Этнопсихологическая специфика социально-психологической адаптации молодежи*

Аннотация

In the article the author represents the ethnic characteristics of socio-psychological adaptation of Russian and Kazakh, the results of a comparative analysis of the individual characteristics of the socio-psychological adaptation of invariant and specific for ethnic group.

Общая информация

* Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследовательского проекта «Этнопсихологические детерминанты взаимосвязи социальной активности и субъективного благополучия лично¬сти» (грант №11-06-00026 а).

Ключевые слова: социализация, социально-психологическая адаптация, этнос, социальная активность, адаптированность, дезадаптированность

Рубрика издания: Социализация личности в образовании

Тип материала: материалы конференции

Для цитаты: Григорьева М.В. Этнопсихологическая специфика социально-психологической адаптации молодежи // Психология образования в XXI веке: теория и практика.

Полный текст

Современное культурно-историческое развитие страны актуализирует проблему межэтниче­ских взаимодействий. Политические и государственные трансформации, произошедшие в конце XX в., вызвали ряд изменений и перестроек в жизни многих этносов, входящих ранее в единое го­сударство. Обострилась проблема этнического самосознания и социально-психологической адапта­ции не только мигрантов, но и этнических групп, исторически проживающих в определенной мест­ности. Этническая социализация, не характерная ранее для сферы образования, становится все бо­лее связанной с ней, наблюдается возрастание национальной гетерогенности среди учащихся, об­разовательный процесс происходит в условиях поликультурности.

Активизация процессов социально-психологической адаптации ведет к изменениям социаль­ной активности личности. Человек, постоянно находясь в условиях поддержания жизненно значи­мых связей с окружающим миром, вынужден в новых условиях жизни и деятельности по-новому организовывать свое взаимодействие с окружающей действительностью. Это, в свою очередь, может сопровождаться осознанием или неосознаваемостью необходимости личностного изменения и раз­вития, активными действиями по изменению окружающей действительности или отсутствием тако­вых. Посредством своей социальной активности человек познает новую социально-психологическую реальность, пытается согласовать ее требования со своими потребностями и возможностями, ре­ализует личностную активность в необходимых формах и требуемом направлении, осуществляет рефлексию своих действий и корректирует их.

Различные варианты социальной активности человека взаимосвязаны с разным качеством его жизни и переживанием различного по силе и качеству субъективного благополучия. Среди мно­гочисленных детерминант обозначенной взаимосвязи значительны по силе и довольно специфич­ны этнопсихологические детерминанты. Исследователи указывают, что у разных этносов различ­ны направленности личности в плане достижения субъективного благополучия (коллективистская или индивидуальная, направленная на личностные изменения или изменения окружающих усло­вий), различны критерии достижения субъективного благополучия (внешние, объективные или внутренние, субъективные), специфичны также средства достижения субъективного благополу­чия (высокая социальная активность, напряженная рефлексия, миросозерцание и др.) [1; 2; 4 и др.].

Социальная активность личности является одной из форм общей активности адаптирующей­ся личности. Динамизм современных общественных взаимоотношений обусловливает постоянство и напряженность адаптационных процессов человека. С учетом этнопсихологической и возраст­ной специфики адаптационных процессов и их взаимосвязи с переживанием субъективного благо­получия проблема активного приспособления человека к новым условиям жизни и деятельности обостряется многократно. Определение этнопсихологической специфичности взаимосвязей соци­альной активности личности и субъективного благополучия у молодежи является целью нашего исследования.

В исследовании приняли участие 2 группы, относящие себя по результатам опроса к этни­ческим группам русских и казахов (по 25 человек в каждой группе). Возраст испытуемых – 15– 17 лет. Исследование проводилось на базе общеобразовательных школ г. Саратова и области. Груп­пы были выровнены по условиям социализации (кроме условий этнической социализации), ми­грантов в группах не было.

Основные характеристики социальной активности выявлялись с помощью анкетирования и метода незаконченных предложений. Результаты социально-психологической адаптации определя­лись по тесту СПА К. Роджерса, Р. Даймона. Субъективное благополучие диагностировалось ме­тодом самооценки степени удовлетворенности различными сторонами своей жизни, а именно: со­бой в целом, самопрезентацией, своим развитием, отношениями с другими людьми в целом, това­рищами, взрослыми в целом, учителями, родителями, условиями учебы, учебой в целом, жизнью в целом, условиями жизни, потребностями и насущными желаниями, здоровьем, со своим пове­дением (за основу взята структура субъективного благополучия, по Р.М. Шамионову [3]). В дан­ной статье рассматриваются особенности социально-психологической адаптации молодых людей с учетом принадлежности их к определенному этносу. Для проверки значимости различий исполь­зован t-критерий Стьюдента.

В группе юношей и девушек, относящих себя к русским, коэффициент адаптированности ра­вен 42 и находится в пределах нормы, указанной авторами адаптированной версии опросника СПА. Это позволяет считать, что юноши и девушки, относящие себя к русскому этносу, в целом доста­точно успешно адаптируются к социуму, быстро усваивают нормы и ценности референтных групп, процесс привыкания к новой группе сопровождается в большинстве случаев позитивными эмоция­ми. Значимо ниже (t = 2,79 при р<0,01) коэффициент адаптированности у казахов. Это связано, оче­видно, с условиями проживания среди русскоязычного населения. Молодые люди, относящие себя к казахам, в целом труднее привыкают к новым условиям общения, вхождение в новые группы за­труднено и в большинстве случаев не сопровождается ярко выраженными позитивными эмоциями.

