Понятие биографической рефлексии и методика ее оценки

3382

Аннотация

В статье рассматривается понятие и структура биографической рефлексии. Структура биографической рефлексии задана системой функциональных составляющих (личностной, социально-перцептивной, когнитивной и конфигуративной), связи между которыми формируют рефлексию жизненного опыта или рефлексию жизненного пути. Описана авторская методика оценки биографической рефлексии, разработанная на основе предложенной модели.

Общая информация

Ключевые слова: биографическая рефлексия, жизненный путь, жизненный опыт, автобиография, нарратив, конфирматорный факторный анализ

Рубрика издания: Эмпирические исследования

Тип материала: научная статья

Для цитаты: Клементьева М.В. Понятие биографической рефлексии и методика ее оценки // Культурно-историческая психология. 2014. Том 10. № 4. С. 80–93.

Полный текст

 
 

Рефлексия является неотъемлемой составляющей субъектности человека. Закономерности становления, функционирования и развития рефлексии во многом обусловлены характеристиками рефлексируемого объекта и системы, в которую рефлексия включена как компонент. Одной из «систем с рефлексией» является жизненный путь, компонентом которого выступает биографическая рефлексия.

Биографическая рефлексия (БР) рассматривается как предметная форма рефлексии, непосредственно направленная на осмысление и самоанализ индивидуальной жизни субъекта.

В настоящее время наблюдается онтологическое и методологическое изменение статуса биографической рефлексии, связанное с превращением традиционного метода изучения жизненного пути личности в специальный предмет психологии. Рефлексия, направленная на осмысление индивидуальной жизни, рассматривается как условие развития взрослого человека в современной психологии развития [5; 9; 23; 24; 26; 27; 36; 41; 42; 44; 45; 46], психологии жизненного пути [1; 17;22] и других областях психологического знания [11; 12; 13; 15; 18; 25; 28; 29; 32; 33; 34; 37; 40; 43; 44; 47; 48]. Отмечается связь с развитием экзистенциальности [5; 24], формированием научно-исследовательского поля [43],освоением гендерных ролей и разрешением внутриличностных конфликтов [37], автобиографической памяти [18]. Исследователи соотносят биографическую рефлексию с особой биографической структурой [17], движущей силой развития [1], ресурсом развития [21, с. 205—234; 41; 44; 45]. Рефлексивная переоценка жизнедеятельности, осознанное целеполагание биографии, с точки зрения А.Н. Леонтьева, является ключевым аспектом в саморазвитии взрослого, лежит в основе преобразования личности из «сгустка биографии» [16] в автора жизни.

Психологическое изучение биографической рефлексии опирается на представления о ее функциях. Функция самоисследования, когда предметом рефлексии становится экзистенциальный опыт личности, отмечается в ряде работ. Так, Ч. Фицжеральд (С. Fitzgerald) связывает рефлексию с поиском личностного смысла, поддержанием собственной продуктивности, формированием целей на будущее, развитием личностных свойств [42]. Авторы [36; 46] отмечают повышение рефлексии в кризисы взрослости, когда предметом углубленного самоанализа человека становятся способы самореализации, жизненные выборы, ретроспективное осмысление собственной продуктивности и потерь в социальных отношениях и в профессиональной жизни, преодоления «иллюзорности» жизни и пр. По замечанию Н. Эб­нер и др. (Ebner N.and other), рефлексия жизненной ситуации выступает как ресурс стабилизации развития тогда, когда будущее воспринимается как ограниченное, несвободное, маловариативное [41]. Подчеркивается роль биографической рефлексии в личностном росте, духовности человека [45].

Роль биографической рефлексии в процессах построения «субъективной картины жизненного пути» отмечают отечественные исследователи [1; 17; 20]. Появление рефлексии характеризуется как поворотный момент, с которого начинается «либо путь к душевной опустошенности..., либо другой путь — к построению нравственной человеческой жизни на сознательной основе» [22, с. 78]. Согласно онтологической традиции изучения рефлексии, заданной работами С.Л. Рубинштейна, Л.С. Выготского, В.П. Зин­ченко и их последователями [3; 6; 7; 11; 15; 16; 18; 21; 22; 23; 26; 27; 28; 29; 30], подлинно человеческая жизнь мыслится как рефлексивное отношение субъекта к себе и собственному бытию. Отрефлексиро- ванный жизненный опыт рассматривается как смыс­лообразующая структура личности, участвующая в процессах поиска экзистенциального смысла и преодоления страха смерти [5].

Функция саморегуляции и контроля своей жизни как осознание субъектом действий и средств биографической рефлексии отмечается в культурно-исторической психологии [5; 6; 26], в рефлексивном подходе [21; 29; 30], в теориях саморефлексии [21; 46; 47].Принципиальным является обнаружение в рефлексии не только формы осознания жизни, но и средства саморазвития личности в русле культурно­исторической психологии [3; 5]. Язык, слово — ключевые средства рефлексии [3], «внутреннего разговора» [48], позволяющие управлять собой и своей жизнью. Расширенное понимание «языка» в постструк­турализме открывает возможности интерпретации в качестве средств рефлексии иных языковых систем, не требующих вербализации. Например, языка тела [35; 47], языка запахов [12] и др.

Семиотическая функция рефлексии реализуется через означивание содержаний жизненного опыта в русле культурно-исторической психологии [5; 11; 18; 19; 23], нарративной психологии [19; 23; 32; 34; 40], культурной психологии личности [28]. В результате семиозиса осознается отношение между обозначае- мым(непосредственной жизнью) и знаково-символической структурой, выполняющей функцию замещения обозначаемого, различаются непосредственная жизнь и ее смыслы. Рассматривая проблему развития биографической рефлексии в контексте культурно-исторической парадигмы через изучение возможностей использования знаковых систем, целесообразным представляется положение об автобиографическом нарративе [9; 11; 23; 25; 32] — знаковой структуре, опосредующей процессы самосознания, биографической рефлексии, смыслообразования.

