Психотерапия разрушающихся партнерских отношений и вспомогательные репродуктивные технологии

640

Аннотация

Обсуждаются этические вопросы криоконсервации эмбрионов в связи с разводом супружеской пары: правовой статус эмбрионов, позиция церкви. Эти вопросы вписываются в более широкий контекст интуитивных и рациональных основ принятия решения людьми в трудной жизненной ситуации: с одной стороны, стрессогенный контекст ситуации предполагает принятие решения с опорой на интуитивный компонент, с другой — вспомогательные репродуктивные технологии во многом контринтуитивны. Описывается специфика работы семейного психотерапевта с разводящейся парой, у которой нет единого взгляда на последующую судьбу общих криоконсервированных эмбрионов. Предложен протокол работы в ситуации, когда один из супругов хочет выносить и родить общего ребенка из замороженного эмбриона, а другой хочет его утилизировать. Рассмотрены эмоциональные и социальные проблемы, возникающие в данном случае (переживание вины, супружеская измена, сопутствующие потери, горевание).

Общая информация

Ключевые слова: биоэтика, моральная дилемма, принятие решения, стрессогенный контекст, измена, психотерапия развода, партнерские отношения, криоконсервированные эмбрионы

Рубрика издания: Мастерская и методы

DOI: https://doi.org/10.17759/cpp.2021290108

Финансирование. Работа выполнена при поддержке гранта РФФИ (проект № 18- 00-00245).

Благодарности. Авторы благодарят за ценные замечания профессора Юрия Иосифовича Александрова и семейного психотерапевта Викторию Наумову.

Для цитаты: Знаменская И.И., Травкова М.Р., Арутюнова К.Р. Психотерапия разрушающихся партнерских отношений и вспомогательные репродуктивные технологии // Консультативная психология и психотерапия. 2021. Том 29. № 1. С. 132–148. DOI: 10.17759/cpp.2021290108

Полный текст

 

Один из острых этических вопросов современных семейных отношений — использование вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) для зачатия и вынашивания детей. В России, как и во всем мире, растет количество технологий для лечения бесплодия [11]. При этом спрос на ставшие классическими ВРТ не увеличивается в последние годы. Исследователи связывают это в том числе с этическими трудностями [7]. Когда при применении ВРТ остаются неиспользованные эмбрионы, перед людьми стоит выбор: считать ли утилизацию эмбрионов рутинной процедурой с биологическим материалом или рассматривать ее как лишение права на жизнь? Решения, принимаемые состоявшимися или потенциальными родителями в отношении неиспользованных эмбрионов, как и многие другие биоэтические проблемы, находятся на стыке науки, законодательства и представлений о нравственности [8]. Последние во многом связаны с доминирующей сейчас ситуацией так называемого интенсивного родительства [18], которая приводит к тому, что люди должны принимать множество жизненно важных решений не только за уже рожденных детей, но еще и на этапе зачатия. Другой кластер проблем порождает понимание того, что замороженные эмбрионы не всегда могут «воплотиться» в жизнь вследствие экономической или иной несостоятельности родителя, что приводит к гореванию не о том, что утеряно, а о том, что только могло бы существовать. Проблемы можно отметить в ситуации развода супругов, вступивших в протокол ВТР, когда между ними есть разногласия относительно статуса и судьбы общих эмбрионов после развода.

Цель настоящей статьи — выявить специфику работы семейного психотерапевта с разводящейся парой, у которой нет единого взгляда на последующую судьбу общих криоконсервированных эмбрионов. С развитием ВРТ психотерапевты все чаще будут сталкиваться с этическими дилеммами, касающимися статуса и восприятия биоматериала и со специфическим для таких ситуаций стрессом. В статье рассматриваются три аспекта психотерапевтической работы: принятие клиентом решения о судьбе и статусе эмбриона как этическая дилемма; процесс горевания, связанный с невозможностью дать жизнь; психоэмоциональная жизнь супружеской пары.

