Тема земного рая в древнерусских апокрифах 2: Сказание о Макарии Римском

521

Аннотация

В публикации воспроизводится и анализируется текст, сюжет которого построен как путешествие к земному раю. Рай рассматривается в апокрифе как географическая реалия. Своеобразием этого апокрифа является совмещение жанра хождений с житийным жанром, что свидетельствует о комбинированном характере произведения. Публикация снабжена переводом апокрифа на современный русский язык и комментариями.

Общая информация

Ключевые слова: древнерусская книжность, апокриф, текст, перевод

Рубрика издания: Мировая литература. Текстология

Тип материала: научная статья

DOI: https://doi.org/10.17759/langt.2016030406

Для цитаты: Мильков В.В. Тема земного рая в древнерусских апокрифах 2: Сказание о Макарии Римском [Электронный ресурс] // Язык и текст. 2016. Том 3. № 4. С. 72–101. DOI: 10.17759/langt.2016030406

Полный текст

Мильков В. В., доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Института философии РАН (ИФРАН), Москва, Россия, dr_milkov@mail.ru

В публикации воспроизводится и анализируется текст, сюжет которого построен как путешествие к земному раю. Рай рассматривается в апокрифе как географическая реалия. Своеобразием этого апокрифа является совмещение жанра хождений с житийным жанром, что свидетельствует о комбинированном характере произведения. Публикация снабжена переводом апокрифа на современный русский язык и комментариями.

Апокрифическое произведение, главным персонажем которого является Макарий Римлянин, в научном обиходе получило название «Житие Макария Римского», или «Сказание о Макарии Римском». Этот апокриф представляет собой рассказ о путешествии трех иноков на край света, где небо сходится с землей и где, согласно с широко бытовавшими в средневековую эпоху представлениям, должен находится рай. Неканонический рассказ наполнен эмоционально яркими описаниями трудностей пути, преодоление которых приводит странников к преддверию рая. Туда, задолго до них, при помощи чудесных помощников, попадает отшельник Макарий, бежавший от суетного мира. Он рассказывает монахам историю своей жизни, осуждает познавательное путешествие иноков из любопытства и постулирует мысль о невозможности прижизненного проникновения в рай, несмотря на то, что местоположение того раскрыто.

Апокрифическое повествование было выстроено на основе объединения двух разнородных частей: 1) история хождения трех монахов на край света и обнаружение ими в 20 поприщах от рая пещерножителя Макария; 2) жизнеописание отшельника, на котором лежит печать влияния Жития Макария Египетского. Двусоставной сюжет является ярким признаком своеобразия апокрифа. Признаки единства сюжетов в этой композиции отсутствуют. Части апокрифа отличаются друг от друга как в жанровом отношении, так и с точки зрения идейно-религиозной направленности. Уже исходный для древнерусской рукописной традиции текст греческой Полной редакции имел составной характер (издание греческого текста см.: [25, p. 135--165]). Перевод на русский язык, в исполнении С. Поляковой, см.: [6, c. 95-111]; ср.: [4, c. 37-45]. Редакционные переработки апокрифа осуществлялись на греческой почве и через посредство апокрифических переводов они попадали на Русь.

Расхождения редакций друг от друга отражало стремление переработчиков сместить акценты в двусоставном произведении, с одной части на другую. Тем самым достигалось важная для формирования религиозных идеалов акцентировка внимания на теме аскетизма за счет забвения сомнительной с точки зрения доктрины идеи феноменального контакта с райской областью. Основой для объединения разных по своим литературным и идейно-смысловым особенностям сюжетов служила общая для них тема земного рая. Составной характер осознавался византийскими книжниками, поэтому, по наблюдению А. Н. Веселовского, в греческих Минеях хождение иноков помещалось отдельно от жития Макария [3, c. 305 и след.].

Для древнерусской культуры апокриф является переводным памятником. Его списки восходят к греческим текстам, бытовавшим в трех редакциях: Полной, Сокращенной минейной и Краткой проложной. Основу этих редакций, по заключению исследователей, составлял оригинал Полной версии.

На русской почве воспроизводились все три редакции: Полная, Сокращенная и Краткая. А. И. Никифоров, который подробным образом исследовал историю бытования апокрифа, сделал вывод, что известные ему 30 с лишним списков неканонического произведения из разных частей пользовавшегося кириллицей христианского мира, представляют девять переводов различных версий памятника.