В социальном контексте рефлексия проявляется в позиционных связях и отношениях в системе «Я- Другой». «Другой» задан диалогической природой сознания [6; 13; 48] и социокультурной обусловленностью рефлексии [3; 26]. В обращении субъекта к жизни (биографии) другого человека исследователи обнаруживают поиск им прецедентов жизненного пути другого человека [23; 40], путь нахождения смысла жизни [33], способ достижения зрелого уровня «Person» [13], онтологическую основу существования биографических структур в сознании человека [31], осмысления практики человеческой жизни [15]. Социальный аспект биографической рефлексии уводит субъекта от «самокопания», давая «Другому себя затронуть, встретить, разбудить» [13, с. 47].

Таким образом, биографическая рефлексия, во- первых, проявляется в механизмах познания, идентификации и интерпретации личностью процессов, явлений и событий жизни; во-вторых, обеспечивает саморегуляцию жизненного пути; в-третьих, участвует в процессах порождения смыслов жизни; в-четвертых, вписывает жизненный путь личности в социокультурную действительность.

Исходя из вышеизложенного, а также опираясь на традицию понимания рефлексии через функциональный механизм структурно-уровневого движения, определяющего саморазвитие системы [7; 20; 21; 26; 30], биографическую рефлексию мы представляем в виде модели, образованной системой функциональных составляющих: личностной, когнитивной, социально-перцептивной и конфигуративной. Взаимодействие составляющих определяет тип проявления биографической рефлексии — рефлексии жизненного опыта или рефлексии жизненного пути (рис. 1).

Предметом рефлексии жизненного опыта является бытийное, экзистенциальное содержание непосредственного опыта жизни человека. Продуктом такой рефлексии становится жизненный путь, упорядоченный и легализованный способ осуществления жизни. Жизненный путь как социокультурная модель жизни («модус жизни» [23]) становится предметом рефлексии жизненного пути. Являясь относительно стабильным и независимым от индивида образованием, «модус жизни» становится доступным для рефлексии в результате интериоризации. Интерпретируя свою жизнь в рамках социокультурной модели, человек способен представить свою жизнь как жизненный путь, соотнести с «Я» и встать в этом отношении в позицию рефлексирую­щего субъекта.

В качестве функциональных составляющих мы рассматриваем четыре аспекта: когнитивный, личностный, социально-перцептивный и конфигуратив- ный (рис. 1). Каждая составляющая отражает функции биографической рефлексии и определяет содержание ее типов.

Биографическая рефлексия рассматривается нами в ситуации автобиографирования, которая связана с процессами «осознания цели повествования, создания самодостаточного речевого сообщения, использования индивидуального смыслового биографического тезауруса, ориентировки на индивидуально отобранные прецеденты, построение приватного ментального пространства личности» [23]. Особенности проявления функциональных составляющих рефлексии соотнесены со специфическими процессами создания автобиографии [8; 10].

Когнитивная составляющая (Кг) проявляется в выделении и анализе собственных действий и средств рефлексии, например, осознании собственных возможностей и субъективности оценок жизни, анализе способа упорядочивания событий жизни и пр.

Личностная составляющая (Л) реализуется в наделении смыслами поступков и событий жизни, осознании собственных личностных свойств, проявляющихся в событиях жизни, ретроспективном переживании жизни и пр.

Социально-перцептивная составляющая (Сп) проявляется в осознании жизненного пути других людей через объяснение причин их поступков и событий, осознании субъективности чужих оценок жизни, желании или нежелании транслировать свой жизненный опыт в коммуникативных ситуациях и пр.

Конфигуративная составляющая (Кф) обнаруживается в формировании «конфигуратора» [термин В. Лефевра: 21, с. 7—13], объединяющего разные точки зрения, «проекции», контексты и пр. В качестве конфигуратора биографических позиций (автора и слушателя) и разных «Я» («Я»-наличное и «Я»- проектное, «Я»-будущее и «Я»-прошлое, «Я»-реальное и «Я»-нарративное и пр) в биографической рефлексии мы рассматриваем нарратив.

С целью разработки новой психодиагностической методики оценки биографической рефлексии, а также подтверждения теоретически обоснованной структуры биографической рефлексии нами была проведена серия исследований.

Были поставлены следующие задачи: 1) выявить структуру опросника; 2) установить надежность и валидность шкал опросника; 3) выявить структурные различия между рефлексией жизненного опыта и рефлексией жизненного пути; 4) оценить влияние пола и возраста на выраженность шкал биографической рефлексии.

Гипотезой эмпирического исследования было предположение о структуре биографической рефлексии, образованной взаимодействием четырех составляющих: когнитивной, социально-перцептивной, личностной и конфигуративной. Мы полагаем, что дифференциация рефлексии жизненного опыта и жизненного пути связана с количественными показателями составляющих биографической рефлексии и системой связей между ними.

Объект исследования — рефлексия.

Предмет исследования — структура биографической рефлексии.

Программа исследования

Участники и процедура исследования. Исследование проводилось на выборке 250 человек, из них, 125 женщин и 125 мужчин в возрасте от 17 до 60 лет — студенты вузов Тулы и Москвы, обучающиеся по различным направлениям, а также преподаватели вузов и школ Тулы, медицинские работники, ИТР, менеджеры, юристы и экономисты ряда предприятий и организаций Тулы, Самары и Москвы. Средний возраст: 32,3 ± 13,3 лет. Все участники добровольно согласились на участие в исследовании.

Была использована авторская методика оценки биографической рефлексии и стандартные методики: тест смысложизненных ориентаций (СЖО) [14], методика оценки рефлексивности А.В. Карпова [7], методика исследования самоотношения (МИС) [20], методика социально-психологической адаптации (СПА) [4], шкала удовлетворенности жизнью [2, с. 52—68]. Бланки методик заполнялись письменно.

