Взаимосвязь привязанности и совладающего поведения у взрослых

2492

Аннотация

Привязанность как способность формировать длительные близкие отношения обеспечивает защищенность и поддержку на всех возрастных этапах, освобождает от тревоги и напряжения, непосредственно влияет на благополучие и здоровье. В исследовании проверялись гипотезы о связях привязанности со стилями совладающего поведения и жизнестойкости у взрослых. В ходе исследования 127 взрослых в возрасте от 18 до 77 лет заполнили опросники «Самооценка генерализованного типа привязанности», «Опыт близких отношений» и «Копинг-поведение в стрессовых ситуациях», тест жизнестойкости С. Мадди. Результаты показали, что взрослые с ненадежной привязанностью реже обращаются к копингу, ориентированному на решение проблемы и отстранение от тревожных мыслей. Установлено, что боязливый тип привязанности связан с уменьшением усилий воздействия на ситуацию, увеличивает ощущение собственной беспомощности и пренебрежение активной деятельностью. У людей с тревожным типом привязанности переживаемая тревожность в близких отношениях усиливает чувство отвержения и склонность к безопасности.

Общая информация

Ключевые слова: тип привязанности, тревожность в отношениях, избегание близости в отношениях, совладающее поведение, жизнестойкость

Рубрика издания: Эмпирические исследования

DOI: https://doi.org/10.17759/cpp.2021290103

Финансирование. Работа выполнена при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект № 18-013-01101 А «Привязанность в детском возрасте и связь с проблемами психического здоровья»).

Для цитаты: Куфтяк Е.В. Взаимосвязь привязанности и совладающего поведения у взрослых // Консультативная психология и психотерапия. 2021. Том 29. № 1. С. 28–43. DOI: 10.17759/cpp.2021290103

Полный текст

 

В последние два десятилетия теория, первоначально предназначенная для описания привязанности и ранних отношений между ребенком и его близкими людьми, рассматриваемая как основа успешного развития ребенка [3; 10; 12; 22], приобретает огромное значение для понимания отношений взрослых [4; 15; 25]. Многими исследователями признается устойчивость во взрослом периоде паттернов привязанности, усвоенных в детстве [8; 21]. Сформировавшиеся в раннем детстве представления о себе и других людях оказывают влияние на оценку межличностных событий, развитие межличностных отношений в течение всей жизни человека.

По данным К. Фрейли (C. Fraley), надежные отношения остаются умеренно стабильными в возрасте от 1 до 19 лет [21]. На прогнозировании связи привязанности в детско-родительских отношениях с привязанностью в отношениях любви у старших подростков было сфокусировано исследование М.В. Яремчук [16]. Оказалось, что тревожная привязанность в отношениях любви связана с тревожной привязанностью к обоим родителям. Исследования Т.В. Казанцевой показали, что у молодых людей тип привязанности воспроизводится в межличностных ситуациях с разными людьми (матерью, друзьями, близким взрослым) [5]. При этом в отношениях с людьми привязанность к матери занимает центральное место. Согласно Ф. Шейвер (Ph. Shaver) и М. Микулинцер (M. Mikulincer) социальные взаимодействия с объектом привязанности сохраняются в системе ассоциативной памяти в виде схем [26]. Следовательно, сформированная внутренняя рабочая (исследовательская) модель в процессе установления близости с матерью позволяет предвидеть реакцию других людей в различных жизненных ситуациях. Благодаря циркулярности «ожидание—реакция—подтверждение» внутренняя рабочая модель закрепляется и становится стабильной и интегрирующей частью жизни взрослого человека [26].

