Введение
Фундаментальный вклад в изучение феномена идентичности внес Э. Эриксон (Эриксон, 2006), разработавший теорию психосоциальной идентичности и подчеркивающий важность изучения социального контекста в формировании идентичности, особенно молодежи. Психосоциальная идентичность формируется сквозь призму соотнесения себя с социумом и является основой для усвоения и функционирования социальных установок. В настоящее время изучением идентичности и просоциального поведения занимаются многие исследователи (Кисляков, 2019; Полюшкевич, 2023; Chui et al., 2025; Муращенкова и др., 2022). Значительное число работ посвящено рассмотрению связи этих феноменов у молодежи (Hardy, Kisling, 2006; Xiao, Shi, Liew, 2023; Kanacri et al., 2014). Это объясняется тем, что временной период, который охватывается понятием «молодежь», характеризуется процессами самоопределения, началом активной трудовой и семейной жизни. То, с какими социальными общностями идентифицирует себя молодежь, на какой круг людей в связи с этим распространяется ее готовность помогать, относится к актуальным вопросам в решении проблемы консолидации современного российского общества.
Идентичность рассматривается в литературе как характеристика самосознания личности, в содержании которой фиксируется, с одной стороны, состояние внутренней целостности, а с другой – соотнесенности и интегрированности с различными социокультурными контекстами (Тхостов, Рассказова, 2012; Белинская, 2018). В зависимости от характеристик этих контекстов описывается широкое разнообразие идентичностей: личностная, полоролевая, социальная, гражданская, этническая, культурная и др. С другой стороны, С. Харди (S. Hardy) рассматривает большое разнообразие видов просоциального поведения: уступчивое, публичное, анонимное, экстренное, эмоциональное и альтруистическое (Hardy, 2005). Просоциальное поведение определяется как добровольное поведение, которое призвано приносить пользу другому человеку, группе, обществу (Ильин, 2011).
Соотношение идентичности и просоциального поведения может быть рассмотрено как взаимосвязь между самоопределением человеком себя в различных социальных контекстах и его готовностью помогать представителям различных социальных общностей. Анализ научной литературы показывает, что сопоставление этих феноменов является предметом анализа многих исследований. Так, например, в исследованиях, посвященных изучению молодежи, установлен ряд важных умозаключений. В рамках статусной теории идентичности (Дж. Марсиа) отмечается, что диффузная идентичность отрицательно, а достигнутая положительно связаны с просоциальным поведением студентов (Hardy, Kisling, 2006). При этом осмысление молодыми людьми универсальных моральных норм и включение их в систему самоопределения является наиболее достоверным предиктором просоциального поведения (Hardy, Nadal, Schwartz, 2017). Посредническую роль в связи идентичности и просоциального поведения у молодежи играет также развитие общей способности к саморефлексии (Saki, Oztas, 2024) и временной перспективы (Chui et al., 2025), т.е. горизонта планирования своих действий. В русле теории социальной идентичности показано, что альтруистическое межгрупповое поведение (которое является противоположным групповому фаворитизму) у молодых людей отрицательно связано с ориентацией на социальное доминирование и положительно – с выраженностью ценностей Самопреодоления (т.е. с принятием других людей как равных себе, заботой о них) (Ефремова, Бульцева, 2020), моральными обязательствами и чувством принадлежности к учебной/рабочей группе, т.е. такой группе, которая объединяла бы людей из различных аутгрупп значимой целью (Xiao, Shi, Liew, 2023). Важную роль в поддержке позитивной динамики в сторону большей зрелости и определенности как чувства идентичности, так и просоциального поведения играют благоприятные отношения в первичной группе социализации (т.е. в семье) (Kanacri et al., 2014). Перечисленные данные показывают, что связь между идентичностью и просоциальным поведением является динамичной и опосредуется изменениями социальных отношений молодых людей (как в первичных, так и во вторичных группах социализации). При этом отмечается, что характер идентичности в этом возрасте может проявляться с иными формами поведения: так, например, были обнаружены связи компонентов этнической, гражданской и глобальной идентичностей с транслируемыми современной студенческой молодежью эмиграционными намерениями и активностью (Муращенкова и др., 2022).
