Аватар-опосредствованная идентичность и смысложизненные ориентации Интернет-пользователей

Контекст и актуальность. В цифровой реальности привязанность молодых интернет-пользователей к своему аватару связана с поиском смыслов жизни и проблемным путем развития идентичности, но мало известно об ассоциированном с этими явлениями механизмом знакового опосредствования. Теоретической основой исследования послужила культурно-историческая теория, в контексте которой предпринята попытка осмыслить аватар как знак. Цель. Изучить опосредствующую роль аватара в развитии виртуальной идентичности и смысложизненных ориентаций. Гипотеза. Показатели сигнификативных и коннотативных значений идентификационных характеристик аватара опосредствуют связи между виртуальной идентичностью, идентификацией с аватаром, смысложизненными ориентациями. Методы и материалы. В исследовании приняли участие 457 молодых интернет-пользователей онлайн-платформ (M = 20,6, SD = 2,6, 67% женщин). В исследовании измерялись показатели виртуальной идентичности («Статус ВИ»), смысложизненных ориентаций (СЖО), идентификации с аватаром (IOS), идентификационные характеристики аватара (тест «Кто Я?» с измененной инструкцией). Результаты. Результаты показали, что коннотативные и сигнификативные значения социальных, физических, рефлексивных характеристик, приписываемых аватару, являются медиаторами эффектов влияния поиска и принятия виртуальной идентичности на смысложизненные ориентации (цели, результат, локус контроля) и идентификацию с аватаром так, что аватар-опосредствованная идентичность способствует повышению ясности жизненных целей и удовлетворенности самореализацией, но снижает осмысленный контроль над поведением интернет-пользователей. Выводы. Показано, что семиозис аватара, опосредствуя преадаптивный путь развития идентичности и смысложизненных ориентаций, зависит от опыта и пола интернет-пользователя. Материалы могут быть использованы в разработке новых методов применения аватар-технологий для содействия психосоциальному благополучию молодых интернет-пользователей.

Введение

Согласно принципу опосредствования, принятому в культурно-исторической психологии (Завершнева Е., ван дер Веер Р. (ред.), 2018), экзистенциально-личностное развитие человека опосредствовано знаковыми системами и практиками. Достижения в области цифровых технологий стимулировали развитие метавселенной — сгенерированной компьютером имерсивной имитирующей физический мир цифровой среды, в которой происходит социальное взаимодействие между людьми (Giang Barrera, Shah, 2023) — и вызвали декарнацию физической среды, сопряженную с усложнением механизмов знаково-символического опосредствования в развитии человека-пользователя: цифровые технологии как «вторичные» знаки (Рубцова, 2019) «переопосредствуют» ранее сформировавшиеся психические и личностные структуры (Тихомиров, 1993), приводят к цифровому расширению личности и трансформации идентичности (Солдатова, Чигарькова, Илюхина, 2024), стиранию границ между личностью и технологиями.

И хотя большинство исследований феномена присутствия человека в метавселенной ведется с технологической точки зрения (Crespo-Pereira, Sánchez-Amboage, Membiela-Pollán, 2023), наиболее заметной темой в психологических исследованиях идентичности в метавселенной становятся явления, связанные с опосредствующей ролью аватара — цифрового визуализированного образа, управляемого человеком-пользователем или программным обеспечением, способного к взаимодействию (Mancini et al., 2024). Исследователи отмечают, что формируется новый тип технологически опосредованного отношения человека-пользователя к своему воплощенному в виртуальной среде Я-образу — идентификация с аватаром (Brown et al., 2024), привязанность к аватару (Stavropoulos et al., 2023), слияние с аватаром (Müsseler, von Salm-Hoogstraeten, Böffel, 2022).

