Введение
Проявление антисоциальной креативности в мошенничестве, коррупции и терроризме оставляет актуальным изучение связи креативного мышления и поведения. Исследователями установлена связь склонности к проявлению антисоциальной креативности в поведении, наносящем вред, с низкой способностью регулировать эмоции гнева, порожденного несправедливостью (Wang et al., 2024), низкой психологической устойчивостью (Wang, Wang, Chen, 2022), негативными копинг-стратегиями (Zhang et al., 2025), стрессом (Zhang et al., 2024) и психологической детской травмой в результате негативных практик детского воспитания (Li et al., 2025). Также были выявлены гендерные особенности: у мужчин сильнее влияние детской травмы на антисоциальную креативность (Li et al., 2025), а у женщин антисоциальная креативность связана с эмоциональными симптомами депрессии (PerchtoldStefan, Rominger, Fink, 2023). Данные результаты позволяют говорить о том, что антисоциальная креативность сочетается с неустойчивостью к стрессу. Согласно теории С. Эпштейна, устойчивость к стрессу связана со стилями мышления таким образом, что, чем лучше у человека развито конструктивное мышление, тем у него выше способность к эмоциональному и поведенческому совладанию и тем меньше в нем элементов деструктивного мышления (Epstein, 1993), что является основанием для исследования связи стилей мышления и других когнитивных характеристик личности с антисоциальной креативностью.
Исследований связи вредоносной креативности и когнитивных характеристик в психологии явно недостаточно. Большая часть таких исследований осуществлялась для изучения личности создателей (генераторов) и потребителей (верующих) теорий заговора, конспирологических теорий и дезинформации (Kapoor, Puthillam, 2024), а также жертв манипулятивного воздействия телефонных мошенников (Мешкова, Кудрявцев, Ениколопов, 2022). В этом направлении было показано, что вредоносная креативность в виде конспирологических теорий, агрессивных нарративов, враждебных хэштегов в социальных сетях не является следствием какого-либо одного деструктивного стиля мышления. Она возникает из нормальных когнитивных механизмов, но ее направленность и выраженность модулируются определенными стилями мышления под влиянием тревоги и социальной угрозы (Bonetto, Arciszewski, 2021). Факторы риска включают в себя магическое мышление (Dyrendal, Kennair, Bendixen, 2021), отсутствие рефлексивности (Pennycook, Rand, 2020), конфликтное мышление (Baas et al., 2019) и потребность в знании (Jackson, 2019). Было установлено, что вера в теории заговора отрицательно коррелирует с критическим мышлением (Lantian et al., 2021), а подверженность манипулятивному воздействию телефонных мошенников у добропорядочных обывателей старшего возраста сочетается со стилем мышления «наивный оптимизм» (Мешкова, Кудрявцев, Ениколопов, 2022). Как видно, мышление играет важную роль как в подверженности манипуляциям, так и в генерировании креативных идей, наносящих вред, но как это проявляется в поведении остается мало изученным полем, а имеющиеся результаты исследований противоречивы. Так, П. Зиви (P. Zivi) с коллегами обнаружили, что у мужчин поленезависимость положительно коррелирует с негативным дивергентным мышлением и черным юмором, но не связана со склонностью к реализации антисоциальной креативности в поведении (Zivi et al., 2025), в то время как на выборке женщин была установлена связь поведения, в котором реализуется антисоциальная креативность, с трудностью в обработке поступающей информации, являющейся компонентом информационно-смыслового поля личности (Мешкова и др., 2025; Злоказов, Ениколопов, Бабикова, 2025).
Учитывая все вышесказанное и результаты исследований, показавшие наличие качественных возрастных и половых особенностей личностных предикторов склонности к проявлению антисоциальной креативности в поведении (Бочкова, 2023), мы поставили перед собой цель изучить связь антисоциальной креативности с когнитивными особенностями личности. Гипотезы исследования: 1) склонность к проявлению антисоциальной креативности в поведении, наносящем вред, связана отрицательно с конструктивным мышлением и положительно — с деструктивными стилями мышления и с трудностью в обработке поступающей информации; 2) эта связь имеет особенности в зависимости от пола и возраста.