Авторская методика оценки биографической рефлексии представляет собой шкалу самоотчета из 30 пунктов, где каждый пункт оценивается в баллах по дихотомической шкале (0—1). Методика состоит из четырех шкал: конфигуративной (Кф) — 8 п., социально-перцептивной (Сп) — 7 п., когнитивной (Кг) — 8 п. и личностной (Л) — 7 п.. Первичная обработка данных осуществляется с использованием ключа. За каждое совпадение с ключом присваивается 1 балл. Затем подсчитываются баллы по каждой из субшкал и суммарный показатель биографической рефлексии. После подсчета баллов для каждой из субшкал определяется тип биографической рефлексии. Если показатели по всем субшкалам > n/2, где n = количеству пунктов в субшкале, то определяется рефлексия жизненного пути. Если показатели < n/2, где n = количеству пунктов в субшкале, то — рефлексия жизненного опыта. В исследовании мы применяли методику, разработанную нами в ходе предыдущих исследований [8; 10].

БЛАНК МЕТОДИКИ ОЦЕНКИ
БИОГРАФИЧЕСКОЙ РЕФЛЕКСИИ

Инструкция: Внимательно прочтите пары суждений. Выберите из каждой пары то суждение, которое является наиболее типичным для характеристики Вашего самопо­нимания и понимания других людей. Обведите кружком соответствующую букву.

1.

А. В жизненных историях других людей я узнаю события своего прошлого.

Б. Я не сравниваю свою жизнь с жизнью других людей. 2.

А. Смысл моей жизни однозначен и не зависит от мнения другого человека.

Б. Рассказывая истории из своей жизни в разных ситуациях и разным людям, я замечаю, что они не всегда и не все правильно понимают.

3.         

А. Моя жизнь — это история формирования и развития моей личности в определенном обществе, современника определенной эпохи и сверстника определенного поколения.

Б. Моя жизнь не похожа на жизнь моих сверстников и не связана с эпохой, в которой я живу.

4.         

А. Моя жизнь интересует окружающих меня людей.

Б. Едва ли окружающим меня людям интересна моя жизнь.

5.         

А. Я думаю о том, почему в моей жизни случаются те или иные события.

Б. Я думаю о том, как добиться поставленной жизненной цели.

6.         

А. Я смутно представляю то, что хочу иметь в жизни.

Б. Я ясно и четко знаю то, что хочу иметь в жизни.

7.         

А. Только от меня зависит то, насколько моя жизнь будет насыщена интересными событиями.

Б. Я никак не могу повлиять на свою жизнь.

8.         

А. Я лучше понимаю себя и свою жизнь, если не задумываюсь о том, для чего я живу.

Б. Моя жизнь приобретает бо?льшую определенность, если я размышляю о себе и том, для чего я живу.

9.         

А. Я не думаю о том, какой образ жизни ведут другие люди.

Б. Я замечаю, что одни люди твердо знают, чего хотят от жизни, а другие — все еще ищут себя.

10.      

А. События моей жизни связаны друг с другом как причина и следствие.

Б. События моей жизни не связаны друг с другом как причина и следствие.

11.      

А. Даже простые вещи приобретают для меня смысл, когда я размышляю о событиях жизни, связанных с ними.

Б. Я не люблю вспоминать прошлое.

12.      

А. В жизни важно лишь непосредственное переживание.

Б. Отдельные вещи, запахи и мелодии важны для меня как часть моей личной истории.

13.      

А. Я не рассказываю о своей жизни людям в трудной жизненной ситуации.

Б. Я рассказываю истории из жизни, когда замечаю, что человек нуждается в моей поддержке или совете в трудной жизненной ситуации.

14.     А. Моя жизнь — это то, что я думаю о случившемся, а не то, что со мной происходит

Б. Я стараюсь не задумываться о своей жизни, а просто жить 15.

А. Я стараюсь прислушиваться к себе, когда совершаю жизненный выбор.

Б. Я прислушиваюсь к мнению мудрых людей, когда совершаю свой жизненный выбор.

16.      

А. С течением времени изменяется мое представление о жизни.

Б. Я стараюсь жить «сегодняшним днем».

17.      

А. Я долго не могу забыть негативное событие, бесцельно размышляя о прошедшем.

Б. Анализируя события жизни, я лучше понимаю себя и то, для чего я живу.

18.      

А. Мне трудно объединить события жизни в какие-либо «темы», каждое событие жизни уникально.

Б. Мысленно я могу разделить свою жизнь на разные линии или «темы» жизни, с каждой из которых будут связаны свои события жизни.

19.      

А. Рассказывая историю своей жизни сегодня, я понимаю, что могу изменять свое отношение к прошлому и создавать свою жизнь в будущем

Б. Моя жизнь не меняется в зависимости от того, что я о ней рассказываю.

20.      

А. Люди ведут себя безответственно, а потом об этом сожалеют.

Б. Меня мало интересует то, что происходит с другими людьми.

21.      

А. Я иногда сочиняю о своей жизни.

Б.Все мои истории о жизни основаны на реальных событиях.

22.      

А. Думаю, что я могу изменить свою жизнь, если захочу.

Б. Мне трудно сказать, какая жизнь будет для меня лучшей.

23.      

А. Каждый эпизод моей жизни самоценный, события жизни невозможно объединить в единое целое.

Б. Размышляя о своей жизни, я стараюсь найти некую обобщенную формулу, способную передать главный смысл моей жизни.

24.      

А. Я не испытываю желания слушать воспоминания или мечты других людей.

Б. Я с большим интересом слушаю воспоминания и мечты других людей.

25.      

А. Рассказывая истории из своей жизни, я замечаю, что люди лучше понимают меня.

Б. То, насколько хорошо другие смогут понять мой внутренний мир, никак не связано с моим умением рассказывать жизненные истории.

26.      

А. Я замечаю, что моя жизнь в чем-то похожа на жизнь знакомых мне людей.

Б. Моя жизнь уникальна.

27.      

А. Я не рассказываю истории из жизни для установления и поддержания социального контакта.

Б. Я часто рассказываю истории из жизни для установления и поддержания социального контакта.

28.      

А. Рассказывая истории из своей жизни, я стараюсь сделать их интересными для слушающего.

Б. Я не люблю рассказывать о своей жизни.

29.      

А. Я отбираю и даже немного подправляю факты жизни, чтобы подтвердить свое определенное представление о ней.

Б. Моя жизнь состоит из разных возможных «жизней», из которых осуществляется лишь одна, а все остальные проявляются фрагментами или вовсе никогда.

30.      

