Введение
Проблема выявления причин небезопасного поведения стоит чрезвычайно остро, как для реальной среды, так и для виртуальной. В силу того, что цифровая среда более насыщена информацией и, следовательно, открывает большое количество возможностей совершения разнообразных действий, она является и более опасной.
Под небезопасным поведением (unsafe behavior) в широком смысле понимаются любые действия, которые нарушают психологическую безопасность личности, усиливают стресс, подрывают ее внутреннюю целостность (Харламенкова, 2019), снижают адаптивные способности, формируют нездоровые стратегии преодоления стресса, ведут к ухудшению эмоционального, когнитивного и социального благополучия (Stallman et al., 2021). Также небезопасное поведение рассматривается в контексте поведенческой психологии — как действия или поведенческие паттерны, которые увеличивают риск возникновения аварий, травм или других негативных последствий для жизни и здоровья (Le Coze, 2026). К проявлениям небезопасного поведения можно отнести действия, детерминирующие значительные материальные потери для самого субъекта, других лиц или организаций (Farshadkhah, Van Slyke, Fuller, 2021).
Главным критерием отнесения поведения к небезопасному, отличающим его от других форм отклоняющегося или рискованного поведения, является выполнение субъектом действий, нарушающих требования безопасности (Березина, 2026). Отклонение может быть преднамеренным — человек осознает риски, но все равно нарушает правила, — или непреднамеренным, выполняемым из-за ошибок обработки информации или невнимательности.
Анализ публикаций свидетельствует о том, что общими причинами небезопасного поведения человека могут выступать: когнитивные искажения (недооценка риска, иллюзия контроля), мотивационные факторы (стремление сэкономить время/усилия), личностная предрасположенность (стремление к риску), эмоциональные состояния (стресс, усталость) или социальное давление (Korteling, Paradies, Sassen-van Meer, 2023). Однако цифровая среда обладает своей спецификой, связаной с видами угроз, среди которых преобладают высокотехнологичные. К наиболее распространенным угрозам цифровой среды относят: небезопасное поведение на рабочем месте, фишинг, кибербуллинг, мошенничество в социальных сетях, кражу личных данных, социальную инженерию и т. п. (Эсеналиева, Ибраимова, 2026).
Поскольку мы определяем небезопасное поведение как действия, направленные на нарушение существующих мер предосторожности, то можно предположить, что другие люди будут играть протекторную роль. То есть социальное окружение выступает в роли фактора поведенческой регуляции и обеспечивает внешнюю (когнитивную) и внутреннюю (поведенческую) коррекцию действий индивида посредством таких механизмов, как социальная фасилитация, оценочная апперцепция и активация просоциальных установок (Cialdini, Goldstein, 2004). При этом социальный контроль и присутствие других людей могут способствовать рефлексивному переоцениванию рисков, торможению необдуманных, импульсивных и деструктивных способов реагирования. В мошеннических схемах злоумышленники пытаются полностью социально изолировать жертву с целью лишения ее поддержки и социальной валидации. В таких ситуациях жертва оказывается достаточно уязвимой, а собственные сомнения и навязанная псевдореальность снижают критичность восприятия (Levi, 2008).
Социальная изоляция понимается как объективное «…отсутствие или значительное сокращение социальных контактов, ослабление социальных связей, обособленное проживание, замкнутый образ жизни» (Козырева, Смирнов, 2022, с. 47). Таким образом, социальная изоляция может влиять на небезопасное поведение, она часто сопряжена с субъективным чувством одиночества, которое проявляется в виде негативно окрашенных эмоциональных состояний, переживания социальной невостребованности, отвержения, утраты чувства собственной значимости, что часто сопровождается нарушением личностной целостности.
