Использование диагностического инструмента «Матрица коммуникации» в работе с ребенком с тяжелой осложненной формой аутизма

28

Аннотация

Актуальность и цель. Для обследования коммуникации детей с тяжелыми осложненными формами аутизма крайне недостаточно диагностических инструментов и зафиксированного практического опыта их использования. Апробирован диагностический инструмент «Матрица коммуникации» в работе с ребенком младшего школьного возраста с тяжелыми множественными нарушениями развития (ТМНР): тяжелой осложненной формой аутизма, умственной отсталостью в умеренной степени, системным недоразвитием речи и др.

Методы и методики. Применялся диагностический инструмент «Матрица коммуникации» в работе с 10-летним ребенком. Сбор данных осуществлялся методом наблюдения на протяжении одного года в свободной и учебной деятельности, также проводились беседы с родителями. Исследование представлено тремя диагностическими срезами и их анализом.

Результаты. На этапе первичной диагностики выявлены коммуникативные особенности ребенка: ограниченность репертуара нестандартной и стандартной коммуникации, частичная доступность использования символов, нетипичные мимические реакции, низкая собственная активность и др. Сформулированы задачи коррекционной работы: развитие нестандартного, стандартного и символического общения. Итоговая диагностика выявила положительную динамику в развитии всех уровней коммуникации. При непрерывной коррекционной работе: повысилась собственная коммуникативная активность ребенка, расширился репертуар нестандартного и стандартного общения, появились отдельные действия на уровне символической коммуникации. В отсутствие вмешательства наблюдалось снижение коммуникативной активности, потребность в большем объеме помощи, частичный распад навыков общения.

Выводы. Инструмент «Матрица коммуникации» позволил провести первичную диагностику коммуникативной сферы ребенка, определить задачи коррекционно-развивающей работы. Преимущества методики в данном случае: возможность исследования коммуникации ребенка с тяжелой осложненной формой аутизма, не использующего устную речь, на этапе первичной диагностики и для мониторинга успешности вмешательства. Ограничения методики: слабая вариативность учитываемых невербальных несимволических средств общения. Описанный опыт может быть учтен в дальнейших исследованиях эффективности инструмента на расширенной выборке, а также при выборе диагностического инструментария для обследования коммуникации детей с ТМНР и аутизмом.

Общая информация

Ключевые слова: аутизм, системные нарушения речи, тяжелые множественные нарушения развития, умственная отсталость, социально-коммуникативное развитие, Матрица коммуникации, психолого-педагогическая диагностика

Рубрика издания: Диагностический инструментарий

Тип материала: научная статья

DOI: https://doi.org/10.17759/autdd.2024220108

Получена: 14.07.2023

Принята в печать:

Для цитаты: Ветрова М.А., Ветров А.О., Мигачев А.С. Использование диагностического инструмента «Матрица коммуникации» в работе с ребенком с тяжелой осложненной формой аутизма // Аутизм и нарушения развития. 2024. Том 22. № 1. С. 58–67. DOI: 10.17759/autdd.2024220108

Полный текст

Введение

При организации коррекционно-развивающей работы с детьми, имеющими выраженные нарушения интеллектуального развития, которым недоступно использование устной речи, значительные трудности вызывает проведение диагностики и определение задач в работе по развитию их коммуникативной сферы [1; 3; 4; 8; 9]. В настоящий момент существует лишь небольшое количество подходящих диагностических инструментов, и недостаточно описан опыт их использования [5; 6; 11; 15]. Эти причины обуславливают актуальность исследований коммуникации детей со сложными нарушениями развития и отсутствием устной речи и необходимость фиксации практического опыта в данной области [2; 7; 10; 14; 15; 16; 18;19].