А. Отдельный эпизод моей жизни становится только тогда настоящим событием, когда я рассказываю о нем.

Б. События моей жизни — это не то, что я рассказываю о своей жизни.

Статистическую обработку данных мы проводили с помощью пакета статистических программ

SPSSv.21 с модулем AMOS и пакетом расширения «SPSSINGRASCH».

Процедура преобразования дихотомических данных в интервальную шкалу осуществлялась на основе модели Раша (Rasch model). Проверка сопоставимости результатов методики осуществлялась по показателю распределения CMIN(CMIN — критерий хи-квадрат) для логистических кривых в модели Ра­ша. Приемлемость оценивалась при р > 0,05 [38]. Как отмечают Т.Г. Бонд (T.G. Bond) и К.М. Фокс (C.M. Fox), Раш-анализ, основанный на преобразовании дихотомических данных в интервальную шкалу через логарифмическое преобразование, обеспечивает возможность прямого сравнения тестового результата и тестируемого явления, позволяет повысить стандарт измерения данных, преодолеть проблему ложного вывода [38].

Нормальность статистики распределения показателей определялась с помощью одновыборочного теста Колмогорова-Смирнова при p > 0,05. Проверка структуры биографической рефлексии осуществлялась с помощью конфирматорногофакторного анализа (КФА). Для оценки пригодности измерительной модели опросника использовался взвешенный метод наименьших квадратов (WLS Weighted Least Squares). Для проверки структурных моделей типов биографической рефлексии — метод максимального правдоподобия (ML Maximum Likelihood Estimation). Выбор методов КФА обусловлен характеристиками актуальных переменных [39]. Степень соответствия теоретической модели биографической рефлексии экспериментальным данным в КФА мы оценивали по критериям согласия: уровень значимости CMIN р > 0,05; CmIN/DF < 2,0 (DF — число степеней свободы), RMSEA < 0,05 (Root Mean Square Errorof Approximation — квадратичная усредненная ошибка аппроксимации), CFI > 0,95 (Comparative FitIndex — показатель сравнительного соответствия.). При сравнении нескольких моделей мы использовали критерии информации BIC и AIC, где низкие значения указывают на сравнительно большее соответствие [39].

Внутреннюю согласованность и однородность дихотомических пунктов опросника мы рассчитывали с помощью коэффициентов по формуле Кадера- Ричардсон-20 и по формуле Спирмена-Брауна. Приемлемыми рассматривали значения показателей > 0,80. Ретестовая надежность структуры проверялась с помощью критерия Уилкоксона и критерия знаков для связанных выборок. Показатели тестов приp < 0,05 указывают на значимое изменение показателей. С целью оценки надежности/устойчивости методики использовался корреляционный анализ. При p < 0,05 отмечалась надежность/устойчивость структуры.

Проверка критериальной валидности методики в целом и ее шкал с использованием критериев возраста и пола исследовалась с помощью U-критерия Манна-Уитни для несвязанных выборок (при p < < 0,05). Проверка конвергентной и дискриминант­
ной валидности осуществлялась с использованием корреляционного анализа (с использованием рангового коэффициента Спирмена). При p ? 0,05 отмечалась линейная связь между показателями.

Результаты исследования

Распределение CMIN в модели Раша при р > > 0,071 указывает на адекватность измерительной модели для анализа тестовых заданий. Распределение показателя БР не отличается от нормального по критерию Колмогорова-Смиронова (р = 0,21).

Для проверки измерительной модели биографической рефлексии, включающей четыре взаимосвязанные субшкалы, был проведен конфирматорный факторный анализ (WLS). На рис. 2 представлена структура опросника.

Результаты проверки пригодности модели демонстрируют высокую степень адекватности и пригодности модели для представления полученных данных.

Нагрузка для каждого пункта опросника оказалась значимой. Корреляции факторов Кф (конфигу- ративная), Сп (социальная), Кг (когнитивная) и Л (личностная) значимы на уровне p < 0,01, что подтверждает обусловленность воздействия общего фактора на отдельные шкалы БР.

Стандартизированные коэффициенты регрессии факторов значимы на уровне p < 0,01, что указывает на значимую связь переменных с объясняющими их факторами. Индексы детерминации переменных в модели колеблются в диапазоне от 0,11 до 0,67. Вариативность переменных, имеющих индекс детерминации ниже 0,5 , объясняется значимым влиянием остаточных погрешностей заданий.

Для подтверждения гипотезы о структурных различиях между рефлексией жизненного опыта и жизненного пути был проведен КФА (ML), где в качестве актуальных переменных мы применяли парсе- лы — шкалы БР.

Опираясь на положения о дифференциации типов биографической рефлексии, мы разработали две модели биографической рефлексии — «прогрессивную» и «регрессивную» (рис. 3). «Прогрессивная» модель характеризуется линейной взаимосвязью между составляющими и наличием детерминации структуры со стороны общего фактора биографической рефлексии. «Регрессивная» модель отличается детерминацией личностной составляющей относительно других составляющих и регрессией общего фактора биографической рефлексии.

Выборка апробации была ранжирована на две группы по критерию типа биографической рефлексии. При попарном сравнении групп было выявлено значимое различие (прир < 0,001) всех показателей. В группе участников, демонстрирующих рефлексию жизненного пути (N = 130), отмечаются более высокие показатели, чем в группе участников, демонстрирующих рефлексию жизненного опыта (N = 120). В каждой группе проверялось соответствие двух теоретических моделей эмпирическим данным.

Результаты проверки пригодности модели демонстрируют высокую степень адекватности и пригодности моделей для представления полученных данных (табл. 1).

Как мы видим, «прогрессивная» модель наиболее пригодна для интерпретации структуры рефлексии жизненного пути, а «регрессивная» модель более адекватна для интерпретации структуры рефлексии жизненного опыта. Полученные данные демонстрируют значимое различие структуры БР.

Анализ моделей показывает, что структура рефлексии жизненного пути является полной относительно объясняющего фактора. Стандартизированные коэффициенты регрессии значимы на уровне p < 0,04, что указывает на связь переменных с объясняющим фактором. Индексы детерминации переменных в модели — 0,5 и 0,7, что указывает на высокий объяснительный потенциал фактора БР в отношении их вариативности.

