Детство и взросление в ситуации социальной уязвимости: внешняя среда и субъективные оценки

Контекст и актуальность. Современное детство характеризуется масштабными институциональными и социальными трансформациями. Несмотря на накопленные исследования, сохраняется дефицит комплексных эмпирических работ, сопоставляющих макроуровень институциональных изменений с микроуровнем субъективных переживаний детей и родителей. Исследование опирается на институциональный подход к анализу детства и социально-конструктивистское понимание взросления как процесса, формирующегося во взаимодействии структурных условий и субъективного опыта. Цель. Выявить ключевые тенденции, отражающие структурные трансформации в системе инклюзивного образования и субъективных оценок взросления. Гипотеза. Социальная позиция (родитель/ребенок) и факт нахождения в ситуации уязвимости выступают значимыми факторами, дифференцирующими оценку процесса взросления. Методы и материалы. Эмпирическую базу составили данные всероссийского онлайн-опроса детей и молодых взрослых (N = 2279), родителей (N = 1011) и специалистов (N = 324), проведенного в мае—июне 2025 года, а также официальная статистика Министерства просвещения Российской Федерации и Федеральной службы государственной статистики за 2020—2025 годы. Использованы методы описательного и сравнительного анализа. Результаты. Статистический анализ показывает рост численности детей с инвалидностью на фоне общего сокращения детского населения, расширение инклюзивных форм обучения и изменение структуры специализированных образовательных организаций. Выявлено, что восприятие взросления детьми носит эмоционально неоднозначный характер, тогда как родители демонстрируют более высокий уровень тревожности. Выводы. Результаты исследования демонстрируют необходимость комплексного анализа детства, сочетающего институциональный и субъективный уровни. Полученные данные могут служить базой для дальнейших исследований, а также быть использованы при разработке мер поддержки детей и семей.

Введение

Современное детство характеризуется масштабными институциональными и социальными трансформациями: изменением демографической структуры, ростом числа детей с особыми образовательными потребностями (т. е. детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) и инвалидностью), расширением инклюзивных практик в образовании и др.

Дети и молодые взрослые в ситуации уязвимости — обобщенный термин, используемый для обозначения детей и молодых взрослых, находящихся в обстоятельствах, существенно ухудшающих условия их жизнедеятельности и требующих дополнительной социальной поддержки. В эмпирической базе исследования данная категория включает детей с ОВЗ и инвалидностью. В целях унификации терминологии и акцентирования внимания на общности институциональных барьеров в тексте статьи понятия «дети в ситуации уязвимости», «дети с особыми образовательными потребностями» и «дети с ОВЗ/инвалидностью» используются как взаимозаменяемые (синонимы).

В последние десятилетия инклюзивное образование стало предметом интенсивного научного и нормативного обсуждения1, рассмотрения в качестве механизма обеспечения равенства возможностей и социальной интеграции (Прищепова и др., 2020; Ainscow, Booth, Dyson, 2006; Florian, Black-Hawkins, 2011; Slee, 2011). Саламанкская декларация и Конвенция о правах инвалидов закрепили принцип инклюзии как глобальный нормативный стандарт образовательной политики. Современные аналитические исследования рассматривают инклюзию не только как педагогическую практику, но как институциональную трансформацию образовательных систем, затрагивающую распределение ресурсов, профессиональные роли и культурные нормы (Magnússon, 2019).

Установки педагогов, родителей и сверстников выступают ключевыми предикторами успешности инклюзии. Отмечается, что на отношение учителей к инклюзивному образованию оказывает влияние наличие опыта обучения и работы в этой сфере, а также тип инвалидности учащегося (de Boer, Pijl, Minnaert, 2011). Демонстрируется польза для развития социальных навыков обучающего подхода, при котором все учащиеся с типичным развитием и инвалидностью взаимодействуют в парах без привлечения взрослых (Laushey, Heflin, 2000). В целом отношение детей без инвалидности к сверстникам с ОВЗ положительное, однако варьируется в зависимости от пола ребенка с типичным развитием, а также типа инвалидности (Strnadová, Potmesil, Potmesilova, 2023).

Аналогично родительские установки демонстрируют амбивалентность: сочетание поддержки идеи инклюзии с опасениями относительно академических результатов и социальной динамики (Narumanchi, Bhargava, 2011).

Российские исследования подчеркивают специфику институционального перехода от сегрегированных моделей к инклюзивным формам обучения (Малофеев, 2018; Алехина, 2016). Выявляются особенности социально-педагогической поддержки семей, значимость психологической адаптации и сопровождения (Ткачева, 2023). Эмпирические данные указывают на наличие настороженности и коммуникативных барьеров в детских коллективах, что требует системной психолого-педагогической работы (Костина, Дунаевская, Богомягкова, 2020).