Методика

Среди специалистов, работающих с людьми, имеющими тяжелые множественные нарушения развития, все чаще используется методика «Матрица коммуникации», или «Матрица общения» [7; 10; 11; 12; 13]. Методика позволяет выявить, каким образом человек общается, и составить схему для определения целей развития коммуникативных навыков. Ее создатель — доктор Чарити Роуленд (Charity Rowland) из Орегонского университета здоровья и науки (Oregon Health & Science University). Инструмент предназначен для документирования коммуникативных навыков у детей с тяжелыми или множественными нарушениями развития, в том числе детей с сенсорными, двигательными и когнитивными нарушениями. Методика оценивает развитие коммуникации на шести уровнях: ненамеренное поведение, намеренное поведение, нестандартное общение, стандартное общение, конкретные символы, абстрактные символы и язык [11; 17; 20; 22].

Проведено пилотное исследование, в котором апробировался диагностический инструмент «Матрица коммуникации» в работе коррекционных педагогов с ребенком с тяжелой осложненной формой аутизма — ученицей А. — в Федеральном ресурсном центре по организации комплексного сопровождения детей с расстройствами аутистического спектра. Описан и проанализирован практический опыт использования инструмента.

Решались следующие задачи: проведение первичной, промежуточной и итоговой диагностики ребенка с тяжелой осложненной формой аутизма с использованием инструмента «Матрица коммуникации»; сделан качественный и количественный анализ данных. Для диагностических замеров использовались ситуации взаимодействия ребенка с педагогами и другими детьми в учебной и свободной деятельности, в игровом взаимодействии, в ходе которых оценивалось, с помощью каких средств ребенок выражает согласие и отказ, просьбу, привлекает внимание взрослого, просит о продолжении действия, совершает выбор, отвечает на вопросы, называет предметы и людей, комментирует и др.

Исследование проводилось в течение 12 месяцев (с сентября 2021 года по сентябрь 2022 года).

Описание ребенка. На момент начала исследования ученице А. было 10 лет 4 месяца, на момент окончания — 11 лет 4 месяца. А. обучается во 2-м классе по адаптированной общеобразовательной программе для детей с РАС, вариант 8.4 (в настоящее время — в 4-м классе). У ребенка диагностированы РАС, выраженное нарушение интеллектуального развития (умственная отсталость в умеренной степени), системное недоразвитие речи (тотальное отсутствие устной речи), нарушение зрения, атопический дерматит, присутствуют неуточненные двигательные нарушения.

Первичный запрос включал: развитие навыков общения (освоение максимально доступного репертуара невербальных средств общения и обучение использованию средств альтернативной и дополнительной коммуникации).

Описание проблем. Ученица А. не использует устную речь для коммуникации, редко и неустойчиво применяет невербальные средства общения, редко и со значительной помощью взрослого обращается к другому человеку с просьбой, используя систему обмена карточками PECS. На различные воздействия извне чаще реагирует изменениями мышечного тонуса и не всегда — типичной мимикой, редко — движениями, крайне редко — звуками. Отмечено, что А. может нетипично выражать некоторые мимические реакции (часто улыбается, когда выражает несогласие, напугана или стесняется, — т.е. данная реакция не может интерпретироваться как однозначно положительная; может хмурить брови, не выражая при этом недовольства, — в ее случае это является одним из вариантов самостимуляции). Собственная активность А. низкая, присутствуют нарушения общей и мелкой моторики, снижен мышечный тонус, обнаруживаются нарушения равновесия, координации движений. В связи с описанными особенностями требуется особое внимание к коммуникативным сигналам ребенка, которые могут быть неочевидны.

Результаты

Результаты первичного обследования

Первый диагностический срез был проведен в сентябре 2021 года. По результатам обследования было установлено, что у А. не в полной мере освоены паттерны нестандартной коммуникации (отказ, запрос нового действия, объекта). Не полностью сформирован репертуар паттернов стандартной коммуникации. Доступно использование конкретных символов и частично — абстрактных, а также конструкция простой фразы (из 2-х слов) для выражения просьбы. Общий балл: 44 (при максимуме 160), процент усвоения коммуникации — 28 (см. рис. 1).