В психологии принято выделять одиночество ситуативное (возникает по причине определенных обстоятельств), хроническое (продолжается длительное время) и экзистенциальное (рассматривается как неизбежность и жизненный факт) (Набиева, 2023). Согласно взглядам Р. Вейса и положений интеракционистского направления, существует два вида одиночества. Первое — социальное — рассматривается как субъективное переживание социальной изоляции, возникающее на основе самооценки собственной включенности в социум и качества социальных отношений. Данный вид одиночества связан с отсутствием чувства принадлежности к группе и недостатком поддержки и принятия в коллективе. Это переживание влечет за собой выраженное эмоциональное напряжение, рост тревожности, депрессивности, нестабильную самооценку и постоянную фрустрацию потребности в принадлежности. Второе — эмоциональное одиночество — подразумевает отсутствие близких личностных отношений, доверительного партнера, а также интимной привязанности и сопровождается тревогой, напряжением, внутренней пустотой (Вейс, 1989). В отечественной психологии заслуживает внимания классификация, предложенная С.Г. Корчагиной, содержащая характеристику четырех видов одиночества: «…отчуждающее (обособление и отчуждение от социального мира, его ценностей и норм), диффузное (отдаление от собственного Я на фоне отождествления себя с другими), диссоциированное (идентификация и отчуждение по отношению к одному и тому же объекту), управляемое (осознание и принятие своей индивидуальности)» (цит. по: Айсувакова, Герасимова, 2023, с. 325).
Вследствие социальной изоляция и переживания одиночества снижается смысл жизни. И это объясняется исследователями тем, что «…смысл жизни приобретается социальным путем» (Stillman et al., 2009, с. 687), а в случае минимизации или полной потери социальных контактов значимо увеличивается риск лишения индивида доступа к тем целям и ценностям, которые конструируются и транслируются посредством социального взаимодействия (Stillman et al., 2009). Следовательно, человек, утративший смысл жизни, реже будет следовать требованиям и правилам безопасности, задумываться о последствиях, что может способствовать проявлению небезопасного поведения.
Цель исследования: определить психологические детерминанты небезопасного поведения в цифровой среде и выявить роль и место социальной изоляции и одиночества среди этих детерминант.
Объект исследования: небезопасное поведение в цифровой среде.
Предмет исследования: связь социальной изоляции и одиночества с небезопасным поведением в цифровой среде.
Гипотеза исследования: мы предполагаем, что причины небезопасного поведения могут быть связаны с такими факторами, как социальная изоляция и одиночество, вызываться ими, усиливаться, трансформироваться или приобретать другое значение под их действием.
Материалы и методы
Источник данных. Поиск осуществлялся на платформах Google Scholar, ResearchGate.
Метод: систематический анализ.
Стратегия поиска. При отборе публикаций опора была на рекомендации PRISMA1. Нами были отобраны полнотекстовые статьи, размещенные в следующих базах данных: Scopus2, Web of Science3, PubMed4, eLIBRARY.RU5. Поиску подлежали все материалы, опубликованные за весь период существования перечисленных баз по май 2026 года.
Поиск осуществлялся по ключевым словам и сочетаниям: цифровая среда, небезопасное поведение, одиночество; причины небезопасного поведения в цифровой среде; одиночество и опасное поведение в интернет-пространстве; взаимосвязь одиночества с небезопасным поведением в цифровой среде; субъективное одиночество, небезопасное поведение, цифровая среда. Использовались также синонимичные формы или различные комбинации ключевых слов и сочетаний.
Стратегии анализа.
В ходе отбора и первичного анализа источников осуществлялся ручной просмотр всего массива выявленных публикаций — в полном объеме при условии, что их общее количество не превышало 50 единиц. В случаях, когда поисковая система не накладывала количественных ограничений на выдачу результатов, анализ был ограничен первыми 50 источниками, признанными как наиболее релевантные согласно алгоритмам ранжирования поисковой системы.
Извлечение данных.
Всего было отобрано 82 источника, из которых 36 были исключены по следующим причинам: дублирование источников, несоответствие теме, отсутствие доступа к полному тексту, низкая доказательная сила. В итоговый список релевантных публикаций вошли 46 позиций, удовлетворяющих критериям отбора.
1. Соответствие теме поиска. В статье прямо или косвенно должны встречаться все три темы (социальная изоляция или одиночество, цифровая среда, небезопасное поведение) или хотя бы две из них, если третья могла быть выведена в контексте публикации.