Стало очевидно влияние аватара на когнитивные, аффективные и поведенческие аспекты развития человека в виртуальной среде (Peng, Cowan, Lo Ribeiro, 2025). Однако современные эмпирические исследования демонстрируют противоречивые данные о роли идентификации с аватаром в психосоциальном благополучии молодых людей. Исследователи отмечают, что идентификация с аватаром отрицательно коррелирует с показателями психосоциального благополучия (Mancini et al., 2024), ясностью смыслов жизни (Клементьева, 2024) и самовосприятия (Yang et al., 2024), но положительно — с кризисом идентичности (Müller, Bonnaire, 2021) и поиском смысла жизни (Fraser, Slattery, Yakovenko, 2023). Другие авторы утверждают позитивную связь между аватар-опосредствованными технологиями и показателями психического здоровья (Барабанщиков, Селиванов, 2023). Объяснение противоречивых эффектов современные психологи часто находят в русле теорий «расширенного Я» Р. Бэлка (R.W Belk) и «самонесоотвествия» Э.Т. Хиггинса (E.T Higgins), предполагая дополнение «Я-реального», «Я-идеального» и аватара (Snodgrass et al., 2025). Возникшая система «Я—аватар» характеризуется мерами идентификации с аватаром, объективации, идеализации, самоактуализации пользователя через аватар, а также представляется фактором компенсаторного поведения человека в виртуальной среде.

Однако в этой системе неоднозначно определено отношение аватара и виртуальной идентичности, интегрирующей переживание уникальности и принадлежности к виртуальному сообществу. Одни исследователи истолковывают аватар как виртуальную идентичность (Nagy, Koles, 2021), другие различают виртуальную идентичность и аватар, выделяя разные типы отношения пользователя к аватару — самоидентификацию, симбиоз, субъект-объектное и субъект-субъектное отношение (Banks, Bowman, 2021), подчеркивая относительную независимость аватара от предпочтений и черт личности пользователя (Lemenager et al., 2020; Mancini et al., 2024; Zimmermann, Wehler, Kaspar, 2023). Иначе говоря, аватары, с помощью которых пользователи самовыражаются, формируют идентичность и создают социальное партнерство в виртуальной среде и не эквивалентны виртуальной идентичности.

Полемика о роли аватара в психосоциальном развитии пользователей высвечивает проблемные вопросы, касающиеся атрибутивных характеристик аватара. Предыдущие исследования сосредоточились на технических характеристиках аватара — реалистичности формы и поведения как коррелятах «реальной» идентичности пользователей (Stavropoulos et al., 2023; Snodgrass et al., 2025; Wang et al., 2024; Zimmermann, Wehler, Kaspar, 2023), подчеркивая более высокий уровень самопрезентации в действиях с реалистичными и «интеллектуальными» аватарами, по сравнению с нералистичными (Miao et al., 2022). Современные исследователи подчеркивают преимущественное использование в самопрезентации онлайн-пользователей антропоморфных реалистичных аватаров — «металюдей» в виртуальном мире (Pawar, Mishra, 2025).

Безусловно, подобный подход имеет свои преимущества. Однако такая интерпретация является неполной, поскольку затрудняет психологический анализ идентификации с аватаром. Подобный анализ возможен, как мы полагаем, в контексте принципа «опосредствования», где аватар может быть осмыслен как знак, психологическое средство формирования виртуальной идентичности и содействия психосоциальному благополучию человека в виртуальной среде.

В работах отечественных исследователей (Клементьева, 2024; Рубцова, 2019; Солдатова, Чигарькова, Илюхина, 2024) намечен путь применения идей культурно-исторической психологии в объяснении знаково-символического опосредствования процессов развития идентичности в цифровой среде, однако исследований знаковой функции аватара нет.

Настоящим исследованием мы вносим свой вклад в существующие исследования, касающиеся роли аватара в развитии идентичности пользователей и предлагаем использовать культурно-исторический подход к психологической интерпретации идентификации с аватаром.

Продолжая традиции культурно-исторической психологии, полагаем, что аватар может быть истолкован в экстраполяции атрибутивных характеристик знаков, обобщенных в работах отечественных психологов (Веракса, 2024; Завершнева Е., ван дер Веер Р. (ред.), 2018): социальность, опосредованность, произвольность, системность, интенциональность, конвенциональность, осмысленность. С этой точки зрения аватар представляется сигнификативной (знаковой) функцией самосознания человека-пользователя, отражая и формируя в цифровой среде его виртуальную идентичность в обобщенном и структурированном виде с целью генерации, хранения, переработки и передачи личностно значимой информации. Иначе говоря, как знак аватар функционально замещает и моделирует идентичность человека в виртуальной среде, одновременно выступая средством формирования ее и самоосмысления. В знаковой структуре аватара можно различить материальную сторону аватара и идеальную сторону, осуществляющую воздействие на идентичность — значение. Идентификация с аватаром может быть рассмотрена как результат виртуального сотрудничества с аватарами других пользователей (и/или аватаров под управлением искусственного интеллекта), в ходе которого возникает «означивание» аватара и придание ему субъективного смысла. Возникшая сеть значений и смыслов аватара, как полагаем, направляет процесс идентификации пользователя в виртуальной среде. Переход от интерпсихического к интрапсихическому плану использования аватара подчиняется механизмам интериоризации и касается формирования нового типа идентичности — виртуальной.