Уточненный запрос

  1. Развитие навыков использования средств нестандартного общения.
  2. Развитие навыков использования средств стандартного общения.
  3. Развитие навыков использования средств символического общения — использования конкретных и абстрактных символов.

Цели вмешательства на основе уточненного запроса

  1. Развитие нестандартного общения (использование телодвижений, ранних звуков, мимики, простых жестов для выражения отказа, просьбы о новом действии и предмете).
  2. Развитие стандартного общения (использование стандартных жестов для выражения согласия и отказа, для выражения просьбы о предмете, совершения выбора, просьбы о продолжении или просьбы чего-то еще больше, а также для привлечения внимания, ответа на закрытые вопросы с вариантами да/нет).
  3. Развитие символического общения с использованием конкретных символов (фотографий или картинок, изображающих конкретный предмет или действие, для выражения отказа, просьбы о продолжении действия и чего-либо больше, совершения выбора, просьбы отсутствующего предмета, а также называния предметов и людей) и абстрактных символов (жеста «спасибо» для выражения благодарности).

Ход работы

Цели вмешательства были внесены в специальную индивидуальную программу развития обучающейся (СИПР) и реализовывались в рамках программы.
Также были определены следующие условия реализации выделенных целей:
  1. Участвует вся команда специалистов: учитель, педагог-психолог, тьютор, учитель-логопед.
  2. Закрепление формируемых навыков происходит дома с родителями, с другими родственниками, со специалистом на дому.
  3. Средство коммуникации: система обмена карточками (PECS), в дальнейшем — планшет.

Рис. 1. Результаты первичной диагностики (сентябрь 2021 г.)

Результаты

Через 7 месяцев, в мае 2022 года, с помощью инструмента «Матрица коммуникации» был проведен повторный срез. Общий балл: 75 (максимум 160), процент усвоения коммуникации — 47 (см. рис. 2).
По результатам, было отмечено, что у А. расширился репертуар невербальных средств общения для выражения просьбы о новом действии, продолжении («еще»), о выборе, для выражения просьбы об отсутствующем объекте. Она начала с частичной помощью просить новые объекты, здороваться и прощаться в ответ, часто выражать согласие и несогласие, используя устойчивые жесты. А. стала чаще запрашивать внимание взрослого, уверенно просить отсутствующие мотивационные предметы с использованием системы PECS (односложно самостоятельно, с частичной помощью — простой фразой. Стала правильно наименовывать предметы, объекты, людей, используя конкретные символы и с частичной помощью, используя абстрактные символы.
А. стала давать односложные ответы на ряд простых вопросов (что это, что ты видишь, что ты слышишь, какого цвета) с использованием системы обмена карточками. В отдельных случаях А. пользовалась абстрактными символами для коммуникации (символическим обозначением предмета).
Дополнительные результаты
После перерыва в летние каникулы, в сентябре 2022 года, был проведен еще один диагностический срез. В силу семейных обстоятельств в летние каникулы работа по закреплению результатов коррекционно-развивающих занятий проводилась нерегулярно и редко. А. большую часть времени проводила в свободной деятельности, отдыхала. В результате она набрала общий балл 63 (максимум = 160), процент усвоения коммуникации — 39% (см. рис. 3).
После летних каникул были отмечены следующие особенности: А. практически перестала привлекать к себе внимание, в том числе используя для этого простые жесты и взгляд. Не использовала для обозначения выбора средство коммуникации. У нее сузился репертуар невербальных сигналов для выражения просьбы. Она стала нуждаться в частых подсказках для использования указательного жеста при выборе из двух предлагаемых предметов и часто ошибалась при наименовании/нахождении объектов, предметов и людей по просьбе.