2. Статья должна быть оригинальной, научной, полнотекстовой (или полный текст был доступен по запросу).
3. Приоритет отдавался англоязычным публикациям.
Отобранные публикации включали исследования, проведенные на выборках из стран Европы (Англии, Испании, Румынии, Черногории и др.), США, Австралии, Китая, Израиля, Ирана и др.
Результаты исследования
На основе анализа, синтеза и теоретического обобщения информации были выделены три закономерности: одиночество и социальная изоляция провоцируют проявление небезопасного поведения, способствуют предпочтению индивидом цифровой среды; цифровая среда для человека в условиях социальной изоляции и состоянии одиночества — не только фактор риска, но и источник ресурсов. При этом работ, в которых изучается действие всех трех факторов очень мало, а в большинстве исследований изучаются связи одиночества и изоляции либо с предпочтением цифровой среды, либо со связью их с небезопасным поведением.
Эмоциональное одиночество и небезопасное поведение в цифровой среде
Эмоциональное одиночество, возникающее из-за отсутствия значимого другого и близкой, личностной привязанности (Вейс, 1989), вынуждает людей искать отношения в сети Интернет, где традиционные защиты отсутствуют, наблюдается избыток небезопасного контента, родительский контроль легко обойти, а в более старшем возрасте он вообще отсутствует (Mud Shukri, Baharom, 2023).
Израильские ученые в своем исследовании пришли к выводу, что подростки 14—18 лет, занимающиеся онлайн-порнографией и секстингом, таким образом компенсируют переживание эмоционального одиночества и отсутствие близких межличностных отношений. Было выявлено, что выраженное одиночество у подростков вместе с ненадежным типом привязанности (избегающим и тревожным) являлось предиктором компульсивного сексуального поведения. В то же время у респондентов с надежным типом привязанности киберсексуальное поведение отсутствовало. В последнем случае показатели шкалы одиночества не влияли на результат, так как подростки с надежным типом привязанности имели достаточное количество личностно-доверительных связей в реальной среде (Efrati, Amichai-Hamburger, 2018).
Согласно результатам исследования, проведенном на выборке взрослых людей (18—54 года), проживающих в Австралии (N = 2956), молодые люди 18—24 лет демонстрировали статистически значимо более высокие показатели сексуального домогательства и насилия в цифровой среде, чем более старшие респонденты (Powell, Henry, 2019). Анализ причин и последствий кибермошенничества в сфере онлайн-знакомств свидетельствует о том, что в основе уязвимости жертв разного возраста (от 18 до 81 года) лежит сочетание объективного отсутствия партнера и субъективного переживания одиночества, на фоне чего происходит идеализация романтических отношений и завышение ожиданий в отношении потенциального партнера. Кроме того, было выявлено, что эмоциональное одиночество связано с уровнем психологического дистресса: чем более выраженно переживание одиночества, тем тяжелее жертва переносит последствия обмана и утраты доверия (Buchanan, Whitty, 2014).
Эмпирическое исследование, проведенное среди взрослого населения Черногории (N = 277), подтвердило гипотезу о том, что чаще онлайн-насилию подвергаются женщины, чем мужчины. Полученные результаты также указывали на то, что в основную группу риска входят молодые девушки 18—24 лет. Они сталкивались с насилием в цифровой среде на 76% чаще женщин, которым было 55 и более лет. При этом женщины после развода подвергались кибернасилию на 74% чаще, чем вдовы, а вероятность стать жертвой у незамужних респонденток была на 54% выше по сравнению с той же референтной группой (Melović et al., 2020).
Кибервиктимизация, как правило, сопровождается виктимизацией в реальной жизни (Marganski, Melander, 2018). В этом случае подозрительные отношения в реальной среде будут гораздо опаснее. Также следует учесть, что цифровая среда дает возможность устанавливать как небезопасные, так и устойчивые безопасные отношения, переходящие в реальное взаимодействие, поэтому отказ от нее в современном мире и невозможен, и непродуктивен. Но поскольку переживание эмоционального одиночества и отсутствие партнера в реальности переносит его поиск в цифровую среду, это требует создания системы безопасности: процедуры вступления в отношения, знакомства, последующей верификации и формирования ответственности за отношения, подобно той, что регламентирует отношения такого рода в традиционных обществах.