Косвенным подтверждением нашего предположения могут служить исследования, в которых обоснована опосредствующая роль аватара в психических и поведенческих функциях: 1) в аватаре обнаружена как близость к самовосприятию пользователя (Yang et al., 2024), так и соответствие «идеальному Другому» (Snodgrass et al., 2025; Wang et al., 2024); 2) данные «эффекта Протея» демонстрируют тенденции пользователей переносить в естественную среду поведение, которое соответствовало особенностям аватаров (Coesel, Biancardi, Buisine, 2024).

Исследование идентификации с аватаром возможно в рамках изучения процесса наделения аватара значением и смыслом, в диалектике осмысления значений и означивания смыслов. Основная функция знака — семиозис, образование значений. Наиболее важное место в культурно-исторической психологии отведено исследованиям фиксированных в языке значений, в которых обобщена и осмыслена «превращенная» форма существования мира культурных предметов и социальных отношений. Анализ сигнификативных и коннотативных значений аватара, которыми наделяет его пользователь, позволит психологически проанализировать становление аватар-опосредствованной идентичности в системе связей с экзистенциально-личностными свойствами. И хотя в современной психологии осуществлена попытка семантического анализа идентификации с аватаром (Banks, Bowman, 2021; Brown et al., 2024), интерпретация полученных результатов не касается значений аватара, а идентификация с аватаром ведется в психодинамическом контексте «самонесоотвествия».

Таким образом, многочисленные попытки понять механизм идентификации пользователя с аватаром, а через него — способы становления идентичности и осмысленности жизни в виртуальной среде способствуют быстрому накоплению эмпирического материала, который отличает многоаспектность и трудность обобщения, что делает актуальной проблему ограниченности контекстов исследования аватар-опосредствованной идентичности. Очевидно противоречие между накопленными научно-психологическими знаниями об идентификации с аватаром и отсутствием концептуального представления об ассоциированных с этим феноменом механизмом знакового опосредствования.

Исходя из вышеизложенного, цель настоящего исследования — изучить знаковую функцию аватара в системе связей виртуальной идентичности, идентификации с аватаром, смысложизненных ориентаций среди интернет-пользователей.

Гипотеза исследования — сигнификативные и коннотативные значения идентификационных характеристик аватара опосредствуют связи между показателями виртуальной идентичности, идентификации с аватаром и смысложизненными ориентациями.

Общая гипотеза конкретизирована в частных гипотезах:

1. существует взаимосвязь между значениями аватара, виртуальной идентичностью, идентификацией с аватаром и смысложизненными ориентациями;
2. показатели сигнификативных и коннотативных значений аватара являются медиаторами влияния виртуальной идентичности на смысложизненные ориентации и идентификацию с аватаром.

Материалы и методы

Выборка. Приняли участие 457 интернет-пользователей в возрасте 18—25 лет, обучающихся в вузах г. Москвы (n = 257) и г.Тулы (n = 200). Медиана — 20 лет. Из них: 67,5% (n = 308) женщин и 32,5% (n = 149) мужчин. Выборка рандомизирована.

Процедура. Методики предъявлялись заочно анонимно. От респондентов получено письменное информированное согласие на участие в этом исследовании.

Использован смешанный план исследования, который объединил количественные и качественные методы.

Инструментарий. Использованы методики оценки виртуальной идентичности (Клементьева, 2024), смысложизненных ориентаций (Осин, Кошелева, 2020), идентификации с аватаром (Yang et al., 2024), идентификационных характеристик аватара (методика «Кто Я?» (Румянцева, 2006) с измененной инструкцией: «Вам необходимо дать как можно больше ответов на один вопрос, относящийся к вашему аватару: Какой аватар?»).