Стрессовые ситуации являются неотъемлемой частью жизни взрослого человека. Согласно взглядам Р. Лазаруса, психологический стресс и эмоциональные переживания вызываются не просто особенностями окружающей обстановки, а взаимоотношениями личности и окружения [23]. Когнитивные факторы, например когнитивные схемы, опосредуют реакцию на стрессовые и травматические переживания. В качестве когнитивного фактора может рассматриваться тип привязанности. Получены данные о том, что при надежном типе привязанности у родителей, чьи дети больны лейкемией, обнаруживается меньшее число посттравматических симптомов, по сравнению с родителями с тревожным и избегающим типами привязанности [20]. Р. Уолдингер (R. Waldinger) с коллегами отмечают, что у женщин ненадежная привязанность выступает медиатором связи между детской травмой и соматизацией во взрослом возрасте [27]. Доступность социальной поддержки по-разному воспринимается людьми с разными типами привязанности. Так, уверенность индивида в том, что другие люди могут проявить к нему участие, заботу и понимание, будет зависеть от позитивных или негативных моделей себя и других [18].

Обобщая сказанное, следует отметить, что тип привязанности сохраняет свою значимость на протяжении всей жизни человека, в частности, при восприятии и преодолении стрессовой ситуации. Модели отношения к себе и другим, как базовые конструкты привязанности, выступают важными предикторами специфики преодоления стрессовой ситуации и поиска ресурсов. Именно от стратегий совладающего поведения и жизнестойкости, как способности, препятствующей негативным последствиям стресса, зависит обеспечение и поддержание благополучия человека, его физического и психического здоровья [2; 23]. Исследований, посвященных изучению вклада типа привязанности в выбор стиля совладающего поведения и проявление жизнестойкости, явно недостаточно, на фоне неуклонно растущего числа исследований преодоления стресса в целом. Кроме того, поиск личностных ресурсов в ситуации преодоления негативных последствий стресса имеет важное значение для психотерапевтической интервенции.

Цель настоящего исследования состояла в изучении взаимосвязи между типом привязанности, выраженностью стиля совладающего поведения и показателями жизнестойкости взрослых. В качестве гипотезы выступило предположение о взаимосвязи между сформированным типом привязанности и выраженностью совладания и жизнестойкости у взрослых.

Метод

Выборка. В исследовании приняли участие 127 здоровых лиц в возрасте от 18 до 77 лет (Мвозр =45,04; SD=20,2), 36 человек — мужского пола. Участники исследования являются студентами, работающими или пенсионерами. При формировании выборки мы опирались на современную международную классификацию возрастных периодов, в которой взрослый период определяется от 18 до 40 лет [6]. Необходимо отметить, что возрастные пределы каждого этапа являются усредненными. Распределение по возрасту: работающие 22—55 лет — 42,5% (Мвоз =40,1; SD=9,2); участники 60—77 лет — 34,6% (Мвоз =68,9; SD=5,01)•OCтудентьI 17—21 года — 22,8% (Мвозр=19,4; SD=1,3)И(ртуден- ты заполняли тесты на практических занятиях по психологии, взрослые — на родительских собраниях, а люди пенсионного возраста — в домашних условиях в присутствии интервьюера. Участие в исследовании было добровольным.

Методики. Применялись четыре опросника.

Методика «Самооценка генерализованного типа привязанности» (К. Bartholomew, L. Horowitz, 1998; адаптация Т.В. Казанцевой, 2011), измеряющий четыре типа привязанности: надежный тип, тревожно-противоречивый тип, отстраненно-избегающий тип, боязливый тип [5].

Опросник «Опыт близких отношений» (R.C. Fraley, N.G. Waller, K.A. Brennan, 2000; адаптация Т.В. Казанцевой, 2008), измеряющий тревожность и избегание близости в отношениях [5].

Методика «Копинг-поведение в стрессовых ситуациях» (N.S. Endler, J.D.A. Parker, 1990; адаптация Т.Л. Крюковой, 2001) — применялась для изучения основных стилей/копингов совладающего поведения: 1) проблемно-ориентированного, 2) эмоционально-ориентированного и 3) ориентированного на избегание [7]. Копинг, ориентированный на избегание, включает две субшкалы, диагностирующих субстили совлада­ния: отвлечение и социальное отвлечение.

Тест жизнестойкости С. Мадди (адаптация Д.А. Леонтьев, Е.И. Рас­сказова, 2006) — позволяет оценить три параметра: 1) вовлеченность в жизненные события; 2) контроль (интернальность или беспомощность); 3) принятие риска, жизнестойкость [11].

