Ключевые проблемы исследования алекситимии и ее взаимосвязь с когнитивными стратегиями регуляции эмоций, эластичностью копинга и эмоциональными нарушениями

1300

Аннотация

В статье обсуждаются представления о многомерности конструкта алекситимии и проблемы ее изучения. Представлено исследование взаимосвязи алекситимических черт с когнитивной регуляцией эмоций (РЭ), эластичностью копинг-поведения (ЭКП) и психоэмоциональной симптоматикой. 109 молодых людей (82,6% женщин) в возрасте 19—34 лет заполняли следующие опросники: опросник алекситимии BVAQ, опросник когнитивной регуляции эмоций CERQ, опросник эластичного совладания со стрессом FCSQ-14 и Четырехмерный опросник для оценки дистресса, депрессии, тревоги и соматизации 4DSQ. Молодые люди с алекситимией III типа и лица с отсутствием алекситимии характеризуются благоприятной когнитивной РЭ и высокой ЭКП. Противоположная тенденция характерна для лиц с алекситимией I и II типа. Высокая эмоциональная реактивность и низкая способность к когнитивной переработке своих эмоций определяет низкую адаптивность личности и склонность к психоэмоциональным нарушениям. Слабое понимание эмоций способствует редкому использованию адаптивных когнитивных стратегий РЭ и снижению ЭКП. Низкая эмоциональная возбудимость способствует высокой ЭКП и наряду с конкретным мышлением — меньшему использованию неадаптивных стратегий РЭ

Общая информация

Ключевые слова: алекситимия, когнитивная регуляция эмоций, копинг, дистресс, депрессия, соматизация, тревога, психоэмоциональная симптоматика

Рубрика издания: Эмпирические исследования

DOI: https://doi.org/10.17759/cpp.2021290104

Для цитаты: Ларионов П.М. Ключевые проблемы исследования алекситимии и ее взаимосвязь с когнитивными стратегиями регуляции эмоций, эластичностью копинга и эмоциональными нарушениями // Консультативная психология и психотерапия. 2021. Том 29. № 1. С. 44–65. DOI: 10.17759/cpp.2021290104

Полный текст

 
 

Алекситимия является многомерным конструктом, состоящим из двух компонентов — когнитивного и эмоционального (аффективного). Аффективный компонент алекситимии представляют две алекситимические черты: низкая эмоциональная возбудимость, а также бедность фантазии и воображения (слабая способность к символизации). Когнитивный компонент алекситимии включает три алекситимические черты и выражается в трудностях с идентификацией чувств и эмоций, затрудненности вербализации эмоциональных состояний и конкретном мышлении [37].

Согласно исследованиям, в среднем каждый десятый человек в мире характеризуется выраженными алекситимическими чертам, причем алек- ситимия в большей мере характерна для мужчин [32]. Распространенность отдельных алекситимических черт гендерна специфична и зависит от образования, социоэкономического статуса и культурных особенностей [35]. У 16,9% российских студентов наблюдалась алекситимия [9].

В настоящее время при изучении алекситимии накопились серьезные проблемы, которые требуют рассмотрения. Трудности возникают ввиду многомерности и неоднородности самого конструкта алексити- мии и методов ее исследования. В первой части статьи отмечены наиболее острые проблемы изучения алекситимии. Вторая часть посвящена эмпирическому исследованию, направленному на изучение копинга у алекситимических личностей и на рассмотрение алекситимии как фактора риска наиболее часто встречающихся в общей медицинской практике эмоциональных нарушений — дистресса, тревоги, депрессии и со­матизации [30].

Ключевые проблемы изучения алекситимии

Алекситимия считается личностным фактором риска психосоматических заболеваний [31]. В научной литературе используются такие устоявшиеся словосочетания, как «лечение алекситимии», «алекситимия как эмоциональная девиация», «больной алекситимией» и т. п., однако такие термины неприменимы к алекситимии, которая не является психическим расстройством и не включена в медицинские классификации болезней. Очень часто к алекситимии относят черты, которые не являются ее составными компонентами. Например, некоторые исследователи под алек- ситимией понимают «... неспособность субъекта называть эмоции, переживаемые им самим или другими» [16, с. 234], что неправомерно, так как алекситимия как конструкт включает в себя несколько черт, в том числе затруднения в распознавании и описании своего эмоционального состояния, но не состояния других людей. Любые клинические термины не могут быть применены к данной личностной особенности, так как, во-первых, конструкт алекситимии неоднороден и многомерен, а во-вторых, по мнению некоторых авторов, некоторые формы алекситимии и отдельные алекситимические черты неправомерно называть не только психопатологическими, но и дисфункциональными [13; 15].

Остается невыясненной описанная исследователями позиция о фармакологической коррекции алекситимии [3]. На данном этапе развития психологической и медицинской науки отсутствуют предпосылки к необходимости и возможности медикаментозной коррекции алекси- тимии. Алекситимия является обманчивым конструктом. При рассмотрении совокупности алекситимических черт может показаться, что личность с выраженными алекситимическими чертами действительно страдает нарушениями эмоциональной сферы, требующими коррекции. Однако при оценке отдельных алекситимических черт необходимость их коррекции выглядит как минимум сомнительной (например коррекция бедности фантазии или же низкой эмоциональной возбудимости). Некоторые авторы склонны к психопатологизации и своего рода демони­зации алекситимии.

Одной из проблем изучения алекситимии является не только принятие подхода, рассматривающего ее в качестве одномерного конструкта, но и научное замешательство, связанное с пятью представленными выше ключевыми алекситимическими чертами и вопросом их принадлежности к когнитивному или эмоциональному компоненту алекситимии. Некоторые авторы совершают ошибку, относя трудности с распознаванием эмоций и их вербализацией к нарушениям эмоциональной сферы, а бедность фантазии и воображения к нарушениям когнитивной сферы.