Исследователи, как правило, строят свои выводы относительно обобщенной группы молодежи, возрастные границы которой варьируются от 15 до 30–35 лет (Загребин, 2014). Между тем Л.С. Выготский считал не вполне правомерным растягивать границы детства и юности. В своей статье «Проблема возраста» периодизация детства завершается им выделением пубертатного возраста с 14 до 18 лет, в котором на 17 лет приходится критический период (Выготский, 1984, с. 256), а интервал с 18 до 25 лет отнесен Л.С. Выготским к категории юности (как первой стадии зрелого возраста), где развитие высших психических функций начинает происходить по иным закономерностям, чем в детстве (Выготский, 1984, с. 255). В этой связи категория молодежи представляется особенно неоднозначной, потому как по своим возрастным границам она охватывает верхний интервал детства и начальный интервал зрелости. В методологическом отношении это означает, что характер взаимосвязи между идентичностью и просоциальным поведением у молодежи необходимо анализировать в сравнительно возрастном плане. Если детство было описано Л.С. Выготским и его учениками довольно подробно, то период ранней зрелости с точки зрения новообразований долгое время оставался практически не разработанным.
Одним из центральных теоретических понятий в работах Л.С. Выготского при характеристике возраста является «социальная ситуация развития» как «система отношений ребенка данного возраста с социальной действительностью» (Выготский, 1984, с. 260). Сохранение системы отношений позволяет выделять стабильный возраст, тогда как ее изменение – критический. Принципиально важно в контексте рассматриваемой нами проблемы положение о том, что «в основе психического развития лежит прежде всего эволюция поведения и интересов ребенка, изменение структуры направленности его поведения» (Выготский, 1984, с. 7). Это утверждение дает основание предполагать существование различий в направленности просоциального поведения личности молодых людей в связи с различиями в структуре их идентичности. Объективным критерием в размежевании этих отличий и выступает смена социальной ситуации развития.
О социальной ситуации развития в пубертатном возрасте известно следующее: в силу полового созревания меняется характер отношений в первичной группе социализации (возрастает критичность к авторитетам семьи), преобразуются отношения в коллективе сверстников. Кризис 17-летия сопровождается включением в совершенно новую учебную среду вуза (Хомова, 2012). Кроме того, появляется первый опыт романтической привязанности. Во внутреннем плане личности: кардинально меняется структура интересов с выделением центрального, наиболее устойчивого; формируется понятийное мышление, отличающееся пока контрастностью и противоречивостью; происходит осмысление общественно-политического устройства; развивается самовосприятие, самонаблюдение (Бураева, 2013, с. 61–65).
В ранней взрослости относительно стабильный период обучения в вузе (18–23 года) вновь сменяется довольно напряженным началом непосредственной профессиональной деятельности (23–27 лет), образованием социальных связей в трудовом коллективе, освоением семейных и родительских ролей (Захарова, 2015), преобразованием отношений в родительской семье и вновь созданной, собственной (Гуриева и др., 2024). Во внутреннем плане отмечается большая роль сознательного регулирования в перестройках системы мотивов (Шляпникова, 2009).
Рассмотренные характеристики социальной ситуации развития, а также опора на диалектический подход к возрастному развитию личности (характерный для генетической психологии Л.С. Выготского) позволяют нам выдвинуть предположение о существовании двух возрастных тенденций в группе молодежи: (1) с одной стороны, просоциальное поведение в большей степени связано с интегральными структурами идентичности, обобщающими знания и переживания себя в контексте широких социальных групп, а (2) с другой стороны, по мере взросления просоциальное поведение больше опосредуется личными целями и ценностями. На подтверждение выдвинутых гипотез направлено данное эмпирическое исследование.
Материалы и методы
Выборка и процедура исследования. Современная российская молодежь характеризуется как социальная группа с особыми психологическими и социальными чертами. Выборка была собрана в сервисе «Яндекс Формы» и составила 355 человек. Все респонденты были разделены по принципу M ± SD на 3 группы по возрастному признаку. К первой группе были отнесены 58 респондентов (n1 = 58) в возрасте 18–19 лет (M = 18,40, SD = 0,50), ко второй – 245 респондентов (n2 = 245) 20–26 лет (M = 22,36, SD = 1,73), третью группу составили 52 респондента (n3 = 52) в возрасте от 27 до 35 лет (M = 29,60, SD = 2,75). Подробное описание социально-демографических характеристик выборки, отражающих наиболее значимые показатели социальной ситуации развития по возрастным группам, представлено в табл. 1.