Материалы и методы
Исследование проводилось в конце 2025 года с помощью очного опроса. Выборку составили 424 человека, из них: студенты московских вузов — 156 человек (M = 20,1; SD = 1,04; 49% — девушки) и взрослые — 266 человек (M = 34,9; SD = 13,76; 59% — женщины).
Использовались следующие методики: «Поведенческие особенности антисоциальной креативности» (в адаптации Н.В. Мешковой и др., 2018), «Опросник конструктивного мышления» (далее ОКМ) (С. Эпштейн, 1993) в адаптации С.Н. Ениколопова, С.В. Лебедева (2004) (для анализа были выбраны общая шкала конструктивного мышления и шкалы деструктивного мышления), шкала враждебности BPAQ-24 А. Басса и М. Перри в адаптации С.Н. Ениколопова, Н.П. Цыбульского (2007), методика «Характеристики информационно-смыслового поля» (Злоказов и др., 2025)(далее ХИСП).
Методика ХИСП включает 3 шкалы: «Получение информации» (далее Пинф), «Обработка информации (далее Обринф) и «Применение информации» (далее Приминф). Для анализа мы взяли суммарный показатель информационно-смыслового поля (далее СуммИСП). Согласно авторам методики, низкие значения СуммИСП говорят об информационной недостаточности и неактуальности ИСП личности, компенсируемой быстротой ее понимания и осмысленностью, приводящих к результативному применению; высокие значения указывают на избыточность, динамичность и разнородность информационной составляющей ИСП, сопряженной с трудностью в обработке содержащейся информации, совместно приводящих к снижению ценности практического применения знаний и смыслов (Злоказов, Ениколопов, Бабикова, 2025).
Статистическая обработка проводилась в программе jamovi 2.6.16 с использованием описательных статистик, теста нормальности распределения, корреляционного анализа по критерию Спирмена, непараметрические сравнения — по критерию Манна—Уитни, линейной регрессии взаимодействия переменных.
Результаты
Описательные статистики полученных данных представлены в табл 1.
Таблица 1 / Table 1
Описательные статистики антисоциальной креативности, враждебности, информационно-смыслового поля и стиля мышления по полу и возрасту
Descriptives of Malevolent Creativity, Hostility, Information-Meaning Field,
Constructive Thinking via sex and age
Constructive Thinking via sex and age
|
Переменные / Parameters |
Выборка / N(1) = 81, |
Mean |
SD |
Асимметрия / Skewness SE(1) = 0,267, |
Эксцесс / Kurtosis SE(1) = 0,529, SE(2) = 0,563, SE(3) = 0,457 SE(4) = 0,386 |
|
АК / MC |
1 |
12,99 |
8,36 |
0,586 |
0,113 |
|
2 |
13,69 |
7,34 |
0,419 |
0,039 |
|
|
3 |
11,09 |
6,60 |
0,510 |
–0,384 |
|
|
4 |
12,51 |
6,23 |
0,232 |
–0,047 |
|
|
Враждебность / Hostility |
1 |
18,00 |
6,60 |
0,638 |
0,617 |
|
2 |
19,25 |
5,65 |
–0,222 |
–0,601 |
|
|
3 |
17,59 |
5,82 |
0,453 |
–0,148 |
|
|
4 |
20,22 |
5,77 |
0,263 |
–0,199 |
|
|
СуммИСП / information- |
1 |
24,16 |
6,83 |
0,076 |
–0,083 |
|
2 |
26,42 |
6,84 |
–0,197 |
–0,132 |
|
|
3 |
28,72 |
7,04 |
–0,216 |
–0,657 |
|
|
4 |
29,41 |
5,77 |
0,171 |
0,134 |
|
|
ОКМ / GCT |
1 |
117,69 |
16,67 |
–0,443 |
–0,083 |
|
2 |
109,77 |
18,84 |
0,132 |
–0,132 |
|
|
3 |
121,53 |
18,68 |
–0,524 |
–0,657 |
|
|
4 |
102,91 |
17,45 |
0,142 |
0,134 |
|
|
ЭМ / ET |
1 |
27,56 |
7,85 |
1,053 |
0,373 |
|
2 |
30,46 |
7,51 |
0,600 |
–0,529 |
|
|
3 |
25,68 |
7,90 |
0,764 |
0,823 |