Второй перевод Полной версии апокрифа, по заключению А. И. Никифорова, был сделан в XVII в. и сохранился в списке XVIII столетия (РНБ. Q.XVII.213. Л. 319-332). Несмотря на то, что оба перевода Полной редакции апокрифа отличаются стремлением к буквальной передаче греческого, в них используется разная лексика [11, c. 132].

Выявлены также два перевода полной версии апокрифа с латинских списков, которые, в свою очередь, являлись переводами с греческого. Это довольно поздняя практика тиражирования апокрифа, связанная с рецепцией западной культуры. Один из переводов был сделан в XVII в. киевским митрополитом Иваном Гермашенко на основе немецкого печатного издания «Vitae Patrum Rosaweyd». Его представляют две рукописи, которые несут на себе признаки южнорусского наречия: КДА № 0.4.86. Л. 33-47. XVII в. (публикацию списка см.: [12, c. 110-111]); Киево-Печерской лавры № 82. XVIII в. (публикацию см.: [11, c. 120-124]). Повторный перевод был сделан на основе того же немецкого издания на латинском языке. От него дошли списки: ГИМ. Син. № 1243. 4о. XVIII в.; ГИМ. Син. № 1441. 4о. Л. 83-100. XIX в.; РГБ. Тих. № 281. Л. 258-281. XVIII в. Восходящие к латинским оригиналам тексты А. И. Никифоров относит к восьмому и девятому переводам апокрифа [11, c. 135; 12, c. 90-97].

 

Исследователь отличает вторую Минейную редакцию от греческой Минейной редакции древнейшего типа. Это первая Минейная редакция относится им к пятому переводу. Она известна в единственном списке РНБ. Собр. ОИДР № 336. Л. 189об.-192об. Текст читается в Минее служебной 1467 г. за октябрь под 23 числом с названием 

Апокрифический текст с подробностями хождения к раю обнаруживается преимущественно в четьих сборниках. Выраженная в нем идея реальности и достижимости рая не осталась невостребованной. Ее активно использовал новгородский святитель Василий Калика в своем «Прении о рае» с тверским епископом Федором Добрым [19, c. 42-46], а так же авторы переработки апокрифа, создавшие на его основе рассказ о путешествии новгородских иноков к раю. Повлияла распространенная на греческой почве апокрифическая легенда и на содержание Псевдокалисфеновой Александрии, а через нее и на Хронографы с их нацеленностью на реальное описание событий. В общем и целом, можно говорить о двояком восприятии апокрифа в процессе его бытования на Руси: 1) с точки зрения наивного реализма, смешанного со сказочной мифо-поэтической чувственностью; 2) как выражение монашеского аскетического идеала. Аскетическая смысловая установка при воспроизведении версий апокрифа в книжности, естественно, преобладала.

Возникновение и литературное оформление апокрифической легенды, исследователи относят к периоду между V-X вв. Появление Полной версии А. Васильев датировал V-VI вв. [25, p. XXXVIII]. А. Н. Веселовский допускал, что легендарное апокрифическое повествование могло появиться между VI-X вв. [2, c.169 и сл.]. А. И. Никифоров по стилистическим признакам (отсутствие витиеватой риторической манеры) полагает, что апокриф с такими незамысловатыми ходами повествования не мог появиться позднее истечения VIII столетия [11, c. 163-164].

Начало русской традиции бытования апокрифа может быть датировано не позднее, чем XIV столетием, хотя Краткая проложная редакция известна по списку Пролога XIII в. Южнославянские страны выступили посредником в трансляции апокрифического текста на Русь. Судя по рукописям, хронологический зазор между древнейшими южнославянскими и русскими списками практически отсутствует. Это означает, что в славянском мире они распространялись практически одновременно.

Мы публикуем Минейную редакцию апокрифа по списку РГБ. Ф. 29. Бел. № 54 (быв. Собрание Румянцевского музея № 1548). Апокриф входит в Сборник слов и поучений кон. XIV-нач. XV вв. [19, c. 236. № 851].

Поведали нам некие трое старцев об обители св. Асклепия в Месопотамии сирийской1 [и о том], как однажды благая мысль осенила их - обойти все концы земли, дабы узнать, что на краю ее?2

И (Л. 98б) начали свое путешествие, и много испытаний претерпели в пути. Одни бедствия [принимали] от людей, а другие от зверей, из-за притеснения и злобы которых были лишены даже пищи от растений3.