Для обработки результатов использовалась программа SPSS 17.0. Сравнение уровней тревожности и избегания в близких отношениях в группах с разными типами привязанности проводили с использованием непараметрического H-критерия Краскела—Уоллеса. Значение дискретного показателя (тип привязанности) для выбора стилей совладающего поведения и выраженности показателей жизнестойкости определяли с помощью однофакторного анализа ANOVA. Дисперсионный анализ (ANOVA) позволяет проверить гипотезу о влиянии фактора, в том числе применим на группах с неравным числом участников. В исследовательской выборке наблюдается количественная диспропорция выборки взрослых с учетом типа привязанности. Взаимосвязи показателей выраженности типа привязанности, тревожности и избегания в отношениях и выбора стилей совладания и жизнестойкости изучали при помощи корреляционного анализа (коэффициент корреляции r Пирсона).

Результаты

Результаты самооценки типов генерализованной привязанности у взрослых представлены в табл. 1. Надежный тип привязанности обнаружен у 42,5 % выборки. 33,1 % взрослых отметили у себя тревожно-противоречивый тип привязанности, 16,5 % — отстраненно-избегающий, а 7,9 % — боязливый. В целом, это соотношение соответствует распределению типов привязанности в здоровой популяции [19].

Таблица 1

Распределение выборки по типам привязанности

Участники исследования

ТИп привязанности

Тип А — надежный

Тип В — тре- вожно-проти- воречивый

Тип С — от- страненно-из- бегающий

Тип D — боязливый

N

%

N

%

N

%

N

%

Пол

Общая выборка (n=127)

54

42,5

42

33,1

21

16,5

10

7,9

Женщины (n=91)

41

45

31

34,1

18

19,8

1

1,1

Мужчины (n=36)

13

36,1

11

30,5

3

8,3

9

25

Возраст

18—21 лет (n=32)

16

50

9

28,1

4

12,5

3

9,4

22—55 лет (n=52)

26

50

18

34,6

7

13,5

1

1,9

60—77 лет (n=43)

12

27,9

15

34,9

10

23,2

6

14

 

С помощью методики «Опыт близких отношений» были выявлены уровни тревожности и избегания в близких отношениях (табл. 2).

Таблица 2

Различия в выраженности тревожности и избегания в близких отношениях в зависимости от типа привязанности

Показатели отношений привязанности

Тип А / надежный

Тип В / тре- вожно-проти- воречивый

Тип С /отстра- ненно-избега- ющий

Тип D /боязливый

H-критерий, р-уровень

M(SD)

M(SD)

M(SD)

M(SD)

Избегание близости в отношениях привязанности

4,18 (2,2)

4,0 (2,0)

4,8 (2,5)

6,0 (1,2)

3267,0, 0,35

Тревожность в отношениях привязанности

7,2 (2,2)

6,4 (2,1)

5,9 (1,9)

6,9 (1,8)

4129,0, 0,008

 

У лиц с надежной привязанностью значимо выше показатели по шкале тревожности по сравнению с другими группами (по критерию Краскела-Уоллиса: H=4129,0; p=0,008). Согласно авторам методики,шкала тревожности в отношениях привязанности измеряет уровень уве- ренности/неуверенности в надежности значимого лица (опасение разлуки, расставания, недостатка любви).

Далее группа с надежной привязанностью была разделена на три подгруппы с учетом возраста: 18—21 год — 16 человек, 22—55 лет — 26 человек, 60—76 лет — 12 человек. При оценке различий по показателю тревожности в отношениях в возрастных подгруппах наиболее высокие показатели тревожности были выявлены в возрасте 18— 21 года (М=8,1; SD=2,0) по сравнению со средней (М=6,6; SD=1,7) и старшей (М=6,5; SD=1,2) возрастными подгруппами (p=0,02). Так, на начало взрослой жизни приходится высокий уровень тревожности в младшей возрастной группе, что связано с началом построения близких отношений с партнером, а значит, ростом межличностной зависимости.

