Введение
Возрастная и клиническая психология среди основных понятий используют термин «кризисы развития», восходящий к теории Л.С. Выготского и Д.Б. Эльконина, Е.О. Смирновой (Выготский, 2024, Эльконин, 2004, Смирнова, 2024), и понятие «психический дизонтогенез», отраженное в работах В.В. Лебединского, М.М. Семаго, Н.В. Зверевой, И.Ф. Рощиной и др. (Рощина, Зверева, 2012; Семаго, 2012; Башина, 2015). Согласно возрастной периодизации, принятой в нашей стране, выделяют возрастные периоды и возрастные эпохи, переход от одного периода к другому проходит через кризис, – это нормативные параметры психического развития (Выготский, 2024; Смирнова, 2024; Обухова, 2025; Эльконин, 2004). Психический онтогенез имеет длительность, равную жизни человека. Дизонтогенез – это различные типы и виды нарушенного психического развития (Башина, 2015; Рощина, Зверева, 2012; Лебединская, Лебединский, 2020 и др.), он также может иметь различные временные рамки, не всегда определяемые только детским возрастом. Клиническая психология является междисциплинарной сферой науки и практики, смежной с психиатрией. Линии сопоставления кризисов развития и психического дизонтогенеза могут быть представлены по-разному. Кризисный период рассматривается как время повышенного риска возникновения психической патологии (и других вариантов нарушения развития) (Башина, 2015); а психический дизонтогенез может характеризоваться различными изменениями естественной смены кризисов и фаз развития – от изменения сроков с точки зрения динамики, искажения, пропусков кризисов развития, присущих возрастному развитию нормотипичных людей, изменения ведущей деятельности, несформированности основных психологических новообразований (Рощина, Зверева, 2012; Лебединская, Лебединский, 2020 и др.).
Такая постановка проблемы анализа соотношения кризисов развития и психического дизонтогенеза делает актуальными вопросы дифференциальной диагностики патологически протекающих кризисов развития и начальных (инициальных, аттенуированных) проявлений, симптомов болезни, – это касается разных возрастов, от раннего детства до юности, зрелости и пожилого возраста (Казьмин, Перминова, Чугунова, 2014; Трушкина, 2024; Трушкина и др, 2025; Институт детской психиатрии..., 2025). Важным в этой связи представляется дихотомия «норма – патология», а также дифференциация понятий «затруднение», «расстройство», «нарушение» развития какого-либо психического процесса или его структурной составляющей (Современные представления…, 2015).
Необходимо сравнить факторы, способствующие возникновению дизонтогенеза, с кризисными факторами возрастного развития, рассмотреть влияние психического дизонтогенеза на последовательность смены, возрастные рамки и степень тяжести протекания кризисных периодов, нарушений адаптации (Мэш, Вольф, 2003; Рощина, Зверева, 2012; Зверева, 2013; Ермолаева и др., 2017; Трушкина, 2024; Waltereit et al., 2020; Гедевани, Копейко, 2025). Существенным оказывается и оценка культурно-исторического фона и социальной ситуации развития (Выготский, 2024; Мид, 1988; Тхостов, 2020, Головина, 2025).
Методы и материалы
В работе использованы два метода – библиографический и метод описания клинических случаев. Поиск литературных источников проводился по базе РИНЦ и Гугл Академия (https://scholar.google.com) по ключевым словам на русском и английском языках, анализировались статьи и материалы конференций не ранее 2012 г. и до 2026 г. Клинические случаи – это реальные истории болезни и психологической диагностики пациентов, проходивших лечение (амбулаторное или стационарное) в Федеральном государственном бюджетном научном учреждении «Российский научный центр психического здоровья», соблюдены все этические нормы.
Результаты и обсуждение
Данные литературы показывают безусловную связь выраженных нарушений протекания возрастных кризисов и возможного инициального периода или обострения уже имеющегося расстройства (Институт детской психиатрии..., 2025). Не во всех случаях вопрос о том, что первично – болезнь или дизонтогенез, – может быть однозначно решен. Значение могут иметь и теоретические расхождения взглядов авторов, и расхождения в рамках возрастных периодизаций, принятых в разное время и в разных странах, и специфика научных сфер.