Исследователи склонны считать, что существует несколько типов алекситимии [29]. Алекситимия I типа отражается в низкой эмоциональной возбудимости, бедности фантазии и воображения (это отражает дефицит эмоциональной сферы личности) и трудностях с определением чувств, вербализации эмоциональных состояний и конкретном мышлении (это отражает дефицит когнитивной сферы). Личность с алекситими- ей I типа можно описать как малоэмоциональную и слабо осознающую свои эмоции. Алекситимия II типа наблюдается при отсутствии эмоционального дефицита, но при наличии дефицита в когнитивной сфере [29]. Личность с алекситимией такого типа можно описать как эмоциональную и слабо осознающую свои эмоции. Алекситимия III типа определяется при наличии дефицитов в эмоциональной сфере и их отсутствии в когнитивной сфере [29]. Такая личность является малоэмоциональной и осознающей свои эмоции. Личность без проявления алекситимии — это эмоциональная и осознающая свои эмоции личность. Следует отметить, что эти описания (малоэмоциональный и эмоциональный, осознающий и слабо осознающий) носят ограниченный характер и не отражают в полной мере многомерные характеристики когнитивного и эмоционального компонентов алекситимии, но достаточно удобны для описания групп лиц с различным уровнем выраженности алекситимических черт.

При измерении алекситимии наблюдаются сложности. Наиболее популярный опросник алекситимии — Торонтская алекситимическая шкала (TAS-20) — состоит из трех подшкал: трудности идентификации чувств, трудности описания чувств и внешне-ориентированное мышление [23]. Большинство российских, как и зарубежных, исследований было проведено с использованием шкалы TAS-20 или ее предыдущей версии TAS-26. Следует отметить, что TAS-20 позволяет изучить лишь когнитивный компонент алекситимии, при этом алекситимические черты, характеризующие аффективный компонент алекситимии, остаются неизученными. Опросник алекситимии Бермонда—Ворста (BVAQ) является надежным психометрическим инструментом для изучения всех пяти основных алекситимических черт [37], причем два фактора, отражающих когнитивный и аффективный компоненты алекситимии, в BVAQсчитаются независимыми [29]. Исследователи склонны считать, что расчет общего балла алекситимии в TAS-20 не является обоснованным и только расчет показателей отдельных алекситимических черт может быть методологически верен [34].

Большинство исследователей рассматривают алекситимию в качестве одномерного конструкта, ограничиваясь расчетом общего балла алекси-тимии и редко обсуждая роль отдельных алекситимических черт в структуре психосоматических расстройств. Такой подход вряд ли можно считать обоснованным. По нашему мнению, методологически верным является рассмотрение роли отдельных алекситимических черт и их совокупности при изучении алекситимии и ее взаимосвязи с другими конструктами.

Накоплен достаточно богатый материал исследований, касающийся алекситимии как важной составляющей психосоматических заболеваний. Например, при первичной артериальной гипертензии наблюдается наличие алекситимии [14]. Бронхиальная астма у детей и подростков протекает с повышенными уровнями алекситимии [18]. Обнаружена взаимосвязь алекситимии и хронических гинекологических заболеваний, причем исследователи считают, что алекситимия у пациенток играет роль своеобразного копинг-механизма [22]. Длительность гинекологических [22] и дерматологических заболеваний [11], а также степень артериальной гипертензии [14] положительно связаны с выраженностью алекситимии.

Алекситимия считается фактором риска аддиктивного поведения, в том числе интернет-зависимости [8]. Подчеркивается роль алекситимии как семейного фактора, связанного с развитием алкогольной зависимости у подростков. Обнаружено, что алекситимия у родителей достоверно увеличивает риск употребления алкоголя детьми-подростками [17]. Оригинальный термин «алекситимическая беременность» предложила О.С. Шкуротенко, которая отметила положительную взаимосвязь алекситимии у матерей с повышенным риском развития пограничных состояний у младенцев в период адаптации ко внеутробной жизни [27]. В структуре фобических расстройств подростков алекситимия занимает важную роль, причем ее показатели зависят от места фобий в клинической картине [7]. Психолингвистический анализ текста позволяет обнаружить у лиц с депрессией наличие алекситимии [1]. Эти данные свидетельствуют о том, что алекситимия сопутствует различным заболеваниям психической и соматической природы.

В исследованиях среди неклинической популяции обнаружена отрицательная зависимость между алекситимией и удовлетворенностью жизнью у студентов [21], а также психологической устойчивостью [20]. Согласно исследованию Г.П. Белоусовой, студентки с выраженным алекситимическим радикалом характеризуются более высоким напряжением регуляторных систем организма во время стресс-нагрузок, а также вегетативной дисфункцией, что может способствовать развитию сердечно-сосудистой патологии [4]. Алекситимия положительно связана с нарушениями пищевого поведения среди девушек подросткового и юношеского возраста [10].

Согласно исследованию А.К. Акименко, у лиц с алекситимией наблюдается тенденция к использованию копинг-стратегий дистанцирования, самоконтроля и бегства-избегания [2], что отражает уход алек- ситимической личности от непосредственной работы с проблемной ситуацией. С.А. Богомаз и А.Л. Филоненко отмечают у алекситимиче- ских личностей наличие психической ригидности, причем особую роль играет сензитивная ригидность: они склонны однотипно эмоционально реагировать на возникающие трудные жизненные ситуации, чаще всего с помощью выражения страха и тревоги [5]. Это может приводить к фиксации данных эмоциональных состояний [12] и негативной предубежденности в отношении будущего [5]. Е.Ю. Брель отмечает, что сильная тревожность, враждебно-агрессивные проявления и низкая эмпатия играют роль тесно взаимосвязанных с алекситимией компонентов. Используя перспективный метод анализа речи, Е.Ю. Брель выявила, что лица с выраженной алекситимией имеют достаточно слов для выражения своих эмоциональных состояний, которые в большинстве своем носят яркий эмоционально окрашенный негативный фон [6].