Структуру рефлексии жизненного опыта отличает выраженная положительная регрессия фактора БР к Л. Коэффициенты отрицательной регрессии фактора БР к другим трем переменным значимы на уровне р < 0,001. Индексы детерминации показателей в модели близки к 0, что указывает на незначимую связь между тремя переменными и объясняющим фактором БР. Вариативность трех составляющих значимо детерминирована влиянием Л. То есть Л является структуро­образующей в рефлексии жизненного опыта.

Анализ полученных данных свидетельствует о факторной валидности методики, демонстрирует валидность четырехкомпонентной структурной модели БР, указывает на структурное различие рефлексии жизненного опыта и рефлексии жизненного пути, выявляемое с помощью описанной методики.

Проверка надежности/согласованности методики доказывает формирование субшкалами единой измерительной шкалы биографической рефлексии.

Таблица 1

Результаты проверки пригодности структурных моделей

Модели биографической рефлексии

CMIN

DF

P

CMIN/DF

RMSEA

CFI

BIC

AIC

Рефлексия жизненного пути

«Прогрессивная»модель

4,0

2

0,1

2,0

0,05

0,97

40,23

20,6

«Регрессивная» модель

12,86

3

0,005

4,29

0,19

0,5

45,1

27,89

Рефлексия жизненного опыта

«Прогрессивная» модель

4,08

2

0,13

2,04

0,11

0,73

39,43

20,08

«Регрессивная» модель

4,59

3

0,21

1,53

0,05

0,96

35,52

18,58

Значения, представленные в табл. 2, являются приемлемыми для субшкал и общего показателя биографической рефлексии и подтверждают обоснованность теоретической модели.

Показатель надежности/согласованности методики, полученный по формуле Спирмена-Брауна, составил 0,81, что указывает на высокую согласованность.

Таблица 2

Уровень значимости показателей согласованности биографической рефлексии и субшкал

 

Уровень значимости (р)

БР

Кф

Сп

Кг

Л

0,89

0,84

0,83

0,79

0,78

Для проверки надежности/устойчивости через 8 недель после исследования был проведен ретест 48 человек из выборки апробации (20 женщин и 28 мужчин, средний возраст 28,2 ± 10,5 года), имеющих разный уровень образования и разные профессии. Уровень значимости различий представлен в табл. 3.

Таблица 3

Уровень значимости различий биографической рефлексии и субшкал

Критерий

Уровень значимости (р)

БР

Кф

Сп

Кг

Л

T-критерий

Уилкоксона

0,68

0,71

0,78

0,37

0,73

Критерий знаков

0,73

1,0

1,0

0,52

0,73

 Данные табл. 3 позволяют заключить, что показатели проявляют стабильность во времени, подтверждая устойчивость биографической рефлексии как структуры.

Полученные данные указывают на соответствие психодиагностическим требованиям степени надежности разработанной методики, а также точность и устойчивость ее результатов.

Для проверки критериальной валидности методики группа апробации была ранжирована по критериям пола и возраста. В табл. 4 представлена значимость различий при попарном сравнении групп.

Во-первых, обнаружено значимое влияние пола на показатели биографической рефлексии. У женщин значимо выше показатель биографической рефлексии и социально-перцептивная составляющая. То есть женщины проявляют больший интерес к жизни других людей и более ориентированы на самоанализ в ситуации автобиографирования, чем мужчины.

Во-вторых, показатели зависят от возраста. Выше биографическая рефлексия и ее составляющие (личностная и социально-перцептивная) у взрослых людей. Актуализация биографической рефлексии связана, вероятно, с попытками осмыслить собственного «Я» в контексте реализации проекта жизненного пути, коррекции жизненных стратегий, установления баланса между различными сферами жизни (семейной и профессиональной).

Проверка авторской методики на конвергентную и дискриминантную валидность выявила ожидаемые результаты. В табл. 5 приведены шкалы и показатели, обнаружившие значимые корреляционные связи.

Развитая биографическая рефлексия присуща людям склонным к рефлексии, уверенным в себе и своих способностях, волевым и энергичным, способным к самоуправлению и контролю за своей личностью и жизнью, регулирующим последовательность своих побуждений и целей, переживающим свою жизнь как осмысленную, социально-психологически адаптированным и независимым, удовлетворенным жизнью, способным решать проблемно-конфликтные ситуации.

Таблица 4

Значимость различий показателей биографической рефлексии по критерию пола и возраста
при попарном сравнении групп (р)

Критерий

Показатель значимости различий (р)

БР

Л

Кг

Сп

Кф

Пол

М (N = 100)

Ж (N = 100)

0,03 (M < Ж)

0,74

0,20

0,004 (M < Ж)

0,25

Возраст

17—24 лет (N = 80) 25—45 лет (N = 80)

0,01 (м < в)

0,03 (м < в)

0,29

0,01 (м < в)

0,25

Условные обозначения.

М — мужчины; Ж — женщины; м — молодые участники (17—24 лет); в — взрослые участники (25—45 лет).

В скобках приведены различия значений для подвыборок

 

Таблица 5

Коэффициенты корреляции показателей биографической рефлексии (N = 250)

Шкалы

Показатели

БР

Кф

Сп

Кг

Л

Рефлексивность (по А.В. Карпову)

+0,32**

+0,20**

+0,32**

+0,20**

+0,10

Осмысленность жизни (СЖО)

+0,33**

+0,20**

+0,26**

+0,22**

+0,36**

Цели жизни (СЖО)

+0,36**

+0,29**

+0,23**

+0,29**

+0,33**

Процесс жизни (СЖО)

+0,39**

+0,34**

+0,32**

+0,25**

+0,42**

Результативность жизни (СЖО)

+0,40**

+0,22**

+0,25**

+0,28**

+0,35**

Шкалы

Показатели

БР

Кф

Сп

Кг

Л

Локус контроля — «Я» (СЖО)

+0,37**

+0,20**

+0,21**

+0,30**

+0,43**

Локус контроля — жизнь (СЖО)

+0,26**

+0,15*

+0,21**

+0,24**

+0,25**

Самоуверенность (МИС)