Стрессогенный контекст и принятие решения
о создании и хранении эмбрионов

В классических работах по принятию решения выделяются два типа когнитивных процессов — интуитивные и рациональные [2; 20]. При решении моральных дилемм люди используют как интуитивное имплицитное, так и рациональное эксплицитное знание, причем по-разному, в зависимости от контекста ситуации, социодемографического статуса, особенностей динамики психофизиологического состояния [1; 2]. Интуиция более значима при принятии решений женщинами (по сравнению с мужчинами), людьми более старшего возраста (по сравнению с младшими) и религиозными людьми (по сравнению с нерелигиозными) [13]. Часто принятие решений в контексте ВРТ требует интенсивного вовлечения рационального компонента моральной оценки, поскольку все эти процедуры могут быть контринтуитивными. При этом именно рациональный компонент подвержен наибольшей социокультурной вариабельности, что может приводить к дополнительным трудностям, как на уровне законодательного регулирования ВРТ, так и на уровне личного выбора отдельных людей, для которых технологии могут стать окном в будущее с детьми.

 

Можно провести аналогию между этическими аспектами принятия решения о судьбе неиспользованных криоконсервированных эмбрионов и моральным выбором в дилемме вагонетки: спасти жизнь одного ценой жизни пятерых других, либо выбрать одного и дать ему жизнь. Теоретически и экспериментально обосновано, что существует три базовых принципа оценки вреда при принятии решения: 1) целенаправленный вред оценивается строже, чем вред как побочный эффект (фактор «цель»); 2) вред, причиненный действием, оценивается строже, чем вред, причиненный бездействием (фактор «действие»); 3) вред, причиненный при непосредственном физическом контакте, оценивается строже, чем опосредованный вред (фактор «контакт») [16].

При принятии решения об утилизации эмбрионов люди могут оказаться в разных ситуациях: 1) не принимать решение и не продлевать хранение: тогда это будет нецеленаправленный вред, причиненный опосредованно в результате бездействия; 2) принять решение об утилизации: тогда факторы цели и действия будут отягчающими в развитии чувства вины; 3) принять решение о донации (то есть передаче эмбрионов другой бесплодной паре для вынашивания), что порождает новые этические вопросы, требующие вовлечения рационального компонента принятия решения.

Если в договоре с клиникой нет четкого определения, когда и при каких обстоятельствах возможна утилизация, то по умолчанию она происходит в тот момент, когда владельцы эмбрионов перестают оплачивать их хранение. В ситуации развода возможно резкое ухудшение финансового положения одной из сторон и появляется новый аспект горевания: в большом городе кто-то (эмбрион) погибнет просто потому, что человек (родитель) не может заплатить за продолжение его жизни. Здесь аналогия с дилеммой вагонетки особенно иллюстративна: выбрать один лучший эмбрион и утилизировать остальные, потому что нет возможности или смысла платить за их хранение. В случае «по умолчанию» человек будет опираться на фактор бездействия, и тогда, возможно, будет легче переживать непринятое решение, чем принятое.

Ситуация интенсивного родительства является довольно стрессоген­ной: родители постоянно сталкиваются с осуждением и стигматизацией за то, что их дети имеют поведенческие, ментальные и физические особенности, не связанные с их действиями [19]. В ситуации выбора между эмбрионами на родителя возлагается дополнительная ответственность, которой нет при естественном зачатии: принятие решения о дальнейшей судьбе «лишних» замороженных эмбрионов характеризуется как тяжелое и стрессовое [24; 27] — приходится брать ответственность за еще не рожденных детей.

Стрессогенный контекст влияет на принятие решения: повышается вклад интуитивного компонента, человек переходит от размышления к действию, от декларативных знаний к процедурным, от аналитических стратегий к импульсивным; немедленное подкрепление становится субъективно важнее, чем достижение долгосрочных целей [1, с. 59]. В рассматриваемой стрессовой ситуации возникает противоречие: ожидается опора на интуитивный компонент принятия решения, однако сама процедура требует вовлечения рационального компонента, так как это новые технологии и готовых этических ответов в них нет.

