Повышение устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям

Контекст и актуальность. Информационно-психологическая устойчивость, самоконтроль и внушаемость являются значимыми предикторами устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям. Недостаточная сформированность этих качеств повышает риск небезопасного поведения подростков в цифровой среде. Теоретической основой исследования послужила превентивно-культурная модель обеспечения информационно-психологической безопасности. Цель: разработать технологию повышения психологической устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям. Гипотеза. Применение программы развития критического мышления, навыков саморегуляции и распознавания киберугроз в рамках учебных занятий приводит к повышению информационно-психологической устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям. Методы и материалы. Дизайн: полевой эксперимент с экспериментальной и эталонной группой. В исследовании приняли участие 111 обучающихся 10-х классов кадетского корпуса (M = 16,2, SD = 0,5, 100% мужчин), 33 человека имели устойчивость ниже среднего (экспериментальная группа), 78 человек имели устойчивость выше среднего (эталонная группа). Значимость предикторов устойчивости к деструктивным информационно-психологическим воздействиям определялась с помощью экспертного опроса. Для оценки информационно-психологической устойчивости, самоконтроля и внушаемости использовалась батарея опросников (методики экспресс-оценки информационно-психологической устойчивости и устойчивости личности к социокультурным угрозам, опросник ТСОВ-4 и шкала BSCS). Результаты. После трех недель полевого эксперимента у кадет экспериментальной группы (группы риска) зафиксировано статистически достоверное повышение информационно-психологической устойчивости, самоконтроля, а также снижение внушаемости и приближение результатов к параметрам эталонной группы. Показатель самоконтроля в группе риска превысил эталонный уровень. Сдвиги по показателю внушаемости оказались статистически недостоверными, обнаружена только положительная динамика. Выводы. Показано, что реализация психолого-педагогических мероприятий, направленных на развитие критического мышления, навыков саморегуляции и распознавания киберугроз, способствует повышению психологической устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям.

Введение

Стремительная трансформация всех сфер общественной жизни, связанная с процессами цифровизации и медиатизации, привела к тому, что деструктивные информационно-психологические воздействия стали одной из ведущих проблем современного общества (Столяренко и др., 2019). Авторы выделяют многочисленные варианты девиантного поведения, распространенные в медиапространстве: кибербуллинг, кибервыманивание конфиденциальной информации (аудинг), доксинг, киберклевета, киберсамозванчество (инперсонация), киберсталкинг (Богданович, Делибалт, 2024). Обсуждается необходимость введения уголовной ответственности за отдельные формы девиантного онлайн-поведения — такие как треш-стримы и кибергруминг (Берестовой, Сысолина, 2023; Капитонова, 2024).

Подростки, активно интегрированные в цифровую среду, показали высокую уязвимость к различным деструктивным информационно-психологическим воздействиям, приводящим к социальной изоляции, развитию аутодеструктивного и гетеродеструктивного поведения, интернет-зависимости и общему ухудшению психологического здоровья (Фесенко, Добряков, 2023; Karaköse, 2023). Кадеты, несмотря на строгую дисциплину и военно-патриотическое воспитание, не менее других подростков подвержены негативному воздействию Интернета. Вместе с тем, для будущих офицеров навыки защиты от вредоносного информационно-психологического воздействия особенно важны.

Воздействие определятся как целенаправленный акт передачи информации от одного участника взаимодействия к другому, в ходе которого происходит трансформация установок, намерений, знаний и поведения человека (А. Караяни, Ю. Караяни, 2021). Авторы разделяют побуждение, основанное на логике, и принуждение, основанное на манипулировании сознанием, таким образом разграничивая развивающую и манипулятивную стратегии психологического воздействия (Баранов, 2017). Информационно-психологическое воздействие трактуется как инструмент психологического манипулирования, при помощи которого осуществляется искажающее влияние на сознание масс и отдельно взятого индивида. Соответственно выделяют два вида деструкций — массовые и персональные (Кокурин, Поздняков, 2025).

Психологическая устойчивость личности включает в себя эмоционально-волевой и морально-психологический уровни (Баранов, 2017; Буланова, Двойнин, Двойнина, 2025). На эмоционально-волевом уровне обеспечивается стабильность психических процессов и состояний человека. Уровень морально-психологической устойчивости включает два компонента: нравственную устойчивость и информационно-психологическую устойчивость личности.