Глубокий анализ алекситимической личности был осуществлен М.А. Москачевой, А.Б. Холмогоровой и Н.Г. Гаранян. Они обнаружили, что алекситимия связана со снижением способности к эмоциональной эмпа­тии и не связана с нарушением способности к когнитивной эмпатии [19].А.Б. Холмогорова c соавт. отмечает, что лица с алекситимией имеют более низкий уровень воспринимаемой социальной поддержки, не отличаясь при этом степенью удовлетворенности социальной поддержкой. Людям с алек- ситимией свойственно оказание инструментальной, но не эмоциональной и рефлексивно-деятельной поддержки [26], что отражает особенности функционирования алекситимической личности в социальной среде.

Неоднозначны выводы, касающиеся связи алекситимии с формами агрессии. Высказывается предположение, что отсутствие должной переработки своих эмоциональных состояний и агрессивных проявлений, а также их блокировка могут привести к проявлению неконтролируемого аффекта [16]. Обнаружено, что лишь некоторые алекситимические черты связаны с агрессией у молодых лиц женского пола, причем отмечено наличие как положительных, так и отрицательных корреляций между алекситимическими чертами и формами агрессии, что отражает неоднородный характер составляющих конструкта алекситимии [13]. Отмечена сильная взаимосвязь трудностей в определении чувств с агрессией у подростков, причем медиатором этой взаимосвязи явились неадаптивные когнитивные стратегии РЭ [15].

Результаты большинства исследований на тему алекситимии сложно считать однозначными. Во-первых, в немногочисленных исследованиях, в которых обсуждалась взаимосвязь отдельных алекситимических черт с различными конструктами и их роль для психологического функционирования личности, обнаружено наличие разнонаправленных корреляций [13; 15], что подтверждает независимость подшкал алекситимии и неправомерность расчета общего балла алекситимии. Тем не менее, в подавляющем большинстве работ применяется такой метод измерения алекситимии. Во-вторых, несмотря на наличие российских разработок в области классификации алекситимии [6; 24], в эмпирических исследованиях эти наработки не были апробированы и обсуждены. В-третьих, в русскоязычном пространстве часто применяется опросник TAS-26, который требует психометрической проверки на современном уровне развития психологической науки.

Несмотря на неоднозначность исследований и наличие существующих сложностей при исследовании алекситимии, можно предположить, что алекситимическая личность является более психологически ригид­ной и менее способна адаптироваться к изменяющимся условиям среды. Алекситимию скорее следует рассматривать как личностную особенность, которая может присутствовать как в норме, так и при патологии. Роль алекситимии для психосоматического здоровья определяется скорее в зависимости от условий жизни алекситимической личности, особенностей ее деятельности и системы отношений. По нашему мнению, обоснованное изучение алекситимии возможно с учетом не только когнитивного компонента алекситимии, но и эмоционального с когнитивным, а также при рассмотрении роли отдельных алекситимических черт в структуре иных психологических конструктов.

Гипотезы исследования. В исследовании предпринята попытка рассмотреть роль когнитивного и аффективного компонентов алекситимии и отдельных алекситимических черт в процессе совладающего поведения. Предполагается, что определяющим качество психологического функционирования личности (в том числе наличие психоэмоциональной симптоматики) является когнитивный компонент алекситимии, а ключевой чертой алекситимии, несущей негативные последствия для личности, является затруднение в понимании собственного эмоционального опыта.

Метод

Выборка. В исследовании приняли участие 109 практически здоровых молодых польских студентов (82,6% женщин) в возрасте 19—34 лет (M = 20,8; SD = 2,8).

Методики.

Опросник алекситимии BVAQ Бермонда—Ворста — разработан для оценки выраженности алекситимических черт, двух компонентов алек- ситимии — когнитивного и аффективного, а также общего уровня алек- ситимии. BVAQсостоит из 40 вопросов и 5 подшкал. Подшкалы «Слабое понимание собственного эмоционального опыта», «Затруднения в вербализации эмоционального опыта» и «Конкретное мышление» формируют когнитивный компонент алекситимии; а подшкалы «Бедность фантазии» и «Низкая эмоциональная возбудимость» — аффективный компонент. Каждая подшкала включает в себя 8 вопросов, из которых половина обратные. Шкала ответов — пятибалльная: от 1 («полностью меня характеризует») до 5 («полностью меня не характеризует). Чем больше балл, тем более выражена алекситимия [34].

Опросник когнитивной регуляции эмоций (ОКРЭ) — позволяет оценить частоту использования 9 когнитивных стратегий регуляции эмоций (РЭ), или иначе — когнитивных копинг-стратегий, среди которых присутствуют адаптивные (принятие, позитивная перефокусировка, фокусирование на планировании, позитивная переоценка и рассмотрение в перспективе) и неадаптивные стратегии (самообвинение, руминации, катастрофизация и обвинение других). ОКРЭ содержит 36 утверждений, которые предлагается оценить по пятибалльной шкале от 1 («никогда») до 5 («почти всегда»). Возможен расчет как общего показателя частоты использования всех адаптивных когнитивных стратегий РЭ, так общего показателя для всех неадаптивных когнитивных стратегий РЭ, а также оценка степени использования отдельных стратегий РЭ [33].