Таблица 1 / Table 1
Социально-демографические характеристики выборки
Socio-demographic characteristics of the sample
|
Характеристика / Characteristic |
Группа 1 (n1 = 58) / Group 1 (n1 = 58) |
Группа 2 (n2 = 245) / Group 2 (n2 = 245) |
Группа 3 (n3 = 52) / Group 3 (n3 = 52) |
|
Пол / Sex |
|||
|
Женский / Female |
44 (75,86%) |
211 (86,12%) |
43 (82,69%) |
|
Мужской / Male |
14 (24,14%) |
34 (13,88%) |
9 (17,31%) |
|
Уровень образования / Educational level |
|||
|
Среднее общее / Secondary general education |
26 (44,83%) |
14 (5,71%) |
3 (5,77%) |
|
Среднее профессиональное / Secondary vocational education |
11 (18,96%) |
12 (4,90%) |
4 (7,69%) |
|
Неполное высшее / Incomplete higher education |
19 (32,76%) |
106 (43,26%) |
4 (7,69%) |
|
Высшее Ⅰ степени (бакалавриат) / Bachelor's degree |
2 (3,45%) |
67 (27,35%) |
12 (23,08%) |
|
Высшее Ⅱ степени (специалитет/магистратура) / Specialty/Master's degree |
0 (0%) |
45 (18,37%) |
26 (50%) |
|
Высшее Ⅲ степени (ученая степень) / Academic degree |
0 (0%) |
1 (0,41%) |
3 (5,77%) |
|
Характер занятости / The nature of employment |
|||
|
Школьник / School student |
3 (5,17%) |
0 (0%) |
0 (0%) |
|
Студент колледжа / College student |
3 (5,17%) |
1 (0,41%) |
0 (0%) |
|
Студент вуза / University student |
39 (67,25%) |
93 (37,96%) |
3 (5,77%) |
|
Работающий / Working |
1 (1,72%) |
57 (23,26%) |
37 (71,15%) |
|
Временно не работает / Temporarily out of work |
0 (0%) |
18 (7,35%) |
7 (13,46%) |
|
Обучается в колледже и работает / Studying at a college and working |
5 (8,62%) |
3 (1,22%) |
0 (0%) |
|
Обучается в вузе и работает / Studying at a university and working |
7 (12,07%) |
73 (29,80%) |
5 (9,62%) |
|
Семейное положение / Marital status |
|||
|
Не состоит в отношениях / Not in a relationship |
35 (60,35%) |
122 (49,79%) |
12 (23,08%) |
|
Состоит в официально незарегистрированном браке / In an officially unregistered marriage |
22 (37,93%) |
99 (40,41%) |
20 (38,46%) |
|
Состоит в официально зарегистрированном браке / In an officially registered marriage |
1 (1,72%) |
23 (9,39%) |
19 (36,54%) |
|
Разведен/разведена / Divorced |
0 (0%) |
1 (0,41%) |
1 (1,92%) |
|
Наличие детей / The presence of children |
|||
|
Нет детей / No children |
57 (98,28%) |
237 (96,74%) |
42 (80,77%) |
|
Есть один ребенок / Has 1 child |
1 (1,72%) |
8 (3,26%) |
6 (11,54%) |
|
Есть 2 ребенка / Has 2 children |
0 (0%) |
0 (0%) |
4 (7,69%) |
|
Уровень дохода / Income level |
|||
|
Низкий / Low |
6 (10,35%) |
20 (8,16%) |
2 (3,85%) |
|
Ниже среднего / Below average |
7 (12,07%) |
40 (16,33%) |
5 (9,62%) |
|
Средний / Average |
36 (62,07%) |
148 (60,41%) |
40 (76,92%) |
|
Выше среднего / Above average |
8 (13,79%) |
35 (14,28%) |
4 (7,69%) |
|
Высокий / High |
1 (1,72%) |
2 (0,82%) |
1 (1,92%) |
Таким образом, преимущественно выборку составили студенты, совмещающие учебу с работой, не имеющие семьи и детей, со средним уровнем дохода или ниже среднего.
