Современное культурно-историческое развитие страны актуализирует проблему межэтнических взаимодействий. Политические и государственные трансформации, произошедшие в конце XX в., вызвали ряд изменений и перестроек в жизни многих этносов, входящих ранее в единое государство. Обострилась проблема этнического самосознания и социально-психологической адаптации не только мигрантов, но и этнических групп, исторически проживающих в определенной местности. Этническая социализация, не характерная ранее для сферы образования, становится все более связанной с ней, наблюдается возрастание национальной гетерогенности среди учащихся, образовательный процесс происходит в условиях поликультурности.
Активизация процессов социально-психологической адаптации ведет к изменениям социальной активности личности. Человек, постоянно находясь в условиях поддержания жизненно значимых связей с окружающим миром, вынужден в новых условиях жизни и деятельности по-новому организовывать свое взаимодействие с окружающей действительностью. Это, в свою очередь, может сопровождаться осознанием или неосознаваемостью необходимости личностного изменения и развития, активными действиями по изменению окружающей действительности или отсутствием таковых. Посредством своей социальной активности человек познает новую социально-психологическую реальность, пытается согласовать ее требования со своими потребностями и возможностями, реализует личностную активность в необходимых формах и требуемом направлении, осуществляет рефлексию своих действий и корректирует их.
Различные варианты социальной активности человека взаимосвязаны с разным качеством его жизни и переживанием различного по силе и качеству субъективного благополучия. Среди многочисленных детерминант обозначенной взаимосвязи значительны по силе и довольно специфичны этнопсихологические детерминанты. Исследователи указывают, что у разных этносов различны направленности личности в плане достижения субъективного благополучия (коллективистская или индивидуальная, направленная на личностные изменения или изменения окружающих условий), различны критерии достижения субъективного благополучия (внешние, объективные или внутренние, субъективные), специфичны также средства достижения субъективного благополучия (высокая социальная активность, напряженная рефлексия, миросозерцание и др.) [1; 2; 4 и др.].
Социальная активность личности является одной из форм общей активности адаптирующейся личности. Динамизм современных общественных взаимоотношений обусловливает постоянство и напряженность адаптационных процессов человека. С учетом этнопсихологической и возрастной специфики адаптационных процессов и их взаимосвязи с переживанием субъективного благополучия проблема активного приспособления человека к новым условиям жизни и деятельности обостряется многократно. Определение этнопсихологической специфичности взаимосвязей социальной активности личности и субъективного благополучия у молодежи является целью нашего исследования.
В исследовании приняли участие 2 группы, относящие себя по результатам опроса к этническим группам русских и казахов (по 25 человек в каждой группе). Возраст испытуемых – 15– 17 лет. Исследование проводилось на базе общеобразовательных школ г. Саратова и области. Группы были выровнены по условиям социализации (кроме условий этнической социализации), мигрантов в группах не было.
Основные характеристики социальной активности выявлялись с помощью анкетирования и метода незаконченных предложений. Результаты социально-психологической адаптации определялись по тесту СПА К. Роджерса, Р. Даймона. Субъективное благополучие диагностировалось методом самооценки степени удовлетворенности различными сторонами своей жизни, а именно: собой в целом, самопрезентацией, своим развитием, отношениями с другими людьми в целом, товарищами, взрослыми в целом, учителями, родителями, условиями учебы, учебой в целом, жизнью в целом, условиями жизни, потребностями и насущными желаниями, здоровьем, со своим поведением (за основу взята структура субъективного благополучия, по Р.М. Шамионову [3]). В данной статье рассматриваются особенности социально-психологической адаптации молодых людей с учетом принадлежности их к определенному этносу. Для проверки значимости различий использован t-критерий Стьюдента.
В группе юношей и девушек, относящих себя к русским, коэффициент адаптированности равен 42 и находится в пределах нормы, указанной авторами адаптированной версии опросника СПА. Это позволяет считать, что юноши и девушки, относящие себя к русскому этносу, в целом достаточно успешно адаптируются к социуму, быстро усваивают нормы и ценности референтных групп, процесс привыкания к новой группе сопровождается в большинстве случаев позитивными эмоциями. Значимо ниже (t = 2,79 при р<0,01) коэффициент адаптированности у казахов. Это связано, очевидно, с условиями проживания среди русскоязычного населения. Молодые люди, относящие себя к казахам, в целом труднее привыкают к новым условиям общения, вхождение в новые группы затруднено и в большинстве случаев не сопровождается ярко выраженными позитивными эмоциями.