+0,38**

+0,30**

+0,27**

+0,25**

+0,29**

Саморуководство (МИС)

+0,38**

+0,39**

+0,21**

+0,19**

+0,29**

Самоценность (МИС)

+0,23**

+0,05

+0,13*

+0,16*

+0,24**

Самопривязанность (МИС)

-0.03

+0.11

-0,13*

-0.06

+0.001

Внутренняя конфликтность (МИС)

-0,25**

-0,10

-0,16*

-0,09

-0,23**

Самообвинение (МИС)

-0,13*

-0,04

-0,13*

-0,12

-0,08

Отраженное самоотношение (МИС)

+0,32**

+0,25**

+0,23**

+0,15*

+0,24**

Адаптация (СПА)

+0,27**

+0,19**

+0,12

+0,12

+0,31**

Дезадаптивность (СПА)

-0,27**

-0,21**

-0,10

-0,08

-0,29**

Самоприятие (СПА)

+0,16*

+0,10

+0,04

+0,08

+0,22**

Приятие других (СПА)

+0,23**

+0,23**

+0,27**

+0,07

+0,12

Интернальность (СПА)

+0,25**

+0,12

+0,10

+0,19**

+0,28**

Стремление к доминированию (СПА)

+0,13*

+0,02

+0,02

+0,13*

+0,20**

Эскапизм (СПА)

-0,31**

-0,34**

-0,10

-0,13*

-0,22**

Удовлетворенность жизнью (по Э. Динеру)

+ 0,13*

+0,09

+0,04

+0,10

+ 0,31**

Условные обозначения. * — p < 0,05; ** — p < 0,01

Ожидаемой стала отрицательная корреляционная зависимость между дезадаптивными тенденциями личности (самопривязанностью, внутренней конфликтностью, самообвинением, эскапизмом) и показателями биографической рефлексии. Это означает, что низкий уровень развития биографической рефлексии сопряжен с неприятием себя и других, наличием защитных «барьеров» в осмыслении жизненного опыта, ригидностью психических процессов, стремлением к уходу от решения жизненных трудностей, сомнениями и неуверенностью в себе.

Очевидно, что люди, уверенные в себе и своих способностях, волевые и энергичные, способные к самоуправлению и контролю за своей и жизнью, регулирующие последовательность своих побуждений и целей, переживающие свою жизнь как осмысленную, социально-психологически адаптированные и независимые, удовлетворенные жизнью, способные решать проблемно-конфликтные ситуации, имеющие цели в жизни, проявляют внимание к собственному внутреннему миру, склонны к размышлениям о смыслах событий собственной жизни и жизненных задачах (Л). Отсутствие связи между Л и рефлексивностью, на наш взгляд, отражает предметную специфику изучаемого явления.

Люди, направленные на анализ действий и средств биографической рефлексии (Кг), отличаются рефлексивностью и уверенностью в себе, стремятся к саморуководству и доминированию, рассматривают свою жизнь как наполненную смыслам и подвластную управлению, обладают чувством собственного достоинства и уважают других людей. Отсутствие связей между Кг и адаптацией, обусловлено, с нашей точки зрения, «амбивалентным» характером рефлексивного анализа, переходящим от продуктивного самоанализа к «самокопанию».

Испытуемые, которых отличает склонность к нарративному представлению жизни (Кф), рассматривают свою жизнь как интересную и насыщенную смыслом. Их отличает хорошая социально-психологическая адаптация, способность к самоуправлению и самоконтролю, способность решать жизненные трудности, склонность переживать себя как принятого окружающими людьми. Отсутствие связи Кф с самопривязанностью, внутренней конфликтностью, самообвинением, указывает на вариативность использования жизненного нарратива. Жизненный нарратив может закреплять проблемную доминирующую историю личности и изменять ее, формируя альтернативныежизненные истории.

Закономерно, что субъекты, проявляющие внимание к жизненному пути другого человека (Сп), отличаются хорошей социально-психологической адаптацией, рефлексивностью, осмысленностью жизни, самоуверенностью, самоуважением, приятием других людей и себя.

Таким образом, результаты проверки методики подтверждают ее валидность (структурную, крите­риальную, конвергентную, дискриминантную).

Обсуждение результатов

Полученные в эмпирическом исследовании данные подтверждают валидность и надежность четы­рехфакторной структуры методики оценки биографической рефлексии, образованной шкалами: личностной, социально-перцептивной, когнитивной и конфигуративной.

Обнаружено значимое влияние возраста и пола субъекта на биографическую рефлексию. Показатель социально-перцептивной составляющей, проявляющейся в осознании событий и поступков «иной» жизни, зависит от возраста и пола. Влияние возраста прослеживается и в отношении личностной составляющей, выражающееся в склонности субъекта к осмыслению «“Я”-в-событии» жизни. Полученные данные согласуются с положениями о половых [11; 25; 27] и возрастных [3; 26; 27] различиях рефлексии.

Анализ конвергентной валидности отражает ожидаемые результаты. Значимые положительные связи обнаруживаются между биографической рефлексией и адаптивностью личности, саморуководством, самоуверенностью, независимостью, осознанием личной ответственности, осмысленностью жизни, рефлексивностью и удовлетворенностью жизнью. Данные качества совпадают с критериями личностной зрелости [5;7; 13; 15; 16; 17; 21; 24; 25; 26; 27; 28; 29; 30; 41; 42; 43; 44; 45; 46]. Это обстоятельство, а также отрицательная связь между шкалами разработанной методики и дезаптивными тенденциями личности позволяют рассматривать биографическую рефлексию как ресурс развития личности и ее потенциала во взрослых возрастах.

Все составляющие биографической рефлексии демонстрируют значительное количество положительных связей с позитивными качествами личности. Это значит, что ключевая роль в развитии биографической рефлексии взрослого принадлежит механизмам осознания экзистенциального опыта жизни, анализа действий и средств его осознания, семиозиса, а также выстраивания связей в системе «Я-Другой». Подтверждением этому выступает тезис культурно-исторической психологии о рефлексии знаковых средств сознания как психологического средства, включенного в процесс саморазвития личности в коммуникативных ситуациях [3; 5; 6; 18; 19; 23; 24; 25; 26], а также положение рефлексивного подхода об опосредованности саморазвития личности ее способностью к рефлексии своих имплицитных представлений [21; 26].