На протяжении ХХ века в отечественной психологии и в науках о развитии существенное значение имели феноменологические описания, позволившие впоследствии выстраивать стройную систему возрастной периодизации с выделением ведущего типа деятельности (эмоционально-личностное общение или предметно-орудийная деятельность) и основных новообразований каждой возрастной эпохи и отдельного периода. Их изменение, нарушение последовательности, выпадение каких-либо элементов развития, их несвоевременность приводили к постановке вопроса о нормативности/нарушении психического развития в целом (Выготский, 2024; Смирнова, 2024; Зверева и др., 2025; Эльконин, 2004; Обухова, 2025).
ХХI век вносит свои коррективы и в отечественный подход, и во взгляды и исследования зарубежных ученых. «Прогресс должен быть исследован как один из существенных факторов формирования новых, не существовавших ранее форм аномалий психического развития», – так оценивает цивилизационный вклад в нарушения развития А.Ш. Тхостов (Тхостов, 2020, с. 226). В нашей стране используется термин «дизонтогенез», за рубежом – психопатология развития (Development Psychopathology) (Зверева, Горячева, 2015).
В монографии, посвященной представлениям о норме и патологии, обсуждаются различные аспекты, от разнообразия классификаций и определений нормы до конкретных исследований. Основной посыл монографии отражен во введении: «…вопрос о психической норме имеет наиважнейшее значение потому, что он связан с оценкой психического здоровья человека и, соответственно, с официальной фиксацией состояния психической аномальности…» (Современные представления…, 2015, с. 7).
Рассмотрим некоторые современные зарубежные работы. В одной из них автор размышляет о грани между подростковым кризисом и началом личностных или психических расстройств (Waltereit et al., 2020). Эта проблема дифференциации возрастного кризиса и болезни, аномалии, стоит и перед отечественными специалистами (Зверева, 2013, Институт детской психиатрии..., 2025). В статье Isbandiyarova S.Q. рассматриваются возрастные кризисы, проявляющиеся в психическом развитии детей и подростков. Было показано, что активная форма негативизма при высокой мотивации и достаточном интеллекте у подростка служит нормальному протеканию кризиса, тогда как пассивные формы негативизма чаще встречаются у подростков с низким уровнем развития речи (Isbandiyarova, 2024). Это также во многом совпадает с отечественными взглядами (Институт детской психиатрии..., 2025). Ikromova S.A. описывает психологические кризисы в подростковом возрасте, связанные с семейными конфликтами, академической нагрузкой, конфликтами со сверстниками и/или мировыми проблемами и вызовами современности (войны, катастрофы или пандемия СOVID-19). Здоровой адаптации способствуют физическая активность, структурированный досуг, поддержка семьи и ориентированная на решение проблем психотерапия (Ikromova, 2025). Другие авторы исследовали влияние семейных, школьных и социальных факторов на риск возникновения психологического кризиса, самоповреждающего поведения и суицидального поведения в подростковом возрасте (Fang, 2023, Cabrera et al., 2026, Friedrich et al., 2026 a, b).
В патологии, при дизонтогенезе или болезни, возможны усиления проявлений соответствующего возрастного кризиса или их «недостаточность», несформированность, сохранение предшествующих форм поведения, способов познания, перцепции. Например, длительно сохраняется инфантильность (почти для всех кризисов, особенно явно в кризисе 3-х, 7-ми лет и в подростничестве), не всегда формируется адекватное чувство взрослости, сепарации; соответствующий тип ведущей деятельности не подготовлен в развитии к необходимому возрасту; есть проблемы в интеллектуальных компонентах (зависит от болезни и/или типа дизонтогенеза).
Сдвиг возрастных-временных рамок начала и завершения кризиса: отставание во времени возникновения кризиса 7-ми лет – «не хочу учиться»; или может быть затяжной период подросткового кризиса. Часто утрированно усилены или ослаблены поведенческие проблемы кризисного периода (непослушание – зависимость от взрослых; этапы социализации смещены, сама социализация дефицитарна; сохранение или несформированность ведущей деятельности и др.). Дезадаптация, в том числе социальная и школьная, возникает в кризисные периоды; и процент госпитализаций в эти периоды высок (Головина, Шмакова, 2025). Значительная часть таких изменений бывает при дизонтогенезе.