И все-таки [несмотря на помехи] после многодневного путешествия вышли на такое место, на котором были видны человеческие следы и, идя по ним, вышли к какой-то пещере, похожей на жилище человека. Войдя в нее, стали ждать с надеждой увидеть живущего здесь. Немного погодя, почувствовали невидимое благоухание. Когда же обратили [навстречу] свой взор, то увидели нечто, похожее на мужа, одеянием которому служили его собственные волосы. То был преподобный отец наш Макарий Римлянин, который шел к своей пещере и еще издалека заметил нас. И бросился старец с молитвой на землю, взывая громким гласом: (Л. 99а) «Если вы от Бога - то покажите мне [это], а если от бесов - то отстаньте от меня грешного и смиренного». Те же отвечали так: «Благослови нас, раб божий! Мы христиане, Бога высшего почитаем, а от дьявола отреклись». Тогда старец, поднявшись [с земли], подошел к ним и, открыв лицо от волос, благословил их. Были же его волосы белы подобно снегу, а кожа его огрубела за долгое время старения, очи же его были прикрыты [наплывшими] веками, ногти рук и ног были длиннее пяди, [а] отросшая борода достигала ног4.

И начал вопрошать [Макарий пришельцев]: «Откуда вы, детки мои, и ради чего сюда пришли?» Они же поведали ему все о себе. Он же отвечал: «Дети мои, никто же из земных не может лицезреть силу Божию».

(Л. 99б) «И я, недостойный, попытался это осуществить, но в ночи явился некий ангел со словами: "Если не хочешь искусить сотворившего тебя, не можешь далее этого места шествовать”. Я же вопросил его: "Почему, господин мой?” Он же отвечал: "Потому что на расстоянии 20 поприщ отсюда находится медная стена, а за стеной той находятся существа, головы которых змеиные, а тело до пояса [человечье], ноги же львиные, [а] руки по виду как лед. И в руках своих держат они оружие огненное и стерегут то место, дабы не пройти там никому» 5. Услышав такое, они (монахи) сильно испугались.

Пока они беседовали, [время] клонилось к вечеру. Тогда обратился к ним старец: «Детки мои, отступите отсюда немного. Ожидаю двух ребятушек, которые приходят сюда к вечеру. Как бы не (Л. 100а) набросились они, не зная вас, и не причинили вам зло».

После того как они отошли немного, пришли два льва из пустыни и припали к ногам его (Макария). Они же, увидев это, упали от страха на землю. Тогда старец возложил руку свою на тех львов и сказал [им]: «Чада мои, от земли, в которой люди живут, пришла [эта] братия сюда ко мне. Не сделайте им ничего худого». Затем старец обратился к инокам с такими словами: «Подходите, братья, чтобы вознести вечернюю молитву». И как только подошли с опаскою, устремились [навстречу инокам] львы и стали лизать ноги их6.

 

После этого обратились [иноки] к старцу: «Поведай нам, честный отче, как ты оказался здесь? Он же отвечал так: «Я, дети мои, - сын одного синклитика в Риме, по имени Иоанн. Обручили меня родители (Л. 100б) вопреки желанию и устроили свадьбу. А когда хотели уединить нас в покоях от народа, празднующего в веселье и шумящего, ушел я в одиночестве тайком и скрывался в хижине одной убогой вдовицы. В течение семи дней те же с плачами искали меня. После этого в полночь встал и пошел путем неведомым, на котором встретил некоего старца, и обратился к нему: «Куда ты думаешь идти, туда и я иду». И пошел за ним, и через три года пришли с ним вместе сюда. Когда только пришли, то прежде всего легли спать. Неожиданно исчез он с глаз моих. Очнувшись от сна, [не обнаружил его] начал плакать и скорбеть. И тотчас явился он со словами: —Я архангел Рафаил (Л. 101а), не бойся и восславь Бога. Вот уже [почти] пришел к Нему, - двигайся на свет”. И промолвив это, исчез с глаз моих. Я тотчас отправился в путь и за пять дней оказался здесь.

Обнаружил в этой пещере мертвую львицу и двух львят, лежащих при ней и плачущих, не найдя возможности пососать [молока]. И взял [их], и воспитал их, как родных детей, [питая] вершием дубовым. Львицу же взял и схоронил в земле.