|
|
4 |
29,71 |
8,33 |
0,223 |
–0,40 |
|
|
КМ / CT |
1 |
37,33 |
7,93 |
0,172 |
–0,327 |
|
2 |
37,68 |
7,40 |
–0,317 |
0,602 |
|
|
3 |
33,04 |
7,37 |
0,145 |
–0,119 |
|
|
4 |
36,57 |
7,67 |
0,190 |
1,466 |
|
|
НО / NO |
1 |
37,52 |
6,50 |
0,106 |
–0,416 |
|
2 |
39,31 |
6,10 |
–0,120 |
1,153 |
|
|
3 |
38,65 |
7,20 |
0,064 |
0,044 |
|
|
4 |
35,56 |
6,54 |
–0,151 |
–0,471 |
|
|
ЛСМ / PST |
1 |
9,36 |
3,19 |
0,666 |
0,617 |
|
2 |
10,77 |
3,94 |
0,144 |
–0,440 |
|
|
3 |
8,73 |
3,37 |
0,348 |
–0,210 |
|
|
4 |
10,74 |
3,33 |
0,037 |
0,051 |
Примечание: АК — Антисоциальная креативность; СуммИСП — Информационно-смысловое поле; ОКМ — Общее конструктивное мышление; ЭМ — Эзотерическое мышление, КМ— Категорическое мышление; НО — Наивный оптимизм; ЛСМ — Личностно-суеверное мышление; SE — стандартная ошибка. Выборки: 1 — студенты-юноши; 2 — студенты-девушки; 3 — взрослые мужчины; 4 — взрослые женщины.
Note: MC —Malevolent Creativity; IMF —Information-Meaning Field; GCT — Global Constructive Thinking; ET — Esoteric Thinking; CT — Categorical Thinking; NO — Naive Optimism; PST — Personal Superstitious Thinking; SE —standard error. Выборки: 1 — students-men; 2 — students-women; 3 — adults men; 4 — adults women.
Оценка нормальности распределения антисоциальной креативности проводилась на основе асимметрии и эксцесса. Нормальное распределение эта переменная имеет только у женской части выборки: As находится в пределах нормы по модулю 0,46 и 0,32, соответственно у студенток и взрослых; у мужской части выборки — ненормальное распределение, так как As превышает допустимое значение по модулю 0,43 и 0,39 — соответственно для студентов и взрослых мужчин. При этом показатели эксцесса у переменной — в пределах критических значений ±0,83—±0,84. Полученные результаты позволяют применить для анализа связей антисоциальной креативности только непараметрические методы.
В общей выборке были выявлены, по Спирмену, следующие значимые корреляции антисоциальной креативности: положительные умеренные — с враждебностью, категорическим мышлением (КМ), личностно-суеверным мышлением (ЛСМ) и положительные слабые — с суммарным показателем информационно-смыслового поля личности (СуммИСП) и эзотерическим мышлением (ЭМ); отрицательные умеренной силы — с общим конструктивным мышлением (ОКМ). СуммИСП положительно коррелирует с ЭМ (слабая связь), КМ (слабая связь) и ЛСМ (умеренная связь), и отрицательно — с ОКМ (умеренная связь). Между враждебностью и а) СуммИСП, ЭМ выявлена умеренная положительная связь, б) КМ, ЛСМ — заметная положительная связь, в) ОКМ — отрицательная связь заметной силы (табл. 2). Таким образом, в общей выборке склонность к поведению, в котором реализуется антисоциальная креативность, и враждебность показывают схожие корреляционные связи со стилями мышления. Обе переменные положительно связаны с деструктивными стилями мышления (слабая и умеренная силы связи) и отрицательно — с общим конструктивным мышлением (умеренная и заметная сила связи). Данный факт дает основание полагать, что антисоциальная креативность опирается на тот же дезадаптивный когнитивный базис, что и враждебность, тогда как конструктивное мышление может стать буфером, сдерживающим проявление антисоциальной креативности в деструктивном поведении.