Сравним факторы, способствующие возникновению дизонтогенеза, и кризисные возрастные факторы. Для определения типа дизонтогенеза В.В. Лебединский (Лебединская, Лебединский, 2020), имплицитно реализуя биопсихосоциальный подход к развитию психики и возникновению ее нарушений, аномалий, считает важными следующие параметры:
— Функциональная локализация и обширность поражения.
— Время поражения (попадает на разные возрастные этапы психического развития).
— Соотношение первичного и вторичного дефекта.
— Нарушение межфункциональных связей и взаимодействий в процессе аномального системогенеза (например, сохранение инфантильных связей и форм реагирования на других возрастных этапах, отсутствие замены жестких связей на иерархические и т.п.).
Изменение этих факторов для разных типов дизонтогенеза (или видов его по разным составляющим – когнитивной, эмоциональной и т.п.) будут указывать на возможные изменения протекания возрастных кризисов в связи с имеющейся или возникшей на определенном этапе аномалией психики, с расстройством или заболеванием.
В связи с обсуждаемой темой возникает ряд вопросов. Возможно ли тесты для взрослых использовать для оценки детей и подростков разных возрастов, разных географий проживания? (Trofimova et al., 2024). Можно ли по особенностям возрастных кризисов, по изменениям ведущей деятельности и новообразований поставить вопрос о дифференциальной диагностике патологически протекающих возрастных кризисов и наличия (начала, генезиса психического дизонтогенеза)? Какое значение имеет динамика социальной ситуации развития в осложнениях протекания возрастных кризисов, вплоть до манифестации психических расстройств (Зверева, Горячева, 2015, Тхостов, 2020)? Насколько легко определить, как влияет наличие определенного типа дизонтогенеза на последовательность смены, возрастные рамки и степень «тяжести» кризисных периодов в таких случаях? Как изменяет диагностику клинических психологов смена квалификационных критериев в психиатрии? Для каких версий протекания кризиса существуют свои диагностические критерии и шифры в МКБ и МКФ? Для каких видов патологии может оказаться существенным сдвиг в кризисных периодах и, как следствие, в познавательном, эмоционально-личностном и социальном развитии? Нужна ли своя «сетка» сдвигов изменений прохождения кризисов развития при психической патологии? И многие другие вопросы.
Автор предлагает свою точку зрения, основанную и на литературном анализе психологической и медицинской литературы, и на многолетнем опыте научно-практической работы с детьми и подростками с нарушенным развитием психики во всех проявлениях или отдельных ее компонентах (Мэш, Вольф, 2003; Башина, 2015; Никольская, Баенская, Либлинг, 2017; Зверева, 2013; Зверева, Горячева, 2015; Симашкова, Клюшник, Якупова, 2016; Валитова, 2019; Институт детской психиатрии..., 2025). Первый итог такого рассмотрения проявлений и видоизменений возрастных кризисов при аномальном развитии (различные заболевания и соотвествующие типы дизонтогенеза) представлен в таблице ниже. Выбраны те нарушения развития, которые возникают в четко очерченные сроки (РАС, УМО), или возможны варианты возраста начала заболевания (шизофрения).