Спустя два года вышел в седьмом часу и сел посидеть с этими львятами и увидел ризу, лежащую на земле, тонкую и белую. И удивился, недоумевая, откуда это взялось? На другой день обнаружил (Л. 101б) странника, украшенного златом. И удивился такому странному видению. Когда же снова присмотрелся, то увидел сидящую на камне миловидную женщину, украшенную многоцветными золотыми одеждами. И спросил ее: —Откуда пришла сюда? [Не знаешь ли], что есть бес? Раскрой этот образ”. Она же с плачем отвечала: —Я, окаянная, дочь одного римлянина, синклитика. Принуждали меня родители мои сочетаться браком, а я противилась. И сбежала [я от них] с глаз долой тайно, чтобы никто не видел меня. И бегала, плутая по горам, и холмам, и [так] оказалась здесь. Здесь же нахожусь, не зная куда идти. Умоляю святость твою, дабы ты не отверг меня, ибо и я тварь Божия”. (Л. 102а) Она же - [само] искушение - лестью прельщала меня, а я того не распознал. Ей же сказал: —Послушай, каково мне будет в таком случае, поэтому не оставлю тебя рядом с собою”. Она же отвечала: —В пустыне этой и я хочу жить”. Я взял ее и ввел ее в свою пещеру, и дал ей поесть от вершия дубового, от которого и сам питался. Слезы ее текли ручьем, поэтому душа моя была объята трепетом. Когда же настал вечер, то по свершении вечерней молитвы вошли в глубину пещеры, чтобы немного побезмолвствовать. И тотчас же начал смущать меня бес, а [до этого] вообще никаких помышлений скверных не имел к вожделению женщины. Как только восхотел я ту отроковицу и [подумал о том] как сблизиться с нею, - внезапно (Л. 102б) исчезла [она] от меня7.

Тогда понял, что согрешил я пред Богом и взмолился: —Согрешил пред тобою, Господи! Помилуй меня!” И как только полностью пришел в себя, то понял, как велико было падение мое. Ведь даже те два льва не приходили ко мне в течении десяти дней, хотя прежде приходили. Тогда задумал бежать отсюда, [в опасении], что как-либо еще прельщен буду и [тогда] отлучен буду от лица Господа. И встав, вышел из пещеры этой, и шел два дня, пока не остановил меня ангел, вопрошая: —Куда идешь, Макарий? ” И отвечал ему: —От вида грехов своих бегу, господин мой”. [На это] ответил мне ангел: —И от одного искушения не смог устоять. Возвращайся в келью свою! ” Я же спросил его: —Кто ты, господин?” Он же ответствовал: —Я - (Л. 103а) Рафаил, ходивший с тобою и приведший тебя сюда”. И сказав это, сделался невидимым для меня.

[Так] возвратился [я] в пещеру эту. Пал на колени [в молитве] Господу и 40 дней не вкушал пищи. Потом встал и увидел пещеру эту, наполненную светом божественной радости. [Увидел] и мужа, одетого в пурпурную царскую одежду, а на голове злат венец с каменьями драгоценными. Запевал [он] чудесные неведомые песни, и глас его был подобен [голосам] множества поющего народа. Как только то божественное пение завершалось, тотчас наполнялась благоуханием пещера и все вокруг становилось невидимым. Восхождение его на небо сопровождали молния, громы и землетрясения. Я удивился [тому] и пребывал безгласен8.

Детки мои, 70 дней провел [так]. Было мне в ту пору (Л. 103б) 40 лет. Теперь все слышите [об этом] от меня, братья. Если сможете выдержать, то оставайтесь с нами. Если же нет - Господь наставит вас как знает». И, сказав так, старец отпустил их со словами: «Спасемся о Господе, духовные дети, - о мне молитесь!» И провожали их (иноков) те львы в течении трех дней, а при прощании целовали (лизали) стопы ног их. Затем к старцу возвратились.

Мнихи же возвращались в мир какое-то время. Дойдя до некой реки, легли [они] ненадолго поспать [и] подняты были ангелом, который их в Иерусалим [перенес] и опустил9.

Когда же встали ото сна, то поняли, какое расстояние во сне преодолели. И восславили Бога, и вознесли молитву. После того как поклонились святым местам, то вскоре (Л. 104а) возвратились в свой монастырь, рассказывая о святом Макарии.