В современных исследованиях инвалидности смещается фокус от медицинской к социальной модели, уязвимость рассматривается как результат институциональных барьеров (Oliver, 1990). Также предлагается переходить от полярных моделей (медицинской и социальной) и внедрять многофакторное понимание инвалидности (Shakespeare, 2014).

Институциональные трансформации образовательной системы, включая расширение инклюзивных практик, создают новые траектории социализации и изменяют конфигурацию рисков и возможностей.

Особое значение приобретает роль гражданского общества и некоммерческого сектора в поддержке уязвимого детства. Теория «третьего сектора» и концепция смешанного социального обеспечения подчеркивают институциональную взаимозависимость государства и НКО (Evers, Laville, 2004; Salamon, 1995; Salamon, 2004). В рамках модели «государства-партнера» социальная поддержка реализуется через гибридные формы управления и межсекторное взаимодействие. Российские исследования подтверждают посредническую роль НКО в реализации государственной политики в сфере детства (Гарифулина, Телицына, 2024; Семья, Телицына, 2016).

В более широком контексте социологии детства подчеркивается, что детство является социально конструируемой категорией, формируемой культурными, правовыми и институциональными условиями (Corsaro, Everitt, 2023). Взросление рассматривается как множественный и нелинейный процесс, зависящий от структурных ограничений и возможностей (Furlong, Cartmel, 2006). Экологическая теория развития подчеркивает влияние микро-, мезо- и макроуровней среды на формирование установок и самоощущения ребенка (Bronfenbrenner, Morris, 2006). Современное изучение сферы детства подразумевает актуализацию возможностей для проявления большей детской субъектности и компетентности (Митрофанова, 2017), а также использование участвующего подхода (Филипова, Хуснутдинова, 2022).

Несмотря на накопленные исследования, сохраняется дефицит комплексных эмпирических работ, сопоставляющих макроуровень институциональных изменений с микроуровнем субъективных переживаний детей и родителей. Эмоциональные аспекты взросления — сочетание позитивных ожиданий, неопределенности и тревоги — остаются недостаточно изученными в контексте инклюзивных трансформаций.

Таким образом, существует необходимость эмпирического анализа, объединяющего официальные статистические данные, институциональные тренды и субъективные оценки, что позволит более полно описать современное детство как результат взаимодействия структурных условий, культурных норм и индивидуального опыта.

Цель исследования — выявить ключевые тенденции, отражающие структурные трансформации в системе инклюзивного образования и субъективных оценок взросления.

Гипотеза. Социальная позиция (родитель/ребенок) и факт нахождения в ситуации уязвимости выступают значимыми факторами, дифференцирующими оценку процесса взросления.

Теоретическая рамка исследования основана на институциональном подходе к анализу детства и социально-конструктивистском понимании взросления как процесса, формирующегося во взаимодействии структурных условий и субъективного опыта. В данном исследовании детство рассматривается как социально организованный этап жизненного пути, параметры которого задаются системой образования, социальной политики и механизмами поддержки семьи. Институциональные изменения, связанные с расширением инклюзивных форм обучения и трансформацией специализированных образовательных организаций, формируют новые условия взросления и влияют на доступные траектории социализации. Взросление при этом понимается не как универсальный и линейный переход, а как множественный и контекстуально обусловленный опыт, включающий как позитивные ожидания, так и переживания неопределенности и тревоги.

Дополняющим элементом теоретической рамки выступает концепция смешанного (гибридного) социального обеспечения, разработанная Лестером Саламоном. В соответствии с подходом «государства-партнера» (partner state), социальная поддержка детства реализуется через взаимодействие государства, некоммерческого сектора, семей и профессиональных сообществ (Salamon, 1995; Salamon, 2004). В этом контексте уязвимость рассматривается не как индивидуальная характеристика ребенка или семьи, а как результат институциональных решений и доступности ресурсов межсекторного взаимодействия. Такая рамка позволяет связать макроуровень институциональных трансформаций с микроуровнем субъективного восприятия взросления и служит аналитической основой для интерпретации эмпирических данных исследования.

Материалы и методы

Дизайн исследования. Исследование основано на количественном дизайне и включает анализ первичных эмпирических данных, полученных в ходе онлайн-опроса, а также вторичный анализ официальной статистики в сфере образования и детства. Исследование носит описательный и сравнительный характер и направлено на выявление ключевых тенденций в восприятии взросления и институциональных изменений в системе поддержки детства.