Различий по уровню избегания отношений не выявлено. Однако стоит обратить внимание на то, что уровень избегания имеет наибольшие показатели в группе лиц с боязливым типом. Так, взрослые с боязливым типом привязанности оказываются наиболее эмоционально сдержанны и отстраненны от близких контактов.

Для оценки влияния типа привязанности на выраженность показателей стилей совладающего поведения и жизнестойкости был использован однофакторный дисперсионный анализ ANOVA. Критерий однородности дисперсии Ливиня показал гомогенность дисперсий выборок по проблемно-ориентированному, эмоционально-ориентированному и ориентированному на избегание копингов; шкалам отвлечения, социального отвлечения, вовлеченности, контроля и жизнестойкости в целом (p>0,05); достоверность по шкале «Принятие риска» не была подтверждена (p=0,005).

Выявлено значимое влияние типа привязанности на проблемно­ориентированный копинг (F=2,53; p=0,05) и социальное отвлечение (F=2,82; p=0,044).

При надежной привязанности отмечается наиболее высокий уровень проблемно-ориентированного копинга. При ненадежном типе привязанности проблемно-ориентированный копинг имеет низкие значения. Наиболее низкий уровень выраженности данного стиля — в группе лиц с боязливым типом привязанности (рис. 1).

Стратегия социального отвлечения имеет высокие показатели в группе с надежной привязанностью, а низкие значения выявлены при боязливом типе привязанности. Выявлено значимое влияние типа привязанности на показатели «Вовлеченность» (F = 3,60; p = 0,012), «Контроль» (F = 2,89; p = 0,03) и «Общий показатель жизнестойкости» (F = 3,57; p = 0,012).

У взрослых с надежной привязанностью выше показатель вовлечен­ности и жизнестойкости в целом, по сравнению с группами с ненадежной привязанностью. Наименьшие значения показателя вовлеченности отмечаются в группе взрослых с боязливым типом привязанности (рис. 2).

У взрослых с надежной привязанностью показатели по шкале контроля несколько выше, чем у лиц с тревожной и избегающей привязанностью.

Следующей задачей исследования стало изучение соотношения выраженности типа привязанности, тревожности и избегания в отношениях и выбора стратегий совладания. Интересными являются различия в структуре корреляционных плеяд в зависимости от типа привязанности (табл. 3).

Наиболее многочисленные связи были обнаружены в группе лиц с надежной привязанностью (n=54). Эмоционально-ориентированный копинг связан с тревожностью в отношениях, а отвлечение, вовлеченность и общий показатель жизнестойкости — с тревожностью в отношениях и избеганием близости в отношениях. Неуверенность в отношении близкого человека коррелирует с обращением к эмоционально-ориентированному копингу и отвлечению.


Рис. 2. Тип привязанности и показатели жизнестойкости: тип А — надежный; тип В — тревожно-противоречивый; тип С — отстраненно-избегающий; тип D — боязливый

 

Активная эмоциональная деятельность, выражение эмоций и переключение внимания с тревожащих мыслей на деятельность, связанную с интересами, оказываются наиболее выбираемыми стилями совладания в ситуации переживания тревожности и зависимости в отношениях. В то же время полученные результаты указывают на то, что низкий уровень дискомфорта, переживаемый при психологическом сближении, способствует погружению в собственную деятельность и повышению жизнестойкости в целом. Так, позитивные отношения с другими поддерживают систему представлений о себе, мире и людях, что в целом препятствует возникновению внутреннего напряжения в трудных ситуациях.

Обсуждение

В зарубежных исследованиях широко обсуждается влияние ненадежных типов привязанности на личность, развитие психопатологии в детском возрасте, роль привязанности в совладании с внутренним напряжением и сохранении здоровья [1; 15; 27]. По мнению исследователей, проявления тревожности и избегания у взрослых и детей раннего возраста похожи — это было обнаружено в ходе процедуры «Незнакомая ситуация» [17].