Социальное одиночество и небезопасное поведение в цифровой среде
Социальное одиночество, как было сказано выше, связано с субъективным переживанием и реакцией на включенность себя в социум, а также собственным отношением к социальным связям (Вейс, 1989). К рискам переживания этого одиночества следует отнести буллинг, мошенничество, вовлечение в противоправные действия, кража личных данных. Большая часть литературы по этому вопросу относится к исследованиям, выполненным на несовершеннолетних и пожилых людях.
В случае с подростками социальное одиночество может приводить к тому, что они будут допускать токсичные формы общения и могут оказаться жертвами буллинга в социальных сетях (Wang et al., 2020). Также в условиях одиночества подростки чаще выбирают нездоровые формы поведения, которые будут способствовать нарушениям здоровья и формированию зависимостей (Côté-Lussier et al., 2015).
Исследование ученых из Испании (N = 822), показало, что в подростковом возрасте (10—16 лет) протективными факторами возникновения социального одиночество выступали психологическое благополучие, удовлетворенность жизнью и наличие дружеских социальных связей. В то же время его предикторами были психологическое и физическое насилие со стороны сверстников, социальная изоляция и небезопасное использование цифровых платформ (Pourasadi et al., 2026).
В исследовании с участием турецких школьников, обучающихся в средней школе (N = 389), была выявлена прямая положительная корреляционная связь между субъективным одиночеством (по шкале UCLA) и кибервиктимизацией. Полученные результаты свидетельствуют о том, что те школьники, которые чувствуют себя одинокими, чаще становятся жертвами агрессии и насилия в цифровой среде. Интересным результатом также явилась обнаруженная связь между максимальными и минимальными значениями одиночества у испытуемых и кибервиктимизацией у них в эти периоды. В пиковые фазы переживания одиночества у школьников возрастала потребность в «быстром» социальном контакте с последующей виктимизацией, а в периоды минимальной ее выраженности снижалась и виктимизация (Şahin, 2012). Можно проследить некоторую цикличность: одиночество провоцирует новый эпизод небезопасного поведения в Интернете, а повторная виктимизация, в свою очередь, усиливает чувство одиночества и желание к социальному дистанцированию.
Аналогичные результаты были получены в исследовании с участием школьников из Румынии (N = 835). Согласно результатам опроса, интенсивность использования гаджетов стремительно возрастает с десятилетнего возраста. Чаще всего в качестве основной причины обращения школьников к социальным сетям является взаимодействие со сверстниками. Эмпирические данные показали, что те дети и подростки, которые переживали субъективное социальное одиночество (использовалась шкала UCLA) чаще демонстрировали киберагрессию в цифровой среде, которая имела как прямое, так и косвенное проявление. При этом у обучающихся, испытывающих чувство одиночества, небезопасное поведение выражалось в двух противоположных векторах — поведение агрессора и жертвы. Жертвам было свойственно скрывать свою личность в социальных сетях и выдавать себя за другого человека. Они часто сталкивались с визуально-сексуальной и письменно-вербальной кибервиктимизацией (Iorga et al., 2022). Можно предположить, что социальная отстраненность и покинутость не только повышают уязвимость школьников перед насилием и травлей в Сети, но и могут провоцировать ответное или компенсаторное агрессивное поведение.
Исследования показывают, что небезопасное поведение несовершеннолетних в сетевом пространстве может быть обусловлено наличием проблем, связанных с социальным взаимодействием как со сверстниками, так и с родителями (Nguyen et al., 2020).
Последствия использования цифровой среды не всегда негативные. Так, для пользователей с успешной социальной коммуникацией и наличием крепких дружеских связей в оффлайн-среде Интернет служит инструментом укрепления и сохранения межличностных отношений (Schneider, Amichai-Hamburger, Lonigro, 2020). Но те, кто столкнулся с социальной изоляцией и одиночеством, очень часто в Сети демонстрируют небезопасное поведение (Appel et al., 2012).