Рис. 2. Результаты промежуточной диагностики (май 2022 год)

Рис. 3. Результаты итоговой диагностики (сентябрь 2022 год)

При этом в итоге с момента первичной диагностики произошли следующие положительные изменения: А. в полной мере усвоила коммуникацию на уровне нестандартного общения.
На уровне стандартного общения она научилась выражать отказ, просьбу о новом предмете или действии, просьбу о продолжении действия. Также на данном уровне ей стало доступно приветствие, адресованное другому человеку, умение предложить что-либо или попытаться чем-то поделиться.
На уровне конкретных символов А. научилась выражать отказ или желание продолжить действие. Она может попросить о новом действии и отсутствующий предмет. Также ребенку стало доступно умение привлечь к чему-либо внимание взрослого.

На уровне абстрактных символов А. научилась просить отсутствующий предмет. Также стали доступны просьба о новом предмете, приветствие других людей, использование вежливых форм общения, называние объектов.

На языковом уровне (простой фразой с использованием средств альтернативной и дополнительной коммуникации) А. научилась просить отсутствующий предмет. Также стала доступна просьба об отсутствующем предмете.

Инструмент «Матрица коммуникации» позволил получить достаточно много измеряемых показателей уровня коммуникации ребенка с тяжелой осложненной формой аутизма, а также зафиксировал их изменения в процессе коррекционно-развивающей работы и в ее отсутствие. Несмотря на ограничения (невозможность фиксации отдельных особенностей коммуникативного поведения ребенка), инструмент оказался достаточно удобным при составлении программы вмешательства.

Выводы

С помощью инструмента «Матрица коммуникации» была проведена первичная диагностика коммуникативного развития ребенка с тяжелой осложненной формой аутизма и определены задачи коррекционно-развивающей работы, заключающейся в поддержке и развитии навыков коммуникации, находящихся в зоне ближайшего развития ребенка, с использованием невербальных средств общения и средств альтернативной и дополнительной коммуникации на уровне нестандартного общения, стандартного общения, конкретных и абстрактных символов и языка.

Инструмент также позволил зафиксировать изменения в коммуникативной сфере ребенка, включенного в коррекционно-развивающую работу, отразив динамику в развитии коммуникации на всех уровнях. Если в работе с ребенком делался перерыв, то фиксировался регресс некоторых навыков на уровне ненамеренного и намеренного поведения, стандартного общения и конкретных символов.

Можно отметить, что инструмент «Матрица коммуникации» дает возможности оценивать навыки коммуникации у ребенка, не использующего речь и имеющего трудности с использованием символических средств общения, а также позволяет определить эффективность психолого-педагогического вмешательства, направленного на развитие коммуникативных навыков.

В качестве преимуществ методики в процессе ее практического использования в описанном случае мы выделили: возможность исследования коммуникации ребенка с тяжелой осложненной формой аутизма, не использующего устную речь, на этапе первичной диагностики и для мониторинга успешности психолого-педагогического вмешательства при обучении его использованию альтернативной и дополнительной коммуникации.

Также были определены следующие ограничения: в методике учтены не все невербальные коммуникативные средства, которые могут быть использованы ребенком на этапе до-символической коммуникации.

В частности, недостаточно представлены возможные мимические реакции и их особенности (например, улыбка интерпретируется как однозначное проявление удовольствия, сдвинутые брови — недовольства, однако у обследованной девочки данные реакции, в зависимости от ситуации, могут интерпретироваться иначе); реакции изменения тонуса тела (например, обследованный ребенок часто не совершает движений, но заметно изменяет тонус мышц тела — например, может чрезмерно расслаблять мышцы, сползая со стула или выскальзывая из рук, когда выражает протест или несогласие с чем-либо; и напрягать мышцы тела также без совершения движений или при подготовке к совершению движения, когда проявляет интерес к чему-либо).

Описанный опыт может быть использован при планировании дальнейших исследований эффективности инструмента «Матрица коммуникации» на расширенной выборке, включающей детей с тяжелыми осложненными формами аутизма, а также при выборе диагностического инструментария для обследования коммуникации детей с такой структурой нарушения.