Информационно-психологическая устойчивость личности является важнейшим предиктором устойчивости к деструктивным информационно-психологическим воздействиям (Духновский, Злоказов, 2024). Среди других факторов, которые чаще всего связывают с устойчивостью подростков к деструктивным воздействиям интернет-среды, выделяют самоконтроль и внушаемость (Гончарова, 2022; Неврюев, 2025). Соответственно, к методам повышения устойчивости к деструктивным информационно-психологическим воздействиями относят развитие навыков распознавания киберугроз, навыков саморегуляции и критического мышления (Лазарева, 2021; Weiss et al., 2020).

В связи с необходимостью в защите от деструктивных воздействий цифровой среды подчеркивается важность перехода к «превентивно-культурной модели обеспечения информационно-психологической безопасности», которая заключается в выявлении различных категорий людей, предрасположенных к негативным информационным воздействиям, и создании системы многоуровневой профилактики, формирования просоциальных жизненных ориентиров, выступающих основой для безопасного функционирования в условиях информационных угроз (Поздняков, 2024).

Цель данной работы: создание технологии повышения психологической устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям.

Гипотеза: развитие критического мышления, навыков саморегуляции и распознавания киберугроз влияет на повышение информационно-психологической устойчивости и самоконтроля и снижение внушаемости, что способствует повышению устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям.

Методы и материалы

Исследование проводилось на базе ГБОУ города Москвы «Первый Московский кадетский корпус». В выборку вошли учащиеся 10-х классов, всего 111 юношей в возрасте 16—17 лет. Средний возраст респондентов — 16,2 года, стандартное отклонение — 0,5.

1. Методика экспертной оценки предикторов устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям.

В ходе теоретического анализа мы выделили 13 предикторов устойчивости к информационному воздействию кадет: самоконтроль, критичность, категоричность, внушаемость, мнительность, целостность личности, генерализация информации, мировозренческие ценности, информационно-психологическая устойчивость, устойчивость к асоциальным рискам, устойчивость к этнокультурным рискам, цифровая компетентность, метакогнитивная регуляция.

Для подтверждения значимости выделенных предикторов на базе исследования был проведен экспертный опрос, в котором офицерам-воспитателям и педагогам-психологам (всего 11 человек) было предложено ознакомиться с рядом психологических качеств и оценить по 7-балльной шкале, насколько каждое из них значимо для обеспечения психологической устойчивости кадет к деструктивным воздействиям в сети Интернет: 

В соответствии с выделенными предикторами в батарею методик вошли:

2. Методика экспресс-оценки информационно-психологической устойчивости В.Е. Петрова (соответственно шкалы «Информационно-психологическая устойчивость», «Самоконтроль» и «Внушаемость»).
3. Опросник «Устойчивость личности к социокультурным угрозам» П.А. Кислякова, Е.А. Шмелевой и др. (шкала «Информационное поведение»).
4. Краткая шкала самоконтроля (Brief Self-Control Scale, BSCS) в адаптации Т.О. Гордеевой, Е.Н. Осина, О.А. Сычева и др.
5. Опросник «Диагностика когнитивного стиля ТСОВ-4» В.В. Селиванова, К.А. Осокиной для оценивания параметра полезависимости (внушаемости).

Исследование было выполнено по плану полевого эксперимента. Ключевое достоинство данного вида экспериментов состоит в том, что они позволяют изучать интересующие нас эффекты воздействия в условиях, максимально приближенных к реальности (Серебренников, Кузьмина, 2021). По итогам входного тестирования выборка была поделена на две группы: группу, устойчивую к деструктивным информационно-психологическим воздействиям, и группу риска (далее — эталонная и экспериментальная группа).

В эталонную группу вошли учащиеся, у которых измеряемые показатели (информационно-психологическая устойчивость, самоконтроль, внушаемость) были в пределах или выше нормы: всего 78 человек.

В экспериментальную группу вошли учащиеся, у которых наблюдался низкий уровень как минимум по одному измеряемому показателю: всего 33 человека.