Методики. Каждому респонденту предлагалось заполнить пакет диагностических методов. Измерение различных сторон идентичности осуществлялось с помощью сокращенной версии опросника «Аспекты идентичности» (Aspects of Identity, AIQ-IV) (J. Cheek, S. Briggs) в адаптации А.Е. Войскунского и коллег. Из оригинальной методики, состоящей из 45 пунктов и включающей 6 шкал, были взяты 35, относящихся к 4 шкалам, не затрагивающим объективные природные аспекты идентичности (пол, возраст и пр.): личной, реляционной, социальной, коллективной идентичности (Войскунский, Евдокименко, Федунина, 2013). Для определения уровня выраженности когнитивного и эмоционального компонентов гражданской идентичности использовались соответствующие шкалы методики «Идентификация с человечеством» (IWAH) С. МакФарленда в адаптации Т.А. Нестика (Нестик, 2017). Формы просоциального поведения оценивались при помощи опросника «Измерение просоциальных тенденций» (Карло, Рэндалл) в адаптации Н.В. Кухтовой (Кухтова, Доморацкая, 2011). Социально-демографические характеристики респондентов были отражены в анкете.
Обработка и анализ данных. Обработка и анализ данных осуществлялись с помощью программы JASP 0.19.3. Применялись методы описательной статистики, проводился анализ надежности шкал (коэффициент ω-Макдоналда), проверка различий в группах осуществлялась при помощи однофакторного дисперсионного анализа (ANOVA) с расчетом апостериорных сравнений (t-критерий). Для определения связей показателей идентичности и просоциального поведения в трех возрастных группах применялся регрессионный анализ (с учетом количества предикторов и численности групп была выбрана линейная модель с пошаговым включением переменных). С учетом неоднородности анализируемых групп по численности были проведены сенситивный анализ мощности выборок, а также проверка на равенство дисперсий, подтвердившие адекватность применения выбранного метода.
Результаты
Для измеряемых параметров была проведена проверка нормальности распределения по возрастным группам. В результате было установлено, что используемые шкалы распределены нормально или имеют отклонение, допускающее применение ANOVA (Schmider, Ziegler, 2010; Blanca Mena et al., 2017). Для выявления различий по характеристикам идентичности и просоциального поведения в трех возрастных группах был проведен однофакторный дисперсионный анализ (ANOVA) с апостериорными сравнениями (t-тест, p-уровень с поправкой Tukey). Все шкалы удовлетворяли допущению о гомогенности дисперсий. Обнаруженные различия приведены в табл. 2.
Таблица 2 / Table 2
Различия значений шкал в разных возрастных группах
Differences in scale values across age groups
|
Критерий / Criteria |
Группа 1 / Group 1 |
Группа 2 / Group 2 |
Группа 3 / Group 3 |
Различия групп / Group differences |
ptukey |
|||
|
M |
SD |
M |
SD |
M |
SD |
|||
|
«Аспекты идентичности» / "Aspects of Identity" |
||||||||
|
Коллективная идентичность / Collective identity |
23,09 |
6,40 |
20,23 |
6,07 |
18,50 |
5,09 |
1 – 2 1 – 3 |
0,004 < 0,001 |
|
«Идентификация с человечеством» / "Identification with all humanity" |
||||||||
|
Гражданская идентичность / Civic identity |
28,17 |
6,94 |
25,62 |
6,62 |
24,33 |
6,08 |
1 – 2 1 – 3 |
0,023 0,007 |
|
Когнитивный аспект гражданской идентичности / The cognitive aspect of civic identity |
14,38 |
3,08 |
13,56 |
2,91 |
12,64 |
2,50 |
1 – 3 |
0,036 |
|
Эмоциональный аспект гражданской идентичности / The emotional aspect of civic identity |
13,79 |
3,54 |
12,06 |
3,34 |
11,69 |
3,49 |
1 – 2 1 – 3 |
0,002 0,004 |
|
«Измерение просоциальных тенденций» / "Measuring prosocial tendencies" |
||||||||
|
Эмоциональное просоциальное поведение / Emotional prosocial behavior |
17,85 |
3,25 |
16,94 |
3,28 |
16,06 |
3,36 |
1 – 3 |
0,013 |
|
Экстренное просоциальное поведение / Extreme prosocial behavior |
11,19 |
1,91 |
10,32 |
2,13 |
10,42 |
2,25 |
1 – 2 |
0,015 |
|
Публичное просоциальное поведение / Public prosocial behavior |
11,10 |
3,51 |
10,31 |
3,18 |
9,44 |
3,24 |
1 – 3 |
0,021 |
|
Конформное просоциальное поведение / Conformal prosocial behavior |
7,02 |
1,50 |
6,36 |
1,50 |
6,17 |
1,52 |
1 – 2 1 – 3 |
0,009 0,010 |
Примечание: M – среднее, SD – стандартное отклонение.