 

Таблица 3

Корреляции между показателями привязанности, выбором стратегий совладания и жизнестойкости с учетом типа привязанности

ТИпы привязанности

ЭОК

О

В

К

ПР

Ж

Тип А

Тревожность в отношениях

0,39*

0,48**

- 0,31*

 

 

- 0,33*

Избегание близости

 

0,37*

- 0,55**

 

 

- 0,37*

Тип В

Тревожность в отношениях

 

 

- 0,38*

 

- 0,36*

 

Выраженность типа привязанности

 

 

 

0,44*

 

 

Тип С

Выраженность типа привязанности

 

- 0,49*

 

 

 

 

Тип D

Выраженность типа привязанности

 

 

 

- 0,63*

- 0,82**

- 0,66*

 

Примечание: «*» — р<0,05; «**» — р<0,01; ЭОК — эмоционально-ориентированный копинг; КОИ — копинг, ориентированный на избегание; О — отвлечение; В — вовлеченность; К — контроль; ПР — принятие риска; Ж — жизнестойкость.

 

Проведенное исследование показало, что взрослые с надежной привязанностью имеют достоверно более высокие показатели по шкале тревожности. Полученные данные хорошо соотносятся с результатами, полученными Т.В. Казанцевой в ходе изучения детерминант межличностной привязанности [4; 5]. Высокий уровень тревожности в близких отношениях позволяет сделать вывод о позитивной установке к межличностной зависимости, связанной с такими личностными особенностями, как сензитивность, зависимость и эмпатия.

Полученные нами результаты свидетельствуют о преобладании тревожности в отношениях в возрасте 18—21 года, которая с возрастом снижается. Мы полагаем, что построение близких отношений вызывает беспокойство, порождает страх расставания, повышает зависимость от партнера, что, несомненно, отражается в повышении тревожности в отношениях.

С возрастом человек становится социально и психологически менее зависимым от отношений, что отражается на снижении уровня тревожности в отношениях [14].

Оценка влияния типа привязанности на выбор копинг-стратегий и выраженность жизнестойкости позволила установить, что неспособность создать удовлетворяющие близкие отношения определяет выбор непродуктивных стратегий совладания. Отказ от разрешения проблем можно сопоставить с повышением уровня воспринимаемого стресса, неоднократно описанным [13; 24]. Люди с тревожной привязанностью испытывают дистресс в стрессовой ситуации и высокий уровень базовой тревожности, а при избегающей привязанности — высокий уровень межличностного недоверия.

Согласно полученным нами результатам, ненадежная привязанность связана с проявлением беспомощности и отказом от проявления активности. Это хорошо согласуется с результатами исследований специфики выраженности привязанности у взрослых: тревожный тип привязанности свидетельствует об обеспокоенности остаться брошенным или отвергнутым другими людьми, а избегающий тип — отражает ощущение дискомфорта в отношениях с близкими людьми и зависимость от них [1; 4; 18].

Взрослые с надежной привязанностью вовлекаются в происходящее и при выборе копинг-стратегий фокусируются на эмоциях и отвлечении внимания от стрессовой ситуации. Это подтверждено и в других исследованиях: эмоционально-ориентированные стили совладания оказываются эффективными в ситуациях межличностного взаимодействия [13]. Эмоциональные реакции в близких отношениях более типичны, чем активное вмешательство в ситуацию и ее преобразование [9; 28].

Таким образом, способность справляться со стрессовыми ситуациями рассматривается в контексте социального окружения человека и включена в ближайшие для человека близкие отношения с партнером. Изучение роли типа привязанности, тревожности и избегания в отношениях в выборе стиля совладания и выраженности жизнестойкости дополняет существующие представления о специфике совладающего с трудностями поведения и может рассматриваться в качестве ориентира при поиске внутренних и внешних ресурсов в консультативной практике. Полученные результаты указывают на необходимость дальнейшего изучения вопроса с учетом возрастных периодов взрослости.