Обработка количественных данных осуществлена с использованием сравнительного (t-критерий и φ*-критерий углового преобразования Фишера), корреляционного (r-критерий Пирсона) и регрессионного (Hayes process) анализа.

Обработка качественных данных (идентификационных характеристик аватара) осуществлена с использованием контент-анализа. Выделены 30 К-переменных, сгруппированных в 8 классов сигнификативных значений (сигнификаты) идентификационных характеристик: социальная, коммуникативная, материальная, физическая, деятельная, перспективная, рефлексивная, проблемная (Румянцева, 2006).

Дополнительно ответы респондентов были классифицированы на две группы по степени реализма аватара (Miao et al., 2022): 1) нереалистичные — 2D-изображение, аниме, статичное изображение (45% участников); 2) реалистичные — 3D-изображение, визуально динамическое изображение, антропоморфное изображение (55% участников).

Результаты

Сравнительный анализ частоты встречаемости идентификационных характеристик аватара в группах, ранжированных по полу, показал, что мужчины чаще выделяют социальную характеристику аватара (φ* = 2,14, p = 0,016), а женщины — физическую характеристику аватара (φ* = 1,71, р = 0,045). Кроме того, обнаружены сравнительно более низкие показатели физической и рефлексивной характеристик аватара среди интернет-пользователей с мораторием виртуальной идентичности (φ* ≤ 2,32, р ≤ 0,01). При попарном сравнении обнаружено преимущественное использование рефлексивной (φ* ≤ 2,49, р ≤ 0,005) и физической (φ* ≤ 1,98, р ≤ 0,02) характеристик аватара, по сравнению с другими характеристиками.

Также выявили, что участники наделяют реалистичных аватаров чаще рефлексивными характеристиками (φ* = 1,91, р = 0,03), а нереалистичных — физическими (φ* = 1,8, р = 0,04). Участники исследования, указавшие на использование реалистичных аватаров, продемонстрировали более высокие показатели идентификации с аватаром (t = 2,4, p = 0,01), по сравнению с теми участниками, которые использовали нереалистичных аватаров.

Результаты корреляционного анализа представлены в табл. 1. В табл. 1 представлены только показатели сигнификативных значений (сигнификаты) идентификационных характеристик аватара, которые имеют значимые корреляции.

Таблица 1 / Table 1

Корреляция показателей виртуальной идентичности, смысложизненных ориентаций, идентификации с аватаром и идентификационных характеристик аватара (N = 457) /

Correlation of indicators of virtual identity, life-meaning orientations, avatar identification and avatar identification characteristics (N = 457)

Примечание: «*» — корреляция значима на уровне 0,01 (двусторонняя). Идентификационные характеристики аватара: «С» — социальная, «К» — коммуникативная, «Ф» — физическая, «Р» — рефлексивная, «П» — проблемная; «+» — позитивные коннотативные значения; «–» — негативные коннотативные значения.
Note: «*» — correlation is significant at the 0,01 level (two-sided). Avatar identification characteristics: «С» — social, «К» — communicative, «Ф» — physical, «Р» — reflective, «П» — problematic; «+» — positive connotative meanings; «–» — negative connotative meanings.

Исходя из данных корреляционного анализа, преимущественное использование физической характеристики аватара (внешний вид аватара) отличает интернет-пользователей, которые осмысленно приспосабливают свою идентичность к виртуальной среде, идентифицируют себя со своим аватаром, а также демонстрируют ясность жизненных целей, общую осмысленность реальной жизни и удовлетворенность самореализацией. Напротив, акцентирование социальной характеристики аватара (позиция, роль, статус и принадлежность к социальным группам аватара) присуще интернет-пользователям, которые ориентированы на бессмысленное приспособление к виртуальной среде наряду с низкой осмысленностью реальной жизни, спутанностью жизненных целей и утратой чувства контроля над жизнью. Интернет-пользователи, ориентированные на приписывание своему аватару экзистенциально-личностных свойств (рефлексивная идентификационная характеристика аватара), склонны к идентификации со своим аватаром в виртуальной среде, а наделяющие своего аватара коммуникативной характеристикой, удовлетворены самореализацией в реальном мире. Проблемная характеристика аватара присуща Интернет-пользователям, избегающим взаимодействия в виртуальной среде с использованием аватара, испытывающим трудности с виртуальной идентификацией и неудовлетворенным самореализацией. Интернет-пользователи, использующие негативные коннотации аватара, испытывают затруднения в смысложизненных ориентациях.