Note: M – Mean, SD – Standard deviation.
Первая группа (18–19 лет) отличается более высокими показателями коллективной и гражданской идентичностей, характеризующими соотнесение себя с малыми (такими, как семья) и большими социальными общностями (такими, как россияне, граждане России). Они в большей степени, чем молодые люди из старшей возрастной группы, склонны к эмоционально окрашенному просоциальному поведению (мотивированному желанием эмоционально поддержать человека, облегчить его страдания) и имеют более высокие показатели экстренного просоциального поведения (направленного на помощь человеку в чрезвычайной ситуации). Одновременно с этим молодежь младшей группы более склонна к конформному (в ответ на просьбу о помощи) и публичному просоциальному поведению (в ситуации, когда за действиями помощи наблюдают) в сравнении со старшей группой. Молодежь средней группы характеризуется промежуточными значениями практически всех параметров.
Для выявления связи параметров идентичности и форм просоциального поведения в разных возрастных группах молодежи был проведен регрессионный анализ. Важно отметить, что в соответствии с сензитивным анализом мощности (Giner-Sorolla et al., 2024) текущий объем выборок для 1 и 3 групп (n = 52–58) при пяти предикторах и вероятности ошибки I рода в 5% позволял со статистической мощностью в 80%, принятой нами в качестве минимального приемлемого уровня, обнаружить только эффекты, попадающие в диапазон умеренных или сильных взаимосвязей по классификации Дж. Коэна (Cohen). Иными словами, проведенный в этих группах анализ обладал достаточной чувствительностью к обнаружению сильных (r ≥ 0,50) и умеренных (0,30 ≤ r < 0,50) по выраженности связей, но сниженной чувствительностью к обнаружению слабых связей. Для второй группы (n = 245) аналогичный анализ обладал большей чувствительностью и позволял с приемлемым уровнем мощности обнаруживать в том числе слабые связи.
Полученные результаты регрессионного анализа для группы 1 (18–19 лет) представлены в табл. 3.
Таблица 3 / Table 3
Результаты линейной регрессии для группы 1 (18–19 лет)
Linear regression results for group 1 (18–19 years)
|
Шкалы / Scales |
Коэффициенты β / Coefficients β Идентичности / Identities |
Скорр. R2 / Adjusted R2 |
||||
|
Личностная / Personal |
Реляционная / Relational |
Социальная / Social |
Коллективная / Collective |
Гражданская / Civic |
||
|
Конформное ПП / Conforming PB |
– |
0,349** |
– |
– |
– |
0,106 |
|
Публичное ПП / Public PB |
– |
– |
0,270* |
– |
– |
0,056 |
|
Анонимное ПП / Anonymous PB |
– |
– |
– |
– |
0,376** |
0,126 |
|
Экстренное ПП / Emergency PB |
– |
– |
– |
– |
– |
0,000 |
|
Эмоциональное ПП / Emotional PB |
– |
– |
– |
– |
0,422*** |
0,164 |
|
Альтруистическое ПП / Altruistic PB |
– |
0,384** |
– |
– |
– |
0,132 |
Примечание: β – стандартизированный регрессионный коэффициент; * – p < 0,05; ** – p < 0,01; *** – p < 0,001; ПП – просоциальное поведение.