Опросник эластичного совладания со стрессом(Flexibility in Coping with Stress Questionnaire FCSQ-14) — предназначен для оценки степени эластичности (гибкости, флексибильности) совладания со стрессом, или иначе — эластичности копинг-поведения (ЭКП) [28]. Опросник состоит из 14 вопросов, которые распределены по трем шкалам: изменчивость, репертуар и рефлексивность. «Изменчивость» отражает способность личности изменять свое копинг-поведение в зависимости от специфики трудных ситуаций, т. е. в разных ситуациях использовать различные стратегии, а также применять различные стратегии в одной и той же ситуации. Шкала «Репертуар» характеризует степень разнообразия ко- пинг-стратегий. Шкала «Рефлексивность» отражает способность личности размышлять над эффективностью своего совладающего поведения. Возможен расчет общего показателя ЭКП, который был применен в данной статье. Шкала ответов: 0 — «никогда», 1 — «иногда», 2 — «часто», 3 — «всегда» [28].

Четырехмерный опросник для оценки дистресса, депрессии, тревоги и соматизации 4DSQ— включает в себя 50 вопросов. В опроснике описаны различные симптомы, частоту проявления которых необходимо оценить за последние 7 дней. Форма ответов: «нет», «иногда», «периодически», «часто», «очень часто или постоянно». Интерпретация результатов осуществляется по четырем шкалам (дистресс, депрессия, тревога и сома­тизация) в зависимости от выраженности симптоматики: от умеренно повышенного уровня до сильно повышенного [30].

Статистический анализ был проведен с использованием программы Statistica версии 13.3.

Результаты

В табл. 1 представлены данные о распространенности дистресса, тревоги, депрессии и соматизации в исследуемой выборке.

Таблица 1

Распространенность и выраженность психоэмоциональной симптоматики в исследуемой выборке, %

Психоэмоциональные нарушения

Нормальный уровень

Умеренно повышенный

Сильно повышенный

Дистресс 4DSQ

36,7

44,0

19,3

Депрессия 4DS(Q

71,6

16,5

11,9

Тревога 4DSQ

85,3

6,4

8,3

Соматизация 4DS(Q

59,7

33,9

6,4

 

Примерно два респондента из трех характеризуются повышенным уровнем дистресса. Дистресс в опроснике 4DSQхарактеризуется следующей симптоматикой: беспокойством, раздражительностью, напряжением, вялостью, плохой концентрацией внимания, проблемами со сном и состоянием деморализации [30]. Достаточно высока распространенность тревожной симптоматики (шкала тревоги в 4DSQхарактеризует наличие фобической тревоги, иррациональных страхов, панических атак, тревожной антиципации, свободно плавающей тревоги и избегающего поведения [30]). В связи с этим каждый седьмой респондент нуждается в проведении дополнительной диагностики ввиду возможного наличия тревожного расстройства. Депрессия в 4DSQ характеризуется потерей удовольствия, наличием мыслей депрессивного характера, в том числе суицидальных [30]. Каждому четвертому респонденту показана дополнительная диагностика по причине вероятного наличия депрессивного расстройства. Соматизация проявляется в виде телесных симптомов неясного генеза в различных органах [30] и касается около 40% респондентов.

С целью подготовки данных к статистическому анализу были рассчитаны основные параметры описательной статистики (табл. 2).

Для всех переменных, кроме депрессии, значения коэффициентов асимметрии и эксцесса составляют от -2 до +2, что свидетельствует о наличии у них распределения, близкого к нормальному. В связи с этим обнаружение зависимостей между ними проведено с помощью корреляционного анализа Пирсона. Изучение зависимостей между депрессией и иными переменными производилось с помощью расчета коэффициентов корреляции Спирмена (см. табл. 2).

Рассматривая корреляции отдельных алекситимических черт с ЭКП, когнитивной РЭ (когнитивными копинг-стратегиями) и эмоциональными нарушениями, можно отметить, что наиболее сильные связи характерны для слабого понимания собственного эмоционального опыта. Затруднения в вербализации эмоционального опыта — в несколько меньшей степени, но так же, как и слабое понимание собственного эмоционального опыта, связаны с анализируемыми переменными.

Конкретное мышление отрицательно коррелирует как с адаптивными, так и неадаптивными когнитивными стратегиями РЭ. Однако отрицательная связь с ЭКП и положительная — с депрессией скорее всего отражает негативную роль конкретного мышления для психологического функционирования человека.

Бедность фантазии значимо не коррелирует с исследуемыми переменными. Следует отметить отсутствие значимых корреляций соматиза­ции с алекситимическими чертами.

Таблица 2

Описательная статистика анализируемых переменных
и статистически значимые коэффициенты корреляции

Переменные (среднее значение; стандартное отклонение; коэффициент асимметрии; коэффициент эксцесса)

ЗВ

БФ

СП

НЭВ

КМ

Общий показатель ЭКП (21,2; 8,3; 0,74; 0,06)

-0,32***

 

-0,39***

0,30**

-0,24*

Самообвинение (11,6; 3,3; 0,00; 0,06)

 

 

 

-0,28**

-0,23*

Принятие (13,4; 3,2; -0,52; 0,27)

 

 

 

 

-0,24*

Руминация (13,5; 3,3; -0,42; -0,03)

-0,25**

 

 

-0,22*

-0,38***

Позитивная перефокусировка (11,2; 3,5; 0,06; -0,35)

-0,21*

 

-0,23*

 

 

Фокусирование на планировании (14,7; 3,4; -0,67; 0,34)

-0,42***

 

-0,38***

 

-0,36***

Позитивная переоценка (13,9; 3,9; -0,30; -0,67)