Таблица / Table
Основные характеристики возрастных кризисов при разных видах патологии (аномального развития/дизонтогенеза)
The main characteristics of age crises in different types of pathology (abnormal development/dysontogenesis)
|
Вид патологии (дизонтогенез) / Types of pathology
|
РАС (искаженный, задержанный тип и их сочетания) / ASD (distorted, delayed type and their combinations) |
Умственная отсталость (недоразвитие, задержанный тип) / Mental retardation (underdevelopment, delayed type) |
Шизофрения (искаженный, задержанный тип и их сочетания) / Schizophrenia (distorted, delayed type and their combinations) |
||
|
Возрастные кризисы / Age crisis
|
|
Легкая и средняя / Mild or moderate |
Выраженная / Severe |
Детский тип / Child type |
Шизотипическое расстройство / Schizotypal personality disorder |
|
1 года жизни / 1 year old |
Изменена ведущая деятельность / The leading activity changes |
Не все новообразования формируются вовремя и в полном объеме (в познании, эмоциях и регуляции) / Not all neoformations are formed in time and in full (in cognition, emotions, and regulation) |
Ведущая деятельность и основные психологические новообразования возраста не формируются / The leading activity and basic psychological neoformations of age are not formed |
Изменение формул развития основных сфер: моторики, речи, общения в разной степени выраженности / Change in the formulas of development of the main spheres — motor functions, speech, communication — to varying degrees of severity |
Нерезко выраженное/отсутствие нарушений раннего развития и протекания кризисов / Mildly pronounced/absent early developmental disorders and course of crises |
|
3-х лет / 3 years old |
Снижена или отсутствует потребность в общении при первичных формах РАС. Диссоциированное/дезинтегративное формирование основных новообразований возраста (речи и моторики, эмоций, отдельных компонентов основных психических процессов) / ASD. Dissociated/disintegrative formation of the main age-related neoformations (speech and motor functions, emotions, individual components of the basic mental processes) |
Недостаточное развитие ведущей деятельности / The leading activity is not sufficiently developed |
|||
|
7-ми лет / 7 years old |
Сохранение инфантильных интересов и видов взаимодействия с миром в восприятии, мышлении, общении, эмоциональной сфере / Preservation of infantile interests and infantile ways to interact with the world in perception, cognition, communication and emotion |
Нет основных психологических проявлений кризиса, смены ведущей деятельности и новообразований / There are no main psychological manifestations of the crisis, no change of leading activity, and no new formations |
Трудности школьной адаптации в сфере контактов, произвольной регуляции, в меньшей степени изменена собственно учебная деятельность, высоко значимы клинические факторы времени начала, длительности, тяжести заболевания, ведущий синдром / / Difficulties in school adaptation in the sphere of contacts and voluntary regulation; learning activity itself is changed to a lesser degree; clinical factors — the time of onset, duration, and severity of the disease, and the leading syndrome — are highly significant |
||
|
Пубертат / Puberty |
По разным видам РАС может наступать позже или не иметь полноценных основных новообразований возраста / In different types of ASD, the crisis may occur later or may not have full-fledged basic neoformations of age |
Большое значение имеют психофизиологические проявления пубертата и полового созревания при недостаточности произвольной регуляции во всех сферах. По времени может быть растянут на более длительный период, протекать дольше / The psychophysiological manifestations of puberty and sexual maturation are of great importance, with insufficiency of voluntary regulation in all spheres. In time, the crisis may be stretched out over a longer period and last longer |
Нет основных психологических проявлений кризиса (ведущей деятельности, новообразований) или даже самого кризиса в целом / There are no main psychological manifestations of the crisis (leading activity, neoformations) or even the crisis itself as a whole |
Мотивационно-волевое снижение, возможны когнитивные и поведенческие нарушения, импульсивность / Motivational-volitional decrease, possible cognitive and behavioral disorders, impulsivity |
Заострение возрастных форм нарушений: метафизическая интоксикация, самоповреждения, нарушения пищевого поведения / Exacerbation of age-related forms of disorders: metaphysical intoxication, self-harm, eating disorders. |
Кризис – неотъемлемый этап развития, это утверждение отражает логику Л.С. Выготского об общности законов развития в норме и при патологии (Выготский, 2024).
В оценке нормативного протекания кризисов важно отдифференцировать патологически протекающий возрастной кризис, который не является ни болезнью, ни дизонтогенезом. Возможен ли такой вариант развития? По-видимому, возможен. Клинический опыт показывает, что обращение к специалистам (неврологам, психиатрам, психологам) по поводу нарушений психического развития и поведения ребенка часто совпадает с одним из возрастных кризисов. Для первых кризисов (младенчество, ранний возраст) ведущим специалистом нередко выступает невролог, для остальных – и психиатр, и психолог, причем регулярно первым посещается психолог, отчасти из-за страха перед психиатрическими диагнозами и лечением, стигмой психического расстройства. Частота поступлений детей в период возрастных кризисов в психиатрические стационары возрастает, в кризис 7-ми лет – больше, чем 3-летний, еще больше – в период пубертата. Однако четкий критерий дифференциации патологически протекающего возрастного кризиса и начала (обострения) заболевания найти не просто и психологу, и психиатру. Большое значение имеют индивидуальные особенности обследуемых. Возрастные кризисы имеют естественную природу. Различные стрессовые факторы и другие неблагоприятные обстоятельства в эти периоды оказывают существенное влияние на дальнейшее формирование психики детей и подростков (Зверева, Горячева, 2015; Лебединская, Лебединский, 2020: Рылеева, 2016 и др.).