Кроме того, обнаружена корреляция величины опыта использования аватара с физической (r = 0,12, р = 0,01) и рефлексивной (r = 0,15, р = 0,003) характеристиками аватара, а также идентификацией с аватаром (r = 0,20, р < 0,001), поиском и принятием виртуальной идентичности (r ≤ 0,14, р ≤ 0,004).

В табл. 2 представлены значимые результаты анализа медиации, где параметры смысложизненных ориентаций и идентификации с аватаром — зависимые переменные, показатели виртуальной идентичности — предикторы, а коннотативные и сигнификативные значения (сигнификаты) идентификационных характеристик аватара — медиаторы, опосредствующие эффекты связи между зависимыми и независимыми переменными.

Таблица 2 / Table 2

Анализ эффектов влияния аватар-опосредствованной виртуальной идентичности на смысложизненные ориентации и идентификацию с аватаром (N = 457) /
Analysis of the effects of avatar-mediated virtual identity on the life-meaning orientations and avatar identification (N = 457)

Примечание: «*» — p < 0,05; «**» — p < 0,01; «***» — p < 0,001.

Note: «*» — p < 0,05; «**» — p < 0,01; «**» — p < 0,001.

Результаты демонстрируют статистически значимый косвенный эффект влияния показателей поиска и принятия виртуальной идентичности на смысложизненные ориентации и идентификацию с аватаром через показатели сигнификативных и коннотативных значений идентификационных характеристик аватара (социальную, физическую, коммуникативную и рефлексивную), что подтверждает выдвинутую гипотезу. Кроме того, присутствует статистически значимое прямое влияние виртуальной идентичности на смысложизненные ориентации и идентификацию с аватаром. Иначе говоря, аватар-опосредствованная виртуальная идентичность вносит больший вклад в вариативность показателей смысложизненных ориентаций (цель в жизни, результат жизни, локус контроля) в сравнении с аватар-неопосредствованной виртуальной идентичностью, повышая ясность жизненных целей и удовлетворенность жизнью, но снижая чувство контроля над жизнью в реальном мире.

Обсуждение результатов

Настоящее исследование расширяет рамки предшествующих исследований идентификации с аватаром, предлагая новый взгляд на изученную в зарубежной психологии связь интернет-пользователя со своим аватаром в рамках культурно-исторической психологии Л.С. Выготского. Мы продолжаем традиции отечественной психологии в изучении механизма знакового опосредствования в условиях виртуальной среды (Рубцова, 2019; Солдатова, Чигарькова, Илюхина, 2024), истолковывая аватар как знак и анализируя его значения (сигнификативные и коннотативные).

В работе подтверждено предположение о том, что сигнификативные и коннотативные значения идентификационных характеристик аватара опосредуют взаимосвязь виртуальной идентичности, идентификации с аватаром и смысложизненными ориентациями — одним из ключевых показателей психологического благополучия человека, что в целом согласуются с выводами предшествующих работ (Барабанщиков, Селиванов, 2023; Солдатова, Чигарькова, Илюхина, 2024; Banks, Bowman, 2021; Müsseler, von Salm-Hoogstraeten, Böffel, 2022). Выявлено, что осмысленное принятие аватар-опосредствованной идентичности интернет-пользователями способствует повышению ясности жизненных целей и удовлетворенности самореализацией. Происходит это преимущественно за счет приписывания своему аватару сигнификативных значений социальных, физических и рефлексивных идентификационных характеристик. Негативные коннотации снижают эффект позитивного влияния аватар-опосредствованной идентичности на осмысленность жизни в будущем и прошлом. По-видимому, выстраиваемое подобным образом смысловое пространство значений аватара в диалектике отношений «внешнее—внутренее» обеспечивает переход от социокультурного оперирования аватаром как посредником (или инструментом) во взаимодействии между пользователями (например, для обыгрывания роли или представительства в социальной сети) к экзистенциально-личностному использованию аватара в новой психической системе «Я—аватар», где аватар воплощает идентичность пользователя. Интерес в этом контексте представляет обнаруженное в нашем исследовании снижение сознательного чувства контроля за жизнью и поведением среди молодых интернет-пользователей с аватар-опосредствованной виртуальной идентичностью, что, вероятно, вызвано декарнацией физической среды, повышением неопределенности виртуальной среды и зависимости от технических настроек аватара (степени реализма аватара), снижением свободы выбора из-за ограниченных условий виртуальной среды.