И вошли мы в землю Индийскую (через) 4 дня, и нашли одну хижину индийскую, пустую, в которой не было людей. И, войдя (в нее), прилегли там. И не было в месте том города, но у каждого имелась хижина. И были мы в той хижине два дня.

И вот пришли два андрогина, носящие на головах венцы дивные. И, увидев нас, испугались очень. И возомнили они, что мы соглядатаи земли той. И, пойдя, собрали на нас людей. И было их две тысячи мужей. И, придя, увидели нас, поклоняющихся Богу.

И взяли они огонь, желая сжечь нас. Мы же, испугавшись, выбежали (из хижины) и встали посреди них, не имея возможности бежать. Они же говорили (что-то), а мы не понимали языка их, а они - нашего. И, взяв (нас), повели нас, и заперли в хижине маленькой, и не давали нам (ни) есть, ни воды пить. Мы же, грешные, молились Богу и благославляли Бога десять дней, будучи заперты.

И собрались (посмотреть) на нас люди, и увидели нас, молящихся Богу. А они полагали, что мы умерли с голоду. Вывели они нас вон из хижины той и прогнали нас из земли той, избивая нас прутьями.

А мы уже много дней не вкушали пищи никакой. И помолились мы Богу, (и) шли 40 дней, и встретили два дерева, прекрасные на вид и плодовитые очень, рождавшие плоды благие.

И прославили мы Бога, и насытились от плодов тех благих.

И пришли в землю иную - песьеголовцев. И они смотрели на нас и не причиняли нам зла. Во всяких местах они живут с детьми своими, между камней устраивая гнезда.

Шли мы через землю их 100 дней, пришли на восток и вошли в землю пигмеев. Они, увидев нас, бежали от нас. Мы прославили Бога, избавляющего нас от них.

И взошли мы на гору высокую, где ни солнца (не) сияет, ни древа нет, ни трава не растет, только гады и змеи, свищущие и скрежещущие зубами. Аспиды, ехидны, и буйволы, и василиски. И видели других змей, многих из которых названия не знали. И прославили Бога, избавляющего нас от них.

Шли мы четыре дня, слыша шипение змей. Уши свои залепили воском, не в состоянии (будучи) терпеть свист змеиный.

Когда перешли мы через гору ту, оказались в земле пустынной и огромной. И не было в земле той никого. Не заходил туда ни один человек. Шли мы 60 дней, раздумывая (о том), что сделаем. (И решили, что) помолимся Господу, который спасет нас от любых зверей. И предстал перед нами олень, и пошел впереди (нас).

Последовали мы за оленем, и он провел нас через тьму и пропасть огромную. Шли мы со страхом и трепетом. И пришли мы в место ровное, (где) паслось стадо оленей. И прошли мы всю землю ту по бездорожью, и скорбели о себе, и помолились Богу, наставляющему нас на путь благой.

И оттуда шли 70 дней, и пришли в места ровные и прекрасные. И увидели деревьев много на месте том, (и) только тогда мгла темная. Там мы, бедные, сев, посетовали, что путь нам прегражден и мы не знаем, куда идти.

Когда мы плакали на месте том до 60-го дня, прилетел голубь с высоты и начал летать пред нами. Мы же, бедные, рады были и веселы, и (про)славили Бога, (и) пошли за голубем тем.

И нашли мы столп и свод, и было написано на нем: «Этот столп поставил Александр, царь Македонский, идя из Халкидона и победив персов. Завоевал (все земли) до этого места, которое нарек тьмой. Если кто захочет обойти это место, пусть идет налево, ибо все воды мира сего - по левую сторону проходят. Кто же пойдет в сторону вод, тот выйдет на свет, а справа - горы огромные и озеро, полное змей».

Это было написано на столпе Александра. Мы, прочитав это, успокоились и (про)славили Бога, спасающего нас. И пошли мы налево, и шли 40 дней, и не могли терпеть смрада все эти дни. И благословили Бога, подающего нам терпение духовное. Шли же мы в печали великой.

И услышали голос, подобный ржанию коней. И приблизились мы к голосу тому. И увидели озеро, полное змей, так что не было видно воды под ними. И слышали плач и стоны горькие. И было озеро то полно людей. И был другой глас с неба, говорящий: «Это люди осужденные, ибо люди эти Бога отвергли». Мы со страхом и трепетом миновали озеро это судное.

