовать для совладания с ситуацией.
Выбор конкретных копинг-стратегий (проблемно-ориентированных, эмоционально-ориентированных, ориентированных на избегание) определяется как характеристиками ситуации, так и устойчивыми личностными переменными, включая Я-концепцию. При этом, как отмечают отечественные исследователи, совладающее поведение важно рассматривать с учетом социального поведения личности (Крюкова, 2013). Главную силу этой модели можно усмотреть в том, что она предлагает четкую и убедительную концепцию стресса как психологического процесса, при этом центральное место занимает субъективный опыт (Haslam et al., 2018). Однако при всей ее продуктивности социальным процессам, которые, как было показано выше, играют одну из ключевых ролей в ситуациях неопределенности, не уделяется нужное внимание. Это обстоятельство привело к необходимости модификации модели с учетом группового уровня анализа.
Интеграция социальной идентичности в модель совладания
Связующим звеном между моделью неопределенности-идентичности и логикой совладания выступает социальная идентичность, которая, как было показано в работах А. Хаслама (Haslam et al., 2018) и О. Малдун (Muldoon et al., 2026), трансформирует процесс когнитивной оценки стрессора. Наиболее системно интеграция теории социальной идентичности в парадигму совладания со стрессом представлена в работах А. Хаслама с коллегами (Haslam et al., 2018).
Модифицирует транзактную модель А. Хаслам, вводя групповой уровень оценки: угроза оценивается не только персонально, но и как угроза группе и ее ценностям. При доминировании социального контекста самокатегоризация определяет восприятие реальности и оценку стресса (Бовин, Бовина, 2025; Haslam et al., 2018). Дополняя идеи А. Хаслама, нам видится возможным добавить в модель специфику группы, с которой идентифицирует себя субъект, а также обозначить, что данная идентификация влияет на первичную и вторичную оценку, а также на содержание выбранного копинга (рис. 1).
Рис. 1. Модифицированная Н.В. Дворянчиковым, И.Б. Бовиной, Д.В. Мельниковой, Е.Д. Беловой модель совладающего поведения (на основе Haslam et al., 2018)
Fig. 1. Coping behavior model modified by N.V. Dvoryanchikov, I.B. Bovina, D.V. Melnikova, and E.D. Belova (based on Haslam et al., 2018)
Как отмечают Б.Г. Бовин и И.Б. Бовина (2025), С. Бержо и Н. Жиле (Berjot, Gillet, 2011) предложили еще одну модификацию транзактной теории стресса применительно к ситуации стигматизации. Стигматизация представляет собой мощный стрессогенный фактор (Flöther, Degner, 2026; Haslam et al., 2018), и авторы предлагают различать, что ситуация означает для идентичности субъекта. Авторы предлагают для рассмотрения два предположения: 1) ситуация может оцениваться как угроза в зависимости от человека и контекста; 2) такая ситуация может становиться угрозой только личной или социальной идентичности либо личной и социальной идентичностям одномоментно. Совладание предполагает в данном случае два ключевых мотива — защиту и усиление идентичности (личной и/или социальной), что открывает новые возможности для анализа поведения в ситуациях, угрожающих идентичности, каковой, безусловно, является ситуация отбывания наказания.
Множественная социальная идентичность как ресурс совладания и фактор,
удерживающий от деструктивных стратегий
Обобщая рассмотренные выше теоретические подходы, можно выделить одно из ключевых положений, касающееся роли множественной социальной идентичности. Как отмечал Г. Тэшфел, в современном обществе человек обладает рядом социальных идентичностей, их значимость для индивида варьирует от одного контекста к другому (Tajfel, 1972). Важность соотношения социальных идентичностей для благополучия индивида была продемонстрирована в рамках психологии здоровья (Haslam et al., 2018), о потенциале соотношения социальных идентичностей в пенитенциарном контексте отмечается в литературе (Morris, Webb, 2022). Развивая эту идею, можно говорить о том, что множественность «позитивных», значимых для субъекта и совместимых друг с другом социальных идентичностей выступает ресурсом совладания со стрессом и одновременно является фактором, препятствующим выбору деструктивных стратегий поведения. Как подчеркивают Н.В. Дворянчиков с соавторами (2023), развивая идеи А. Хаслама в рамках новой психологии здоровья, подобная множественность создает серьезный потенциал для психологического и соматического благополучия человека, поскольку членство в различных группах предполагает суммирование той качественной нагрузки, которую несет в себе каждая из этих групп (Haslam et al., 2018).
