Фигура Авраама Сергеевича Норова занимает в истории русской мысли особое, до сих пор не до конца оцененное место. Интеллектуальный вклад Норова носил уникальный характер, органично соединяя в себе опыт высокого государственного служения, академическую эрудицию и талант писателя, глубокую личную религиозность (Дылевский, 1871, Никитенко, 1870, Сачкова, 2016).
Герой войны 1812 года, министр народного просвещения, председатель Археографической комиссии, писатель, библиофил, А.С. Норов тесно общался с культурной элитой XIX века. Этот факт его биографии подтверждают экспонаты коллекции, среди которых имеется много писем от выдающихся людей эпохи.
Авраам Сергеевич Норов (1795–1869) родился в родовом имении отца в Саратовской губернии 22 октября 1795 года в селе Ключи Балашовского уезда Саратовской губернии (ныне Ртищевский район Саратовской области) в знатной семье. Будущий министр и путешественник происходил из старинного дворянского рода, известного с XV века, внесённого в шестую часть родословной книги. Вотчина Норовых находилось в с. Нижний Якимец Раненбургского уезда, ныне Новодеревенского района.
Отец — отставной майор, саратовский губернский предводитель дворянства. Будущий писатель получил домашнее образование, продолженное в Благородном пансионе при Московском университете, который не закончил.
Однако 10 марта 1810 года, сдав экзамены на звание юнкера, Норов был определён в лейб-гвардии артиллерийскую бригаду в Санкт-Петербурге. 30 июня 1811 года он был произведён в портупей-юнкера, а 25 декабря 1811 года получил звание прапорщика [4, 7]. С первых дней семнадцатилетний юноша участвовал в Отечественной войне 1812 года в составе 1-й Западной армии. В Бородинском сражении прапорщик 2-й легкой роты гвардии артиллерии Норов, командуя полубатареей из двух пушек, защищавших Семёновские (Багратионовы) флеши, был тяжело ранен в правую ногу (ему ядром оторвало ступню). Ногу пришлось ампутировать по колено (впоследствии арабы прозвали его «отец деревяшки»)
Несмотря на инвалидность, А.С. Норов не оставил военную службу и только в 1823 году, уже в звании полковника, перешёл на гражданскую службу. Занимал разнообразные должности по различным ведомствам. В 26 лет стал полковником, затем на статской службе – чиновником для особых поручений. Не сломленный тяжелым ранением, он посвятил себя изучению иностранных языков, древней истории, литературы и собственному литературному творчеству.
С 1813 года литература стала его основным занятием. А.С. Норов обладал большими лингвистическими способностями, в совершенстве знал французский, английский, немецкий, итальянский, латинский, греческий. Итальянским он овладел в совершенстве, знал его до тонкостей, включая, например, сицилийский диалект. Он владел также и некоторыми славянскими языками (чешским и лужицким), арабским, а также древнееврейским языком. Печатал поначалу преимущественно переводы из Вергилия и Горация, позднее – отрывки из дидактической поэмы «Об астрономии».
В 1818 году он был принят в Вольное общество любителей словесности, наук и художеств, в 1819 году – в Общество любителей российской словесности. Норов печатал во многих журналах как переводы, так и оригинальные стихи; с 1821 тяготел к итальянской поэзии. В 1823 получил чин полковника, в 1827 служил в министерстве внутренних дел. В 1830-х удельный вес поэзии снизился. Результатом путешествия в Палестину, Малую Азию и Иерусалим (1834–1836 годы) стала книга «Путешествие по святым местам» (1838).
Брат Норова – Василий Сергеевич, был декабристом, да и сам Авраам Сергеевич был близко знаком со многими декабристами. Он часто встречался с А.С. Пушкиным, В.А. Жуковским, П.А. Чаадаевым, О.И. Сенковским, В.Ф. Одоевским и П.А. Вяземским.
В 1840 году А.С. Норов стал членом Российской академии, в 1849 году – сенатором, в 1851 году – действительным членом Академии наук по отделению русского языка и словесности. В 1854–1859 годы он был министром народного просвещения. Он осуществил полный перевод Анакреона (по-видимому, в поздние годы), считающийся его высшим достижением. Стихи Норова собраны не были.