И шли немного дней, и увидели (на) горе двух мужей огромных, высотой 100 локтей, и был один из них связан веригами медными по всему телу, и пламя палило все тело его. И кричал он голосом громким, доходил голос мужа того (на расстояние) 30 поприщ.

И, увидев нас, муж этот стал плакать, наклоняясь к земле, и было опалено все тело его. Мы же, от страха закрыв лицо свое, миновали гору эту. Шли мы пять дней и (все) слышали голос его. И пришли мы к стремнине глубокой, и видели там яму и жену простоволосую, стоящую на краю пропасти. И змей огромный обвивал ее с ног до головы. (И когда) она хотела сказать слово одно, он не давал ей и закрывал ей уста жалом, и бил ее по устам жалом, чтобы не говорила ничего.

Другие голоса исходили из пропасти глубокой, (полной) людей многочисленных. Из бездны вопили они: «Помилуй нас, Господи, помилуй нас, сын Бога вышнего».

Мы же со страхом (от этого страшного зрелища) ушли оттуда и сказали: «Господи, скончай жизнь нашу, ибо видели очи наши чудеса эти и печаль на Земле этой».

И снова пошли мы от места того, плача, и оказались в месте другом. И были древа, похожие на смоквы, на месте том. И на древах тех множество (было) птиц, тысячи тысяч. И речь их была подобна человеческой. И все (они) в один голос вопили, говоря: «Не оставь нас, Владыко, и помилуй нас, Господи! Ибо мы согрешили более всех созданий». Мы, бедные, услышав и увидев эти чудеса, поклонились Господу, говоря: «Господи, яви нам чудеса эти, которые мы видели и слышали». И когда помолились мы Богу, расступилась земля пред нами (и) изошел глас, говорящий: «Не дано вам видеть дела эти, но идите дорогой своей».

Мы же прошли иное место страшное и там видели четырех мужей, вид их описать невозможно. И было пред святыми теми мужами оружие острое и разящее сильно. Змеи и ехидны окружали их, а эти два мужа венцы имели на главах своих прекрасных и в руках своих держали палицы златые. И мы, убогие, пали ниц на землю и вскричали: «Помилуйте (нас), мужи небесные, дабы не коснулось нас оружие то».

И отвечали они: «Встаньте (и) идите дорогой своей, куда (Господь) вас ведет. Не бойтесь ничего. Не властно причинить вам зло оружие это, ибо мы храним (его) до дня судного». Мы, услышав это, перекрестились и поклонились, и прославили Бога, и миновали (место то), не чая души.

Шли (мы) 40 дней неизвестно куда и слышали голоса людей многочисленных, и насытились благоуханием сильным. И от гласа поющих (и) благоухания сильного сон нас сморил, и мы заснули. И встали, и уста наши слипались сильнее, чем от меда. И, встав, увидели церковь. И была она (как бы) ледяная и огромная. Посредине церкви алтарь был виден. Посредине алтаря того - источник белый, как молоко. И видели мы там мужей, страшных очень, стоящих вокруг источника. И пели они ангельские песни. И, увидев это, мы затрепетали, как умирающие. И один из них, прекрасный (на вид), сказал нам, подойдя: «Это источник бессмертия, ожидающий праведных, (чтобы они) насладились (им)».

Мы же, это услыхав, прославили Бога. И миновали место то со страхом. И в радости великой пребывали, ибо Бог знает (почему), но были уста наши сладки от воды той: три дня слипались уста наши, как от меда.

И дошли мы до реки, большой очень, и насытились мы благости, и восславили Бога.

И в девятом часу (дня) сели на берегу реки той, размышляя, как перейти через нее. И был на реке той свет всемеро светлее нашего. И помолились мы на четыре стороны света. И был ветер в земле той иного рода, (чем обычно): западный ветер - зеленый, а от востока, от рая, - рыжий ветер (или) как бы желтый, а с севера ветер - как кровь чистая, а с юга ветер бел, как снег, теплее солнца в семь раз. И древа больше этих (земных), и прекраснее, и гуще, и плодовитее. А другие деревья не имели плодов. И горы выше этих (земных). И земля два лика имела: красный и белый. И птицы (были там) разноликие.