Эмпирическая база. Эмпирическую основу исследования составили данные онлайн-опроса, проведенного Благотворительным фондом «Абсолют-Помощь», образовательной платформой «Учи.ру» и ГМИИ имени А.С. Пушкина в период с 23 мая по 03 июня 2025 года. В опросе приняли участие три группы респондентов:

• дети и молодые взрослые (N = 2279, возраст детей — 10—17 лет, молодых взрослых — 18—35 лет), включая 167 респондентов, находящихся в ситуации социальной уязвимости (из 83 регионов Российской Федерации);
• родители детей и молодых взрослых (N = 1011), включая 306 родителей детей, находящихся в ситуации уязвимости (из 83 регионов Российской Федерации);
• специалисты (N = 324), работающие в сфере социальной, образовательной и медицинской поддержки детей, молодых взрослых и семей (из 42 регионов Российской Федерации).

Под ситуацией уязвимости подразумевается обобщенное обозначение различных обстоятельств, которые ухудшают условия жизнедеятельности человека. К числу групп, находящихся в условиях уязвимости, в рамках данного исследования относятся преимущественно дети и молодые взрослые с ограниченными возможностями здоровья, инвалидностью.

Рекрутирование респондентов осуществлялось посредством распространения анкеты через информационные ресурсы инициаторов опроса.

Инструментарий. Для сбора данных использовалась структурированная онлайн-анкета, направленная на выявление эмоционального восприятия взросления, оценок условий детства и представлений о поддержке детей и семей. Анкеты для различных групп респондентов имели сопоставимую структуру, что обеспечивало возможность сравнительного анализа ответов. Анкеты были разработаны авторами исследования (авторский инструмент).

Анализ данных проводили с использованием методов описательной статистики (расчет частот и процентных распределений) и сравнительного анализа подвыборок. Для оценки достоверности выявленных различий между подгруппами внутри выборки использовался Z‑критерий для долей при уровне значимости α = 0,05. Применение данного критерия позволило верифицировать устойчивость различий между сравниваемыми группами респондентов в рамках полученного массива данных. Дополнительно использовался анализ официальных статистических данных Министерства просвещения Российской Федерации и Федеральной службы государственной статистики за 2020—2025 годы.

Этические аспекты. Опрос проводили в анонимной форме, участие респондентов было добровольным. Информированное согласие получалось в начале заполнения анкеты. При сборе и анализе данных соблюдались принципы конфиденциальности и защиты персональной информации, а также этические нормы проведения социологических исследований с участием детей и семей. При опросе детей и молодых взрослых инструментарий был адаптирован: вопросы были сформулированы на языке, понятном целевой аудитории.

Результаты

Изменение демографической и образовательной структуры детства

Анализ официальных статистических данных показывает, что на фоне общего сокращения численности детей в Российской Федерации (–1,4% в период 2020—2024 гг.) наблюдается устойчивый рост численности детей с инвалидностью (+13,3% в период 2020—2024 гг.). Как показано в табл. 1, за период 2020—2024 гг. доля детей с инвалидностью в общей численности детей в России выросла на 0,3 п.п2.

Таблица 1 / Table 1

Численность детей с инвалидностью
в общей численности населения Российской Федерации

Children with disabilities in the total population of the Russian Federation

В системе общего образования это выражается в увеличении доли школьников с ОВЗ и инвалидностью с 5,0% до 5,7% от общей численности обучающихся за период 2020/2021—2024/2025 учебных годов. Как показано в табл. 2, за период 2020/2021—2024/2025 гг. доля школьников с ОВЗ и инвалидностью выросла на 0,7 п.п3.

Таблица 2 / Table 2

Численность школьников с ОВЗ и инвалидностью
в системе общего образования Российской Федерации

The number of schoolchildren with special educational needs and disabilities
in the general education system of the Russian Federation

Расширение инклюзивных форм обучения

Доля детей с ОВЗ и инвалидностью, обучающихся инклюзивно в общеобразовательных классах, демонстрирует устойчивый рост и на начало 2024/2025 учебного года составляет 61,2% от общей численности данной категории обучающихся. Одновременно фиксируется снижение относительной доли обучающихся в отдельных коррекционных классах (табл. 3)4.

Таблица 3 / Table 3

Численность школьников с ОВЗ и инвалидностью по классам обучения

The number of schoolchildren with special educational needs and disabilities by class of study

Дифференциация образовательных потребностей детей с ОВЗ

Данные изменения сопровождаются сокращением числа специализированных коррекционных школ (1611, снижение на 3 п.п. в период 2020/2021—2024/2025 гг.) и ростом количества коррекционных классов в составе общеобразовательных организаций (4881, рост на 19,2 п.п. в период 2020/2021—2024/2025 гг.). Внутри группы детей с ОВЗ и инвалидностью выявляется неравномерная динамика по разным категориям. Наиболее выраженный рост числа образовательных организаций зафиксирован для детей с расстройствами аутистического спектра, нарушениями опорно-двигательного аппарата и задержкой психического развития. Это указывает на усложнение структуры детства и повышение разнообразия образовательных запросов внутри группы детей с особыми образовательными потребностями.