Следует отметить и выводы финских коллег, полученные в результате лонгитюдного исследования с участием молодых людей 16—19 лет (N = 1750). Они выявили, что социальное одиночество может выступать не только фактором риска небезопасного поведения в цифровой среде, но и его следствием. Для одиноких пользоватей Интернет стал средством замещения социального взаимодействия, что сопровождалось повышенной готовностью к самораскрытию перед незнакомыми пользователями, участием в сомнительных онлайн-взаимодействиях и сниженной критичностью к потенциальным угрозам цифровой среды. Вследствие учащенных случаев небезопасного использования Интернета у них усиливалось отчуждение от офлайн-взаимодействия. Следовательно, наблюдается парадоксальная ситуация: небезопасное поведение в онлайн-среде приносит кратковременное облегчение и ситуативно снижает остроту переживания одиночества, однако в долгосрочной перспективе усугубляет социальную изоляцию и усиливает уязвимость перед онлайн-угрозами (Tóth-Király et al., 2021).
Подобное проявление наблюдается не только у детей, подростков и юношей. Взрослые пользователи, чаще пожилые люди, также склонны к небезопасному поведению на различных цифровых платформах, где подвергаются кибервиктимизации (Wang et al., 2020). При этом, если дети и подростки в интернет-среде чаще сталкиваются с кибербуллингом, троллингом, агрессией, сексуальными домогательствами, то пожилые люди, как правило, становятся жертвами мошенников и сталкиваются с киберпреступлениями социально-экономического характера (Wen et al., 2022; Gümüşlü, Kahraman, 2025).
Одиночество делает человека уязвимым к действиям мошенников, предлагающим знакомства и отношения через интернет-среду. Как показывает исследование Ю. Ханг и Р. Яо, мошенники создают не только «идеальные» личности, но и представляют распространенные образы, например овдовевших женщин или людей с обычной профессией, и от имени этих образов предлагаются знакомства и отношения одиноким людям, которых впоследствии склоняют к небезопасным действиям (Huang, Yao, 2025).
В условиях социальной изоляции и нереализованной потребности в общении пожилые люди склонны пренебрегать мерами безопасности и отвечать на запросы цифровых мошенников, на которые в обычном состоянии они бы не ответили. Исследование, проведенное на выборке пожилых китайцев (N = 252), показало, что социальное одиночество является значимым фактором уязвимости к мошенничеству. Было установлено, что связь между одиночеством и уязвимостью к мошенничеству опосредована уровнем самоконтроля и подверженности убеждению. Переживание социальной невостребованности у пожилых людей снижает уровень самоконтроля и вместе с тем повышает внушаемость, что в совокупности облегчает манипулятивное воздействие со стороны мошенников. Поэтому уязвимость представителей старшего поколения к финансовым обманам зависит не столько от когнитивных нарушений, которые наблюдаются в старости (Wen et al., 2022), сколько от переживания социального одиночества, которое делает их восприимчивыми к псевдосоциальным предложениям кибермошенников, имитирующим заботу и внимание (Del Ser et al., 2023).
Корейские исследователи в ходе интервью с пожилыми пользователями установили детерминанты уязвимости к кибермошенничеству. Ими явились индивидуальные характеристики (повышенная доверчивость, переживание субъективного одиночества) и неблагоприятные социальные условия жизни (Kim, Hong, Jung, 2025).
Таким образом, переживающие одиночество очень насторожено относятся к социальному взаимодействию в реальной среде и в какой-то степени сами создают ситуацию отчужденности и социальной изоляции, испытывая дискомфорт при живом общении. При этом в онлайн-среде они ведут себя более раскрепощенно — делятся личными данными, паролями, раскрывают домашний адрес и местоположение и т. д. (Chen, Ho, Lwin, 2017; Wang et al., 2020).