Психолого-педагогическое воздействие осуществлялось в естественных условиях учебного процесса — в рамках уже существующих учебных занятий. Для участников экспериментальной группы в расписание были интегрированы классные часы и внеклассные мероприятия, нацеленные на развитие критического мышления, навыков саморегуляции и распознавания киберугроз, в количестве 6 занятий по 45 минут. Все мероприятия проводились без изменения общей сетки расписания, силами штатных педагогов и психологов, по 2 раза в неделю в течение 3 недель и были посвящены темам: «Распознавание угроз в сети», «Принципы работы с информацией в Интернете», «Совладание с киберагрессией», «Самоконтроль и психологическая саморегуляция», «Критическое мышление», «Сопротивление внушению».

Методы воздействия в рамках полевого эксперимента были адаптированы к формату обычных занятий и включали:

• практико-ориентированные методы (разбор кейсов, просмотр и обсуждение коротких видеороликов о киберугрозах, использование инструментов искусственного интеллекта);
• активные групповые методы (дискуссии, дебаты, работа в малых группах);
• психотерапевтические методы (психофизические методы саморегуляции, работа с убеждениями, рефлексия);
• самоподготовку (домашние задания).

Спустя 3 недели было выполнено повторное тестирование для измерения показателей психологической устойчивости к деструктивным информационно-психологическим воздействиям в обеих группах.

В ходе математической обработки данных применялись методы описательной статистики и непараметрические методы (U-критерий Манна-Уитни, критерий Вилкоксона). Обработка данных выполнялась с использованием программы IBM SPSS Statistics 27.

Результаты

С помощью теоретического анализа публикаций мы присвоили информационно-психологической устойчивости (17 упоминаний различными авторами, исследующими данную проблему), самоконтролю (12) и внушаемости (11) ранги 1, 2 и 3. Мировоззренческие ценности (8 упоминаний), метакогнитивная регуляция (7), цифровая компетентность (5) оказались менее упоминаемыми различными авторами предикторами и, соответственно, получили ранги 4, 5 и 6. С помощью экспертной оценки офицерам-воспитателям и педагогам-психологам (всего 11 человек) было предложено ознакомиться с рядом психологических качеств и оценить по 7-балльной шкале, насколько каждое из них значимо для обеспечения психологической устойчивости кадет к деструктивным воздействиям в сети Интернет (табл. 1).

Таблица 1 / Table 1

Экспертная оценка предикторов устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям

Expert assessment of predictors of cadets’ resilience to destructive information-psychological influences

После ранжирования результатов опроса и сопоставления этих данных с рангами, полученными в ходе анализа публикаций, мы получили «средние» ранги: информационно-психологическая устойчивость, внушаемость и самоконтроль получили 1-й, 2-й, и 3-й ранг соответственно.

На этапе входного тестирования все кадеты (n = 111) прошли диагностику по трем показателям:

• информационно-психологическая устойчивость (Методика экспресс-оценки информационно-психологической устойчивости, опросник «Устойчивость личности к социокультурным угрозам»);
• самоконтроль (Методика экспресс-оценки информационно-психологической устойчивости и шкала BSCS);
• внушаемость («Методика экспресс-оценки информационно-психологической устойчивости» и опросник ТСОВ-4).

Каждая из используемых методик имеет разработанные для подростков стандартизированные нормы. За нижнюю границу нормы принималось значение, соответствующее одному стандартному отклонению ниже среднего по выборке. Учащиеся, чьи результаты по всем показателям находились в пределах нормы или превышали ее, были отнесены к эталонной группе (устойчивой к деструктивным информационно-психологическим воздействиям). Всего таких учащихся было 78.

Учащиеся, у которых хотя бы по одному из показателей результат оказался ниже нормативного порога, были определены как группа риска и составили экспериментальную группу. Всего таких учащихся было 33.

По итогам входного контроля мы рассчитали показатели устойчивости к деструктивным информационно-психологическим воздействиям в эталонной группе (табл. 2).

Таблица 2 / Table 2

Устойчивость эталонной группы кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям

Resilience of the reference group of cadets to destructive information-psychological influences

Примечание: M — среднее, SD — стандартное отклонение, Min — минимум, Maх — максимум, ИПУ — информационно-психологическая устойчивость.

Note: M — average, SD — standard deviation, Min — minimum, Max — maximum, IPR — information-psychological resilience.