Эмоциональное восприятие взросления детьми и молодыми взрослыми

Результаты онлайн-опроса детей и молодых взрослых (N = 2279) свидетельствуют о том, что процесс взросления воспринимается преимущественно как эмоционально неоднозначный. Данный эмоциональный профиль сохраняется и среди детей, находящихся в ситуации уязвимости, что указывает на общность переживаний, связанных с переходом к взрослой жизни. Анализ показал, что взросление у детей и молодых взрослых в целом ассоциируется преимущественно с позитивно окрашенными эмоциями, прежде всего с интересом (59,1% среди детей и молодых взрослых в целом) и радостью (39,4%). Одновременно с этим значительная доля респондентов указывает на переживания, связанные с неопределенностью и внутренним напряжением: тревогу или растерянность испытывают 37,6%, страх — 30,1%, беспомощность — 15,4% (табл. 4).

Сопоставление подгрупп выявило выраженные различия между детьми, находящимися в ситуации уязвимости, и остальными респондентами. Дети и молодые взрослые в ситуации уязвимости значимо реже сообщают о радости, связанной со взрослением (29,9% среди детей и молодых взрослых, находящихся в ситуации уязвимости, против 40,1% среди детей и молодых взрослых, не находящихся в ситуации уязвимости), и особенно редко — о гордости (16,8% против 36,1%). Таким образом, взросление для них в меньшей степени связано с переживанием достижений и личностного роста.

Таблица 4 / Table 4

Эмоциональное восприятие взросления детьми и молодыми взрослыми (N = 2279) Emotional perceptions of growing up in children and young adults (N = 2279)

Примечание: * — различия статистически значимы между подгруппами детей (уровень значимости α = 0,05).

Note: * — statistically significant differences (the significance level was set at α = 0,05).

При этом среди детей и молодых взрослых, находящихся в ситуации уязвимости, наблюдается тенденция к более высоким показателям тревоги и беспомощности, однако различия не достигают уровня статистической значимости. Исследование российских ученых (Майорова-Щеглова, Бессчетнова, Губанова, 2024) показывает наличие взаимосвязи оценки детства как счастливого/несчастливого и наличия проблем со здоровьем в детстве: среди тех, у кого не было серьезных проблем со здоровьем, 88,4% говорят о том, что детство было счастливым; среди тех, у кого были проблемы со здоровьем, о счастливом детстве сообщают 78,2%.

Эмоциональное восприятие взросления родителями

Родители в целом чаще всего связывают взросление детей с интересом или любопытством (54,3% среди родителей в целом) и гордостью (37,4%) (табл. 5).

Треть родителей (32,8%) указывает на радость, тогда как негативно окрашенные эмоции выражены заметно слабее: страх отмечают 18,4%, беспомощность — 8,5%. Фиксируется повышенный уровень тревожности как среди родителей в общей выборке, так и среди родителей детей, находящихся в ситуации уязвимости. Однако сравнение подгрупп родителей показало, что родители детей в ситуации уязвимости демонстрируют более тревожный эмоциональный профиль, среди них тревога выходит на первое место по эмоциям. Они значимо реже, чем остальные родители, говорят об интересе к процессу взросления (45,1% среди родителей детей и молодых взрослых, находящихся в ситуации уязвимости, против 58,3% среди родителей детей и молодых взрослых, не находящихся в ситуации уязвимости) и реже отмечают радость (27,1% против 35,3%). В то же время именно в этой группе значительно выше доля ответов, указывающих на тревогу или растерянность (59,8% против 49,8%). Это свидетельствует о том, что взросление ребенка в условиях уязвимости воспринимается родителями как более неопределенный и эмоционально напряженный процесс.

Сравнительный анализ данных опроса родителей (N = 1011) и ответов детей показывает, что родители в большей степени фокусируются на рисках и неопределенности, сопровождающих процесс взросления.

Таблица 5 / Table 5

Эмоциональное восприятие взросления родителями (N = 1011)

Parents' emotional perception of growing up (N = 1011)

Примечание: * — различия статистически значимы между подгруппами родителей (уровень значимости α = 0,05).

Note: * — statistically significant differences (the significance level was set at α = 0,05).