Позитивный эффект влияния, как мы полагаем, обусловлен механизмом знакового опосредствования в искусственной системе «идентичность—аватар(знак)—смысл жизни», который создает новые социокультурные связи между функциями, где идентичность доминирует. Однако ограниченные технические характеристики аватара представляют барьер в дальнейшем психологическом посредничестве аватара-знака, затрудняют гибкость сознательного контроля за поведением и шире — жизнью в целом, вынуждая пользователя перестраивать систему «идентичность—аватар(знак)—смысл жизни» под возможности и ограничения аватара. В этом случае не идентичность, а аватар приобретает функцию доминанты. Затруднения саморегуляции, возникающие в данной искусственной системе, по нашему мнению, являются одной из причин фиксируемой в современных исследованиях корреляции психосоциального неблагополучия и проблемного пути идентификации с аватаром (Brown et al., 2024; Mancini et al., 2024; Müller, Bonnaire, 2021; Yang et al., 2024).

В исследовании обнаружено, что частота встречаемости социальных, физических и рефлексивных идентификационных характеристик, приписываемых своему аватару, отражает зависимость сигнификативной функции аватара от пола, опыта использования и статуса виртуальной идентичности. Полученные данные уточняют выводы современных исследователей о более высокой вовлеченности мужчин в аватар-опосредствованный опыт (Lemenager et al., 2020; Wang et al., 2024; Zimmermann, Wehler, Kaspar, 2023): начинающие пользователи-мужчины, испытывающие трудности в описании внешнего вида и приписывании экзистенциально-личностных характеристик своему аватару, чаще переживают кризис идентичности, чем женщины.

Заключение

Результаты исследования позволяют сделать вывод о связи между аватар-опосредствованной виртуальной идентичностью и смысложизненными ориентациями. Означивание физических, рефлексивных (экзистенциально-личностных) и социальных идентификационных характеристик аватара сопряжено с преадаптивным путем формирования виртуальной идентичности, сопровождая повышение удовлетворенности самореализацией и ясности жизненных целей. Однако семиозис аватара не только расширяет возможности для успешной самореализации и эффективного целеполагания в виртуальной среде, но ставит перед человеком в искусственно созданной системе «Я—аватар» экзистенциально-личностную задачу саморегуляции и самоопределения, решение которой имеет барьеры, связанные с сигнификативными и техническими характеристиками аватара. Значение для будущих психологических исследований идентичности сделанные нами выводы о роли сигнификативной функции аватара имеют в условиях метавселенной, где взаимодействие между людьми опосредствовано аватарами, а процессы экзистенциально-личностного развития человека являются зависимыми от цифровых технологий. Материалы исследования могут быть использованы в разработке новых методов применения аватар-опосредствованных технологий для содействия психосоциальному благополучию молодых пользователей.

Ограничения. Ограничение связано с выборкой и исследовательским планом. Во-первых, нельзя делать выводы об изменениях связи между аватар-опосредствованной идентичностью и смысложизненными ориентациями во времени. Во-вторых, ограничение выборки социально-демографическим и территориальным признаками не позволяет широко обобщать результаты.

Limitations. The limitations are related to the sampling and the research plan. Firstly, no conclusions can be drawn about the changes in the relationship between avatar-mediated identity and life-meaning orientations over time. Secondly, the limitation arising from the sampling based on socio-demographic and territorial characteristics does not allow for broad generalizations of the results.