-0,28**

 

-0,41***

 

-0,36***

Рассмотрение в перспективе (12,6; 4,0; -0,43; -0,62)

 

 

-0,27**

-0,19*

-0,27**

Катастрофизация (8,8; 2,9; 0,37; -0,11)

 

 

 

-0,20*

 

Обвинение других (8,2; 2,9; 0,66; 0,83)

-0,25*

 

 

 

 

Адаптивные стратегии РЭ (65,9; 12,9; -0,57; 0,70)

-0,30**

 

-0,39***

 

-0,35***

Неадаптивные стратегии РЭ (42,2; 8,2; -0,33; 0,29)

 

 

 

-0,28**

-0,26**

ЗВ (23,0; 7,5; 0,43; -0,68)

 

 

0,50***

 

0,44***

БФ (16,5; 6,5; 0,84; 0,37)

 

 

 

 

0,21*

СП (20,6; 6,3; 0,22; -0,15)

0,50***

 

 

 

0,51***

НЭВ (17,4; 5,5; 0,65; 0,20)

 

 

 

 

0,24*

КМ (15,1; 5,6; 1,04; 0,75)

0,44***

0,21*

0,51***

0,24*

 

Дистресс (13,5; 7,6; 0,47; -0,33)

 

 

0,28**

 

 

Депрессия (2,0; 2,9; 1,75; 2,52)

0,21*

 

0,39***

 

0,23*

Тревога (4,3; 5,0; 1,52; 1,73)

 

 

0,21*

 

 

Соматизация (9,7; 6,5; 0,66; -0,14)

 

 

 

 

 

 

Примечание: ЭКП — эластичность копинг-поведения; ЗВ — затруднения в вербализации эмоционального опыта; БФ — бедность фантазии; СП — слабое понимание собственного эмоционального опыта; НЭВ — низкая эмоциональная возбудимость; КМ — конкретное мышление; «*» — p<0,05; «**» — p<0,01; «***» — p<0,001.

С целью изучения особенностей психологического функционирования лиц в зависимости от степени выраженности у них когнитивного и аффективного компонентов алекситимии выборка была разделена на 4 группы (табл. 3).

Таблица 3

Описание групп лиц с различным уровнем выраженности алекситимических черт

Группы

Критерии для групп

Описание групп

Отсутствие алекси- тимии (N = 35)

КогнК < Ме(КогнК)

АффК < Ме(АффК)

Эмоциональный осознающий тип

Алекситимия I типа (N = 29)

КогнК > Ме(КогнК)

АффК > Ме(АффК)

Малоэмоциональный слабо осознающий тип

Алекситимия II типа (N = 23)

КогнК > Ме(КогнК)

АффК < Ме(АффК)

Эмоциональный слабо осознающий тип

Алекситимия III типа (N = 22)

КогнК < Ме(КогнК)

АффК > Ме(АффК)

Малоэмоциональный осознающий тип

 

Примечание: N — число исследуемых в группе; Me — медиана; АффК — аффективный компонент алекситимии; КогнК — когнитивный компонент алекси- тимии.

Высокий уровень выраженности компонентов определялся на основе рассчитанных во всей выборке показателей медианы когнитивного (Ме(КогнК)=57) и аффективного компонентов (Ме(АффК)=34) в пределах значений больших, чем Ме(КогнК) и Ме(АффК), а низкий уровень — в пределах значений меньших, чем Me(КогнК) и Ме(АффК).

Сравнение выраженности психоэмоциональных нарушений и особенностей копинга у четырех групп лиц с различным уровнем проявления алекситимических черт проводилось с помощью непараметрического критерия Краскела—Уоллиса. Были обнаружены статистически значимые различия между четырьмя группами по следующим переменным: принятие (H=9,215; p=0,026), руминация (H=10,540; p=0,014), фокусирование на планировании (H=24,893; p<0,001), позитивная переоценка (H=25,109; p<0,001), адаптивные когнитивные стратегии РЭ (H=23,178; p<0,001), депрессия (H=9,129; p=0,028) и ЭКП (H=11,910; p=0,007). Затем были проведены попарные апостериорные сравнения между группами c помощью критерия Манна—Уитни, причем применялась поправка Бонферрони, предполагающая установление нового уровня значимости, который при попарном сравнении четырех групп составляет 0,0085 (табл. 4).

 

Таблица 4

Сравнение групп лиц с различным уровнем проявления алекситимических черт

Переменные (показаны значимые различия между группами при p < 0,0085)

Сравниваемые группы

Группа 1. Отсутствие алекситимии

Группа 2. Алекситимия I типа

Группа 3. Алекситимия II типа

Группа 4. Алекситимия III типа

Медиана

Медиана

Медиана

Медиана

Принятие: (группа) 1 > (группа) 3

15

13

12

14

Руминация: 1 > 2

15

12

13

14

Фокусирование на планировании: 1 > 2; 1 > 3; 4 > 2; 4 > 3

16

14

13

17

Позитивная переоценка: 1 > 2; 1 > 3; 4 > 3

16

13

11

16,5

Адаптивные когнитивные стратегии РЭ: 1 > 2; 1 > 3; 4 > 3

73

65

59

70,5

Депрессия

0

2

1

0

ЭКП: 1 > 3; 4 > 3

22

18

17

21,5

 

Согласно результатам сравнительного анализа, не обнаружено значимых различий между группами людей с отсутствием алекситимии и алекситими- ей III типа (малоэмоциональный осознающий свои эмоции тип личности).

Эмоциональные слабо осознающие свои эмоции лица (алекситимия II типа) характеризуются наиболее неблагоприятной когнитивной РЭ, а также наиболее низкой ЭКП. Не обнаружено значимых различий между группами по уровню депрессии.