Рассмотрим собственные клинические примеры.
Пример 1. Молодой человек Х., 38 лет, наблюдался в Российском научном центре психического здоровья (РНЦПЗ) и в других психиатрических клиниках с 6-ти лет. Родился в срок, с малым весом, с детства отмечалось асинхронное, дисгармоничное развитие, патологическое фантазирование (типичная симптоматика для возраста, искаженный тип дизонтогенеза). В 6 лет консультации: академик А.В. Снежневский: шизофрения, хроническая непродуктивная мания; д-р мед. наук В.М. Башина: мания, фазные расстройства настроения, малопрогредиентная шизофрения. В школе Х. учился на домашнем индивидуальном обучении, в каждый возрастной кризис ухудшалось состояние, многократно был госпитализирован в психиатрические стационары. Много лет имеет инвалидность 2 группы по психическому заболеванию. Психопатологическая симптоматика, характерная для пубертатного возраста (метафизическая интоксикация), возникла в более старшем возрасте. В пубертате (пациенту 19 лет) был поставлен диагноз «гебоидная шизофрения». В кризисные возрастные периоды были обострения, типичная симптоматика могла возникать как в полагающийся возрастной период, так и позже. На основе многолетнего наблюдения (лечения и взросления), по консультации пациента в 38 лет академик А.С. Тиганов выставил итоговый диагноз: детская приступообразная шизофрения (подробнее информация дана в заключении: гипоманиакальный аффект, дурашливость прерываются периодами сниженного настроения, есть расстройства, которые остаются с раннего детства, частично изменяясь, сохраняясь, заболевание течет в пределах одних и тех же психопатологических расстройств, имеет свою динамику, но принципиально не отличается от течения в детстве). По мнению д-ра мед. наук Н.В. Симашковой: болен с детства (свыше 30-ти лет), выраженные нарушения социализации, личностный дефект, стереотипное поведение, ограниченно, согласно возрасту, расширяется спектр расстройств.
Резюме: длительно текущее шизофреническое расстройство, с началом в раннем возрасте, не привело к интеллектуальному снижению и дефекту, но грубо нарушило развитие личности и социализацию пациента (по типу искаженного психического дизонтогенеза), с изменением протекания возрастных кризисов.
Пример 2[1]. Пациент Н. мужского пола, 18 лет. Наблюдается у психиатров с 4-летнего возраста. Родился от первой осложненной нефропатией беременности, срочных родов, масса 3400 г, длина 52 см, по шкале Апгар 4/5 баллов. Раннее развитие с диссоциированной задержкой, поздним развитием речи. С 2,5 лет стал негативным, избегал тактильного контакта, устраивал «истерики», проявлял ауто- и гетероагрессию. Дважды в связи с задержкой речевого развития стационирован в детскую психиатрическую больницу с диагнозом: «Другие общие расстройства развития, с аутистическими явлениями. F84.8». С 8-ми до 18-ти дет 7 раз госпитализировался в РНЦПЗ. В первую госпитализацию поставлен диагноз «Шизофрения, детский тип, аффективно-кататонический синдром, олигофреноподобный дефект. F20.8043».
На фоне кризиса возрастного развития 3-х лет и болезни ребенка отец ушел из семьи, а после кризиса 7-ми лет мать оставила ребенка на попечение бабушки. В школе успевал с трудом, мог быть агрессивен к близким. Обострения состояния случались чаще, симптоматика стереотипизировалась. Материалы психологического исследования показали формирование когнитивного дизонтогенеза дефицитарного типа. Вначале отмечалась хорошая механическая память, по мере взросления возникло незначительное улучшение внимания и произвольной регуляции деятельности, но оставались выраженные проблемы с мышлением, трудности контактов, слабое развитие эмоционально-волевой сферы с выраженным отставанием от сверстников. Ближе к периоду пубертата психическое развитие существенно изменилось, на первый план выступили когнитивные дефициты и формирующийся когнитивный дефект тотального типа. В психопатологической симптоматике отмечались стереотипные симптомы, с возрастом возросла доля кататонических расстройств. При психологической диагностике наблюдалось нечто сходное – стереотипизация нарушений, диагностируемых в ходе психологических обследований. Клиническая картина: олигофреноподобный дефект врачи фиксировали с 8-ми лет, смена ведущих синдромов от аффективно-кататонического и гипоманиакально-кататонического (в детском возрасте) в первые госпитализации до психопатоподобного (в подростковом возрасте), отмечается возрастная динамика тяжело протекающего эндогенного заболевания, выявлено когнитивное снижение, нарушение социального функционирования, мотивации, психической активности, вплоть до грубой дезадаптации. Итог – пациент помещен в ПНИ.