Литература

  1. Абкович А.Я., Хохлова А.Ю. Клинико-психолого-педагогические особенности детей с двигательной патологией в структуре тяжелых множественных нарушений развития // Дефектология. 2023. № 1. С. 31—43. DOI:10.47639/0130-3074_2023_1_31
  2. Анохина М.Н., Юркевич З.Г. Общение как средство развития коммуникативных и социальных умений и навыков у детей с ТМНР // Образование: прошлое, настоящее и будущее: материалы VIII Междунар. науч. конф. (г. Краснодар, октябрь 2020 г.). Краснодар: Новация, 2020. С. 56—58. ISBN 978-5-00179-017-4.
  3. Боголюбова-Кузнецова Д.В., Вальковская Е.Д., Константинова И.С. Возможности психолого-педагогического вмешательства для развития коммуникативных способностей ребенка с РАС — обзор литературы // Дефектология. 2023. № 2. С. 32—40. DOI:10.47639/0130-3074_2023_2_32
  4. Боголюбова-Кузнецова Д.В., Вальковская Е.Д., Константинова И.С. Особенности формирования коммуникативных возможностей у детей с РАС — обзор литературы // Дефектология. 2023. № 1. С. 20—30. 10.47639/01303074_2023_1_20
  5. Ветрова М.А. Особенности выбора диагностического инструментария в работе с детьми с ТМНР и выраженными интеллектуальными нарушениями // Материалы III Научно-практической конференции с международным участием «Ценность каждого. Жизнь человека с психическими нарушениями: сопровождение, жизнеустройство, социальная интеграция» (13—14 июня 2023 года, Москва). Москва: Теревинф, 2023. С. 176—191. ISBN 978-5-42120672-9.
  6. Ветрова М.А., Ветров А.О. Дети с тяжелыми множественными нарушениями: обзор зарубежной литературы // Современная зарубежная психология. 2022. Т. 11. № 2. С. 101—112. DOI:10.17759/jmfp.2022110209
  7. Караневская О.В., Сиснёва М.Е. Обеспечение участия лиц, имеющих психические расстройства и нарушения речи, в оценке их навыков и возможностей при помощи средств альтернативной и дополнительной коммуникации // Аутизм и нарушения развития. 2023. Т. 21. № 1. С. 22—32. DOI:10.17759/autdd.2023210103
  8. Маслова А.В., Мухачева И.Ю., Ушакова Т.А. Сенсорное развитие обучающихся с умеренной, тяжелой и глубокой умственной отсталостью // Актуальные вопросы реабилитации детей с инвалидностью и ограниченными возможностями здоровья: от социокультурной реабилитации к профессиональной реализации: Сборник материалов международной научно-практической конференции (Ижевск, 15 декабря 2022 г.). Ижевск: Удмуртский государственный университет, 2023. С. 202—208. ISBN 978-5-4312-1093-8.
  9. Меднова М.Е. Языковые навыки детей с тяжелыми и множественными нарушениями развития, включающими расстройства аутистического спектра: теоретический // Педагогика: Вопросы теории и практики. 2023. Т. 8. № 2. С. 121—128. DOI:10.30853/ped20230036
  10. Методические рекомендации по использованию альтернативной и дополнительной коммуникации (АДК) в стационарных учреждениях социального обслуживания / под ред. О.В. Караневской. Москва: Теревинф, 2022. 252 с. ISBN 978-5-4212-0651-4.
  11. Рязанова И.Л. Оценка коммуникативных навыков и подбор альтернативных и дополнительных средств общения детям с ТМНР // Universum: психология и образование. 2018. № 5. 7 с.
  12. Тарасова Ю.А., Горлов А.А., Захарова И.И. и др. Сопровождение детей с ТМНР в условиях стационара и полустационара: Опыт проекта Дети.про. Москва: Никея, 2022. 208 с. ISBN 978-5-907628-64-9.
  13. Фомина Н.В. Теоретические аспекты альтернативной и дополнительной коммуникации // Актуальные вопросы реабилитации детей с инвалидностью и ограниченными возможностями здоровья: от социокультурной реабилитации к профессиональной реализации: Сборник материалов международной научно-практической конференции (Ижевск, 15 декабря 2022 г.). Ижевск: Удмуртский государственный университет, 2023. С. 243—247. ISBN 978-5-4312-1093-8.