С целью определения алекситимических черт, способных предсказать уровень ЭКП, адаптивных и неадаптивных когнитивных стратегий РЭ, было проведено несколько серий множественного регрессионного анализа методом форсированного ввода предикторов (табл. 5).

Дополнительно были рассчитаны коэффициенты детерминации моделей при вводе в модель только значимых предикторов. Модель предикции ЭКП при включении лишь только двух значимых преди­кторов — слабого понимания собственного эмоционального опыта и низкой эмоциональной возбудимости — объясняет 24% вариабельности ЭКП (F(2, 106)=16,769; p<0,001). Слабое понимание собственного эмоционального опыта при введение в модель в качестве одного предиктора объясняет 15,1% вариабельности адаптивных стратегий 56

 

Таблица 5

Регрессионные модели предикции ЭКП, адаптивных и неадаптивных стратегий РЭ

Параметры моделей

Предикция ЭКП: F(5, 103)=8,099; p<0,001; R2=0,282

Предикция адаптивных когнитивных стратегий РЭ: F(5, 103)=4,924; p<0,001; R2=0,193

Предикция неадап­тивных когнитивных стратегий РЭ: F(5, 103)=3,026; Р<0,014; R2=0,128

Переменные-предикторы

В

Р

В

Р

В

Р

Затруднения в вербализации эмоционального опыта

-0,17

0,087

-0,09

0,375

-0,05

0,645

Бедность фантазии

0,01

0,903

0,05

0,562

-0,01

0,906

Слабое понимание собственного эмоционального опыта

-0,23

0,031

-0,25

0,029

0,12

0,318

Низкая эмоциональная возбудимость

0,35

p<0,001

0,00

0,994

-0,22

0,023

Конкретное мышление

-0,13

0,207

-0,20

0,084

-0,24

0,044

 

Примечание: в — стандартизированный регрессионный коэффициент; R2 — доля объясненной дисперсии; F F-тест.

 

РЭ (F(1, 107)=19,053; p<0,001). Низкая эмоциональная возбудимость и конкретное мышление совместно объясняют 11,9% вариабельности неадаптивных когнитивных стратегий РЭ (F(2, 106)=7,179; p<0,001).

Обсуждение

Согласно результатам корреляционного и регрессионного анализа, можно предположить, что ключевой дисфункциональной чертой алекситимии является слабое понимание собственного эмоционального опыта.

На основе серий регрессионного анализа были выделены алексити- мические черты, которые являются предикторами ЭКП, неадаптивных и адаптивных когнитивных стратегий РЭ. Полученные результаты отражают следующие закономерности. Во-первых, чем хуже личность понимает свои эмоции, тем меньше она использует адаптивные когнитивные ко­пинг-стратегии. Во-вторых, чем больше личность эмоциональна возбуди­ма, тем более она склонна использовать неадаптивные когнитивные ко­пинг-стратегии. В-третьих, чем больше личность склонна к конкретному мышлению, тем меньше она использует неадаптивные когнитивные ко­пинг-стратегии, т. е. меньше подвержена руминациям, катастрофизации, обвинению себя и других людей. Анализ данных из регрессионной модели предикции ЭКП приводит к подобным выводам: чем лучше личность понимает свои эмоции, чем менее она эмоционально возбудима, тем более эластичным является ее копинг-поведение. Можно предположить, что ключевой чертой когнитивного компонента алекситимии является слабое понимание собственного эмоционального опыта, а низкая эмоциональная возбудимость является ключевой чертой аффективного компонента алекситимии. Низкая эмоциональная возбудимость определяет малоэмо­циональную личность, однако вряд ли такая личность является априори дисфункциональной, как и личность с повышенной эмоциональной возбудимостью, в случае, когда она способна управлять своим эмоциональным состоянием и поведением. Значение низкой эмоциональной возбудимости, несмотря на постулируемый в теории деструктивный характер данной алекситимической черты, скорее является положительным для функционирования личности (положительная связь с ЭКП, отрицательная с неадаптивными когнитивными стратегиями РЭ).

Роль затруднений в вербализации своих эмоциональных состояний является неоднозначной, поэтому необходимо дифференцировать причины ее возникновения. С одной стороны, для личности может быть несвойственно вербальное выражение своего эмоционального опыта при одновременном наличии способностей к пониманию своего эмоционального состояния [13]. Например, такое поведение может быть вызвано особенностями как семейного воспитания, так и культурной среды, в которой выражение своих эмоций считается неприемлемым [25]. С другой стороны, затруднения в вербализации эмоционального опыта могут проявляться как следствие органического поражения мозга или слабого понимания собственного эмоционального опыта. В последнем случае именно слабое понимание своих эмоций и чувств является первопричиной, тогда как затруднения в вербализации и конкретное мышление — ее следствиями. В связи с этим интересна классификация алекситимии, представленная Д.Г. Труно­вым, выделившим, кроме органической (врожденной или приобретенной), также педагогическую, психологическую (психотравматическую и ситуативную) и лингвистическую формы алекситимии [24]. При последней человек понимает, что не существует таких слов, которые могли бы выразить тонкий и неповторимый психический опыт его внутреннего мира.

Возникает вопрос о релевантности бедности фантазии и низкой эмоциональной возбудимости как алекситимических черт. Первая не является патологической, а вторая, скорее, отражает особенности темперамента. Некоторые исследователи приходят к выводу, что эти две черты не являются составляющими конструкта алекситимии [36].