Таблица 2 / Table 2
Корреляции по Спирмену антисоциальной креативности, стилей мышления, враждебности и информационно-смыслового поля (N = 424)
Correlation Matrix (rho) of malevolent creativity, Information-Meaning Field,
Hostility and Cognitive Styles (N = 424)
Hostility and Cognitive Styles (N = 424)
|
Переменные / Parameters |
АК / MC |
Враждебность / Hostility |
СуммИСП / |
|
СуммИСП / Information-Meaning Field |
0,229*** |
0,319*** |
- |
|
ОКМ / GCT |
–0,396*** |
–0,667*** |
–0,380*** |
|
ЭМ / ET |
0,144** |
0,392*** |
0,147** |
|
КМ / CT |
0,367*** |
0,585*** |
0,152** |
|
ЛСМ / PST |
0,348*** |
0,557*** |
0,356*** |
|
Враждебность / Hostility |
0,388*** |
- |
- |
Примечание: «**» — p < 0,01; «***» — p < 0,001. Оценка силы связей произведена по шкале Чеддока (слабая: 0,1—0,3; умеренная: 0,3—0,5; заметная: 0,5—0,7; высокая: 0,7—0,9). АК — Антисоциальная креативность; СуммИСП — Информационно-смысловое поле; ОКМ — Общее конструктивное мышление; ЭМ — Эзотерическое мышление; КМ — Категорическое мышление; ЛСМ — Личностно-суеверное мышление.
Note: «**» — p < 0,01; «***» — p < 0,001. The strength of the correlations was assessed using the Chaddock scale (weak: 0,1—0,3; moderate: 0,3—0,5; substantial: 0,5—0,7; high: 0,7—0,9). MC — Malevolent Creativity; IMF — Information-Meaning Field; GCT — Global Constructive Thinking; ET — Esoteric Thinking; CT — Categorical Thinking; PST — Personal Superstitious Thinking.
Непараметрические сравнения по критерию Манна—Уитни показали, что выборки по полу имеют значимые различия: у женщин, по сравнению с мужской частью выборки, ниже значения по переменным ОКМ и наивный оптимизм (НО) и выше значения СуммИСП, по враждебности и стилям мышления — ЭМ, КМ, ЛСМ. Наибольший размер эффекта — у переменных ОКМ (табл. 3).
Таблица 3 / Table 3
Непараметрические сравнения переменных (критерий Манна—Уитни)
в выборках по полу (N = 227 женщин и 191 мужчин)
в выборках по полу (N = 227 женщин и 191 мужчин)
Nonparametric comparisons of variables (Mann—Whitney U)
in groups via sex (N = 227 women and 191 men)
in groups via sex (N = 227 women and 191 men)
|
Переменные / Parameters |
Statistic |
p |
Rank biserial correlation |
|
СуммИСП / Information-Meaning Field |
18735 |
0,017 |
–0,13580 |
|
ОКМ / GCT |
11747 |
< ,001 |
0,45815 |
|
ЭМ / ET |
15984 |
< ,001 |
–0,26268 |
|
КМ / CT |
18237 |
0,005 |
–0,15877 |
|
НО / NO |
19250 |
0,048 |
0,11202 |
|
ЛСМ / PST |
15344 |
<,001 |
–0,29223 |
|
Враждебность / Hostility |
16880 |
<,001 |
–0,22137 |
Примечание: СуммИСП — Информационно-смысловое поле; ОКМ — Общее конструктивное мышление; ЭМ — Эзотерическое мышление; КМ — Категорическое мышление; НО — Наивный оптимизм; ЛСМ — Личностно-суеверное мышление.
Note: IMF — Information-Meaning Field; GCT — Global Constructive Thinking; ET — Esoteric Thinking; CT — Categorical Thinking; NO — Naive Optimism; PST — Personal Superstitious Thinking.
Регрессионный анализ взаимодействия пола и ОКМ показал, что эффект ОКМ на антисоциальную креативность различается у мужчин и женщин. Коэффициент взаимодействия — 0,245 (p = 0,012) указывает на то, что связь между ОКМ и АК слабее у женщин, по сравнению с мужчинами. Хотя распределение АК не является нормальным формально (p < 0,05), использование линейной регрессии, согласно Lumley et al. (2002), является допустимым при данном объеме выборки.
Непараметрические сравнения по критерию Манна—Уитни показали, что выборки по возрасту также имеют значимые различия: у студентов, по сравнению со взрослыми, ниже значения переменной СуммИСП и выше значения ОКМ, КМ и НО. Причем наибольший размер эффекта выявляется у переменной суммарного показателя информационно-смыслового поля личности (табл. 4).