Note: β – standardized regression coefficient; * – p < 0,05; ** – p < 0,01; *** – p < 0,001; PB – prosocial behaviour.
Результаты показывают, что гражданская идентичность является наиболее сильным предиктором форм просоциального поведения (анонимного и эмоционального). Идентификация в близком кругу связана с альтруистическим, конформным и альтруистическим просоциальным поведением, а социальная идентичность опосредует публичные формы оказания помощи.
В группе 2 (20–26 лет) мы видим несколько иную картину связей (см. табл. 4).
Таблица 4 / Table 4
Результаты линейной регрессии для группы 2 (20–25 лет)
Linear regression results for group 2 (20–25 years)
|
Шкалы / Scales |
Коэффициенты β / Coefficients β Идентичности / Identities |
Скорр. R2 / Adjusted R2 |
||||
|
Личностная / Personal |
Реляционная / Relational |
Социальная / Social |
Коллективная / Collective |
Гражданская / Civic |
||
|
Конформное ПП / Conforming PB |
– |
0,250*** |
– |
–0,208** |
0,339*** |
0,150 |
|
Публичное ПП / Public PB |
– |
– |
0,190** |
0,151* |
– |
0,066 |
|
Анонимное ПП / Anonymous PВ |
– |
0,141* |
– |
– |
0,408*** |
0,220 |
|
Экстренное ПП / Emergency PB |
– |
0,241*** |
– |
– |
0,381*** |
0,261 |
|
Эмоциональное ПП / Emotional PB |
– |
0,255*** |
– |
– |
0,230*** |
0,152 |
|
Альтруистическое ПП / Altruistic PB |
– |
– |
–0,191** |
– |
0,353*** |
0,080 |
Примечание: β – стандартизированный регрессионный коэффициент; * – p < 0,05; ** – p < 0,01; *** – p < 0,001; ПП – просоциальное поведение.
Note: β – standardized regression coefficient; * – p < 0,05; ** – p < 0,01; *** – p < 0,001; PB – prosocial behaviour.
Необходимо оговориться, что это может быть эффектом большего объема данной группы. Интересно, что гражданская идентичность является предиктором практически всех форм просоциального поведения, кроме публичного. Реляционная идентичность опосредует конформное, анонимное, экстренное и эмоциональное просоциальное поведение. Социальная идентичность (как самоопределение через внешние атрибуты статуса) также связана с публичными формами оказания помощи, но отрицательно предсказывает бескорыстные стремления помогать. Коллективная идентичность (как самоопределение в категориях широкой культурной общности) выступает предиктором публичного просоциального поведения.
Корреляции, обнаруженные при анализе группы 3 (27–35 лет), отображены в табл. 5.
Таблица 5 / Table 5
Результаты линейной регрессии для группы 3 (27–35 лет)
Linear regression results for group 3 (27–35 years)
|
Шкалы / Scales |
Коэффициенты β / Coefficients β Идентичности / Identities |
Скорр. R2 / Adjusted R2 |
||||
|
Личностная / Personal |
Реляционная / Relational |
Социальная / Social |
Коллективная / Collective |
Гражданская / Civic |
||
|
Конформное ПП / Conforming PB |
– |
– |
– |
– |
0,387** |
0,133 |
|
Публичное ПП / Public PB |
– |
– |
– |
0,297* |
– |
0,070 |
|
Анонимное ПП / Anonymous PB |
– |
– |
– |
– |
0,302* |
0,073 |
|
Экстренное ПП / Emergency PB |
– |
– |
– |
– |
0,345* |
0,101 |
|
Эмоциональное ПП / Emotional PB |
0,430** |
– |
– |
– |
– |
0,169 |
|
Альтруистическое ПП / Altruistic PB |
– |
0,434** |
–0,320* |
– |
– |
0,206 |
Примечание: β – стандартизированный регрессионный коэффициент; * – p < 0,05; ** – p < 0,01; *** – p < 0,001; ПП – просоциальное поведение.
Note: β – standardized regression coefficient; * – p < 0,05; ** – p < 0,01; *** – p < 0,001; PB – prosocial behaviour.