Показано, что участники эталонной группы маловосприимчивы к информационному стрессу, демонстрируют адекватный интерес к информации в интернет-пространстве, продуманно и быстро обрабатывают имеющееся сведения. Их можно назвать эмоционально стабильными личностями, которые в условиях длительного и разнообразного информационно-психологического воздействия способны полностью контролировать свое поведение, не теряя морально-нравственных ориентиров. Кадеты эталонной группы стремятся к вдумчивому анализу сведений и не принимает всю информацию на веру.

Представим результаты проверки наличия статистически значимых различий в эталонной и экспериментальной группе на этапе входного контроля (табл. 3).

Таблица 3 / Table 3

Различия в устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям на входном контроле (U-критерий Манна-Уитни)

Differences in the resilience of cadets to destructive information-psychological influences at the pre-control (Mann-Whitney U test)

Примечание: M — среднее, SD — стандартное отклонение, p — уровень значимости, ИПУ — информационно-психологическая устойчивость, «*» – различия значимы на уровне 0,05; «**» — различия значимы на уровне 0,001.

Note: M — average, SD — standard deviation, p — significance level, IPR — information-psychological resilience, «*» — differences are significant at the 0.05 level; «**» — differences are significant at the 0.001 level.

Согласно данным Методики экспресс-оценки информационно-психологической устойчивости, показатели информационно-психологической устойчивости и самоконтроля в экспериментальной группе, в сравнении с эталонной, ниже на 2,3 и 1,7 балла соответственно. Параметр внушаемости выше на 0,5 балла. Данные опросников «Устойчивость личности к социокультурным угрозам», BSCS и ТСОВ-4 демонстрируют схожие результаты: показатели информационного поведения и самоконтроля в экспериментальной группе ниже на 4,8 и 6,7 балла, полезависимость выше на 5,4 балла.

Статистические расчеты позволяют обнаружить достоверные различия на разном уровне значимости по всем показателям, кроме полезависимости.

Показанные результаты свидетельствуют о наличии уязвимости к деструктивным информационным-психологическим воздействиям и необходимости использования мер коррекции параметров информационно-психологической устойчивости, самоконтроля и внушаемости у участников экспериментальной группы.

После осуществления психолого-педагогического воздействия в экспериментальной группе наблюдались положительные сдвиги (табл. 4).

Таблица 4 / Table 4

Влияние программы занятий на устойчивость экспериментальной группы кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям (критерий Вилкоксона)

The impact of the training program on the resilience of the experimental group of cadets to destructive information-psychological influences (Wilcoxon test)

Примечание: M — среднее, SD — стандартное отклонение, p — уровень значимости, ИПУ — информационно-психологическая устойчивость, «**» — сдвиг значим на уровне 0,001.

Note: M — average, SD — standard deviation, p — significance level, IPR — information-psychological resilience, «**» — the shift is significant at the 0.001 level.

При сравнении средних значений наблюдается рост показателей информационно-психологической устойчивости и самоконтроля (на 1,5 балла). Эти данные были получены с применением Методики экспресс-оценки информационно-психологической устойчивости. Сравнение средних показателей информационного поведения и самоконтроля по другим методикам дает схожие результаты. Показатели информационного поведения и самоконтроля выросли на 4,1 и 14,9 балла соответственно.

По показателям внушаемости и полезависимости достоверных сдвигов обнаружено не было.

Таким образом, мероприятия, нацеленные на развитие критического мышления, навыков саморегуляции и распознавания киберугроз, позитивно повлияли на повышение информационно-психологической устойчивости и самоконтроля.

Ниже представлены результаты проверки достоверности различий в показателях экспериментальной и эталонной групп на этапе выходного контроля (табл. 5).

Таблица 5 / Table 5

Различия в устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям на выходном контроле (U-критерий Манна-Уитни)

Differences in the resilience of cadets to destructive information-psychological influences at the post-control (Mann-Whitney U test)

Примечание: M — среднее, SD — стандартное отклонение, p — уровень значимости, ИПУ — информационно-психологическая устойчивость, «**» — различия значимы на уровне 0,001.

Note: M — average, SD — standard deviation, p — significance level, IPR — information-psychological resilience, «**» — differences are significant at the 0.001 level.

Можно видеть, что после реализации указанных мероприятий распределение стало тождественным по всем показателям, кроме самоконтроля (опросник BSCS). Однако примечательно, что различия по данному параметру объясняются значительным ростом, т. е. показатель самоконтроля в экспериментальной группе стал достоверно больше, чем в эталонной.