Это противоречие зафиксировано в нескольких кросскультурных исследованиях отношения к ВРТ. В исследовании [15] с участием почти пяти тысяч женщин было выявлено, что наибольшие опасения у женщин из разных культур вызывает стимуляция овуляции, интуитивно воспринимаемая как риск многоплодной беременности (и более рациональный аспект — появление «лишних» эмбрионов, о которых придется принимать решение). В то же время рассуждение о более сложных с этической точки зрения методах не было столь же единодушным возможно потому, что требует большего вовлечения рациональных процессов, которые в большей степени подвержены социокультурной вариабельности. Показано, что этически неоднозначным большинство участников считают использование биоматериала третьих лиц, поскольку это также является контринтуитивным и, возможно, даже пугающим [26]. И это имеет прямое отношение к донации «лишних» эмбрионов.

В исследовании с участием немецких пар с бесплодием было выявлено, что несмотря на информированность о рисках многоплодной беременности, 99% респондентов (из 265 человек) предпочли рождение двойни, 84% — тройни и 58% — четверни, если вопрос ставился как «остаться бездетными или иметь многоплодную беременность», при этом 92% выступили против выборочной редукции эмбриона при многоплодной беременности, несмотря на риски [14]. В случае, когда речь идет об эмбрионах не в матке, люди имеют больше неопределенности при принятии решения.

Если добавить отягчающее обстоятельство: развод людей, имеющих общие криоконсервированные эмбрионы, — становится понятно, с какими потенциальными вызовами может столкнуться психотерапевт в работе с такой парой.

Морально-этические аспекты вспомогательных
репродуктивных технологий

У пар, решившихся на создание эмбрионов, моральная дилемма может возникать на уровне ценностей: одни люди поддерживают использование эмбрионов для научных исследований, другие настаивают на том, что эмбрион нуждается в защите собственных человеческих прав, в том числе права на жизнь, третьи считают, что созданные неестественным путем эмбрионы не могут восприниматься наравне с эмбрионами в матке, и тогда они выступают против абортов, но ничего не имеют против утилизации эмбрионов из пробирки [23].

Донация эмбрионов — процедура, также порождающая много этических споров, в том числе об использовании определения «усыновление» по отношению к эмбрионам (embryo adoption), однако она является более дешевой по сравнению с другими ВРТ и позволяет бесплодным парам пережить вынашивание плода и его рождение. Основные аргументы фертильных родителей за донацию эмбрионов: медицинские преимущества (эта технология дешевле и безопаснее, чем некоторые другие), помощь другим людям и обществу в целом, возможность бесплодным парам прожить опыт беременности, возможность не утилизировать эмбрионы; контраргументы: потеря контроля, сомнения по поводу мнения общества и страх за последующее развитие кровного ребенка в чужой семье. Аргументы и контраргументы могут возникать у одного и того же человека [22].

Все это является почвой для морально-этического конфликта между правом иметь кровных детей, правом свободы личного выбора в вопросах семейной жизни (включая отказ быть родителем), право на рождение (если считать эмбрион субъектом права).

Юридические и религиозные аспекты существования
криоконсервированных эмбрионов

Положения об этических принципах, как правило, указывают, что в случае возникновения конфликта между профессиональной этикой и законом специалисту следует опираться на законы и подзаконные акты, имеющие отношение к данному кейсу1.

Согласно Конституции РФ (гл. 2. ст. 17), человек получает основные права и свободы от рождения, однако за еще не рожденным ребенком могут закрепляться имущественные права. Пункт 1 статьи 1116 Гражданского кодекса Российской Федерации гласит: «К наследованию могут призываться граждане, находящиеся в живых в момент открытия наследства, а также зачатые при жизни наследодателя и родившиеся живыми после открытия наследства» [5]. При этом неясно, является ли зачатием создание эмбриона в лабораторных условиях.