В 1821–1822 годах Норов совершил первое заграничное путешествие, посетив Германию, Францию, Италию и Сицилию. О путевых впечатлениях он рассказал в ряде очерков и стихотворений («Поездка в Овернь», «Литературный вечер в Риме», «Остров Нордерней. Послание к Д.П. Глебову» и других), которые были напечатаны в различных русских периодических изданиях. Его первой книгой стало «Путешествие по Сицилии в 1822 году» (Норов, 1828, Дергачев, 2012а, Дергачев, 2012б). В 1827 году А.С. Норов, будучи чиновником особых поручений при Министерстве внутренних дел, был прикомандирован к адмиралу Д.Н. Сенявину, с которым он совершил два заграничных плавания, в частности, участвовал в проведении русских судов до Портсмута и обратно. В результате в «Литературной газете» Дельвига-Пушкина в 1830 году появился очерк Авраама Сергеевича «Прогулка в окрестностях Лондона» с указанием: «Виндзор, августа 20, 1827». 8 августа 1834 года А.С. Норов увольняется в отпуск и отправляется как паломник-исследователь в путешествие на Святую землю для поклонения Гробу Господню.
Он побывал в Палестине, Малой Азии и Иерусалиме. При изучении и описании Палестины и окружающих её стран Авраам Сергеевич руководствовался, с одной стороны, текстом Библии, с другой, принимал во внимание открытия историков и филологов-ориенталистов. Он старался избегать описания тех мест, о которых уже имелись сведения других путешественников. Авраам Сергеевич одним из первых россиян совершил путешествие по Египту и Нубии, на парусном судне он проплыл весь Нил и исследовал Северный Судан. Учёный собрал ценный материал по географии, экономике и культуре населяющих эти страны народов. Результатом этого путешествия, длившегося с 1834 по 1836 год, стали книги «Путешествие по Святой Земле в 1835 году» (1838) и «Путешествие по Египту и Нубии в 1834—1835гг.» (1840) (Норов, 1838, Норов, 1840). Описания всех путешествий А.С. Норова были собраны в 5 томов и изданы в 1854 году в Санкт-Петербурге.
В 1822 году, совершив путешествие на Сицилию, А.С. Норов написал первую книгу в жанре записок путешественника. Его «Путешествие по Сицилии в 1822 году» было опубликовано в популярной петербургской типографии Сытина в 1828 году. Оно представляет замечательный синтез географических, исторических и искусствоведческих сведений, густо сдобренных литературными экскурсами в античное прошлое и объединенных удивительным талантом автора. После путешествия образы прекрасной Италии не покидают автора, и он в 1823 году пишет замечательное стихотворение «Ночь на Средиземном море». Оригинальные стихотворения, переводы, прозаические произведения А.С. Норова были опубликованы в таких известных изданиях как «Полярная Звезда», «Сын отечества», «Русский Инвалид», «Благонамеренный», «Московский Вестник», «Соревнователь» и пр.
Живя в Петербурге, он сохранял связи с московскими литераторами, участниками Общества друзей и Общества любомудрия (С.Е. Раичем, Д.В. Веневитиновым, Д.П. Ознобишиным, С.А. Соболевским) (Котельников, 2004, Прозоров, 1974). Подобно участникам Общества друзей, Норов, кроме своих оригинальных произведений (например, дидактическая поэма «Об астрономии»), печатал много переводов. Сначала из Вергилия и Горация, затем из итальянской поэзии (П. Ролли, Петрарка, Данте, Ариосто); известны его переводы из А. Шенье.
Не менее существенной представляется интонационная организация его текстов. Даже в официальных документах и докладах Норов избегал риторики приказов и выстраивал аргументацию таким образом, что административная необходимость обосновывалась через категории нравственного долга, исторической преемственности и веры. Именно в этих текстах формируется языковая модель, впоследствии унаследованная К. П. Победоносцевым и, отчасти, Ф. М. Достоевским: модель, в которой «просвещение» мыслится как продолжение «веры», а государственная служба приравнивается к послушанию (Аблязов, 2018, Богданова, 2015, Мельников, 2003, Полунов, 2011, Прозоров, 1974, Репников, 2006, Соболевский, 1869, Цыганков, 2017, Шмелева, 2015). Эта картина мира, лишенная позднейшей полемической агрессии, отличается мягкостью и убеждающей интонацией, что свидетельствует об органичном происхождении охранительного дискурса из религиозно-философской традиции 1830–1840-х годов, а не исключительно как реакции на революционные события 1848 года.
Архивные материалы свидетельствуют о том, что, занимая высокие государственные посты, Норов неоднократно оказывал негласную поддержку литераторам, оказавшимся в сложной ситуации. В отличие от открытого меценатства М. П. Погодина, тактика Норова носила скрытый, опосредованный характер: он ходатайствовал за молодых авторов, способствовал смягчению цензурных ограничений и рекомендовал к изданию труды, которые в иных инстанциях могли быть расценены как неблагонадежные.
Особо тесную связь личного и служебного характера А.С. Норов имел с П.А. Вяземским. Ветераны войны 1812 г., они в дальнейшем тесно сотрудничали на государственной службе. А.С. Норов участвовал в битве на Багратионовых флешах в чине прапорщика гвардейской артиллерии, где и был тяжело ранен, а П.А. Вяземский также добровольно вступил в ополчение, служил адъютантом у генерала Милорадовича. Оба они впоследствии оставили ценные воспоминания о Отечественной войне.