Сопоставление оценок детей и специалистов

В профессиональной группе (специалистов) наиболее распространенными эмоциями являются интерес (53,4%) и гордость (36,1%) при относительно низком уровне страха (9,3%).

Сравнение эмоциональных оценок взросления детьми и специалистами, работающими с детьми и семьями, выявило заметные различия в интенсивности переживаний. Специалисты существенно реже, чем сами дети и молодые взрослые, указывают на страх (9,3% против 30,1%) и беспомощность (2,8% против 15,4%). Также у специалистов ниже доля ответов «радость» (32,1% против 39,4%). При этом различия по показателям тревоги/растерянности, радости и гордости статистически значимыми не являются (табл. 6).

Таблица 6 / Table 6

Эмоциональное восприятие взросления специалистами (N = 324)
в сравнении с детьми и молодыми взрослыми (N = 2279)

Emotional perceptions of growing up by professionals (N = 324)
compared with children and young adults (N = 2279)

Примечание: * — различия статистически значимы между подгруппами (уровень значимости α = 0,05).

Note: * — statistically significant differences (the significance level was set at α = 0,05).

В целом можно говорить о том, что специалисты оценивают процесс взросления более сдержанно и менее эмоционально поляризованно. Их восприятие характеризуется сниженной выраженностью как ярко позитивных, так и резко негативных эмоциональных реакций по сравнению с оценками самих детей.

Обсуждение результатов

Важность поддержки семьи и сверстников

Представляется важным привлечение к обсуждениям вопросов взросления и социализации самих детей. В частности, способствовать трансляции запросов от детей с ОВЗ, инвалидностью могут профессиональные родительские сообщества, которые выступают уникальными партнерами в формировании системы поддержки детей и семей, обладая личной заинтересованностью и практическим опытом.

Результаты исследования были представлены на Всероссийском онлайн-форуме «Вместе с детьми: путешествие за горизонт», проведенном в июне 2025 года по инициативе Благотворительного фонда «Абсолют-Помощь». Участниками форума стали дети и молодые взрослые разного социального статуса и состояния здоровья, а также эксперты из более двадцати некоммерческих организаций — лидеров в сфере защиты детства. В рамках обсуждения результатов опроса участниками форума обозначалась важность поддержки как семьи, так и сверстников: отмечалось, что дети и молодые взрослые, оставшиеся без попечения родителей, дети и молодые взрослые с ОВЗ, инвалидностью оказываются без этих форм поддержки, а специалисты часто недооценивают важность данных факторов.

Устойчивость выявленных тенденций в рамках исследовательской выборки

Анализ не выявил системных перекосов в ответах респондентов по ключевым показателям из разных источников. Несмотря на ограничения, связанные с характером выборки, выявленные результаты могут рассматриваться как отражающие актуальные социальные переживания и институциональные изменения, связанные с современным детством в России.

Заключение

Проведенное исследование позволило рассмотреть современное детство в контексте институциональных изменений системы образования и социальной поддержки, а также выявить особенности субъективного восприятия взросления детьми и родителями. Сопоставление официальных статистических данных и результатов всероссийского онлайн-опроса показало, что структурные трансформации, связанные с ростом численности детей с инвалидностью, ограниченными возможностями здоровья и расширением инклюзивных форм обучения, разворачиваются на фоне сложных и неоднозначных эмоциональных переживаний взросления.

Полученные результаты свидетельствуют о том, что процесс взросления воспринимается детьми и молодыми взрослыми не только как пространство новых возможностей, но и как источник тревоги и неопределенности. При этом родительская перспектива характеризуется более высоким уровнем тревожности, что подчеркивает различие позиций ключевых участников процесса детства.

Общая амбивалентность эмоционального фона характерна для всех групп респондентов, однако интенсивность переживаний различается: взросление для детей, находящихся в ситуации уязвимости, значимо реже связано с позитивными эмоциями (радостью, гордостью) и чаще сопровождается ощущением неопределенности и внутреннего напряжения. Родители этих детей также демонстрируют более тревожный эмоциональный профиль, что указывает на кумулятивный характер эмоциональной нагрузки внутри семьи. В то же время специалисты, взаимодействующие с детьми профессионально, склонны к более дистанцированной и менее эмоционально поляризованной оценке процесса взросления.

Результаты исследования демонстрируют необходимость комплексного анализа детства, сочетающего институциональный и субъективный уровни. Представленные данные дополняют существующие эмпирические исследования детства и создают основу для дальнейшего изучения механизмов поддержки детей и семей. На фоне общего сокращения численности детского населения в Российской Федерации наблюдается устойчивый рост числа детей с инвалидностью и ограниченными возможностями здоровья, что сопровождается изменением структуры образовательной системы.