Выводы

Взрослые с ненадежными типами привязанности реже всего выбирают активный копинг, ориентированный на проблему и отстранение от тревожных мыслей. Боязливый тип привязанности имеет отрицательные связи с жизнестойкостью, контролем и принятием риска, что снижает возможность воздействия на ситуацию. Избегающий тип — отрицательно связан с эмоционально-ориентированным копингом, что затрудняет регуляцию эмоционального состояния. У взрослых с тревожным типом привязанности тревожность в отношениях с другими связана с вовлеченностью и принятием риска.

Позитивные отношения с другими у взрослых с надежной привязанностью поддерживают систему представлений о себе, мире и людях, что в целом препятствует возникновению внутреннего напряжения в трудных ситуациях.

 

Литература

  1. Авдеева Н.Н. Теория привязанности: современные исследования и перспективы [Электронный ресурс] // Современная зарубежная психология. 2017. Т. 6. № 2. С. 7—14. URL: https://psyjournals.ru/jmfp/2017/n2/86618.shtml (дата обращения: 20.10.2019). DOI:10.17759/jmfp.2017060201
  2. Борисова Н.М., Шаповаленко И.В. Личностные детерминанты совладающего поведения в среднем возрасте [Электронный ресурс] // Психолого- педагогические исследования. 2018. Т. 10. № 3. С. 115—125. URL: https:// psyjournals.ru/psyedu_ru/2018/n3/Borisova_Shapovalenko.shtml (дата обращения: 10.10.2019). DOI:10.17759/psyedu.2018100310
  3. Василенко Т.Д., Земзюлина И.Н., Селин А.В., и др. Семья и психосоматическое здоровье ребенка // Вестник РФФИ. Гуманитарные и общественные науки. 2017. № 1. C. 112—121.
  4. Казанцева Т.В. Привязанность и помогающее поведение // Социальная психология: история и современность. Хрестоматия / Под ред. С.Д. Гуриевой, Л.Г. Почебут. М.: Инфра-М, 2021. С. 97—103.
  5. Казанцева Т.В. Социально-психологические детерминанты межличностной привязанности: автореф. дисс. … канд. психол. наук. СПб., 2011. 22 с.
  6. Квинн В. Прикладная психология: пер. с англ. СПб.: Питер, 2000. 560 с.
  7. Крюкова Т.Л. Методы изучения совладающего поведения: три копинг- шкалы. Кострома: КГУ имени Н.А. Некрасова; Авантитул, 2010. 64 с.
  8. Куфтяк Е.В. Семейно-поколенческое исследование: теория и практика // Вестник КГУ имени Н.А. Некрасова. Серия «Педагогика. Психология. Социокинетика». 2014. Т. 20. № 1. С. 64—68.
  9. Куфтяк ЕВ. Совладающее поведение супружеской пары: динамика и структура // Психологический журнал. 2010. Т. 31. № 3. С. 17—24.
  10. Куфтяк Е.В., Задорова Ю.А. Привязанность дошкольников к матери и ее влияние на психическое здоровье [Электронный ресурс] // Клиническая и специальная психология. 2020. Т. 9. № 1. С. 169—185. URL: https://psyjournals. ru/psyclin/2020/n1/Kuftyak_Zadorova.shtml (дата обращения: 19.12.2020). DOI:10.17759/cpse.2020090109
  11. Леонтьев Д.А., Рассказова Е.И. Тест жизнестойкости. М.: Смысл, 2006. 63 с.
  12. Мухамедрахимов Р.Ж., Туманьян К.Г., Чернего Д.И., и др. Привязанность у детей с опытом институционализации. Часть I. Особенности привязанности у детей, проживающих в организациях для детей-сирот // Психологический журнал. 2020. Т. 41. № 5. С. 77—85. DOI:10.31857/S020595920010419-6
  13. Принцип развития в современной психологии / Под ред. А.Л. Журавлева, Е.А. Сергиенко. М.: ИП РАН, 2016. 479 с.
  14. Федорова Т.А., Зеликсон Д.И. Изучение феномена партнерских отношений в зарубежной психологии [Электронный ресурс] // Современная зарубежная психология. 2017. Т. 6. № 1. С. 60—70. URL: https://psyjournals.ru/jmfp/2017/ n1/85806.shtml (дата обращения: 10.10.2019). DOI:10.17759/jmfp.2017060108