В работе с ВРТ основным актом является Приказ Министерства здравоохранения РФ от 30 августа 2012 г. № 107н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» [10]. В нем даются определения основным понятиям и процедурам. Специально указывается, что в случае работы с эмбрионами (т. е. с биоматериалом мужчины и женщины) требуется добровольное обоюдное информированное согласие (п. 3). В пункте 25 документа указано: «Решение о дальнейшей тактике (донорство, криоконсервация, утилизация) в отношении лишних половых клеток (эмбрионов) принимает лицо, которому принадлежат данные половые клетки (эмбрионы), с оформлением письменного согласия и договора о донорстве и криоконсервации с указанием срока их хранения» [10]. Непроясненным остается вопрос о том, кому принадлежат эмбрионы и кто может распоряжаться их судьбой, если согласие не будет обоюдным. Как объект права, эмбрион является общей собственностью мужчины и женщины (если использованы не донорские клетки) и неделимой вещью. Таким образом, принятие решения может быть только обоюдным. В добровольное информированное согласие могут быть внесены пункты о наследовании эмбрионов в случае смерти или потери дееспособности одного или обоих партнеров, а также пункты о судьбе эмбрионов (утилизация, донация в пользу клиники или другого лица/пары, хранение или использование).

Решение о таком «общем имуществе» в случае развода может быть поводом для обращения к психотерапевту. Предположим, один из бывших супругов желает использовать эмбрионы, то есть родить ребенка самостоятельно или с помощью суррогатной матери, а другой не дает на это согласия, поскольку у него новая семья и нет намерения иметь общих детей с бывшим партнером. Предположим также, что других способов родить детей у одного из супругов не осталось (например, из-за проблем со здоровьем) и криоконсервированные эмбрионы — единственный шанс иметь кровных детей. К семейному психотерапевту бывшие супруги могут прийти ради медиации по вопросу принятия решения: утилизировать эмбрионы, передать их другой семье в качестве донорских, выносить их и родить, признавая совместное родительство или не признавая его.

В деле «Эванс против Соединенного Королевства», рассматривавшемся в Европейском суде по правам человека (см. Постановление ЕСПЧ от 10 апреля 2007 года № 6339/05), Натали Эванс и ее партнер обратились в клинику и криоконсервировали эмбрионы [6]. Затем женщине удалили яичники, а мужчина отозвал свое согласие на использование эмбрионов. Суд постановил, что он имеет право на свободу выбора в вопросах семейной жизни, и признал законным его желание утилизировать эмбрионы. Далее еще несколько судебных инстанций подтвердили это решение. В данной ситуации эмбрионы выступают не субъектом, а объектом права — юридически. Однако с точки зрения морали статус эмбрионов — это серая зона, и в обществе нет устоявшегося мнения на этот счет. Когда это еще биоматериал, а когда — уже ребенок? Для потенциального родителя, лишенного возможности иметь собственных детей иным способом, утилизация эмбрионов будет представлять собой вариант убийства нерожденных детей, особенно актуальным такое положение может выглядеть для людей с религиозными взглядами.

Главная претензия церкви (как Русской Православной, так и Католической) к ВРТ заключается именно в том, что в результате процедур искусственного оплодотворения остаются неиспользованные эмбрионы, которые затем утилизируются или используются в исследовательских целях [9; 25], т. е. Церковь скорее склонна не одобрять любое использование эмбрионов, кроме их вынашивания кровными родителями. В официальном документе РПЦ — «Основы социальной концепции Русской православной церкви» [9], в разделе XII: Проблемы биоэтики — указано, что «... пути к деторождению, не согласные с замыслом Творца жизни, Церковь не может считать нравственно оправданными» [9]. РПЦ не одобряет ВРТ, но делает исключение для инсеминации женщины спермой мужа, «поскольку оно не нарушает целостности брачного союза, не отличается принципиальным образом от естественного зачатия и происходит в контексте супружеских отношений» [9]. В документе явным образом прописано, что создание эмбрионов нравственно недопустимо, поскольку зачастую их утилизируют и далеко не все эмбрионы в итоге используются. С другой стороны, «на признании человеческого достоинства даже за эмбрионом основана моральная оценка аборта, осуждаемого Церковью» [9]. То есть существует противоречие между личным правом и неопределенным статусом эмбрионов: создавать их нравственно недопустимо, но будучи созданными, они попадают под защиту Церкви.