1. Инклюзивные формы обучения становятся преобладающими для детей с ОВЗ и инвалидностью при одновременном сокращении числа специализированных коррекционных школ и росте коррекционных классов в составе общеобразовательных организаций.
2. Восприятие взросления детьми и молодыми взрослыми носит эмоционально неоднозначный характер и сочетает позитивные ожидания с тревожными и неопределенными переживаниями.
3. Родители демонстрируют более высокий уровень тревожности по отношению к процессу взросления детей по сравнению с самими детьми, независимо от принадлежности семей к группам, которые находятся в ситуации уязвимости.
4. Сходство результатов, полученных через различные каналы рекрутирования респондентов, указывает на устойчивость выявленных тенденций в рамках проведенного исследования.
5. Комплексное использование статистических данных и результатов опроса позволяет более полно описать современные изменения в сфере детства и выявить ключевые направления для дальнейших исследований.

В совокупности это позволяет рассматривать взросление не только как универсальный возрастной переход, но и как социально опосредованный и неравномерно переживаемый процесс, в котором эмоциональный фон становится чувствительным индикатором социального благополучия, доступности поддержки и субъективного ощущения жизненных перспектив.

Перспективы дальнейших исследований

Результаты проведенного исследования обозначают ряд направлений для дальнейшего изучения современного детства и процессов взросления. Перспективным представляется углубленный анализ различий в восприятии взросления в зависимости от возраста, типа уязвимой ситуации и образовательного контекста, а также расширение исследовательского дизайна за счет использования качественных методов, включая интервью и фокус-группы с детьми, родителями и специалистами. Отдельного внимания требует изучение долгосрочных эффектов инклюзивных образовательных практик для социальной адаптации и психологического благополучия детей и молодых взрослых.

Кроме того, дальнейшие исследования могут быть направлены на анализ региональных различий и институциональных факторов, влияющих на опыт детства, что позволит более точно учитывать социально-экономический и культурный контекст при разработке мер поддержки детей и семей.

Ограничения. При интерпретации результатов следует учитывать, что выборка онлайн-опроса формировалась на основе доступных каналов распространения анкеты, что ограничивает возможность ее статистической репрезентативности. В опросе могли принять участие преимущественно более активные и вовлеченные пользователи цифровых платформ. Полученные данные носят ориентировочный характер и рассматриваются как выявляющие ключевые тенденции и направления для дальнейших, более углубленных исследований.

Limitations. When interpreting the results, it is important to consider that the sample for this online survey was collected via available questionnaire distribution channels, which limits its statistical representativeness. The survey may have predominantly reached more active and engaged users of digital platforms. Therefore, the findings are exploratory in nature, intended to identify key trends and directions for further, more in-depth research.

1 The Salamanca Statement and Framework for Action on Special Needs Education. (1994). European Agency for Special Needs and Inclusive Education. URL: https://www.european-agency.org/sites/default/files/salamanca-statement-and-framework.pdf (дата обращения: 15.12.2025);

Convention on the Rights of Persons with Disabilities (CRPD). [б.г.]. United Nations. URL: https://www.un.org/development/desa/disabilities/Convention-on-the-rights-of-persons-with-disabilities.html (дата обращения: 15.12.2025).

2 Численность населения Российской Федерации по полу и возрасту 2020. (2020). Росстат: Федеральная служба государственной статистики. URL: https://www.rosstat.gov.ru/storage/mediabank/qIpV47MC/chisl-pv20.rar (дата обращения: 15.12.2025);

Численность населения Российской Федерации по полу и возрасту на 1 января 2024 года. (2024). Росстат: Федеральная служба государственной статистики. URL: https://www.rosstat.gov.ru/storage/mediabank/bul_chislen_nasel-pv_01-01-2024.rar (дата обращения: 15.12.2025);

Общая численность инвалидов по группам инвалидности по субъектам Российской Федерации. (2024). Росстат: Федеральная служба государственной статистики. URL: https://www.rosstat.gov.ru/storage/mediabank/pi_1.3_2024.xlsx (дата обращения: 15.12.2025).

3 Сведения об организации, осуществляющей образовательную деятельность по образовательным программам начального общего, основного общего, среднего общего образования на начало 2020/21 учебного года. (2020). Министерство просвещения Российской Федерации: Официальный портал. URL: https://docs.edu.gov.ru/document/ed3ca74f26a1dc055a313991f66d2fa3/download/3661/ (дата обращения: 15.12.2025).

Сведения об организации, осуществляющей образовательную деятельность по образовательным программам начального общего, основного общего, среднего общего образования» на начало 2024/25 учебного года. (2024). Министерство просвещения Российской Федерации: Официальный портал. URL: https://docs.edu.gov.ru/document/db9c1cdaa94b963299f927390b334c28/download/7165/ (дата обращения: 15.12.2025).