Период службы Норова в министерстве (1853–1858) совпал с ужесточением цензурного режима в конце правления Николая I и последующей либерализацией при Александре II. Документы эпохи позволяют говорить о том, что Норов проводил политику «умеренного охранительства», стремясь не допустить распространения «вредных направлений», но при этом избегая избыточного давления на словесность. Его переписка с видными славянофилами (А. С. Хомяковым, И. В. Киреевским), требующая дальнейшего текстологического изучения, способна пролить свет на механизмы взаимодействия между официальной властью и инакомыслящей интеллектуальной элитой в этот переходный период.
Самый тесный период отношений Норова и П.А. Вяземского начался в 1855 г. после воцарения императора Александра II, П.А. Вяземский был назначен товарищем (заместителем) министра Норова. Проработав под началом Норова до 1856 г., Вяземский возглавил Главное управление цензуры. Вместе с Норовым они руководили подготовкой первых цензурных реформ, стремясь ослабить жесткий контроль над печатью и развить образование.
Так, им удалось ликвидировать Высший цензурный комитет, главное репрессивное ведомство конца правления Николая I, вернув цензурные функции под управление Министерства народного просвещения; разрешить новые периодические издания, определившие позже эпоху реформ Александра II, таких как «Русский вестник» М. Н. Каткова (1856 г.); провели цензурную амнистию, разрешив цензорам допускать к печати статьи с критическим разбором недостатков государственного управления, открыв дорогу публикациям Н.А. Добролюбова и Н.Г. Чернышевского; подготовили циркуляр, позволивший начать дискуссию о грядущей отмене крепостного права.
Именно перу П.А. Вяземского принадлежи стихотворение «Памяти Авраама Сергеевича Норова», написанное после смерти друга, в котором он вспоминает его жизненный путь, называя его «белоснежным» (Вяземский, 1896).
Лингвокультурный анализ текстов Норова позволяет выделить особенность его языковой картины мира. Во-первых, это наличие «двойной перспективы»: постоянное сопряжение образов библейского Востока (Иерусалим, Синай, Египет) и православной Москвы. Для Норова Россия мыслилась не только как наследница Византии, но и как духовное продолжение библейского пространства: восточные топосы органично вплетаются в его письма, написанные в столичных кабинетах.
Во-вторых, органичное использование церковнославянской лексики и синтаксических конструкций. Архаизмы в речи Норова не являются стилизацией в духе «бесед» А. С. Шишкова; они обусловлены его глубокой вовлеченностью в патристику и привычкой к чтению оригинальных текстов Отцов Церкви.
В-третьих, риторическая стратегия «тихого убеждения». Норов предпочитал увещевать, а не обличать, его интонация, лишенная как холодной отстраненности позднего Победоносцева, так и страстной напряженности Достоевского, характеризует его как носителя той традиции, для которой слово было прежде всего свидетельством истины, а не оружием в идеологической борьбе.
Оценка фигуры Норова его позднейшими современниками (1870–1880-е годы) свидетельствует о восприятии его как представителя уходящей эпохи. Для таких мыслителей, как К.Н. Леонтьев или К.П. Победоносцев, Норов оставался авторитетным предшественником, однако его «тихая» и «семейная» манера выражения мыслей контрастировала с византийской суровостью и полемической остротой, ставшими идеалом для нового поколения консерваторов.
Норов принадлежал к тому поколению, для которого охранительное мировоззрение было органичной формой существования, а не реакцией на внешние вызовы. Его кончина в 1869 году совпала с периодом, когда консервативная словесность уже приобрела ярко выраженный полемический характер. Тем не менее, в текстах Ф.М. Достоевского (в частности, в «Дневнике писателя») можно обнаружить отголоски именно норовской интонации «тихого увещевания», трансформированной, однако, в соответствии с психологической глубиной и драматизмом пореформенной эпохи.
Введение в научный оборот архивного эпистолярного наследия А. С. Норова остается актуальной исследовательской задачей. Материалы, хранящиеся в ОР РНБ, РГАЛИ и ОР РГБ (Ф. 201), требуют систематической текстологической обработки, атрибуции и комментирования. Подготовка академического собрания его писем позволит не только реабилитировать фигуру Норова в истории русской литературы, но и существенно уточнить представления о генезисе и эволюции консервативного дискурса в России XIX века. Свою знаменитую коллекцию рукописей, в том числе древних, А.С. Норов пожаловал Румянцевскому музею. В настоящее время Собрание его рукописей хранится в ОР РГБ в Фонде 201«Собрание Авраама Норова», которое «содержит 57 номеров разнообразных рукописных материалов».