Специалисту необходимо учитывать контекст, в котором восприятие клиентом эмбриона как личности может вести к интенсивному гореванию и чувству вины. Эмбрион может быть вписан в эмоциональные процессы пары как своеобразный «третий». Потеря образа будущего, потеря объекта привязанности, потеря образа себя как родителя делает горевание в связи с утилизацией эмбрионов похожим на классическую перинатальную утрату [12]. Для пар наличие эмбрионов может рассматриваться как мост между инфертильностью и фертильностью, и переход через этот мост растянут во времени и пространстве [27]. Эмбрионы могут наделяться чертами личности, а при отсутствии финансовых возможностей продлевать их хранение это дополнительный аспект горевания, сопровождающийся чувством вины: «Не могу позволить себе жизнь детей».

 

Психотерапевтическая помощь в поддержке людей
при принятии решения

В исследовании с участием 58 пар из США, имеющих замороженные эмбрионы, было показано, что пары надолго откладывают согласованное решение о судьбе эмбрионов, порядка 70% из них не могут договориться. Анализ интервью 80 пар выявил 4 стадии принятия решения:

1.   Успокоение: получение большого количества эмбрионов в протоколе ВРТ.

2.   Избегание: когда выбор эмбриона для вынашивания произошел, пары предпочитают не думать об оставшихся.

3.   Конфронтация: пара начинает отвергать решение об утилизации, они испытывают дискомфорт и неопределенность, им трудно принять решение.

4.   Разрешение проблемы: пары, достигшие согласия, принимают решение о судьбе эмбрионов. Здесь вполне вероятен ценностный конфликт, который не позволяет достичь согласия. Для одних людей эмбрионы — не более чем биоматериал, другие же воспринимают их как сиблингов своих уже рожденных детей и вписывают их в семейную систему, защищая их права [23].

При работе с разводящимися супругами, имеющими общие эмбрионы, можно столкнуться с тремя типами проблемных ситуаций.

1.   Взгляды супругов на судьбу и статус эмбрионов противоположны (один считает их личностями с пока не осуществленной возможностью рождения, другой — биоматериалом).

2.   Взгляды супругов на судьбу и статус эмбрионов сходны, но один из них желает закончить отношения с партнером и не желает оставлять бывшему партнеру возможность иметь общих детей после развода.

3.   Развод эмоционально не завершен, и возможность иметь общих детей — рычаг воздействия на партнера.

Единое отношение супругов к эмбрионам. Если взгляд на эмбрионы у супругов одинаковый и оба считают, что это нерожденные дети, которым следует родиться, то работа будет идти в направлении классической терапии развода с детьми, когда обсуждается завершение развода, место ребенка в семейной системе, условия его проживания и обеспечения, режим встреч с родителем, не живущим совместно с ребенком и прочее [3]. В предложенном контексте важно обсудить место нового ребенка в семейной системе, выстраивание коммуникации вокруг ребенка у разведенных партнеров, мнение членов расширенной семьи, которые также будут взаимодействовать с ребенком, коммуникацию с новыми семьями родителей. Возможно, возникнут вопросы о психологической реальности детей, рожденных в такой ситуации. Это может быть похожим на путь дискурса усыновления в обществе: от семейных тайн до открытого обсуждения того, что дети в семью приходят по- разному, и некровный не значит неродной, а зачатый с помощью ВРТ не значит «не такой, как все».