Сравнение результатов диагностики по отдельным показателям опросника СПА двух групп показало отсутствие значимых различий по следующим шкалам: принятие других, эмоциональ­ный комфорт, эмоциональный дискомфорт, внутренний контроль, доминирование, уход от про­блем. Видно, что молодые люди, независимо от принадлежности к русскому или казахскому этно­су, одинаково принимают или не принимают других людей. Результаты по данной шкале невысо­ки в обеих группах, что может свидетельствовать о достаточно критическом и нетерпимом отно­шении к окружающим у русских и казахов.

Одинаков в процессе социально-психологической адаптации по силе эмоциональный ком­форт или дискомфорт. При этом, если эмоциональный комфорт выше среднего уровня, то эмоцио­нальный дискомфорт значительно ниже среднего уровня. Одновременное отсутствие ярко выра­женных позитивных и негативных эмоций в группе казахов может характеризовать их как менее эмоциональных в условиях изменения в социальном окружении. Возможно, снижение за счет это­го сигнальной функции эмоций является одной из психологических причин более низкого общего показателя социально-психологической адаптации у казахов.

Довольно высокий внутренний контроль процесса социально-психологической адапта­ции в группе русских и казахов свидетельствует о принятии на себя ответственности за результат социально-психологической адаптации. Такие установки способствуют не только проявлению со­циальной активности по преобразованию окружающей социальной действительности, но и лич­ностному преобразованию и развитию.

В обследуемых группах средне развиты доминирование и уход от проблем, что позволяет считать эти проявления ситуативными в процессе социально-психологической адаптации и не за­висящими от этнической принадлежности.

Значимые различия были получены по шкале «принятие и непринятие себя». В группе каза­хов выше показатель принятия себя (t = 2,09 при р<0,05), в группе русских выше показатель непри­нятия себя (t = 2,07 при р<0,05). Возможно, более высокий уровень принятия себя у казахов можно объяснить развитым этническим самосознанием, когда усвоение традиций, норм и ценностей эт­носа способствует принятию своих этнических и личностных особенностей через позитивное от­ношение к своему этносу. Русские в большей степени, чем казахи, не принимают свои личностные особенности, что свидетельствует о более критичном отношении к себе, наличии внутриличност­ных конфликтов, более низком уровне эмоционального благополучия. При определенных услови­ях это может стать внутренними резервами личностного развития.

Конфликтные отношения с другими людьми более привычны для русских, чем для казахов (t = 2,06 при р<0,05): у первых уровень конфликтного отношения средний, у вторых – низкий. Оче­видно, для русских юношей и девушек критичность развита по отношению не только к себе, но и к другим людям. Подкрепленная требовательностью к окружающим, она может создавать напря­женность межличностных отношений. В то же время общая социально-психологическая адаптив­ность русских значимо выше, чем у казахов (t = 3,78 при р<0,001). Объяснить такое противоречие можно различием качества, содержания и средств достижения социально-психологической адап­тации в двух группах. Так, если для русских удовлетворение от процесса общения и оценка его как процесса с положительным результатом может быть только при наличии достижения согласия че­рез преодоление трудностей, согласования индивидуальных мнений, напряженной коммуникации, понимания и взаимодействия, то для казахской группы характерными являются более спокойные межличностные ситуации, в которых они переживают состояние адаптированности.

Ожидание внешнего контроля со стороны окружающих людей в большей степени характер­но для русской группы (t = 2,06 при р<0,05), хотя развито у представителей русского этноса сред­не. Возможно, это связано с более развитыми коллективистскими установками и условиями социа­лизации русских, когда достаточно сильный и протяженный во времени внешний контроль являет­ся средством достижения общих целей группы и обусловлен культурно-историческими особенно­стями развития русского этноса. Территориальная разреженность казахов, возможно, исторически способствовала развитию самостоятельности и индивидуалистических установок, поэтому ожида­ние внешнего контроля со стороны других людей не подкреплялось реальной практикой взаимо­действий человека с окружающей средой и социумом. Несмотря на это, ведомость у казахов выше, чем у русских (t = 2,12 при р<0,05), что еще раз подтверждает вывод о более развитой толерант­ности у казахов и о менее развитых, чем у русских, притязаниях на лидерство и доминирование.

Таким образом, проявление социальной активности русской и казахской молодежи (в част­ности, процессы социализации и социально-психологической адаптации в образовательной среде) имеет этнопсихологическую специфику, заключающуюся в том, что более выраженное состояние адаптированности у русских юношей и девушек по сравнению с представителями казахского эт­носа достигается в процессе более конфликтного и напряженного взаимодействия с окружающи­ми людьми и ожидания внешнего контроля своих действий.

Литература

  1. Гриценко В.В. Социально-психологическая адаптация переселенцев в России. М. : Ин-т психоло­гии РАН, 2002.
  2. Стефаненко Т.Г. Этнопсихология. М. : Аспект-Пресс, 2003.
  3. Шамионов Р.М. Психология субъективного благополучия личности. Саратов : Изд-во Сарат. ун-та, 2004.
  4. Шамионов Р.М. Этническая социализация и ее эффекты в мире изменений // Ученые записки. Се­рия «Психология. Педагогика». 2008. Т. 1. № 1–2. С. 3–11.

Информация об авторах

Григорьева Марина Владимировна, доктор психологических наук, профессор, заведующая кафедрой педагогической психологии и психодиагностики, Саратовский государственный университет, ФГБОУ ВО «СГУ имени Н.Г. Чернышевского», Саратов, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0003-2541-2186, e-mail: grigoryevamv@mail.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 3183
В прошлом месяце: 7
В текущем месяце: 4