Результаты сравнительного анализа групп с различными типами алекситимии подтверждают положение о ведущей роли когнитивного компонента алекситимии в дифференциации лиц по наличию симптоматики психоэмоциональных нарушений и степени эффективности копинга. Предположительно, при рассмотрении аффективного компонента алекситимии именно эмоциональная возбудимость, а не бедность фантазии, определяет то «количество» эмоций, которое на когнитивном уровне требуется переработать личности. Шкала эмоциональной возбудимости (реактивности) скорее играет роль индикатора, определяющего интенсивность эмоциональной жизни. Однако низкая эмоциональная возбудимость вряд ли должна считаться алекситимической чертой.

Основная взаимосвязь между когнитивным и аффективным компонентами алекситимии заключается в следующем: чем выше эмоциональная реактивность личности и чем меньше ее способность когнитивно перерабатывать свои эмоции (их анализировать, осознавать и вербализовать), тем она менее адаптивна и тем более подвержена дезадаптации и развитию психоэмоциональных нарушений.

Ограничения исследования. Проведенное исследование имело пилотажный характер и определенные ограничения, среди которых можно отметить относительно небольшой объем выборки (N=109), несбалансированность выборки по полу, участие молодых лиц неклинической популяции, поэтому полученные выводы могут быть специфичны для данной выборки.

Выводы

Алекситимия является многомерным неоднородным конструктом, составляющие которого играют различную роль в процессах адаптации личности к изменяющимся условиям среды. При рассмотрении алекситимии необходимо изучение роли отдельных алекситимических черт в их взаимосвязи с другими психологическими конструктами. Ключевой чертой алекситимии в целом и ее когнитивной составляющей являются затруднения в идентификации своих чувств и эмоций. Эта черта отражает отсутствие у личности должного доступа к своему эмоциональному опыту.

Результаты исследования отражают следующие закономерности. Во- первых, чем лучше личность понимает свои эмоции и чем менее она эмоционально возбудима/реактивна, тем более эластичным (гибким, функциональным) является ее копинг. Во-вторых, чем хуже личность понимает свои эмоции, тем меньше она использует такие адаптивные стратегии РЭ, как принятие, позитивная перефокусировка, фокусирование на планировании, позитивная переоценка и рассмотрение в перспективе. В-третьих, чем менее личность эмоционально возбудима и чем больше склонна к внешне-ориентированному мышлению, тем меньше она подвержена руминациям, катастрофизации, обвинению себя и других людей.

 