Таким образом, в случае если группы значимы, имеют просоциальную направленность, а также совместимы друг с другом, идентификация с несколькими такими группами может стать буфером, который удерживает от деструктивного поведения. Если же такая множественность положительных социальных идентичностей отсутствует, это может выступать фактором, «подталкивающим» человека к поиску такой группы, которая предоставила бы ему простой, ясный и однозначный прототип (Дворянчиков и др., 2023). Эмпирическое подтверждение этого тезиса было получено в пилотажном исследовании, проведенном указанными авторами (Дворянчиков и др., 2023). В работе было показано, что в случае отсутствия множественных положительных социальных идентичностей респонденты сходным образом определяют для себя привлекательную и непривлекательную группу, то есть дифференцировка между ними достаточно слабая, и мы можем сделать вывод об аморфности границ.
Обозначенный выше вывод мы предлагаем перенести на пенитенциарную среду. Таким образом, можно сформулировать обоснованную гипотезу о том, что осужденные, у которых отмечается дефицит значимых, позитивных и совместимых социальных идентичностей, будут составлять собой группу риска, уязвимую к включению в группы с простым и ясным групповым прототипом (достаточно часто таким прототипом обладают группы с радикальными взглядами). Это, в свою очередь, может повышать их подверженность влиянию криминальной субкультуры. Напротив, осужденные, сумевшие сохранить множественные позитивные социальные идентичности (например, связанные с семьей, профессиональной деятельностью, участием в религиозной общине или увлечениями), располагают более широким психологическим ресурсом для совладания со стрессом, а вероятность их криминальной идентификации представляется менее высокой.
Интегративная модель: социальная идентичность в системе факторов, влияющих на выбор копинг-стратегий осужденных
Обобщая изложенные теоретические положения, мы предлагаем интегративную модель, в которой социальная идентичность выступает центральным конструктом, связывающим переживание пенитенциарного стресса (как стресса неопределенности) и выбор стратегий совладающего поведения. В данной модели (рис. 2) ключевыми элементами выступают:
Факторы пенитенциарной среды, включающие изоляцию, разрыв социальных связей, регламентацию, депривацию привычных потребностей и неопределенность, которая является ключевым фактором на первом этапе отбывания наказания и запускает процесс поиска идентичности.
Актуализация социальной идентичности, которая может происходить по двум сценариям: обращение к имеющимся множественным социальным идентичностям (ресурсный сценарий) или поиск новой идентичности в группе, предлагающей четкий прототип (дефицитарный сценарий).
Направленность социальной группы, с которой идентифицируется субъект (просоциальная и антисоциальная), определяющая характер вторичной когнитивной оценки стресса и доступные ресурсы совладания.
Содержание копинг-стратегий, которое, в свою очередь, дифференцируется в зависимости от направленности группы: просоциальная идентичность способствует обращению к формальной поддержке, рациональному решению проблем и сохранению связей с семьей; антисоциальная идентичность — к агрессии, манипуляции, уходу в криминальную субкультуру и дезадаптивным копингам.
Адаптивность поведения, проявляющаяся либо в успешной ресоциализации, закреплении просоциальных норм и позитивном совладании, либо в криминализации, закреплении дезадаптивных копингов и повышении риска рецидива.
Рис. 2. Интегративная модель влияния социальной идентичности на совладающее поведение осужденных
Fig. 2. Integrative model of the influence of social identity on coping behavior of convicts
Предлагаемая модель носит теоретический, интегративный характер и основана на синтезе существующих эмпирически подтвержденных теорий (Lazarus, Folkman, 1984; Haslam et al., 2018; Hogg, 2021). Эмпирическая верификация причинно-следственных связей, предполагаемых моделью, является задачей последующих исследований.
Следует подчеркнуть, что избираемые стратегии совладания дифференцируются по ряду оснований (активность-пассивность, адаптивность-дезадаптивность), причем их содержательная сторона во многом детерминируется ценностно-нормативными установками референтных групп, с которыми идентифицирует себя субъект. При этом групповая принадлежность может служить как фактором, сдерживающим нежелательные поведенческие реакции, так и, напротив, катализатором деструктивных форм реагирования на стресс.