Противоположная позиция супругов в отношении будущего эмбрионов. В случаях, когда супруги или бывшие супруги расходятся во взглядах на статус эмбриона и это происходит в ситуации актуального развода или предразводной ситуации, может быть использована терапия пар с различающимся запросом (mixed-agenda couple therapy). В протоколе, предлагаемом Биллом Доэрти (William J. Doherty) и его коллегами [17], заложены три возможных пути развития событий для пары: сохранение статуса кво (ничего не менять), развестись или приложить усилия для восстановления отношений в терапии. В приложении к обсуждению судьбы криоконсер- вированных эмбрионов психотерапевт может предложить паре выбор: обсудить судьбу и статус эмбрионов, если пара сохранит отношения как они есть; обсудить судьбу и статус эмбрионов в случае, если пара расходится, при этом предложив каждому описать свою точку зрения.

В протоколе, который подразумевает от одной до пяти встреч, супруги отвечают на вопросы, каждому дается 35—40 минут. Обсуждаются ключевые вопросы.

1.   Нарратив о разводе. Что именно произошло в браке, что развод стал возможен. Что к этому привело?

2.   Нарратив о попытках справиться с проблемами. Какие предпринимались попытки?

3.   Вопрос о детях, который в нашем случае может быть переформулирован как вопрос о судьбе эмбрионов: насколько их наличие влияет на решение оставаться в паре с актуальным партнером? Какой представляется их судьба в случае развода?

4.   Наилучшее время пары. Эти вопросы помогают определить ресурс пары и закончить обсуждение на позитивной ноте.

Рассмотрение клиентских нарративов в таком ключе помогает психотерапевту понять напряжение, связанное с отношением к потенциальному родительству, его установлением после развода, судьбой и статусом эмбрионов.

Важно также прояснить страхи и опасения, связанные с желанием утилизации, из-за возможных юридических и финансовых последствий в будущем (алименты, родительские обязанности). Можно использовать следующую технику: попросить каждого описать идеальное душевное состояние через 3—5—7 лет (временной промежуток можно выбрать, исходя из индивидуальных особенностей). Насколько важно в будущем, что человек отказался от своего решения в пользу решения партнера? Это позволит второму партнеру услышать аргументы первого и обсудить их рационально.

Незавершенный развод. Для эмоционально незавершенного развода характерны: интенсивность эмоций бывших супругов по отношению друг к другу, действия, направленные на вызов эмоциональной реакции у партнера; критика, обиды, запрет на общение с одним из родителей. В исследованиях показано, что отношение к детям и завершенность развода во многом связаны [4]. В этом случае наличие общих эмбрионов может стать рычагом воздействия на бывшего партнера, т. е. главным будет не желание иметь детей, а желание не терять власти над партнером и связи с ним. Задача психолога в данном случае — помочь завершить развод, обеспечить принятие решения в спокойном и конструктивном режиме.

В ситуации, когда для одной из сторон развод эмоционально не завершен, а другая сторона уже состоит в новых отношениях, описанный кейс переживается как двойное горе: третье лицо отбирает не только партнера и брак, но и будущее — возможных детей. В такой ситуации оставленному партнеру для проработки горя рекомендуется индивидуальная психотерапия.

Следует учесть, что процесс горевания может быть осложненным в связи с социальным контекстом и ценностными различиями в восприятии эмбрионов, указанными выше (как будто нет социально приемлемого повода для горевания). В этом есть сходство с перинатальной потерей, когда значимость потери часто не признается даже близкими и нормативный процесс горевания не пройден, что впоследствии ведет к осложненному горю [28].