4 Сведения об организации, осуществляющей образовательную деятельность по образовательным программам начального общего, основного общего, среднего общего образования на начало 2020/21 учебного года. (2020). Министерство просвещения Российской Федерации: Официальный портал. URL: https://docs.edu.gov.ru/document/ed3ca74f26a1dc055a313991f66d2fa3/download/3661/ (дата обращения: 15.12.2025).

Сведения об организации, осуществляющей образовательную деятельность по образовательным программам начального общего, основного общего, среднего общего образования» на начало 2024/25 учебного года. (2024). Министерство просвещения Российской Федерации: Официальный портал. URL: https://docs.edu.gov.ru/document/db9c1cdaa94b963299f927390b334c28/download/7165/ (дата обращения: 15.12.2025).

1. Алехина, С.В. (2016). Инклюзивное образование: от политики к практике. Психологическая наука и образование, 21(1), 136— https://doi.org/10.17759/pse.2016210112
   Alekhina, S.V. (2016). Inclusive Education: from Policy to Practice. Psychological Science and Education, 21(1), 136—145. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/pse.2016210112
2. Гарифулина, Э.Ш., Телицына, А.Ю. (2024). Уязвимое детство в контексте детского благополучия. Психология и право, 14(1), 72— https://doi.org/10.17759/psylaw.2024140105
   Garifullina, E.Sh., Telitsyna, A.Yu. (2024). Vulnerable Childhood in the Context of Children’s Well-Being. Psychology and Law, 14(1), 72—88. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/psylaw.2024140105
3. Костина, Л.М., Дунаевская, Э.Б., Богомягкова, В.И. (2020). Отношение младших школьников к детям с ОВЗ в инклюзивном образовании. Комплексные исследования детства, 2(4), 263— https://doi.org/10.33910/2687-0223-2020-2-4-263-270
   Kostina, L.M., Dunaevskaya, E.B., Bogomyagkova, V.I. (2020). Attitude of primary school children to children with disabilities in inclusive education. Comprehensive Child Studies, 2(4), 263—270. (In Russ.). https://doi.org/10.33910/2687-0223-2020-2-4-263-270
4. Майорова-Щеглова, С.Н., Бессчетнова, О.В., Губанова, А.Ю. (2024). Взросление детей с разным уровнем здоровья: социологический анализ событийности. Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология, 24(4), 992— https://doi.org/10.22363/2313-2272-2024-24-4-992-1012
   Mayorova-Shcheglova, S.N., Besschetnova, O.V., Gubanova, A.Yu. (2024). Eventful growing up of children with different levels of health: A sociological analysis. RUDN Journal of Sociology, 24(4), 992—1012. (In Russ.). https://doi.org/10.22363/2313-2272-2024-24-4-992-1012
5. Малофеев, Н.Н. (2018). Специальное образование в меняющемся мире. Европа: Учебное пособие для студентов пед. вузов (2-е изд., перераб). М.: Просвещение.
   Malofeev, N.N. (2018). Special education in a changing world. Europe: A textbook for students of pedagogical universities (2nd revised ed.). Moscow: Prosveshchenie Publ. (In Russ.).
6. Митрофанова, С.Ю. (2017). Дети как объект социогуманитарного исследования: социологический ракурс. Вестник Санкт-Петербургского Университета. Социология, 10(2), 160— https://doi.org/10.21638/11701/spbu12.2017.202
   Mitrofanova, S.Yu. (2017). Children as an object of sociohumanitarian researches: a sociological perspective. Vestnik of Saint Petersburg University. Sociology, 10(2), 160—168. (In Russ.). https://doi.org/10.21638/11701/spbu12.2017.202
7. Прищепова, И.В., Лопатина, Л.В., Баряева, Л.Б., Липакова, В.И. (Ред.). (2020). Специальное и инклюзивное образование: теория и практика: сборник научно-методических трудов с международным участием. СПб: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена. URL: https://elibrary.ru/wlvqqb (дата обращения: 15.01.2026).
   Prishchepova, I.V., Lopatina, L.V., Baryaeva, L.B., Lipakova, V.I. (Eds.). (2020). Special and inclusive education: theory and practice: a collection of scientific and methodological works with international participation. Saint Petersburg: Publishing House of Herzen State Pedagogical University of Russia. (In Russ.). URL: https://elibrary.ru/wlvqqb (viewed: 01.2026).
8. Семья, Г.В., Телицына, А.Ю. (2016). Роль некоммерческих организаций и института добровольчества в реализации Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 годы. Психологическая наука и образование, 21(1), 168— https://doi.org/10.17759/pse.2016210115