Таким образом, по итогам выходного контроля все показатели, кроме самоконтроля, в экспериментальной группе приблизились к эталонным, что позволяет сделать вывод об эффективности внедрения мероприятий, направленных на повышение психологической устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям. Самоконтроль же вырос настолько, что можно предположить наличие феномена гиперкомпенсации. Не исключено, что ситуация «риска» (включение в экспериментальную группу) послужила мощным мотивационным стимулом, активировавшим дополнительные ресурсы для формирования навыков саморегуляции.

Кадеты улучшили навыки проверки информации, обработки и интерпретации сведений, стали более устойчивыми к информационно-психологическому стрессу, стали лучше управлять своими эмоциями, желаниями, научились действовать, не поддаваясь импульсивным порывам, а снижение внушаемости свидетельствует об улучшении их способностей к независимому восприятию и оценке информации.

Обсуждение результатов

По итогам проведенного исследования можно констатировать, что реализованные психолого-педагогические мероприятия (проведенные в рамках классных часов и внеклассной работы, т. е. в условиях полевого эксперимента) привели к тому, что показатели информационно-психологической устойчивости, самоконтроля и внушаемости у кадет, попавших в группу риска, приблизились к эталонным. Следовательно, развитие навыков распознавания киберугроз, саморегуляции и критического мышления способствует повышению устойчивости кадет к деструктивным информационно-психологическим воздействиям.

Наибольшее влияние указанные мероприятия оказали на характеристики информационно-психологической устойчивости и самоконтроля. Кадеты стали более устойчивы к информационному стрессу, обучились критически, адекватно и оперативно обрабатывать имеющиеся сведения, обрели способность в течение длительного времени и в различных ситуациях информационно-психологического воздействия сохранять высокую степень контроля над поведением без утраты ценностных ориентаций и мотивации. Примечательно, что параметр самоконтроля вырос настолько, что данный показатель в группе риска стал выше, чем в эталонной.

Обращает на себя внимание расхождение результатов по двум методикам внушаемости: по ТСОВ-4 различия между группами были недостоверны (p = 0,168), а по методике В.Е. Петрова — значимы (p = 0,034). Вероятно, это связано с тем, что ТСОВ-4 измеряет более стабильную личностную черту, тогда как методика Петрова — ситуативные и поведенческие проявления, более чувствительные к краткосрочному обучению. В связи с этим результаты следует интерпретировать с учетом особенностей каждой методики, а в дальнейшем использовать комплексный диагностический подход.

Следует отметить, что по параметру внушаемости достоверных сдвигов обнаружено не было. Полученные результаты согласуются с представлениями авторов о том, что внушаемость — это сложное психологическое качество, связанное с глубинными установками личности, для изменения которого требуется применять комплексный подход, объединяющий когнитивные и социально-психологические факторы (Егоров, 2025).

Повышение информационно-психологической устойчивости, самоконтроля и снижение внушаемости напрямую связаны с профилактикой небезопасного поведения в цифровой и реальной среде. Кадеты, обладающие информационно-психологической устойчивостью, реже становятся жертвами психологических манипуляций, направленных на вовлечение в участие в деструктивных сообществах, распространение личных данных или совершение противоправных действий под влиянием эмоционально окрашенной информации. Укрепление самоконтроля позволяет кадетам противостоять импульсивным реакциям при столкновении с провокационным контентом, не поддаваться панике при информационных атаках и сохранять безопасные стратегии поведения (например, блокировать подозрительные контакты, проверять источники, обращаться за помощью к взрослым). Снижение внушаемости уменьшает риск неосознанного копирования опасных образцов поведения, транслируемых через соцсети или мессенджеры. Таким образом, предложенные мероприятия служат действенным инструментом профилактики небезопасного поведения именно в закрытой образовательной среде кадетского корпуса, где дисциплина и иерархия могут как обеспечивать безопасность, так и усиливать эффект подчинения авторитетам.