Вышесказанное говорит о том, что связь между социальным одиночеством и небезопасной онлайн-активностью чаще всего наблюдается среди молодежи и пожилых людей, реже у взрослых. В то же время для всех пользователей разных возрастных периодов цифровая среда выполняет функцию замещения и восполнения нереализованной в реальности потребности в достаточном межличностном взаимодействии и социальной включенности. Реализация паттернов небезопасного поведения значительно повышает риск виктимизации.
Цифровая среда как фактор небезопасного поведения одиноких
Однако часть исследователей не считают цифровую среду фактором, усиливающим риски общения одиноких людей по сравнению с аналогичными ситуациями в реале. Например, в отношении пожилых людей было показано, что мошенничество, использующее фактор одиночества, чаще встречается при личном общении, чем в Интернете (Button et al., 2025), и факторы, влияющие на выбор небезопасного поведения, в цифровой и реальной среде различаются. Если в реале для пожилых людей одиночество является наиболее значимым фактором уязвимости к действиям мошенников, то в цифровой среде основными причинами является снижение когнитивных функций (Shang et al., 2022). Вероятно, это связано с самой спецификой цифровой среды, предъявляющей повышенные требования к когнитивной сфере.
Еще одним дискуссионным вопросом является устоявшееся представление о том, что социально одинокие люди уходят в цифровую среду, но анализ научной литературы это не полностью подтверждает. Наряду с данными о том, что одиночество провоцирует интернет-зависимость у уязвимых слоев населения (Côté-Lussier et al., 2015), есть данные, что молодые люди, имеющие высокий уровень цифровой вовлеченности, все равно продолжали испытывать чувство одиночества (Muzaffar, Mubeen, 2026), а интернет-зависимость, способствующая небезопасному поведению, формируется у пользователей независимо от того, являются ли они одинокими (Bilgin, İnce, Çolakoğlu, 2026).
Более того, некоторые авторы рассматривают цифровую среду, наоборот, как протектор, который помогает одиноким людям справиться с проблемами, порождаемыми одиночеством, и избежать рисков небезопасного поведения (Фрейманис, 2025). В цифровой среде создаются симуляторы виртуальной реальности, которые повышают безопасность респондентов из групп риска (Berezina, Litvinova, 2026). И далеко не все исследователи считают, что взаимодействие с чат-ботами заменяет полноценное личностное общение, но даже они отмечают возможный вклад такого общения в профилактику небезопасного поведения (Jacobs, 2024).
Социальная изоляция и одиночество как факторы предпочтения цифровой среды
Многие авторы приходят к заключению о том, что одиночество способствует формированию разнообразных форм цифровой зависимости. Исследователи из Турции установили, что существует взаимосвязь между одиночеством и развитием зависимости от смартфона у подростков, увлекающихся онлайн-играми; в исследовании приняли участие 405 игроков в онлайн-игры (Birkok et al., 2026). Установлено, что одиночество, стресс, повышенная тревожность, депрессия связаны с возникновением и развитием интернет-зависимости также у взрослых людей (медицинских работников) (Olğaç Ak, Dağ, 2026).
Амбивалентное влияние цифровой среды подтверждается результатами исследования, проведенного А. Худимовой. Интернет-зависимость и чрезмерная онлайн-активность одиноких пользователей связана с иллюзией социальной включенности. Чаще всего одинокие люди являются пассивными потребителями контента: они просматривают чужие страницы и фото в социальных сетях, следят за чужой жизнью и т. д. Однако такое поведение создает формальное и поверхностное ощущение социальной принадлежности и одновременно усиливает чувство субъективного одиночества, что сопровождается бессонницей и депрессией. В исследовании прослежены причины возникновения двух видов одиночества: диффузного и диссоциированного (по методике С.Г. Корчагиной). В первом случае оно вызвано неудовлетворенностью собственной жизни и сравнением себя с идеализированным образом «успешных» пользователей, а в другом — с видоизменением механизмов личностной идентификации и переключением фокуса внимания на собственные недостатки. Результаты показывают, что одиночество может быть как фактором небезопасного поведения в интернет-среде, так и его следствием: компенсация одиночества в онлайн приобретает характер эскапистского поведения, при котором переживание одиночества усугубляется по мере нарастания цифровой активности (Hudimova, 2021).