Мы уже 100 дней не вкушали (никакой пищи), кроме той (райской) воды, как Богу (это) известно.

Когда мы шли неизвестно куда, встретились нам множество мужей, и жен, и детей, неведомо откуда. Молодые грозились наброситься на нас. Другие же дивились (на нас).

Но были они очень низкого (роста). Мы же, увидев их, устрашились, говоря, что они съедят нас. Начали мы говорить между собой: «Что будем делать, браться?» И сказал Сергий братии: «Давайте растреплем волосы на главах своих (и) устремимся на них. Если мы побежим, то съедят нас». И сделали мы так, и они побежали, подхватив детей своих и скрежеща зубами своими.

Шли мы по земле той много дней, и нашли льдину небольшого размера, но с локоть от земли высотой, и, грызя ее, прошли землю ту.

И была льдина та белая, но слаще меда на вкус. Когда мы грызли эту льдину, лица наши изменились, и мы возвеселились и (восс)лавили Бога. Шли мы по земле той 50 дней, не ведая пути.

Божьим провидением нашли мы тропу и пещеру [1, c. 116-119].

4       Гротескно подчеркнут антисоциальный облик покинувшего мир анахорета. Таким же обличием наделялся внешний облик не имевшего одежд Макария Египетского, с которым Макария Римского часто путали. Сохранилось погрудное изображение Макария Египетского кисти Андрея Рублева в Успенском соборе Владимира (1408 г.), а также образ трех не пользовавшихся одеждами анахоретов (Макария Египетского, Онуфрия Великого и Петра Афонского) на таблетке из Новгорода XV в. Изобразительные аналоги соотносимы с чертами словесного портрета Макария, но в сравнении с иконописными изображениями внешний вид апокрифического персонажа предельно антиэстетичен. Смысл образа: подчеркнуть величие и силу духа над ничтожеством плоти.

Не может человек во плоти, от женского греха рожденный, (ни) места того видеть, ни чудес тех, ни сил(ы) Господа Бога нашего Иисуса Христа. Ибо я, грешный, многого желал и молил Бога, дабы увидеть чудеса те. И сказал мне ангел: «Не прогневай Господа Бога, создавшего тебя. Никто не может до места того дойти». И я спросил: «Почему, Господь мой» И сказал он мне: «От этого места через двадцать поприщ есть два града, один железный, а другой медный. За этими городами рай Божий, где был один Адам с Евой. На востоке, за раем, небо соединяется (с землей). И вне рая поставил Бог херувимов и серафимов, оружие пламенное в руках имеющих, (чтобы) стеречь рай и древо жизни. Те херувимы - от ног до пояса люди, а грудь (у них) львиная, а голова иного рода. А руки как бы (из) льда. И оружие пламенное в руках их, вне стен города (стоят), чтобы не вошел никто. Ибо там многие силы, страшные очень, и лики ангельские там пребывают, и пояса небесные - там, где почивает небо» [1, c. 120].

В Минейной редакции искажению даже подверглось описание стражи «града», которой приданы змеиные черты и львиные конечности. В результате непонятно, что речь идет о об облике серафимов и херувимов, которые охраняют не абстрактный сказочный град, а врата в град райский. Такими средствами затемнена райская тема апокрифа. Серафимы - в ангельской иерархии ближайший к Богу чин, огнекрылых (шестикрылых) ангелов с человеческим ликом (Ис. 9, 2, 6). Херувимы по Книге Бытия - охрана рая с пламенным мечом (Быт. 3, 24). Изображались четырехкрылыми ангелами с двойным ликом: человеческим и львиным.

6      Сюжет о львах явно навивает параллели о чудесном приручении львов пророком Даниилом (Дан. 4, 10-24). Смысл - крепость и неколебимость веры побеждает естественный закон вражды диких зверей с человеком.

7      Традиционный агиографический мотив искушения бесом, принявшим облик женщины. Соответствует аскетической направленности смыслов повествования, которые в Минейной редакции остаются единственными, после сокращения разделов о хождении и исключения мотивов земного рая.

8      В Паисьевском сборнике, представляющем Пространную редакцию, этот сюжет изложен иначе. Макарий наказывает себя за грех падения самозакапыванием, в котором принимают участия львы. Очищение от греха сопровождается гласом с небес, которым свыше дается прощение за соблазн [15, c. 66].