Внедрение подобных психолого-педагогических мероприятий в образовательную практику кадетских корпусов и других военизированных учебных заведений имеет значительный социальный эффект. Во-первых, снижение уязвимости несовершеннолетних перед деструктивными информационно-психологическими воздействиями прямо отвечает задачам государственной политики в области информационной безопасности детей (Распоряжение Правительства РФ от 28 апреля 2023 г. № 1105-р, 2023). Во-вторых, формирование информационно-психологической устойчивости и самоконтроля у кадет — как у будущих офицеров — укрепляет кадровый потенциал силовых структур, снижая риски профессиональной деформации и необоснованных действий под влиянием ложной информации. В-третьих, профилактика небезопасного поведения (включая кибербуллинг, доксинг, вовлечение в экстремистские сообщества) уменьшает нагрузку на психологическую службу учебного заведения, а также на правоохранительные и социальные органы. Наконец, транслируемый в семьях и ближайшем окружении опыт кадет может способствовать формированию более ответственной и безопасной цифровой культуры в обществе в целом.

Предложенные нами мероприятия включают 6 занятий длительностью 45 минут, состоящих из информационной части и тренинговых упражнений, направленных на развитие критического мышления, навыков саморегуляции и распознавания киберугроз. Результаты исследования позволяют рекомендовать включение данных психологических занятий в план воспитательной работы или внеурочной деятельности кадетского корпуса, что будет существенно способствовать снижению негативного влияния цифровой среды на кадет и минимизации рисков их небезопасного поведения в онлайн- и офлайн-среде.

Заключение

Подростки, активно интегрированные в современную интернет-среду, демонстрируют высокую уязвимость к различным деструктивным информационно-психологическим воздействиям. Для кадет навыки защиты от вредоносных информационных воздействий необходимы, в связи с чем обозначается важность перехода к «превентивно-культурной модели обеспечения информационно-психологической безопасности».

Информационно-психологическая устойчивость, самоконтроль и внушаемость являются важнейшими предикторами устойчивости к деструктивным информационно-психологическим воздействиям. В связи с этим значимым представляется развитие у кадет навыков распознавания киберугроз, навыков саморегуляции и критического мышления.

Реализованные в исследовании психолого-педагогические мероприятия, нацеленные на повышение устойчивости кадет группы риска к деструктивным информационно-психологическим воздействиям, позволили приблизить показатели информационно-психологической устойчивости, самоконтроля и внушаемости к эталонным. Это, в свою очередь, напрямую снижает риск небезопасного поведения: кадеты стали лучше распознавать психологические манипуляции, не реагировать импульсивно на провокационный контент и сохранять контроль в стрессовых информационных ситуациях. Более того, показатель самоконтроля не просто приблизился к эталонному, а стал значимо выше него, что можно интерпретировать как гиперкомпенсацию. Вероятно, кадеты, осознавшие свою уязвимость в ходе диагностики и занятий, мобилизовали дополнительные когнитивные и волевые ресурсы для формирования навыков саморегуляции.

Вместе с тем изменения по показателю внушаемости оказались статистически недостоверными. Проведенный анализ свидетельствует о том, что трехнедельный срок реализации программы является достаточным для формирования изменений в показателях, непосредственно связанных с приобретаемыми навыками (самоконтроль, информационно-психологическая устойчивость), но недостаточным для коррекции более устойчивого личностного свойства внушаемости. Для значимого снижения внушаемости требуется более длительное комплексное вмешательство, затрагивающее глубинные установки личности.

В перспективе полученные нами данные могут быть использованы для проведения лонгитюдных исследований и разработки более длительных психолого-педагогических программ коррекции, способствующих формированию у кадет устойчивой системы защиты от киберугроз.

Ограничения. В исследование приняли участие подростки мужского пола, что ограничивает возможность экстраполяции результатов на другие возрастные группы и учащихся женского пола.

Limitations. The study involved male adolescents, which limits the possibility of extrapolating the results to other age groups and female students.