Резюме. Данный случай демонстрирует общую закономерность взаимовлияния болезни и развития: принципиальное сходство основных законов поступательного развития психики в норме развития и при психической патологии (Выготский, 2024), а также качественное своеобразие видов когнитивного дизонтогенеза, особенности динамики в соответствии с возрастными кризисами и клиническими факторами (Зверева, 2013; Зверева, Коваль-Зайцев, Куликов, 2016). По материалам наблюдения Н.В. Симашковой, за пациентами РНЦПЗ в отделении для детей с расстройствами аутистического спектра (более 3000 наблюдений), у большинства пролеченных и катамнестически исследованных детей основные вехи развития (ведущая деятельность, базовые психологические новообразования, уровень адаптации) присутствуют, но не иерархично, последовательно во времени, как у нормотипичных детей,а диссоциированно, с искажением и ретардацией. Социализация в учебной и иных сферах настает позже, не всегда в полном объеме (Симашкова, Клюшник, Якупова, 2016). Большинству детей и подростков с РАС нужна психологическая помощь и сопровождение не только в период возрастных кризисов.
Решение базовых задач патопсихологической диагностики – помощь в дифференциально-диагностических вопросах всем специалистам, прежде всего врачам-психиатрам, работающим в области аномального развития, а также организация возможных вариантов поддержки и помощи пациентам и их семьям остаются востребованными и значимыми. Проведенный анализ имеет значение и для теории возрастной и клинической психологии с точки зрения соотнесения базовых параметров онтогенеза и дизонтогенеза.
Выводы и обобщения
Возрастные кризисные периоды следует полноценно изучать с позиции рисков становления психической патологии. Для разных заболеваний/типов дизонтогенеза ключевыми будут разные возрастные кризисы: для РАС – 1-го года жизни и 3-х лет; для СДВГ – 3-х и 7-ми лет; для эндогенной психической патологии, умственной отсталости это зависит от вида расстройства, возраста начала заболевания, для личностной патологии и нарушений поведения провокативным будет пубертатный кризис.
Для лиц с уже имеющимися психическими расстройствами необходимо оценивать риск возникновения обострения болезни в эти периоды для полноценной помощи.
Прикладные аспекты теоретических знаний и материалов эмпирических исследований позволят более эффективно решать вопросы помощи детям и подросткам с проблемами в психическом здоровье и их семьям.
Заключение
Задача и цель проведенной работы – обратить внимание специалистов на значение кризисов развития, их связь с психическим дизонтогенезом разных типов и видов. Сделана попытка дать общее описание феноменологии кризисов развития и психической патологии при разных вариантах аномального развития (болезни, дизонтогенеза). Приведенные клинические иллюстрации наглядно демонстрируют значение связи, взаимодействия возрастных и клинических факторов в общей картине аномального развития. Литературный анализ источников и рефлексия опыта научно-практической деятельности автора высветили множество нерешенных вопросов в этой области. В будущих исследованиях интерес может представлять статистика госпитализаций в периоды возрастных кризисов детей и подростков и вариативность и типизация выставляемых им диагнозов; важно увидеть специфику пола и возраста, подробный анализ социальной ситуации развития для более полноценного описания изучаемого соотношения кризиса развития и проявлений дизонтогенеза в рамках культурно-исторической психологии и биопсихосоциального подхода.
Ограничения. Проведен недостаточно широкий обзор иностранных источников.
Limitations. The review of international literature was insufficiently comprehensive.
[1] По материалам исследования, см.: Зверева, Н.В., Коваль-Зайцев, А.А., Куликов, А.В. (2016). Становление дефекта при шизофрении: динамика взаимодействия развития и болезни (клинико-психологическая оценка случая). Вопросы психического здоровья детей и подростков, 16(2), 14–23.