Социальная изоляция на рабочем месте и небезопасное поведение в цифровой среде
Социальная изоляция на рабочем месте может сопровождаться сопутствующими производственными рисками: нарушением техники безопасности, скачиванием небезопасного программного обеспечения, заражением компьютерными вирусами, материальным ущербом. В настоящее время цифровые технологии активно используются для экономической разведки в условиях жесткой экономической конкуренции, а небезопасные формы их использования могут приводить к банкротствам предприятия и неоправданным экономическим рискам (Elkaabi, Mamouny, Elmaallam, 2025). Цифровые технологии также используются для обеспечения информационной безопасности на уровне больших социальных групп; любые нарушения мер безопасности в их работе («маловероятные, но с серьезными последствиями») представляют серьезную угрозу для работников организации, местного населения, для региона и всей страны (Meshkati, Khashe, 2015).
В контексте производственных отношений социальная изоляция рассматривается как фактор, способствующий погружению сотрудника в цифровую среду (Olğaç Ak, Dağ, 2026), однако связь этого с небезопасным поведением обнаруживают не все исследователи. В исследованиях отмечается, что социальная изоляция сотрудников способствует совершению ими действий, нарушающих безопасность, но присутствие реального наблюдателя вызывает у потенциальных нарушителей негативные эмоции, что в результате снижают желание нарушать политику информационной безопасности на рабочем месте (Farshadkhah, Van Slyke, Fuller, 2021). Иранские исследователи показали, что использование Интернета может нанести психический и физический вред человеку, а также способствовать развитию небезопасного поведения. Фактор социальной изоляции является сопутствующим вовлечению в цифровую среду, а избыточное нахождение в ней способствует увеличению вероятности нарушения мер безопасности на рабочем месте, что может принести ущерб как самому индивиду, так и организации. А снижение социальной изолированности и повышение включенности через развитие корпоративной культуры может стать долгосрочным решением для снижения негативного влияния интернет-зависимости на поведение сотрудников в плане безопасности (Ghasemi, Aghaei, Nikravesh, 2022).
В то же время исследователи из Гонконга получили менее однозначные результаты. Ими было показано, что социальная изоляция на рабочем месте способствует большей вовлеченности в деятельность, однако это может проявляться в виде как конструктивного, так и деструктивного (небезопасного) поведения. Авторы утверждают, что переживание субъективного чувства одиночества не связано с ограниченностью социальных связей у сотрудника в коллективе. При хорошем уровне доверительных отношений между руководителем и подчиненным у сотрудников наблюдается высокий уровень вовлеченности в работу и более сильное переживание чувства одиночества (Shi, Lu, Lin, 2026). В третьем случае исследователи идут еще дальше: они рассматривают субъективное переживания одиночество как возможность человека погрузиться в цифровую среду для самореализации и профессионального творчества. Эта позиция созвучна с идеями ЕН. Осина и Д.А. Леонтьева об экзистенциальном одиночестве как неотъемлемой части человеческой жизни, которое проявляется в позитивном уединении, осознании себя, своей значимости (Набиева, 2023). Как показало исследование, основанное на анализе индивидуального восприятия климата и социального познания, сотрудники корпорации, работающие на удаленном доступе, развивают свою цифровую креативность в виртуальной рабочей среде (Xu et al., 2025).
Выводы
1. Главным критерием отнесения поведения к небезопасному, отличающим его от других форм рискованного поведения, является отклонение субъекта от требований, правил, рекомендаций, законов по обеспечению мер безопасности. Под небезопасным поведением понимаются действия, отклоняющиеся от установленных правил или связанные с нарушением процедур и мер предосторожности, повышающие вероятность несчастных случаев, рисков для здоровья и жизни или материальных потерь.
2. Социальная изоляция, переживание одиночества и предпочтение индивидом цифровой среды взаимосвязаны, причины и следствия могут меняться местами: социальная изоляция и одиночество ведут к тому, что человек переносит свое общение в цифровую среду, и, наоборот, благополучные в этом аспекте люди при развитии интернет-зависимости начинают терять друзей и оказываются в социальном вакууме, от чего субъективное чувство одиночества усиливается.