1. Баранов, Е.Г. (2017). Информационно-психологическая устойчивость личности: сущность и психологическое содержание. Теоретическая и экспериментальная психология, 10(1), 58—64.
   Baranov, E.G. (2017). Information-psychological stability of personality: essence and psychological content. Theoretical and Experimental Psychology, 10(1), 58—64. (In Russ.).
2. Баранов, Е.Г. (2017). Информационно-психологическое воздействие: сущность и психологическое содержание. Национальный психологический журнал, 25(1), 25—31. https://doi.org/10.11621/npj.2017.0103
   Baranov, E.G. (2017). Information-psychological influence: essence and psychological content. National Psychological Journal, 25(1), 25—31. (In Russ.). https://doi.org/10.11621/npj.2017.0103
3. Берестовой, А.Н., Сысолина, Н.С. (2023). Вопросы криминализации девиантного поведения в сети Интернет. Философия права, 3, 85—93.
   Berestovoy, A.N., Sysolina, N.S. (2023). Issues of criminalization of deviant behavior on the Internet. Philosophy of Law, 3, 85—93. (In Russ.).
4. Богданович, Н.В., Делибалт, В.В. (2024). Девиантное онлайн-поведение: от классификации видов к анализу программ и технологий помощи. Психология и право, 14(2), 45—66. https://doi.org/10.17759/psylaw.2024140204
   Bogdanovich, N.V., Delibalt, V.V. (2024). Deviant online behavior: from the classification of types to an analysis of assistance programmes and technologies. Psychology and Law, 14(2), 45—66. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/psylaw.2024140204
5. Буланова, И.С., Двойнин, А.М., Двойнина, В.К. (2025). Представления об устойчивости в концептуальном пространстве психологии. Современная зарубежная психология, 14(1), 103—113. https://doi.org/10.17759/jmfp.2025140110
   Bulanova, I.S., Dvoynin, A.M., Dvoynina, V.K. (2025). Representations of Resilience in the Conceptual Field of Psychology. Modern Foreign Psychology, 14(1), 103—113. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/jmfp.2025140110
6. Гончарова, Е.М. (2022). Особенности повышения психологической устойчивости личности подростка к деструктивному влиянию социальных сетей. Психология и педагогика служебной деятельности, 4, 243—247. https://doi.org/10.24412/2658-638X-2022-4-243-247
   Goncharova, E.M. (2022). Features of increasing the psychological stability of a teenager’s personality to the destructive influence of social networks. Psychology and Pedagogy of Service Activities, 4, 243—247. (In Russ.). https://doi.org/10.24412/2658-638X-2022-4-243-247
7. Духновский, С.В., Злоказов, К.В. (2024). Информационно-психологическая уязвимость сотрудников органов внутренних дел с разным уровнем устойчивости и утомленности. Психология и право, 14(4), 50—67. https://doi.org/10.17759/psylaw.2024140404
   Dukhnovsky, S.V., Zlokazov, K.V. (2024). Information and psychological vulnerability of employees of internal affairs bodies with different levels of stability and fatigue. Psychology and Law, 14(4), 50—67. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/psylaw.2024140404
8. Егоров, И.В. (2025). Феномен внушаемости: социально-психологические детерминанты и влияние на поведение. Мир науки. Педагогика и психология, 13(2). URL: https://mir-nauki.com/PDF/25PSMN225.pdf (дата обращения: 07.06.2026).
   Egorov, I.V. (2025). The phenomenon of suggestibility: socio-psychological determinants and influence on behavior. World of Science. Pedagogy and psychology, 13(2). (In Russ.). URL: https://mir-nauki.com/PDF/25PSMN225.pdf (viewed: 07.06.2026).
9. Капитонова, Е.А. (2024). Пранки, треш-стримы и другие новые формы девиантных действий, совершаемых в погоне за популярностью: проблемы квалификации. Уголовное право, 2, 24—34.
   Kapitonova, E.A. (2024). Pranks, trash streams and other new forms of deviant acts committed in pursuit of popularity: problems of qualification. Criminal Law, 2, 24—34. (In Russ.).
10. Караяни, А.Г., Караяни, Ю.М. (2021). Информационно-психологическое воздействие в контексте парадигмы стратегических коммуникаций. Национальный психологический журнал, 1, 3—14. https://doi.org/10.11621/npj.2021.0101
    Karayani, A.G., Karayani, Yu.M. (2021). Information-psychological influence in the context of the strategic communications paradigm. National Psychological Journal, 1, 3—14. (In Russ.). https://doi.org/10.11621/npj.2021.0101