  14. Chavers T.N., Morris M., Schlosser R.W., Koul R. Effects of a systematic augmentative and alternative communication intervention using a speech-generating device on multistep requesting and generic small talk for children with severe autism spectrum disorder / American Journal of Speech-Language Pathology. 2021. Vol. 30. № 6. P. 2476—2491. DOI:10.1044/2021_AJSLP-20-00353
  15. Danker J., Dreyfus S., Strnadov I., Pilkinton M. Scoping review on communication systems used by adults with severe/ profound intellectual disability for functional communication / Journal of Applied Research in Intellectual Disabilities. 2023. Vol. 36. № 5. P. 951—965. DOI:10.1111/jar.13133
  16. Frea W.D., Arnold C.L., Vittimberga G.L. A Demonstration of the Effects of Augmentative Communication on the Extreme Aggressive Behavior of a Child With Autism Within an Integrated Preschool Setting // Journal of Positive Behavior Interventions. 2001. Vol. 3. № 4. P. 194—198. DOI:10.1177/109830070100300401
  17. Frolli A., Ciotola S., Esposito C., Fraschetti S., Ricci M.C., Cerciello F., Russo M.G. AAC and Autism: Manual Signs and Pecs, a Comparison / Behavioral Sciences. 2022. Vol. 12. № 10. Article ID 359. 8 p. DOI:10.3390/bs12100359
  18. Grove N., Bunning K., Porter J., Olsson C. See What I Mean: Interpreting the Meaning of Communication by People with Severe and Profound Intellectual Disabilities // Journal of Applied Research in Intellectual Disabilities. 1999. Vol. 12. № 3. P. 190—203. DOI:10.1111/j.1468-3148.1999.tb00076.x
  19. Ogletree B.T., Pierce H.K. AACfor individuals with severe intellectual disabilities: Ideas for nonsymbolic communicators // Journal of Developmental and Physical Disabilities. 2010. Vol. 22. № 3. P. 273—287. DOI:10.1007/s10882-009-9177-1
  20. Rowland C. The Communication Matrix [Электронный ресурс]. URL: https://www.communicationmatrix.org/ (дата обращения: 05.09.2023).] DOI: 10.47639/0130-3074_2023_1_20
  21. Rowland C. Using the communication matrix to assess expressive skills in early communicators // Communication Disorders Quarterly. 2011. Vol. 32. № 3. P. 190—201. DOI:10.1177/1525740110394651
  22. Rowland C., Fried-Oken M. Communication Matrix: A clinical and research assessment tool targeting children with severe communication disorders // Journal of Pediatric Rehabilitation Medicine. 2010. Vol. 3. № 4. P. 319—329. DOI:10.3233/PRM-2010-0144

Информация об авторах

Ветрова Мария Александровна, магистр психологии, педагог-психолог, Федеральный ресурсный центр по организации комплексного сопровождения детей с РАС, Московский государственный психолого-педагогический университет (МГППУ), преподаватель, кафедра специальной психологии и реабилитологии , Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0001-5083-2495, e-mail: m-vetrova@ro.ru

Ветров Александр Олегович, Учитель начальных классов, учитель-дефектолог Федерального ресурсного центра по организации комплексного сопровождения детей с расстройствами аутистического спектра, Московский Государственный Психолого-Педагогический Университет (ФГБОУ ВО МГППУ), Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-5854-2158, e-mail: unitedbear9390@gmail.com

Мигачев Артем Сергеевич, тьютор Федерального ресурсного центра по организации комплексного сопровождения детей с РАС, Московский государственный психолого-педагогический университет, Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0001-7556-129X, e-mail: migachevav@mgppu.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 81
В прошлом месяце: 0
В текущем месяце: 81

Скачиваний

Всего: 28
В прошлом месяце: 0
В текущем месяце: 28