Результаты исследования подтвердили структурную модель биографической рефлексии. Были обнаружены структурные различия рефлексии жизненного пути и рефлексии жизненного опыта. Структура рефлексии жизненного пути в полной мере отражает значимую связь между переменными и объясняющим их фактором биографической рефлексии. Структуру рефлексии жизненного опыта отличает регрессия к личностной составляющей. Рефлексия экзистенциального опыта проживания жизни становится центром в структуре, детерминируя вариативность других показателей. Осмысленный жизненный опыт является самодостаточным, относительно независимым от других факторов. Полученная модель рефлексии жизненного опыта, на наш взгляд, может объяснить явление интеграции жизненного опыта как центрального новообразования взрослости [5; 15; 24; 26; 29; 36; 44; 45]. Онтогенез структуры биографической рефлексии составляет задачу ближайшего исследования.

Выводы

1.   Разработанная методика оценки биографической рефлексии является валидным и надежным психодиагностическим инструментом и может быть использована в психологических исследованиях жизненного пути личности.

2.   Структура биографической рефлексии задана системой функциональных составляющих (личностной, социально-перцептивной, когнитивной и кон- фигуративной), связи между которыми формируют качественно различные типы — рефлексию жизненного опыта и рефлексию жизненного пути. Структу­рообразующим фактором рефлексии жизненного пути является общий фактор биографической рефлексии. Личностная составляющая выступает структурообразующим компонентом в рефлексии жизненного опыта.

3.   Общий показатель биографической рефлексии и ее субшкалы обнаруживают значимую детерминацию со стороны возраста и пола субъекта.

4.   Взаимосвязь биографической рефлексии с критериями личностной зрелости подтверждает роль рефлексии в реализации самодеятельностной позиции личности в отношении своей жизни.

 

 



[*] Клементьева Марина Владимировна, кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии гуманитарного факультета, Тульский государственный университет (ФГБОУ ВПО ТулГУ), Тула, Россия. domadres@list.ru

[†] Klementyeva Marina Vladimirovna, PhD in Psychology, associate professor at the Chair of Psychology, Faculty of the Humanities, Tula State University, Tula, Russia. domadres@list.ru