1. Барабанщиков, В.А., Селиванов, В.В. (2023). Редукция тревоги и депрессии через программы на гарнитуре виртуальной реальности высокой иммерсивности. Экспериментальная психология, 16(2), 36—48. https://doi.org/10.17759/exppsy.2023160203
   Barabanschikov, V.A., Selivanov, V.V. (2023). Reducing Anxiety and Depression through Programs on a High Immersive Virtual Reality Headset. Experimental Psychology (Russia), 16(2), 36—48. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/exppsy.2023160203
2. Веракса, Н.Е. (2024). Проблема средств в культурно-исторической теории. Культурно-историческая психология, 20(3), 69—76. https://doi.org/10.17759/chp.2024200307
   Veraksa, N.E. (2024). Means Problem in Cultural-Historical Theory. Cultural-Historical Psychology, 20(3), 69—76. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/chp.2024200307
3. Завершнева Е., ван дер Веер Р. (Ред.). (2018). Записные книжки Л.С. Выготского. Избранное. М.: Канон+.
   Zavershneva E., van der Veer R. (Ed.). (2018). Notebooks of L.S. Vygotsky. SelectedMoscow: Canon+. 608 р. (In Russ.).
4. Клементьева, М.В. (2024). Статусы виртуальной идентичности: понятие и методика оценки («Статус ВИ»). Психология. Журнал Высшей школы экономики, 21(1), 79—100. https://doi.org/17323/1813-8918-2024-1-79-100
   Klementyeva, M.V. (2024). The Virtual Identity Status: The Concept and Inventory (VISI). Psychology. Journal of Higher School of Economics, 21(1), 79—100. (In Russ.). https://doi.org/10.17323/1813-8918-2024-1-79-100.
5. Осин, Е.Н., Кошелева, Н.В.(2020). Тест смысложизненных ориентаций: новые данные о структуре и валидности. Вопросы психологии, 6, 150—163.
   Osin, E.N., Kosheleva, N.V. (2020). Noetic orientations test: new data on structure and validity. Voprosy Psychologii, 6, 150—163. (In Russ.).
6. Рубцова, О.В. (2019). Цифровые технологии как новое средство опосредования (статья вторая).Культурно-историческая психология, 15(4), 100—108. https://doi.org/10.17759/chp.2019150410
   Rubtsova, O.V. (2019). Digital Media as a New Means of Mediation (Part Two). Cultural-Historical Psychology, 15(4), 100—108. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/chp.2019150410
7. Румянцева, Т.В. (2006). Психологическое консультирование: диагностика отношений в паре. СПб.: Речь. 176 с.
   Rumyantseva, T.V. (2006). Psychological counseling: diagnostics of relationships in a couple. Petersburg: Rech, 176. (In Russ.).
8. Солдатова, Г.У., Чигарькова, С.В., Илюхина, С.Н. (2024). Метаморфозы идентичности человека достроенного: от цифрового донора к цифровому кентавру. Социальная психология и общество, 15(4), 40—57. https://doi.org/10.17759/sps.2024150404
   Soldatova, G.U., Chigarkova, S.V., Ilyukhina, S.N. (2024). Metamorphosis of the Identity of the Human Сompleted: from Digital Donor to Digital Centaur. Social Psychology and Society, 15(4), 40—57. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/sps.2024150404
9. Тихомиров, О. К. (1993). Информационный век и теория Л.С. Выготского. Психологический жур­нал, 14(1), 114—119.
   Tikhomirov, O. K. (1993). Informational age and L.S. Vygotsky’s theory. Psikhologicheskii Zhurnal, 14(1), 114—119. (In Russ.).
10. Banks, J., Bowman, N.D. (2021). Some Assembly Required: Player Mental Models of Videogame Avatars. Frontiers in psychology, 12, Art. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2021.701965
11. Brown, T., Blinka, L., Dadswell, K., Kowert, R., Zarate, D., Stavropoulos, V. (2024). User-Avatar discrepancy scale: a comparative measurement of self and avatar views. Behaviour & Information Technology, 44(9), 1907—1924. https://doi.org/10.1080/0144929X.2024.2381603
12. Coesel, A., Biancardi, B., Buisine, S. (2024). A theoretical review of the Proteus effect: understanding the underlying processes. Frontiers in Psychology,15, Art.1379599. https://doi.org/3389/fpsyg.2024.1379599