Как можно видеть, взаимосвязи в этой группе отличаются меньшей насыщенностью. Показатель гражданской идентичности выступает предиктором наибольшего числа форм просоциального поведения (конформного, анонимного и экстренного). Реляционная идентичность опосредует альтруистическое стремление оказывать помощь. Личностная идентичность (как самоопределение в категориях уникальности и внутренней целостности) является предиктором эмоционального просоциального поведения. Коллективная идентичность связана с публичными формами помощи.
Сравнивая все три группы, отметим, что наиболее контрастными являются первая и третья. Во второй группе видны общие моменты как с первой, так и с третьей. Если в первой группе просоциальное поведение в равной степени связано с чувством принадлежности и к близкому окружению, и к сообществу жителей страны, то в третьей гражданская идентичность явно выходит на первый план.
Обсуждение результатов
Обобщая полученные данные, отметим, что выявленная тенденция изменения выраженности различных аспектов просоциальности в зависимости от возраста в рассматриваемый нами период согласуется с данными других авторов (Pollerhoff et al., 2024). Обращение к теоретическим положениям теории Л.С. Выготского позволяет нам объяснить специфику связи просоциального поведения с различными сторонами идентичности. Введение возрастной градации молодежи с учетом объективных характеристик социальной ситуации развития (образование, занятость, семейное положение) дает возможность понять наблюдаемые отличия связей в возрастных срезах.
Младшая возрастная группа (18–19 лет) характеризуется активной вовлеченностью в учебную деятельность в системе высшего образования. На этот период приходится формирование как более системного общенаучного, так и более специализированного профессионального мировоззрения. Молодые люди еще не создали устойчивых семейных связей. Следовательно, учебная деятельность, являясь доминантой социальной ситуации развития данного периода, способствует также активному соотнесению себя со своими соотечественниками. При этом альтруистическое поведение сфокусировано на ближайшем кругу. Публичные формы помощи имеют менее зрелое опосредование идентификацией с внешними атрибутами значимых для молодежи социальных групп, что не противоречит результатам других авторов (Antonova, Levchenko, Popova, 2025).
Для средней возрастной группы (20–26 лет) характерен ряд активных преобразований в социальных связях (завершение 1 ступени высшего образования, выбор дальнейшей траектории профессионального развития, начало семейной жизни). В контексте концепции Л.С. Выготского данный период может быть соотнесен с критическим. Наши результаты показывают большее значение механизмов идентификации как с более широкой (гражданская идентичность), так и с более узкой (реляционная идентичность) группами в опосредовании просоциального поведения. Можно предположить, что в этот период большее значение приобретает механизм эмпатии не только в ближнем кругу, но и к коллегам, а также к незнакомым людям в расширенной ингруппе (Canioz, Coskun, 2019). В дальнейшем возрастные кризисы приобретают большую временную вариативность и индивидуальную специфику, поэтому переход от группы 20–26 к 27–35 может быть более мягким и не демонстрировать ярких различий в характеристиках идентичности и просоциальности.
Социальная ситуация у старшей возрастной группы (27–35 года) отличается большей включенностью в построение карьеры, накоплением профессионального опыта. Большая часть наших респондентов состоит в зарегистрированном браке. Вероятно, этим объясняется и большая дифференцированность связей идентичности и просоциального поведения. Так, более ресурсозатратное, эмоциональное просоциальное поведение опосредуется личными ценностями и целями (в отличие от младшей группы, в которой оно связано с гражданской идентичностью), тогда как нормативные формы просоциального поведения (помощь в ответ на просьбу, в экстренных обстоятельствах) связаны с показателем идентификации с гражданами России. Возможно, это является признаком интериоризации универсальных нравственных норм (Xiao, Shi, Liew, 2023).