Сравнение результатов диагностики по отдельным показателям опросника СПА двух групп показало отсутствие значимых различий по следующим шкалам: принятие других, эмоциональный комфорт, эмоциональный дискомфорт, внутренний контроль, доминирование, уход от проблем. Видно, что молодые люди, независимо от принадлежности к русскому или казахскому этносу, одинаково принимают или не принимают других людей. Результаты по данной шкале невысоки в обеих группах, что может свидетельствовать о достаточно критическом и нетерпимом отношении к окружающим у русских и казахов.
Одинаков в процессе социально-психологической адаптации по силе эмоциональный комфорт или дискомфорт. При этом, если эмоциональный комфорт выше среднего уровня, то эмоциональный дискомфорт значительно ниже среднего уровня. Одновременное отсутствие ярко выраженных позитивных и негативных эмоций в группе казахов может характеризовать их как менее эмоциональных в условиях изменения в социальном окружении. Возможно, снижение за счет этого сигнальной функции эмоций является одной из психологических причин более низкого общего показателя социально-психологической адаптации у казахов.
Довольно высокий внутренний контроль процесса социально-психологической адаптации в группе русских и казахов свидетельствует о принятии на себя ответственности за результат социально-психологической адаптации. Такие установки способствуют не только проявлению социальной активности по преобразованию окружающей социальной действительности, но и личностному преобразованию и развитию.
В обследуемых группах средне развиты доминирование и уход от проблем, что позволяет считать эти проявления ситуативными в процессе социально-психологической адаптации и не зависящими от этнической принадлежности.
Значимые различия были получены по шкале «принятие и непринятие себя». В группе казахов выше показатель принятия себя (t = 2,09 при р<0,05), в группе русских выше показатель непринятия себя (t = 2,07 при р<0,05). Возможно, более высокий уровень принятия себя у казахов можно объяснить развитым этническим самосознанием, когда усвоение традиций, норм и ценностей этноса способствует принятию своих этнических и личностных особенностей через позитивное отношение к своему этносу. Русские в большей степени, чем казахи, не принимают свои личностные особенности, что свидетельствует о более критичном отношении к себе, наличии внутриличностных конфликтов, более низком уровне эмоционального благополучия. При определенных условиях это может стать внутренними резервами личностного развития.
Конфликтные отношения с другими людьми более привычны для русских, чем для казахов (t = 2,06 при р<0,05): у первых уровень конфликтного отношения средний, у вторых – низкий. Очевидно, для русских юношей и девушек критичность развита по отношению не только к себе, но и к другим людям. Подкрепленная требовательностью к окружающим, она может создавать напряженность межличностных отношений. В то же время общая социально-психологическая адаптивность русских значимо выше, чем у казахов (t = 3,78 при р<0,001). Объяснить такое противоречие можно различием качества, содержания и средств достижения социально-психологической адаптации в двух группах. Так, если для русских удовлетворение от процесса общения и оценка его как процесса с положительным результатом может быть только при наличии достижения согласия через преодоление трудностей, согласования индивидуальных мнений, напряженной коммуникации, понимания и взаимодействия, то для казахской группы характерными являются более спокойные межличностные ситуации, в которых они переживают состояние адаптированности.
Ожидание внешнего контроля со стороны окружающих людей в большей степени характерно для русской группы (t = 2,06 при р<0,05), хотя развито у представителей русского этноса средне. Возможно, это связано с более развитыми коллективистскими установками и условиями социализации русских, когда достаточно сильный и протяженный во времени внешний контроль является средством достижения общих целей группы и обусловлен культурно-историческими особенностями развития русского этноса. Территориальная разреженность казахов, возможно, исторически способствовала развитию самостоятельности и индивидуалистических установок, поэтому ожидание внешнего контроля со стороны других людей не подкреплялось реальной практикой взаимодействий человека с окружающей средой и социумом. Несмотря на это, ведомость у казахов выше, чем у русских (t = 2,12 при р<0,05), что еще раз подтверждает вывод о более развитой толерантности у казахов и о менее развитых, чем у русских, притязаниях на лидерство и доминирование.
Таким образом, проявление социальной активности русской и казахской молодежи (в частности, процессы социализации и социально-психологической адаптации в образовательной среде) имеет этнопсихологическую специфику, заключающуюся в том, что более выраженное состояние адаптированности у русских юношей и девушек по сравнению с представителями казахского этноса достигается в процессе более конфликтного и напряженного взаимодействия с окружающими людьми и ожидания внешнего контроля своих действий.