9      Мотив чудесного возвращения в Паисьевском списке полной редакции отсутствует. Иноки возвращаются, минуя столб Александра, Персию и переправу через реку Тигр [15, c. 66]. Видоизменение в духе минимизации мотива путешествия на край света.

 

Литература

  1. Апокрифы Древней Руси. Тексты и исследования. М.: Наука, 1997.
  2. Веселовский А. Н. Данте и символизм поэзии католичества // Вестник Европы. 1866. Т. VI. С. 152-209.
  3. Веселовский А. Н. Из истории романа и повести. Вып. 1. СПб., 1886.
  4. Византийские легенды. Л.: Наука. Ленинградское отд., 1972.
  5. Голубинский Е. Е. История русской церкви. Т. II. Ч. 2. М.: Синод. типогр., 1911.
  6. Жития византийских святых. СПб.: Corvis. Terra Fantastica, 1995.
  7. Истрин В. М. Александрия русских хронографов. М., 1898.
  8. Кудрявцев В. Ф. Старинная апокрифическая повесть о трех монахах, отыскивавших пояс земной // Русский архив. 1909. март. С. 466-482
  9. Лавров П. А. Апокрифические тексты. СПб.: Типогр. Имп. АН, 1899.
  10. Лопарев Хр. Описание рукописей Императорского общества любителей древней письменности. Труд Хрисанфа Лопарева. [В 3 ч.]. Ч. 2: Рукопись в четверку. СПб.: Тип. Императорской Академии наук, 1893.
  11. Никифоров А. И. Минейные и проложные тексты апокрифа о Макарии Римском в славяно-русских переводах // Известия общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете. Т. 32. Вып. 2. Казань, 1923. С. 131-164.
  12. Никифоров А. И. Характеристика Жития Макария Римлянина // Перетц В. Н. Отчет об экскурсии семинария русской филологии в Киев. Киев, 1916. С. 110-111.
  13. Новикова О. Л. К изучению Стишного пролога середины XV в. из Кирилло-Белозерского монастыря // Вестник «Альянс архео». Вып. 12. М.; СПб.: Альянс архео, 2015. С. 3-28.
  14. Описание рукописей Соловецкого монастыря, находящихся в библиотеке Казанской духовной академии. Ч. II. Казань, 1885.
  15. Памятники отреченной русской литературы / Собраны и изданы Н. Тихонравовым. Т. II. М., 1863.
  16. Памятники старинной русской литературы, издаваемые графом Григорием Кушелевым-Безбородко. Вып. 3: Ложные и отреченные книги русской старины, собранные А. Н. Пыпиным. СПб., 1862.
  17. Попов А. Описание рукописей и каталог книг церковной печати библиотеки А. И Хлудова. М., 1872. С. 396-404.
  18. Послание Василия Новгородского Федору Тверскому о рае // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 6. СПб.: Наука, 1999.
  19. Предварительный список славяно-русских рукописей XI—XIV вв., хранящихся в СССР / Сост. Н. Б. Шеламанова // Археографический ежегодник за 1965 г. М.: Наука, 1966. С. 236. № 851.
  20. Ржига В. Новая версия легенды о земном рае // Byzantinoslavica. Praha, 1930. Roč. II. C. 374-385.
  21. Соколов Е. И. Библиотека Императорского общества истории и древностей российских. Вып. 2. М.: Университетская типография, 1905.
  22. Тихонравов Н. С. Сочинения. Т. 1. Дополнения. М.: Издание Собашниковых, 1898.
  23. Яцимирский А. И. Из истории славянской письменности в Молдавии и  Валахии XV-XVII вв. Введение к изучению славянской литературы у румын. Тырновские тексты молдавского происхождения и заметки к ним. СПб.: ОЛДП, 1906.
  24. Яцимирский А. И. Из славянских рукописий. М.: Университетская типогр., 1898.
  25. Vassiliev F. Anecdota Greaco-Byzantina. I. Mosquae, 1893. P. 135-165.

Информация об авторах

Мильков Владимир Владимирович, доктор философских наук, Ведущий научный сотрудник, Сектор истории русской философии, Институт философии РАН, Москва, Россия, e-mail: dr_milkov@mail.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 1638
В прошлом месяце: 4
В текущем месяце: 1

Скачиваний

Всего: 521
В прошлом месяце: 3
В текущем месяце: 5