В результате сравнения связей различных аспектов идентичности с просоциальным поведением становится заметно, что в более младшем возрасте меньшее значение имеет личная идентичность, большее – реляционная, т.е. ориентированная на близкие, межличностные отношения. Формы просоциального поведения, с которыми она коррелирует, больше связаны с внешними стимулами (конформное просоциальное поведение) и ценностным компонентом (альтруистическое просоциальное поведение) (Hardy, Nadal, Schwartz, 2017). В промежуточный период к реляционному аспекту добавляется растущая роль коллективного и социального аспектов идентичности. В это время связей с просоциальностью становится больше всего, и она имеет наиболее полимотивированный характер. Значимая роль межличностных связей для просоциальности сохраняется и у старшей группы, но к ней добавляется ориентация на личную идентичность. Ценностное отношение к близкому человеку (супругу, другу) направляет большую эмоциональную включенность в его жизнь. Таким образом, в общей картине можно наблюдать постепенный переход от более выраженной внешне детерминированной связи идентичности и форм просоциальности к большей ориентации на внутренние компоненты самосознания и поведение, мотивированные собственной эмоциональной оценкой ситуации.
Интересные данные касаются связей просоциального поведения с идентификацией с широкими социальными общностями: если в младшей группе она опосредуется когнитивным (т.е. познавательным) компонентом гражданской идентичности, то в средней группе ведущую роль занимает переживание молодыми людьми своей сопричастности к гражданам страны. В старшей группе эти связи включаются в более обобщенный показатель идентичности.
Заключение
Возвращаясь к сформулированным в начале статьи гипотезам о специфике связей идентичности и просоциального поведения в контексте возрастной градации молодежи, мы можем в первом приближении ответить на них утвердительно. Наши данные показали, что просоциальное поведение с возрастом становится связанным с более интегрированными структурами идентичности, обобщающими знания и опыт взаимодействия молодых людей в разнообразных социальных общностях. Одновременно с этим важным фактором опосредования просоциального поведения является осмысление себя уникальной личностью, осознание личных целей и ценностей. Весьма эвристичным в анализе динамики просоциального поведения оказывается рассмотрение его с точки зрения концепта социальной ситуации развития как главного критерия деления возраста по Л.С. Выготскому. Объяснение этого сдвига укладывается в другой концепт генетической психологии, а именно – в понятие индивидуации как внутренней переработки личностью социального опыта (Чеснокова, 2008). Учитывая некоторые ограничения нашего исследования (сравнительно небольшая численность групп молодежи младшего и старшего возрастного интервала; использование опросных форм; преобладание женщин), перспективными направлениями дальнейшего развития этой темы являются расширение выборки, достижение сбалансированности по возрастам и полу, а также включение в анализ групп собственно зрелости и поздней зрелости. Кроме этого, методическую базу можно было бы дополнить инструментами оценки субъективных аспектов социальной ситуации развития (ценностей, целей).
В прикладном плане результаты данного исследования могут быть полезны при разработке более адресных и эффективных программ работы с молодежью как на уровне государственной политики, так и на уровне индивидуально-психологической работы. Так, если в более младшем возрасте в силу преобладания познавательной активности для развития просоциальной направленности более эффективными могут быть грамотно выстроенное просвещение и создание возможностей для широкой волонтерской деятельности, то в более старшем возрасте, возможно, больший эффект может быть достигнут через глубинную рефлексию нравственных норм в контексте реализации молодым человеком общественно-значимых ценностей в своих семейных и профессиональных отношениях.
Ограничения. Проведение дальнейших исследований должно быть сопряжено с решением возникших ограничений: недостаточно большой численностью групп молодежи младшего и старшего возрастного интервала, смещенностью выборки по половому и возрастному составу, низким количеством респондентов с детьми.
Следует учитывать, что операционализация гражданской идентичности сопряжена с категориями «сопереживание» и «желание помочь», что описывает эмоциональный компонент идентичности, но может искажать обнаруженную связь.
Кроме того, поскольку просоциальное поведение и социальные идентичности исследовались при помощи самоотчетных методик, невозможно проконтролировать проявление социальной желательности.
Limitations. Further research should address the limitations identified in the present study, including the insufficient size of the younger and older youth cohorts, the gender and age imbalance of the sample, and the relatively low number of respondents with children.
It should also be taken into account that the operationalization of civic identity was associated with the categories of “empathy” and “willingness to help,” which capture the emotional component of identity but may distort the observed relationship.
Moreover, since prosocial behavior and social identities were examined using self-report measures, it was not possible to control for the effects of social desirability.