От «совладающей личности» к «совладающей личности как члену социальных групп»
Новизна предлагаемого в настоящей работе подхода заключается в интеграции нескольких теоретических линий, которые до настоящего времени рассматривались преимущественно изолированно. В отличие от классических исследований совладающего поведения, фокусирующихся на индивидуальных копинг-стратегиях и личностных ресурсах (Крюкова, 2013; Lazarus, Folkman, 1984), а также в отличие от исследований пенитенциарного стресса, рассматривающих его преимущественно через призму адаптации-дезадаптации (Вилкова, Полякова, 2024; Мельникова, Дебольский, 2015), предлагаемый подход помещает социальную идентичность в центр объяснительной схемы (Д.А. Леонтьев, 2022, Е.П. Белинская, 2022, Т.А. Нестик, 2021 и др.).
Новизна подхода включает: 1) применение модели неопределенности-идентичности Хогга в пенитенциарной психологии (ранее — только в исследованиях радикализации (Дворянчиков и др., 2023)), что объясняет уязвимость осужденных к криминальной субкультуре в ситуации неопределенности (Hogg, 2015, 2021, 2023); 2) интеграцию модифицированных моделей стресса Хаслама и Бержо–Жиле в единую рамку, адаптированную к условиям изоляции; 3) введение конструкта множественной социальной идентичности как буферного механизма, ранее не применявшегося в пенитенциарной психологии. В целом подход смещает фокус с изучения «совладающей личности» на «совладающую личность как члена социальных групп», преодолевая индивидуализм и учитывая нормативно-ценностную детерминацию копинг-стратегий.
Постановка проблемы и перспективные направления эмпирических исследований
На основе проведенного теоретического анализа можно сформулировать основную научную проблему: в существующих исследованиях совладающего поведения осужденных преобладает индивидуально-личностный подход. В связи с этим нам видится важным проработать роль групповой принадлежности, множественности идентичностей и связи референтных групп с выбором и реализацией копинг-стратегий.
Это особенно важно в связи со следующими аспектами:
- адаптация к пенитенциарной среде и совладание с ее стрессорами неизбежно связаны с изменением социальной идентичности;
- группа в исправительном учреждении может выступать как мощным ресурсом (социальная поддержка), так и источником дезадаптивных норм и повышенного риска;
- на данный момент недостаточно изучено, как множественность социальных идентичностей (или их дефицит) влияет на выбор стратегий совладания на разных этапах отбывания наказания (адаптация, основной период, подготовка к освобождению);
- не разработаны диагностические инструменты, позволяющие оценивать структуру социальных идентичностей осужденных и их связь с копинг-стратегиями.
Перспективным направлением дальнейших исследований является эмпирическая верификация предложенной интегративной модели. Для этого предлагается следующий дизайн эмпирического исследования: 1) адаптация опросника множественных социальных идентичностей (на основе методологии Haslam et al., 2018) для выборки осужденных; 2) сравнительный анализ осужденных на разных этапах отбывания наказания (адаптация — первые 3 месяца, стабильное отбывание — после 6 месяцев, подготовка к освобождению — за 3 месяца до освобождения); 3) кластерный анализ для выделения групп осужденных с разным паттерном социальных идентичностей и сопоставление их копинг-стратегий (методика COPE) и показателей дисциплинарных взысканий. Это позволит проверить гипотезу о том, что дефицит множественных позитивных идентичностей связан с выбором дезадаптивных копинг-стратегий и повышенным риском криминальной идентификации.
Заключение
Проведенный теоретический анализ позволяет сформулировать следующие выводы. Пенитенциарный стресс детерминирован факторами изоляции и неопределенности, причем последняя запускает процессы поиска идентичности. Модель неопределенности-идентичности М. Хогга объясняет стремление осужденных к группам с четким прототипом как попытку редукции неопределенности. Традиционные модели совладания (Р. Лазарус, С. Фолкман) недостаточно учитывают социально-идентификационные процессы, трансформирующие когнитивную оценку стрессора; их модификации (А. Хаслам; С. Бержо–Н. Жиле) позволяют включить групповой уровень анализа. Ключевым фактором уязвимости к криминальной субкультуре выступает дефицит множественных позитивных социальных идентичностей, тогда как их наличие служит протективным механизмом. Новизна подхода — в интеграции модели неопределенности-идентичности и модифицированных стресс-моделей применительно к пенитенциарной среде с акцентом на социально-идентификационную обусловленность копинг-стратегий. Перспективное направление — эмпирическая верификация модели, что позволит совершенствовать оценку рисков и программы ресоциализации.