Таблица 4 / Table 4
Непараметрические сравнения переменных (критерий Манна—Уитни)
в выборках по возрасту (N = 156 студентов и 266 взрослых)
в выборках по возрасту (N = 156 студентов и 266 взрослых)
Nonparametric comparisons of variables (Mann—Whitney U)
in groups via age (N = 156 students and 266 adults)
in groups via age (N = 156 students and 266 adults)
|
Переменные / Parameters |
Statistic |
p |
Rank biserial correlation Effect Size |
|
СуммИСП / Information-Meaning Field |
13785 |
< ,001 |
0,344 |
|
ОКМ / GCT |
18531 |
0,042 |
–0,118 |
|
КМ / CT |
17435 |
0,003 |
–0,170 |
|
НО / NO |
18253 |
0,024 |
–0,131 |
Примечание: СуммИСП — Информационно-смысловое поле; ОКМ — Общее конструктивное мышление; КМ — Категорическое мышление; НО — Наивный оптимизм.
Note: IMF — Information-Meaning Field; GCT — Global Constructive Thinking; CT — Categorical Thinking; NO — Naive Optimism.
Регрессионный анализ взаимодействия пола и СуммИСП показал, что эффект СуммИСП на антисоциальную креативность различается в зависимости от возраста. Коэффициент взаимодействия — 0,217 (p = 0,029) указывает на то, что связь между СуммИСП и АК сильнее у студентов, по сравнению со взрослой частью выборки. Хотя распределение АК не является нормальным формально (p < 0,05), использование линейной регрессии, согласно Lumley et al. (2002)? является допустимым при данном объеме выборки.
Обсуждение результатов
Согласно гипотезе 1, в общей выборке были проанализированы корреляции между склонностью к проявлению антисоциальной креативности в поведении в виде нанесения вреда, лжи и злых шуток, со стилями мышления и суммарным компонентом информационно-смыслового поля личности. Были установлены следующие закономерности: чем выше антисоциальная креативность, тем ниже конструктивное мышление и выше деструктивные стили мышления. Характерным стал тот факт, что это не один какой-то стиль деструктивного мышления, а несколько — личностно-суеверный, категорический и эзотерический стили мышления, что не только согласуется с результатами зарубежных авторов, установивших положительную связь генерирования антисоциально креативных идей с такими когнитивными характеристиками, как магическое мышление (Dyrendal, Kennair, Bendixen, 2021), отсутствие рефлексивности (Pennycook, Rand, 2020), конфликтное мышление (Baas et al., 2019), но и дополняет их новыми переменными. Полученные результаты означают, что люди с высокой антисоциальной креативностью не умеют подстраивать свой способ мышления к требованиям ситуации, чтобы затем эффективно действовать, особенно если это неприятные ситуации, связанные с неудачами, неодобрением, отказами или ситуации, не вписывающиеся в их стереотипы; они видят мир только в категориях «черное—белое», подвержены общепринятым суевериям, верят в различные приметы, недостаточно критичны к поступающей информации, в большей степени ориентированы на избегание неудач. Такое сочетание стилей мышления говорит о том, что склонность к поведению, в котором реализуется антисоциальная креативность, сочетается, согласно С. Эпштейну, с неустойчивостью к стрессу (Epstein, 1998). Характерным также стал и тот факт, что это люди с повышенной враждебностью. Враждебность является когнитивной характеристикой агрессии. Для обладателей высоких значений свойственны мнительность, обидчивость, зависть, подозрительность (Ениколопов, Цыбульский, 2007). Эта переменная положительно связана с антисоциальной креативностью и деструктивными стилями мышления и отрицательно — с конструктивным мышлением.
Что касается информационно-смыслового поля личности, то положительные корреляции с антисоциальной креативностью означают, что люди с высокой склонностью к поведению, наносящему вред другим, с трудом обрабатывают поступающую информацию из-за ее динамичности, избыточности и разнородности. Это все снижает ценность практического применения знаний и смыслов (Злоказов, Ениколопов, Бабикова, 2025). На наш взгляд, данная переменная является важной составляющей когнитивной характеристики личности, позволяющей ориентироваться в современном обществе и в соответствии с этим принимать конструктивные решения. Таким образом, первая гипотеза получила свое подтверждение.