  15. Фурманов И.А. Взаимосвязь стиля привязанности и коммуникационных реакций на ревность: половые сходства и различия // Социальная психология и общество. 2019. Т. 10. № 1. С. 115—133. DOI:10.17759/sps.2019100107
  16. Яремчук М.В. Особенности привязанности в детско-родительских отношениях и отношениях любви у старших подростков // Психологическая наука и образование. 2005. Т. 10. № 3. С. 86—94.
  17. Ainsworth M.D., Blehar M.C., Waters E., et al. Patterns of attachment: A psychological study of the strange situation. Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum, 1978. 391 p.
  18. Bartholomew K., Cobb R.J., Poole J.A. Adult attachment patterns and social support processes // Sourcebook of social support and personality / G.R. Pierce, B. Lakey (eds.). New York: Plenum Press, 1997. P. 359—378. DOI:10.1007/978-1-4899- 1843-7_16
  19. Del Giudice M. Sex differences in attachment styles // Current Opinion in Psychology. 2019. Vol. 25. P. 1—5. DOI:10.1016/j.copsyc.2018.02.004
  20. Fearon R.M.P., Mansell W. Cognitive perspectives on unresolved loss: Insights from the study of PTSD // Bulletin of the Menninger Clinic. 2001. Vol. 65 (3). P. 380— 396. DOI:10.1521/bumc.65.3.380.19845
  21. Fraley R.C., Davis K.E., Shaver P.R. Dismissing-avoidance and the defensive organization of emotion, cognition and behavior // Attachment Theory and Close Relationships / J.A. Simpson, W.S. Rholes (eds.). New York: Guilford Press, 1998. P. 249—279.
  22. Kuftyak E. Relation of child’s attachment with proximity relationships in family // Procedia — Social and Behavioral Sciences. 2015. Vol. 165. P. 131—135. DOI:10.1016/j.sbspro.2014.12.614
  23. Lazarus R., Folkman S. Stress, appraisal and coping. New York: Springer, 1984. 445 p.
  24. Mikulincer M., Orbach I. Attachment styles and repressive defensiveness: the accessibility and architecture of affective memories // Journal of Personality and Social Psychology. 1995. Vol. 68 (5). P. 917—925. DOI:10.1037//0022-3514.68.5.917
  25. Shaver Ph.R., Mikulincer M. An overview of adult attachment theory // Attachment Theory and Research in Clinical Work with Adults / J.H. Obegi (ed.). New York; London: The Guilford Press, 2009. P. 17—45.
  26. Shorey H. Attachment theory as social-developmental psychopathology framework for the practice of psychotherapy // Social psychological foundations of clinical psychology / J. Maddux, J. Tangney (eds.). New York: Guilford Publications, 2010. P. 157—176.
  27. Waldinger R.J., Schulz M.S., Barsky A.J., et al. Mapping the road from childhood trauma to adult somatization: The role of attachment // Psychosomatic Medicine. 2006. Vol. 68 (1). P. 129—135. DOI:10.1097/01.psy.0000195834.37094.a4
  28.  Won S.K., Seol K.O. Actor and partner effects of couple’s daily stress and dyadic coping on marital satisfaction // Journal of Korean Academy of Nursing. 2020. Vol. 50 (6). P. 813—821. DOI:10.4040/jkan.20162

Информация об авторах

Куфтяк Елена Владимировна, доктор психологических наук, профессор кафедры общей психологии, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (ФГБОУ ВО РАНХиГС), заведующая кафедрой возрастной психологии и семейного консультирования, Московский институт психоанализа (НОЧУ ВО МИП), Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0003-3723-0507, e-mail: elena.kuftyak@inbox.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 2261
В прошлом месяце: 52
В текущем месяце: 34

Скачиваний

Всего: 2492
В прошлом месяце: 45
В текущем месяце: 31