Литература

  1. Абульханова-Славская К.А. Стратегия жизни. М.: Мысль, 1991.304 с.
  2. Аргайл М. Психология счастья .СПб.: Питер, 2003. 271 с.
  3. Выготский Л.С. Психология развития человека. М.: Смысл; Эксмо, 2004. 1136 с.
  4.  Диагностика социально-психологической адаптации (К. Роджерс, Р. Даймонд) // Н.П. Фетискин, В.В. Козлов, Г.М. Мануйлов Социально-психологическая диагностика развития личности и малых групп. М.: Изд-во Института Психотерапии, 2002. C. 193—197.
  5. Ермолаева М.В. Культурно-исторический подход к феномену жизненного опыта в старости // Культурно-ис­торическая психология. 2010. № 1. С. 112—118.
  6. Зинченко В.П. Посох Осипа Мандельштама и Трубка Мамардашвили. К началам органической психологии. М.: Новая школа, 1997. 336 с.
  7. Карпов А.В. Рефлексивность как психическое свой­ство и методика ее диагностики // Психологический жур­нал. 2003. Т. 24. № 5. С. 45—57.
  8. Клементьева М.В. Биографическая рефлексия субъ­екта жизни // Идеи О.К. Тихомирова и А.В. Брушлин­ского и фундаментальные проблемы психологии (К 80­летию со дня рождения). Материалы Всероссийской на­учной конференции (с иностранным участием) (Москва, 30 мая—1 июня 2013 года). — М.: Московский государст­венный университет имени М.В. Ломоносова, 2013. С. 178—182.
  9. Клементьева М.В. Исследование рефлексии жизнен­ного пути на материале создания автобиографического нарратива // Культурно-историческая психология. 2012. № 3. C. 30—39.
  10. Клементьева М.В. Разработка методики оценки би­ографической рефлексии // Известия ТулГУ. Гуманитар­ные науки. Вып. 1. Тула: Изд-во ТулГУ, 2013. С. 176—184.
  11. Контоподис М. Сочинения молодых женщин из меньшинств и метарефлексия в школе: диалог между Вы­готским и Фуко. Ч. 2 // Культурно-историческая психоло­гия. 2011. № 1. C. 72—79.
  12. ЛеГеррер А. Три истории о носе и происхождение психоанализа // Ароматы и запахи в культуре: в 2 кн. Кн. 1 / Сост. О.Б. Вайнштейн. М.: Новое литературное обозрение, 2010. С. 192—209.
  13. Ленгле А. Person: Экзистенциально-аналитическая те­ория личности: сб. статей / Пер. с нем. и вступ. ст. С.В. Крив­цовой. М.: Генезис, 2008. 159 с.
  14. Леонтьев Д.А. Тест смысложизненных ориентаций (СЖО). М.: Смысл, 2000. 18 с.
  15. Леонтьев Д.А. Философия жизни М. Мамардашви­ли и ее значение для психологии // Культурно-историчес­кая психология. 2011. № 1. C. 2—12
  16. Леонтьев А.Н. Методологические тетради // Фило­софия психологии: из научного наследия / Под ред. А.А. Леонтьева, Д.А. Леонтьева. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1994. С. 163—225.
  17. Логинова Н.А. Психобиографический метод иссле­дования и коррекции личности: учеб. пособие. Алматы: Казак университетi, 2001. 172 с.
  18. Нуркова В.В. Автобиографическая память с пози­ций культурно-деятельностной психологии: результаты и перспективы исследования // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 14. Психология. 2011. № 1.С. 79—90.
  19. Одегор Э.Э., Прамлинг Н. Совместно конструируе­мый нарратив как языковой артефакт и культурное орудие обучения и смыслопорождения // Культурно-историчес­кая психология. 2013. № 2. C. 38—44.
  20. Пантилеев С.Р. Методика исследования самоотно­шения. М.Смысл, 1993. 32 с.
  21.  Рефлексивный подход: от методологии к практике / Под ред. В.Е. Лепского. М.: Когито-Центр, 2009. 447 с.
  22. Рубинштейн С.Л. Человек и мир. М.: Наука, 1997. 189 с.
  23. Сапогова Е.Е. Автобиографирование как процесс са­модетерминации // Культурно-историческая психология. 2011. № 2. С. 37—51.
  24. Сапогова Е.Е. Экзистенциально-психологический анализ старости // Культурно-историческая психология. 2011. № 3. C. 75—81.
  25. Семенихина М.В. Взаимосвязь особенностей ре­флексии и образов родителей у мужчин и женщин: авто­реф.канд.дис. на соискание уч. степ. канд. Психол. н. — М., 2008. 28 с.
  26. Слободчиков В.И., Исаев Е.И. Психология развития человека: Развитие субъективной реальности в онтогенезе: учеб. пособие. М.: Школьная пресса, 2000. 416 с.
  27. Солдатова Е.Л. Структура и динамика нормативно­го кризиса перехода к взрослости. Челябинск: Изд-во ЮУрГУ, 2007. 267 с.
  28. Старовойтенко Е.Б. Отношения личности: Фило­софско-психологические и рефлексивные модели // Мир психологии. 2006. № 4. С. 26—38.
  29. Семенов И.Н. Развитие жизнедеятельности В.П. Зин­ченко и его психологии рефлексирующего сознания и твор­ческого акта // Культурно-историческая психология. 2011. № 3. C. 5—11.
  30. Степанов С.Ю. Психология творчества и рефлексии в современных социальных практиках // Психология творчества: Школа Я.А. Пономарева / Под ред. Д.В. Уша­кова. М.: Изд-во ИП РАН, 2006. С. 482—511.
  31. Тетради по аналитической антропологии / Под ред. А.А. Подороги. — Вып. 1. М.:Логос, 2001. 438 с.
  32. Ферро А. Психоанализ: создание историй / Пер. с итал. А.В. Казанской и Е.А. Кисловой. М.: Класс, 2007. 232 с.
  33. Франкл В. Человек в поисках смысла: сб.: пер. с англ. и нем. / Общ.ред. Л.Я. Гозмана и Д.А. Леонтьева; вступ. ст. Д.А. Леонтьева. М.: Прогресс, 1990. 368 с.
  34. Фридман Дж., Комбс Дж. Конструирование иных реальностей: истории и рассказы как терапия. Вып. 87 / Пер. с англ. В.В. Самойлова; под ред. Р.М. Гинзбурга. М.: Класс, 2001. 368 с.
  35. Хоружий С.С. Герменевтика телесности в духовных традициях и современных практиках себя // Психология телесности между душой и телом / Ред.-сост. В.П. Зинчен­ко, Т.С. Леви. М.: АСТ МОСКВА, 2005. С. 166—192.
  36. Шихи Г. Возрастные кризисы. Ступени личностно­го роста / Пер. с англ. А.В. Шамрикова. СПб.: Каскад, 2005. 436 с.
  37. Adkins L. Revisions: Gender and Sexuality in Late Modernity. Buckingham: Open University Press, 2002. 152 р.
  38. Bond T.G., Fox C.M. Applying the Rasch Model. Fundamental Measurement in the Human Sciences. University of Toledo, 2007. 280 p.
  39. Brown T.A. Confirmatory Factor Analysis for Applied Research. N.Y.: The Guilford Press, 2006. 493 р.
  40. Bruner J.S. Life as Narrative // Social Research: An International Quarterly. 2004. Vol. 71. No. 3. Р. 691—710.
  41. Ebner N.C., Freund A.M., Baltes P.B. Developmental changes in personal goal orientation from young to late adult­hood: from striving for gains to maintenance and prevention of losses // Psychology and Aging. 2006. Vol. 21. No. 4. Р. 664—678. doi:10.1037/0882-7974.21.4.664.
  42. Fitzgerald C., Berger J.G. Understanding and support­ing the development of executives at midlife // Executive coaching: Practices and perspectives / Fitzgerald C.R., Ber­ger J.G. (Eds.). Palo Alto, CA: Davies-Black Publishing, 2002. Р. 89—117.
  43. Kitch S.L., Fonow M.M. Analyzing Women's Studies Dissertations: Methodologies, Epistemologies, and Field Formation // Signs. 2012. Vol. 38. No. 1. Р. 99—126. doi:10. 1086/665801.
  44. Helson R., Soto J. Up and Down in Middle Age: Monotonic and Nonmonotonic Changes in Roles, Status, and Personality and Christopher // Journ.of Personality and Social Psychology. 2005. Vol. 89. No. 2. Р.194—204. doi:10. 1037/0022-3514.89.2.194.
  45.  Handbook of midlife development / М.Е. Lachman (Ed.). N.Y.: John Wiley and Sons, 2001. 672 р.
  46. Levenson M.R., Jennings P.A., Aldwin C.M., Shiraishi
  47. R.W. Self-transcendence: conceptualization and measure­ment // The International Journal of Aging and Human Deve­lopment. 2005. Vol. 60. No. 2. Р. 127—143.
  48. Rosenberg M. Reflexivity and Emotions // Social Psychology Quarterly. 1990. Vol. 53. No. 1. Р. 3—12.
  49. Pagis M. Embodied Self-Reflexivity // Social Psychology Quarterly. 2009. Vol. 72. No. 3. Р. 265—283
  50. Wiley N. The Semiotic Self.Chicago: Chicago Univer­sity Press, 1995. 264 p.

Информация об авторах

Клементьева Марина Владимировна, доктор психологических наук, доцент, профессор, Департамент психологии и развития человеческого капитала, Федеральное государственное образовательное бюджетное учреждение высшего образования «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации», Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-8712-9282, e-mail: marinaklementyva@yandex.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 3197
В прошлом месяце: 40
В текущем месяце: 14

Скачиваний

Всего: 3382
В прошлом месяце: 7
В текущем месяце: 2