   Semya, G.V., Telitsyna, A.Yu. (2016). The Role of Nonprofit Organizations and Volunteer Services in the Implementation of the National Strategy on Action for Children 2012–2017. Psychological Science and Education, 21(1), 168—183. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/pse.2016210115
9. Ткачева, В.В. (2023). Воспитание детей с ограниченными возможностями здоровья (2-е изд.). М.: Юрайт.
   Tkacheva, V.V. (2023). Raising children with disabilities (2nd ed.). Moscow: Yurait Publ. (In Russ.).
10. Филипова, А.Г., Хуснутдинова, М.Р. (2022). А где же ребенок? Комплексные исследования детства, 4(3), 203— https://doi.org/10.33910/2687-0223-2022-4-3-203-209
    Filipova, A.G., Khusnutdinova, M.R. (2022). And where is the child? Comprehensive Child Studies, 4(3), 203—209. (In Russ.). https://doi.org/10.33910/2687-0223-2022-4-3-203-209
11. Ainscow, M., Booth, T., Dyson, A. (2006). Improving Schools, Developing Inclusion. London: Routledge. https://doi.org/10.4324/9780203967157
12. Babik, I., Gardner, E.S. (2021). Factors affecting the perception of disability: A developmental perspective. Frontiers in Psychology, 12, Article https://doi.org/10.3389/fpsyg.2021.702166
13. Bronfenbrenner, U., Morris, P.A. (2006). The bioecological model of human development. In: Handbook of Child Psychology (6th ed.) (pp. 793—828). New York: Wiley. https://doi.org/1002/9780470147658.chpsy0114
14. Corsaro, W.A., Everitt, J.G. (2023). The sociology of childhood. Thousand Oaks, CA: Sage Publications.
15. de Boer, A., Pijl, S.J., Minnaert, A. (2011). Regular primary schoolteachers’ attitudes towards inclusive education: a review of the literature. International Journal of Inclusive Education, 15(3), 331— https://doi.org/10.1080/13603110903030089
16. Evers, A., Laville, J.L. (2004). Chapter 12: Social services by social enterprises: on the possible contributions of hybrid organizations and a civil society. In: A. Evers, J.L. Laville (Eds.). The third sector in Europe (pp. 237—252). Cheltenham, Gloucestershire, England: Edward Elgar Publishing. https://doi.org/10.4337/9781843769774.00020
17. Florian, L., Black-Hawkins, K. (2011). Exploring inclusive pedagogy. British Educational Research Journal, 37(5), 813— https://doi.org/10.1080/01411926.2010.501096
18. Furlong, A., Cartmel, F. (2006). Young people and social change. Maidenhead: McGraw-Hill Education (UK).
19. Laushey, K.M., Heflin, L.J. (2000). Enhancing social skills of kindergarten children with autism through the training of multiple peers as tutors. Journal of Autism and Developmental Disorders, 30(3), 183—1 https://doi.org/10.1023/A:1005558101038
20. Magnússon, G. (2019). An amalgam of ideals–images of inclusion in the Salamanca Statement. International Journal of Inclusive Education, 23(7-8), 677— https://doi.org/10.1080/13603116.2019.1622805
21. Narumanchi, A., Bhargava, S. (2011). Perceptions of parents of typical children towards inclusive education. Disability, CBR & Inclusive Development, 22(1), 120— https://doi.org/10.5463/dcid.v22i1.10
22. Oliver, M. (1990). The politics of disablement—New social movements. In: Oliver, M. The politics of disablement (pp. 112—131). London: Macmillan Education UK. https://doi.org/10.1007/978-1-349-20895-1
23. Salamon, L.M. (1995). Partners in Public Service. Baltimore: Johns Hopkins University Press. https://doi.org/10.56021/9780801849626
24. Salamon, L.M. (Ed.). (2004). The state of nonprofit America. Washington, DC: Bloomsbury Publishing USA.
25. Scott, W.R. (2013). Institutions and organizations: Ideas, interests, and identities. Thousand Oaks, CA: Sage publications.
26. Shakespeare, T. (2013). Disability Rights and Wrongs Revisited (2nd ed.). London: Routledge. https://doi.org/10.4324/9781315887456
27. Slee, R. (2011). The irregular school: Exclusion, schooling and inclusive education. London: Routledge. https://doi.org/10.4324/9780203831564
28. Strnadova, A., Potmesil, M., Potmesilova, P. (2023). Pupils’ attitudes toward inclusive education. Children (Basel), 10(11), Article 1787. https://doi.org/10.3390/children10111787