Выводы

Вопросы, касающиеся вспомогательных репродуктивных технологий, часто бывают контринтуитивными, как для клиентов, так и для психотерапевтов. Они требуют активного вовлечения рационального компонента принятия решения, доступ к которому затруднен из-за стресса. При работе с разводящейся парой, имеющей общие эмбрионы, психологу важно учитывать:

   ценности каждого из партнеров и нравственное отношение к эмбрионам (какой статус им приписывается);

   воспринимается ли текущая ситуация как перинатальная утрата; и если да, то работать с ней как с утратой;

   кто еще вовлечен в принятие решения (расширенная семья, другие дети, новые партнеры);

   как видит будущее каждый из партнеров: с общими детьми или без них;

         религиозные и духовные воззрения каждого из партнеров.

 

Литература

  1. Александров Ю.И., Сварник О.Е., Знаменская И.И., и др. Регрессия как этап развития. М.: Институт психологии РАН, 2017. 191 с.
  2. Арутюнова К.Р. Психофизиологический анализ закономерностей актуализации индивидуального опыта при моральной оценке действий: дисс. … канд. психол. наук. М., 2017. 229 с.
  3. Будинайте Г.Л. Основные принципы психотерапевтической работы с супружеской парой в ситуации развода // Системная психотерапия супружеских пар / Под ред. А.Я. Варги. М.: Когито-Центр, 2012. С. 330—341.
  4. Будинайте Г.Л., Коган-Лернер Л.Б. Особенности восприятия ребенком 6—8 лет структуры семьи в ситуации развода // Консультативная психология и психотерапия. 2011. Т. 19. № 2. С. 91—110.
  5. Гражданский кодекс Российской Федерации [Электронный ресурс]. URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_5142/ (дата обращения: 15.10.2019).
  6. Дело «Эванс против Соединенного Королевства». Постановление Европейского суда по правам человека [Электронный ресурс]. URL: https:// base.garant.ru/5732865/ (дата обращения: 10.10.2019).
  7. Исупова О.Г. Вспомогательные репродуктивные технологии: новые возможности // Демографическое обозрение. 2017. Т. 4. № 1. С. 35—64.
  8. Мещерякова Т.В. Биоэтика на пересечении научного и вненаучного знания // Вестник ТГПУ. 2011. № 10 (112). С. 216—221.
  9. Основы социальной концепции Русской Православной церкви. Гл. XII. Проблемы биоэтики [Электронный ресурс]. URL: https://mospat.ru/ru/ documents/social-concepts/xii/ (дата обращения 13.11.2019).
  10. Приказ Министерства здравоохранения РФ от 30 августа 2012 г. № 107н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению» [Электронный ресурс]. URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/70218364/ (дата обращения: 12.11.2019).
  11. Русанова Н.Е. Бездетная семья в России: политика государства и выбор супругов // Труд и социальные отношения. 2009. № 8. С. 91—97.
  12. Armstrong D.S. Emotional distress and prenatal attachment in pregnancy after perinatal loss // Journal of Nursing Scholarship. 2002. Vol. 34 (4). P. 339—345. DOI:10.1111/j.1547-5069.2002.00339.x
  13. Arutyunova K.R., Alexandrov Yu.I., Hauser M.D. Sociocultural influences on moral judgments: East—West, male—female, and young—old [Электронный ресурс] // Frontiers in Psychology. 2016. Vol. 7. URL: https://www.frontiersin. org/articles/10.3389/fpsyg.2016.01334/full (дата обращения: 21.10.2019). DOI:10.3389/fpsyg.2016.01334
  14. Borkenhagen A., Brahler E., Kentenich H., et al. Attitudes of German infertile couples towards multiple births and elective embryo transfer // Human Reproduction. 2007. Vol. 22 (11). P. 2883—2887. DOI:10.1093/humrep/dem296
  15. Collins S.C., Chan E. Sociocultural determinants of US women’s ethical views on various fertility treatments // Reproductive Biomedicine Online. 2017. Vol. 35 (6). P. 669—677. DOI:10.1016/j.rbmo.2017.08.015