Вторая гипотеза касалась особенностей связи антисоциальной креативности и когнитивных характеристик в зависимости от пола и возраста. Согласно полученным результатам, у молодежи ниже суммарный показатель информационно-смыслового поля личности и выше показатели, как по конструктивному, так и по таким деструктивным стилям мышления, как категорическое и наивный оптимизм. Это означает, что молодежь в большей степени склонна принимать конструктивные решения, легче обрабатывает поступающую информацию, хотя и склонна к максимализму и в большей степени видению мира без деталей, более оптимистична и не способна осознавать угрозу и принимать адекватные меры (Ениколопов, Лебедев, 2004). Особенность молодежи, по сравнению со взрослой частью выборки, состоит также и в более сильной положительной связи антисоциальной креативности и информационно смыслового поля личности. Таким образом, у молодежи предиктором склонности к реализации антисоциальной креативности в поведении, наносящем вред, является низкая способность ориентироваться в поступающей информации.
Что касается пола, то здесь также установлены значимые различия: у женской части выборки выше такие переменные, как враждебность; больше нарушений в информационно-смысловом поле личности; им свойственны деструктивные стили мышления — эзотерическое, категорическое и личностно-суеверное; у них ниже конструктивное мышление и наивный оптимизм. Особенностью в этом случае стала менее сильная, чем у мужчин, связь антисоциальной креативности и конструктивного мышления. Иными словами, у мужчин, чем выше конструктивное мышление, тем ниже склонность к проявлению антисоциальной креативности в поведении, наносящем вред. Таким образом, низкая устойчивость к стрессу, характеризуемая низким конструктивным мышлением, в большей степени является предиктором антисоциальной креативности у мужчин, чем у женщин. При имеющемся наборе компонентов у женщин снижается предсказательная сила конструктивного мышления как предиктора поведения. Вторая гипотеза также получила свое подтверждение. Полученные половые различия вносят вклад в понимание механизмов антисоциальной креативности (АК) и представляют интерес по нескольким причинам. Во-первых, они согласуются с данными У. Ли (W. Li) и коллег, показавшими, что влияние дефицита психологических ресурсов на АК сильнее у мужчин (Li et al., 2025). Наши данные расширяют это представление: именно снижение конструктивного мышления оказывается более критичным предиктором АК для мужчин, тогда как у женщин его предсказательная сила ниже. Во-вторых, наши данные дополняют исследования К. ПерхтольдШтефан (С. PerchtoldStefan) и коллег, обнаруживших, что эмоциональные симптомы депрессии связаны с АК только у женщин, но не у мужчин (PerchtoldStefan, Rominger, Fink, 2023). Можно предположить, что у женщин существуют альтернативные пути активации АК (например, через эмоциональный дистресс), которые ослабляют защитный эффект конструктивного мышления. Это объясняет, почему даже при относительно высоком конструктивном мышлении у женщин сохраняется склонность к АК. В-третьих, мы показываем, что более высокий уровень враждебности и деструктивных когнитивных стилей у женщин может создавать благоприятную почву для АК, не зависящую от уровня конструктивности. Таким образом, в отличие от мужчин, у которых конструктивное мышление выступает буфером против АК, у женщин этот буфер ослаблен, что требует учета в профилактических программах.
Неожиданным для нас стал факт отсутствия корреляций между наивным оптимизмом и антисоциальной креативностью. Этот результат может быть связан с тем, что, во-первых, данный стиль мышления, наряду с высокой доброжелательностью, в большей степени связан с виктимностью и выявлен у пожилых людей 60+ в исследовании жертв мошенничества (Мешкова Кудрявцев, Ениколопов, 2022), тогда как в нашем исследовании максимальный возраст взрослых людей составил не более 50 лет. Согласно Эпштейну, наивный оптимизм представляет собой дезадаптивный стиль мышления, характеризующийся неспособностью адекватно воспринимать угрозу и принимать соответствующие меры (Ениколопов, Лебедев, 2004). Однако антисоциальная креативность не является исключительно реакцией на угрозу — она может активироваться личностной предрасположенностью (враждебностью), эмоцией гнева или стремлением получить выгоду. Таким образом, даже если наивный оптимист не воспринимает угрозу, это не блокирует другие пути активации деструктивной креативности.
Заключение
По результатам проведенного исследования можно сделать следующие выводы.