3. Цифровая среда изобилует специфическими рисками. Пользователи, переживающие эмоциональное одиночество, сталкиваются с подозрительными знакомствами, вступлениями в небезопасные отношения, сексуальным домогательством, насилием и агрессивными нападками, фишингом, секстингом, мошенничеством, материальным ущербом, кражей личных данных. Социальное одиночество чаще приводит к кибербуллингу, мошенничеству, вовлечению в противоправные действия, материальному ущербу, краже персональных данных.
4. Молодые интернет-пользователи чаще сталкиваются с кибербуллингом, сексуальными домогательствами, интернет-зависимостью, а взрослые наиболее уязвимы к угрозам информационной безопасности на рабочем месте и компрометации корпоративных данных. Пожилые чаще становятся жертвами киберпреступлений социально-экономического характера.
5. Исследование подтвердило протекторную роль других людей для снижения рисков небезопасного поведения. Другие люди могут заметить опасность, предупредить о ней, напомнить о мерах предосторожности или сообщить о возникших проблемах на рабочем месте. Социальный контроль может способствовать рефлексивному переоцениванию рисков, торможению необдуманных, импульсивных и деструктивных способов реагирования в той или иной ситуации.
6. Роль субъективного одиночества, как прямого предиктора небезопасного поведения в цифровой среде, не находит однозначного подтверждения. В ряде исследований представлены данные о позитивной функции одиночества наряду с негативной. Во-первых, небезопасное онлайн-поведение может быть обусловлено другими факторами (например, уровнем самоконтроля, типом привязанности, склонностью к убеждению, когнитивными нарушениями и др.). Во-вторых, несмотря на то, что в цифровой среде многие формы небезопасного поведения у одиноких людей встречаются чаще вследствие анонимности, они редко переходят в реальный мир и поэтому наносят меньший ущерб. В-третьих, одиночество может стимулировать самореализацию и творческую активность в цифровой среде.
7. В большинстве исследований, посвященных цифровой среде, рассматривается широкий спектр рисков, аналогичных тем, которые характерны для реальной социальной среды, только имеющих свою специфику (буллинг и кибербуллинг). Отмечается, что развитие цифровых отношений будет приводить к возникновению новых угроз, которых в реальной среде не было. Для одиноких людей такие риски могут быть связаны с развитием индустрии цифровых собеседников, общением с чат ботами, которые будут удовлетворять потребность в общении и в какой-то степени защищать от небезопасных действий, но могут провоцировать другие опасные поступки, которые на данный момент остаются труднопрогнозируемыми.
Перспективы исследования Дальнейшее изучение данной проблематики может включать дифференцированный подход, учитывающий как рискогенные, так и защитные функции одиночества в контексте цифровой среды, а также разработку профилактических программ, направленных на преодоления выявленных рисков.
Ограничения исследования. Это обзорное исследование, ограничения связаны с анализом преимущественно англоязычных статей. Анализ работ, опубликованных на других языках, практически не выполнялся.
Limitations. This is a review study, and its limitations stem from the fact that it primarily analyzed English-language articles. Analysis of works published in other languages was largely absent.
1 Page, M.J., McKenzie, J.E., Bossuyt, P.M., Boutron, I., Hoffmann, T.C., Mulrow, C.D., Shamseer, L., Tetzlaff, J.M., Akl, E.A., Brennan, S.E., Chou, R., Glanville, J., Grimshaw, J.M., Hróbjartsson, A., Lalu, M.M., Li, T., Loder, E.W., Mayo-Wilson, E., McDonald, S., ... Moher, D. (2021). The PRISMA 2020 statement: An updated guideline for reporting systematic reviews. BMJ, 372(7). https://doi.org/10.1136/bmj.n71.
2 Scopus. URL: https://www.scopus.com
3 Web of Science. URL: https://www.webofscience.com
4 PubMed. URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
5 Научная электронная библиотека eLIBRARY.RU: https://elibrary.ru (In Russ.).