  16. Cushman F., Young L., Hauser M. The role of conscious reasoning and intuition in moral judgment: Testing three principles of harm // Psychological Science. 2006. Vol. 17 (12). P. 1082—1089. DOI:10.1111/j.1467-9280.2006.01834.x
  17. Doherty W.J., Harris S.M., Wilde J.L. Discernment counseling for “mixed-agenda” couples // Journal of Marital and Family Therapy. 2016. Vol. 42 (2). P. 246—255. DOI:10.1111/jmft.12132
  18. Faircloth C. Intensive parenting and the expansion of parenting // Parenting culture studies / E. Lee, J. Bristow, C. Faircloth, J. Macvarish (eds.). London: Palgrave Macmillan, 2014. P. 25—50.
  19. Francis A. Stigma in an era of medicalisation and anxious parenting: how proximity and culpability shape middle-class parents’ experiences of disgrace // Sociology of Health and Illness. 2012. Vol. 34 (6). P. 927—942. DOI:10.1111/j.1467- 9566.2011.01445.x
  20. Kahneman D. Thinking, Fast and Slow. New York: Farrar, Straus and Giroux, 2011. 499 p.
  21. Kufner K., Tonne M., Barth J. What is to be done with surplus embryos? Attitude formation with ambivalence in German fertility patients // Reproductive BioMedicine Online. 2009. Vol. 18. P. 68—77. DOI:10.1016/S1472-6483(10)60118-6
  22. Moore K.A. Embryo adoption: The legal and moral challenges // University of St. Thomas Journal of Law and Public Policy. 2007. Vol. 1 (1). P. 100—121.
  23. Nachtigall R.D., Becker G., Friese C., et al. Parents’ conceptualization of their frozen embryos complicates the disposition decision // Fertility and Sterility. 2005. Vol. 84 (2). P. 431—434. DOI:10.1016/j.fertnstert.2005.01.134
  24. Newton C.R., McDermid A., Tekpetey F., et al. Embryo donation: Attitudes toward donation procedures and factors predicting willingness to donate // Human Reproduction. 2003. Vol. 18 (4). P. 878—884. DOI:10.1093/humrep/deg169
  25. Shea J.B. Catholic teaching on the human embryo as an object of research [Электронный ресурс] // Catholic Insight. 03.12.2006. URL: https:// catholicinsight.com/online/bioethics/embryo.shtml (дата обращения: 23.09.2019).
  26. Shreffler K.M., Johnson D.R., Scheuble L.K. Ethical problems with infertility treatments: Attitudes and explanations // The Social Science Journal. 2010. Vol. 47 (4). P. 731—746. DOI:0.1016/j.soscij.2010.07.012
  27. White P. Life on the liminal bridge spanning fertility and infertility: A time to dream and a time to decide // Journal of Law and Medicine. 2017. Vol. 24 (4). P. 886—899.
  28. Worden J.W. Grief counselling and grief therapy. A handbook for the mental health practitioner. 5th ed. New York: Springer, 2018. 352 p.

Информация об авторах

Знаменская Ирина Игоревна, ассоциированный научный сотрудник лаборатории психофизиологии имени В.Б. Швыркова, Институт психологии РАН, психолог благотворительного фонда «Свет в руках», Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0003-4021-9843, e-mail: znamenirina@gmail.com

Травкова Марина Рахимжоновна, аспирантка, Психологический институт РАО (ФГБНУ ПИ РАО), Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0001-7806-6366, e-mail: travkovam@mail.ru

Арутюнова Карина Ролландовна, кандидат психологических наук, ассоциированный сотрудник лаборатории психофизиологии им. В.Б. Швыркова, Институт психологии Российской академии наук (ФГБУН ИП РАН), Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0003-3056-5670, e-mail: arutyunova@inbox.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 1181
В прошлом месяце: 18
В текущем месяце: 9

Скачиваний

Всего: 640
В прошлом месяце: 15
В текущем месяце: 2