- Люди с высокой склонностью к антисоциальной креативности имеют следующий когнитивный профиль: низкое конструктивное мышление в сочетании с высокой враждебностью, развитыми деструктивными стилями мышления, нарушениями в информационно-смысловом поле личности. Они не умеют подстраивать свой способ мышления к требованиям ситуации, чтобы затем эффективно действовать, видят мир только в категориях черное-белое, подвержены общепринятым суевериям, верят в различные приметы, недостаточно критичны к поступающей информации, в большей степени ориентированы на избегание неудач, мнительны и подозрительны, с трудом обрабатывают поступающую информацию из-за ее динамичности, избыточности и разнородности.
- Антисоциальная креативность не является следствием какого-либо одного деструктивного стиля мышления — только одно развитое конструктивное мышление не уберегает личность от антисоциальной креативности. В данном случае важен баланс не только конструктивных и деструктивных стилей мышления, но и других когнитивных особенностей. У мужчин наиболее развитый компонент, по сравнению с женщинами, — конструктивное мышление, и, соответственно, неустойчивость к стрессу играет наибольшую роль как предиктор высокой антисоциальной креативности. У молодежи неспособность ориентироваться в поступающей информации и выбирать конструктивные решения (нарушения в информационно-смысловом поле личности) наименее развита по сравнению со взрослыми, но именно она стала предиктором склонности к поведению, в котором реализуется антисоциальная креативность.
- Установленные различия и общие закономерности выраженности когнитивных характеристик между выборками по полу и возрасту (у молодежи и мужчин, по сравнению со взрослыми и женщинами, ниже суммарный показатель информационно-смыслового поля и выше общее конструктивное мышление; у женщин и молодежи, по сравнению со взрослыми и мужчинами, более развит деструктивный стиль в виде категорического мышления). Отсутствие корреляций позволяет исключить наивный оптимизм как стиль мышления, являющийся деструктивным в числе факторов риска связи антисоциальной креативности и поведения в возрастных группах до 50 лет.
В исследовании показана роль когнитивных характеристик как предикторов склонности к реализации антисоциальной креативности в поведении. Полученные данные могут быть полезными для профилактики девиантного поведения. Здесь стоит отметить то, как важно формирование эмоционального и поведенческого совладания у мальчиков с раннего детства, поскольку оно зависит больше от воспитания, когда происходит развитие посредством прямого или опосредованного опыта, и меньше от врожденных факторов (Ениколопов, Лебедев, 2004). Дальнейшими направлениями исследований может стать более детальное изучение когнитивных предикторов у женщин и мужчин в зависимости от возраста.
Ограничения. Важно признать, что формальная проверка распределения зависимой переменной показала статистически значимое отклонение от нормальности (критерий Шапиро—Уилка, p < 0,05). Однако, как убедительно показано Т. Люмли (T. Lumley) с коллегами (Lumley et al. (2002), линейная регрессия является робастным методом, который дает корректные оценки коэффициентов и стандартных ошибок при достаточно больших объемах выборки (n > 100), даже когда распределение зависимой переменной отличается от нормального. В нашем исследовании численность выборок составила 227 и 191 наблюдение, что превышает рекомендуемый порог и обеспечивает состоятельность выводов благодаря действию центральной предельной теоремы. Более того, ключевым допущением линейной регрессии является не нормальность самой переменной, а гомоскедастичность и нормальность распределения остатков. Проверка остатков в нашей модели не выявила критических отклонений (визуальный анализ Q—Q графика и гистограммы). Тем не менее мы признаем, что ненормальность распределения может влиять на точность индивидуальных предсказаний, поэтому полученные коэффициенты следует интерпретировать как оценку средних эффектов на уровне группы, а не как инструмент точного прогноза для отдельных испытуемых.
Limitations. Although the dependent variable showed a significant deviation from normality (Shapiro—Wilk, p < 0.05), linear regression remains appropriate given our sample sizes (n = 227 and 191). According to Lumley et al. (2002), this method yields reliable estimates with n > 100, even under non-normality, due to the central limit theorem. Critically, the primary assumption concerns the residuals rather than the variable itself; residual diagnostics (Q—Q plots, histograms) showed no major violations. However, non-normality may limit the precision of individual predictions, so our coefficients should be interpreted as group-level effects. Future studies should consider bootstrapping or GLM with alternative distributions to further improve robustness.