Литература

  1. Агеенкова Е.К., Ларионов П.М. Жизненный сценарий и специфика эмоциональной сферы больных депрессией сквозь призму проективной психодиагностики [Электронный ресурс] // Медицинская психология в России. 2020. № 1 (60). URL: http://medpsy.ru/mprj/archiv_global/2020_1_60/ nomer08.php (дата обращения: 06.07.2020).
  2. Акименко А.К. Взаимосвязь алекситимии, копинг-стратегий и стиля саморегуляции личности // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Психология. Философия. Педагогика. 2016. Т. 16. Вып. 3. С. 311—316. DOI:10.18500/1819-7671-2016-16-3-311-316
  3. Бакумов П.А., Волчанский М.Е., Зернюкова Е.А., и др. Характеристика уровня алекситимии у медицинских работников // Вестник ВолгГМУ. 2016. № 1 (57). C. 103—104.
  4. Белоусова Г.П. Активность вегетативной нервной системы в условиях Севера у студенток-алекситимиков // Экология человека. 2010. № 8. C. 21—27.
  5. Богомаз С.А., Филоненко А.Л. Взаимосвязь алекситимии как фактора, препятствующего развитию личности, с параметрами смысловой сферы и проявлениями ригидности // Сибирский психологический журнал. 2005. № 22. С. 124—128.
  6. Брель Е.Ю. Алекситимия в норме и патологии: психологическая структура и возможности превенции: автореф. дисс. ... д-ра психол. наук. Томск, 2018. 40 с.
  7. Головина А.Г. Алекситимические нарушения при фобических расстройствах у подростков // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. 2011. № 3 (66). С. 38—40.
  8. Замогильный С.И., Игумнов С.А., Николкина Ю.А., и др. Алекситимия как предрасполагающий фактор в развитии аддикций: аналитический обзор // Психиатрия, психотерапия и клиническая психология. 2016. Т. 7. № 4. C. 557—562.
  9. Искусных А.Ю. Попова Л.И. Алекситимия у студентов. Распространенность, причины и последствия // Личность, семья и общество: вопросы педагогики и психологии. 2016. № 9 (66). С. 61—65.
  10. Келина М.Ю., Мешкова Т.А. Алекситимия и ее связь с пищевыми установками в неклинической популяции девушек подросткового и юношеского возраста [Электронный ресурс] // Клиническая и специальная психология. 2012. № 2. URL: http://psyjournals.ru/psyclin/2012/n2/52628.shtml (дата обращения: 06.07.2020).
  11. Клибсон С.К., Гулордава М.Д., Короткова И.С. Уровень алекситимии у дерматологических больных // Вестник ЮУрГУ. Серия «Психология». 2018. Т. 11. № 1. С. 106—111. DOI:10.14529/psy180110
  12. Ковачев О.В. Психодинамический коллапс алекситимии // Прикладная юридическая психология. 2010. № 1. C. 119—124.
  13. Ларионов П.М. Алекситимия и агрессия как предикторы психоэмоциональных нарушений // Вестник психотерапии. 2020. № 74 (79). C. 76—96.
  14. Ларионов П.М. Психосоматические отношения при артериальной гипертензии // Российский кардиологический журнал. 2020. T. 25. № 3. C. 121—128. DOI:10.15829/1560-4071-2020-3-3683
  15. Ларионов П.М., Гречуха И.А. Роль алекситимии и когнитивной регуляции эмоций в развитии агрессивного поведения подростков // Клиническая и специальная психология. 2020. Т. 9. № 4. C. 57—98. DOI:10.17759/ cpse.2020090404
  16. Левшунова Е.Н. Взаимосвязь агрессивности и алекситимически подобных проявлений личности // Философия образования. 2010. № 2 (31). С. 233—240.
  17. Лозовой В.В., Лозовая Т.В. Алекситимия родителей как фактор риска раннего употребления алкоголя подростками // Уральский медицинский журнал. 2013. № 7. С. 37—40.
  18. Мамедъяров А.М., Намазова Л.С., Кузенкова Л.М., и др. Оценка роли психоэмоциональных факторов в возникновении и течении бронхиальной астмы у детей и подростков // Вопросы современной педиатрии. 2007. Т. 6. № 3. С. 117—118.
  19. Москачева М.А., Холмогорова А.Б., Гаранян Н.Г. Алекситимия и способность к эмпатии // Консультативная психология и психотерапия. 2014. Т. 22. № 4. С. 98—114.
  20. Нартова-Бочавер С.К., Потапова А.В. Уровень алекситимии как индикатор психологической устойчивости студентов технических и гуманитарных вузов // Психологическая наука и образование. 2012. Т. 17. № 3. C. 10—17.
  21. Никулина Д.С., Синеева С.Н. Удовлетворенность качеством жизни студентов с разным уровнем алекситимии // Известия ЮФУ. Технические науки. 2008. № 83 (6). C. 76—80.
  22. Потемкина Е.А. Особенности алекситимии у пациентов с хроническими гинекологическими заболеваниями // Сибирский психологический журнал. 2010. № 35. С. 36—38.
  23. Старостина Е.Г., Тэйлор Г.Д., Квилти Л.К., и др. Торонтская шкала алекситимии (20 пунктов): валидизация русскоязычной версии на выборке терапевтических больных // Социальная и клиническая психиатрия. 2010. № 4. С. 31—38.
  24. Трунов Д.Г. Виды и механизмы функциональной алекситимии // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. 2010. Т. 1. Вып. 2. С. 93—99.
  25. Холмогорова А.Б., Гаранян Н.Г. Эмоциональные расстройства и современная культура // Московский психотерапевтический журнал. 1999. № 7 (2). C. 61—90.
  26. Холмогорова А.Б., Московская М.С., Шерягина Е.В. Алекситимия и способность к оказанию разных видов социальной поддержки // Консультативная психология и психотерапия. 2014. Т. 22. № 4. С. 115—129.
  27. Шкуротенко О.С. Признаки алекситимии беременности и психофизиологические показатели новорожденного // Вестник СПбГУ. Социология. 2010. № 2. С. 388—393.
  28. Basińska M.A., Sołtys M. Personal resources and flexibility in coping with stress depending on perceived stress in a group of cancer patients // Health Psychology Report. 2020. Vol. 8 (2). P. 107—119. DOI:10.5114/hpr.2020.93781
  29. Bermond B., Clayton K., Liberova A., et al. A cognitive and an affective dimension of alexithymia in six languages and seven populations // Cognition and Emotion. 2007. Vol. 21 (5). P. 1125—1136. DOI:10.1080/02699930601056989
  30. Czachowski S., Izdebski A., Terluin B., et al. Walidacja kwestionariusza 4DSQ mierzącego dystres, depresję, lęk i somatyzację w Polsce // Problemy Medycyny Rodzinnej. 2013. Vol. 4 (40). P. 14—20.
  31. Fava G.A., Cosci F., Sonino N. Current Psychosomatic Practice // Psychotherapy and Psychosomatics. 2017. Vol. 86 (1). P. 13—30. DOI:10.1159/000448856
  32. Karukivi M., Saarijärvi S. Development of alexithymic personality features // World Journal of Psychiatry. 2014. Vol. 4 (4). P. 91—102. DOI:10.5498/wjp.v4.i4.91
  33. Marszał-Wiśniewska M., Fajkowska M. Właściwości psychometryczne Kwestionariusza Poznawczej Regulacji Emocji (Cognitive Emotion Regulation Questionnaire —CERQ) — wyniki badań na polskiej próbie // Studia Psychologiczne. 2010. Vol. 49 (1). P. 19—39.
  34. Maruszewski T., Ścigała E. Kwestionariusze do badania aleksytymii — teoria i praktyka // Przegląd Psychologiczny. 1997. Vol. 40 (3/4). P. 385—417.
  35. Płońska D., Czernikiewicz A. Aleksytymia — ciągle wiele pytań. Część I. Definiowanie aleksytymii // Psychiatria. 2006. Vol. 3 (1). P. 1—7.
  36. Preece D.A., Becerra R., Robinson K., et al. What is alexithymia? Using factor analysis to establish its latent structure and relationship with fantasizing and emotional reactivity // Journal of Personality. 2020. Vol. 88 (6). P. 1162—1176. DOI:10.1111/jopy.12563
  37. Vorst H.C.M., Bermond B. Validity and reliability of the Bermond-Vorst Alexithymia Questionnaire // Personality and Individual Differences. 2001. Vol. 30 (3). P. 413— 434. DOI:10.1016/S0191-8869(00)00033-7

Информация об авторах

Ларионов Павел Михайлович, PhD, старший научный сотрудник лаборатории психологических тестов факультета психологии, Университет Казимира Великого, Быдгощ, Польша, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-4911-3984, e-mail: pavel@ukw.edu.pl

Метрики

Просмотров

Всего: 1358
В прошлом месяце: 22
В текущем месяце: 18

Скачиваний

Всего: 1300
В прошлом месяце: 42
В текущем месяце: 31