11. Кокурин, А.В., Поздняков, В.М. (2025). О деструктивных воздействиях в цифровой среде в публикациях современных зарубежных психологов. Психология и право, 15(4), 2—19. https://doi.org/10.17759/psylaw.2025150401
    Kokurin, A.V., Pozdnyakov, V.M. (2025). On destructive effects in the digital environment in the publications of modern foreign psychologists. Psychology and Law, 15(4), 2—19. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/psylaw.2025150401
12. Лазарева, И.Ю. (2021). Профилактика деструктивного информационно-психологического воздействия на молодежь в сети Интернет. Психопедагогика в правоохранительных органах, 26(4), 416—422. https://doi.org/10.24412/1999-6241-2021-4-87-416-422
    Lazareva, I.Yu. (2021). Prevention of destructive information and psychological impact on youth on the Internet. Psychopedagogy in Law Enforcement, 26(4), 416—422. (In Russ.). https://doi.org/10.24412/1999-6241-2021-4-87-416-422
13. Неврюев, А.Н. (2025). Развитие цифровой зависимости: обзор современных зарубежных исследований. Экстремальная психология и безопасность личности, 2(1), 60—74. https://doi.org/10.17759/epps.2025020105
    Nevryuev, A.N. (2025). Development of digital dependency: a review of current foreign studies. Extreme Psychology and Personal Safety, 2(1), 60—74. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/epps.2025020105
14. Поздняков, В.М. (2024). О разработке современной модели обеспечения информационно-психологической безопасности. Экстремальная психология и безопасность личности, 1(1), 44—58. https://doi.org/10.17759/epps.2024010105
    Pozdnyakov, V.M. (2024). On the development of a modern model for ensuring information and psychological security. Extreme Psychology and Personal Safety, 1(1), 44—58. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/epps.2024010105
15. Распоряжение Правительства РФ от 28 апреля 2023 г. № 1105-р Об утверждении Концепции информационной безопасности детей в РФ и признании утратившим силу распоряжения Правительства Российской Федерации от 2 декабря 2015 г. № 2471-р (2023). URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/406740607/ (дата обращения: 05.06.2026).
    Order of the Government of the Russian Federation No. 1105-r of April 28, 2023, On Approving the Concept of Information Security of Children in the Russian Federation and on Recognizing as Invalid the Order of the Government of the Russian Federation No. 2471-r of December 2, 2015. (2023). (In Russ.) URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/406740607/ (viewed: 05.06.2026).
16. Серебренников, Д.Е., Кузьмина, Ю.В. (2021). Полевые эксперименты и модель причинно-следственного вывода Дональда Рубина: обзор актуальных исследований. Экономическая социология, 22(4), 117—139. https://doi.org/10.17323/1726-3247-2021-4-117-139
    Serebrennikov, D.E., Kuzmina, Yu.V. (2021). Field experiments and the Rubin’s causal model: review of approaches and current research. Journal of Economic Sociology, 22(4), 117—139. (In Russ.). https://doi.org/10.17323/1726-3247-2021-4-117-139
17. Столяренко, А.М., Сердюк, Н.В., Вахнина, В.В., Боева, О.М., Грищенко, Л.Л. (2019). Психологические аспекты деструктивного информационно-психологического воздействия. Психология и право, 9(4), 75—89. https://doi.org/10.17759/psylaw.2019090406
    Stolyarenko, A.M., Serdyuk, N.V., Vakhnina, V.V., Boeva, O.M., Grishchenko, L.L. (2019). Psychological aspects of destructive information-psychological influence. Psychology and Law, 9(4), 75—89. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/psylaw.2019090406
18. Фесенко, Ю.А., Добряков, И.В. (2023). Аномия как причина нарушений становления влечений, угрозы здоровью молодежи. Медицинская психология в России, 15(3), 50—62.
    Fesenko, Yu.A., Dobryakov, I.V. (2023). Anomie as a cause of disorders of drive formation and threats to youth health. Medical Psychology in Russia, 15(3), 50—62. (In Russ.).
19. Karaköse, T., Yıldırım, B., Tulubaş, T., Kardas, A. (2023). A comprehensive review on emerging trends in the dynamic evolution of digital addiction and depression. Frontiers in Psychology, 14, 1126815. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2023.1126815
20. Weiss, A.P., Alwan, A., Garcia, E.P., Garcia, J. (2020). Surveying fake news: Assessing university faculty’s fragmented definition of fake news and its impact on teaching critical thinking. International Journal for Educational Integrity, 16(1). https://doi.org/10.1007/s40979-019-0049-x