13. Crespo-Pereira, V., Sánchez-Amboage, E., Membiela-Pollán, M. (2023). Facing the challenges of metaverse: a systematic literature review from Social Sciences and Marketing and Communication. Profesional de la información, 32(1), e320102. https://doi.org/3145/epi.2023.ene.02
14. Giang Barrera, K., Shah, D. (2023). Marketing in the Metaverse: Conceptual understanding, framework, and research agenda. Journal of Business Research. 155, 113420. https://doi.org/1016/j.jbusres.2022.113420
15. Fraser, R., Slattery, J., Yakovenko, I. (2023). Escaping through video games: Using your avatar to find meaning in life. Computers in Human Behavior, 144,1—12. https://doi.org/10.1016/j.chb.2023.107756
16. Lemenager, T., Neissner, M., Sabo, T., Mann, K., Keifer, F. (2020). “Who Am I” and “How Should I Be”: a Systematic Review on Self-Concept and Avatar Identification in Gaming Disorder. Curr Addict Rep,7, 166—193. https://doi.org/10.1007/s40429-020-00307-x
17. Mancini, T., Imperato, C., Sibilla, F., Musetti, A. (2024). Can personal identity protect against problematic gaming? A study on the relationships between identity motives, user—avatar bond, and problematic gaming in a sample of MMORPG players. Identity, 24(1), 64—https://doi.org/10.1080/15283488.2023.2291644
18. Miao, F., Kozlenkova, I. V., Wang, H., Xie, T., Palmatier, R. W. (2022). An emerging theory of avatar marketing. Journal of Marketing, 86(1), 67—90. https://doi.org/10.1177/0022242921996646
19. Müller, T., Bonnaire, C. (2021). Intrapersonal and interpersonal emotion regulation and identity: A preliminary study of avatar identification and gaming in adolescents and young adults. Psychiatry Research, 295, 113627. https://doi.org/10.1016/j.psychres.2020.113627
20. Müsseler, J., von Salm-Hoogstraeten, S., Böffel, C. (2022). Perspective Taking and Avatar-Self Merging. Frontiers in psychology, 13, 714464. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2022.714464
21. Nagy, P., Koles, B. (2021). Digital object attachment. Current Opinion in Psychology, 39, 60—65. https://doi.org/1016/j.copsyc.2020.07.017
22. Pawar, S.S., Mishra, A.A. (2025). From efficiency to immersion: understanding generational differences in avatar interactions. Computers in Human Behavior, 172, 108732. https://doi.org/10.1016/j.chb.2025.108732
23. Peng, Y., Cowan, K., Lo Ribeiro, J.(2025). Into the virtual worlds: conceptualizing the consumer-avatar journey in virtual environments. Psychology & Marketing, 42, 374—394. https://doi.org/10.1002/mar.22129
24. Stavropoulos, V., Zarate, D., Prokofieva, M., Van de Berg, N., Karimi, L., Gorman Alesi, A., Richards, M., Bennet, S., Griffiths, M. D. (2023). Deep learning(s) in gaming disorder through the user-avatar bond: A longitudinal study using machine learning. Journal of behavioral addictions, 12(4), 878—894. https://doi.org/10.1556/2006.2023.00062
25. Snodgrass, J.G., Sagstetter, S.I., Branstrator, J.R., Giardina, A., Lacy, M.G., Bollinger-Deters, A.T., Callendar, C.L., Zhao, K.X., Dengah II, H.F., Billieux, J. (2025). Player-avatar bonds and gaming benefits and risks: Assessing self-discrepancy theory against a broader range of character and play experiences. Cyberpsychology: Journal of Psychosocial Research on Cyberspace, 19(3), Art. 10. https://doi.org/10.5817/CP2025-3-10
26. Yang S., Kim H., Song M., Lee S., Jang (2024). The Double-Edged Influence of Self-Expansion in the Metaverse: A Two-Wave Panel Assessment of Identity Perception, Self-Esteem, and Life Satisfaction. Cyberpsychology, Behavior, and Social Networking, 27(1), 37—46. https://doi.org/10.1089/cyber.2022.0400
27. Wang, Yu., Zeng, X., Wan, K., Zhou, Z., Ye, Z., Shan, X., Wang, Ya. (2024). Paying for beloved game characters: Congruence with ideal others predicts purchase intention. Current Psychology: A Journal for Diverse Perspectives on Diverse Psychological Issues, 43(29), 24149—24158. https://doi.org/10.1007/s12144-024-06059-5
28. Zimmermann, D., Wehler, A. Kaspar, K. (2023). Self-representation through avatars in digital environments. Current Psychology, 42(3), 21775—21789. https://doi.org/1007/s12144-022-03232-6