Введение
Принятие решений как интегральный психический процесс является одним из фундаментальных когнитивных процессов, который регулирует поведение и деятельность человека и объединяет процессы целеобразования, антиципации, прогнозирования, планирования, программирования, контроля, самоконтроля, коррекции (Карпов, 2013). В условиях повсеместной цифровизации и динамичных социальных изменений различия между представителями молодых поколений Y (родившиеся в 1981–1996 гг.) и Z (родившиеся в 1997–2012 гг.) в выборе решений становятся максимально выраженными (Твендж, 2019).
Актуальность проблемы обусловлена несколькими факторами: во-первых, цифровая революция кардинально трансформировала когнитивные процессы молодых поколений (Зверева, Хворова, 2020; Щербакова, Осипов, 2025; Zare, Lattanzi, di Minin, 2025). Отмечается, что поколение Y выросло вместе с развитием интернета и адаптировалось к новым цифровым форматам, тогда как поколение Z с рождения погружено в цифровую среду (Лапидус, Гостилович, Омарова, 2020), что формирует качественно иные навыки обработки информации.
Ситуация определяется тем, что, по мнению исследователей, представители поколения Z характеризуются многозадачностью (Солдатова, Трифонова, 2018), импульсивностью, недостатком когнитивного контроля (Третьякова, Церковникова, 2021), воспринимают виртуальный мир как позитивный, интересный (Солдатова, Чигарькова, Илюхина, 2022), им необходима осознанная саморегуляция (Моросанова, 2023), что может влиять на процессы принятия решений. Например, в исследовании (Попова, Тимохина, Изакова, 2023) было показано, что при принятии решения о выборе вуза поколение Y полагается на свое мнение и частично на информацию из ближайшего окружения, виртуальных сообществ. Поколение Z полагается на мнение родителей, рейтинг вуза и мнения из социальных сетей.
Во-вторых, исследования, которые существуют, неполны и не дают целостной картины различий в стратегиях принятия решений между поколениями в российском социокультурном контексте, а большинство западных исследований не учитывают специфику российского общества, где представители молодых поколений формировались под влиянием уникального сочетания социально-экономических трансформаций и цифровой революции (Пищик, 2021).
В исследовании китайских представителей поколения Z процесса принятия решения при загрузке мобильных приложений было показано, что студенты, применяющие как эвристическую, так и систематическую обработку информации, принимали решение о скачивании приложения на основе гедонистических потребностей (Zhang, Ha, Liu, Wang, 2018). На примере тайландских студентов показано, что цифровая среда обучения существенно и позитивно влияет на эвристическое, цифровое мышление (Imjai, Chansamran, Sungthong, Usman, Aujirapongpan, 2025; Ru-Zhue, Imjai, Yordudom, Kongrode, Sumiati, Aujirapongpan, 2025).
Результаты исследования показали, что доминирующие представления о самоэффективности у турецких представителей поколения Y влияют на их стратегии принятия решений в бизнесе (Tutar, Erdem, Karademir, 2022).
Исследование, направленное на анализ карьерных решений среди корейских студентов-медсестер (поколение Z) на основе социально-когнитивной модели карьерного самоуправления, показало, что самоэффективность и сестринская компетентность являются ключевыми факторами при принятии студентами-медсестрами решений о карьере (Kwon, Lee, 2025).
Несмотря на растущий интерес к изучению поколенческих различий, требует дальнейшего эмпирического исследования вопрос о том, как именно цифровая среда влияет на когнитивные, эмоциональные и поведенческие составляющие принятия решений у представителей поколений Y и Z. Таким образом, проблемой настоящей работы является возможность выявления особенностей принятия решений представителями поколений Y и Z в условиях цифровой среды с учетом когнитивных, эмоциональных и поведенческих аспектов.
Научная новизна исследования заключается в интегративном подходе к изучению процессов принятия решений у представителей поколений Y и Z в российском контексте. В исследовании интегрируются три подхода: когнитивно-ориентированный (стили принятия решений) (Корнилова, 2022), ресурсный (осознанная саморегуляция как метаресурс) (Моросанова, 2023) и социокультурный в контексте поколенческой психологии (Рикель, 2023; Пищик, 2026).
Главной целью исследования являлось выявление и описание особенностей принятия решений представителями поколений Y и Z в условиях цифровой среды с учетом когнитивных, эмоциональных и поведенческих компонентов этого процесса. В соответствии с поставленной целью были сформулированы следующие гипотезы исследования:
Основная гипотеза: представители поколения Z характеризуются более импульсивным и эмоционально детерминированным стилем принятия решений по сравнению с поколением Y, что проявляется в более высоких показателях сверхбдительности, прокрастинации и избегания, а также в большей опоре на цифровые источники информации. Таким образом, данная гипотеза следует из моделей ограниченной рациональности и двойственных процессов (доминирование быстрого, интуитивного мышления при высокой информационной перегрузке) и из представлений о специфике цифровой социализации поколения Z в работах Дж. Твендж (2019).
Дополнительная гипотеза 1: представители поколения Y более склонны к рациональному анализу и планированию решений, что выражается в повышенных показателях бдительности и когнитивной переоценки, а также более развитом контроле цифрового потребления. Данная гипотеза опирается на когнитивные модели принятия решений, которые подчеркивают роль аналитической переработки информации, а также на данные о ценностно‑смысловых характеристиках информационного/«миллениального» поколения (Рикель, 2023; Пищик, 2026).
Дополнительная гипотеза 2: цифровая среда может обусловливать эмоциональные и поведенческие аспекты принятия решений у обеих поколенческих групп, усиливая роль эмоциональной регуляции и стратегий взаимодействия с онлайн‑средой в структуре стилей принятия решений. Эта гипотеза следует из социально‑культурных моделей принятия решений, которые подчеркивают влияние контекста и норм среды, а также из работ о цифровой социализации молодежи и цифровых практиках (Солдатова, 2018; Лапидус, Зверева, Хворова, 2020).
С учетом этих гипотез и цели исследования были конкретизированы следующие задачи:
- теоретически обобщить когнитивные, эмоциональные и поведенческие особенности представителей поколений Y и Z при принятии решений в условиях цифровой среды и сопоставить их с основными моделями принятия решений и поколенческими теориями;
- эмпирически сравнить стили принятия решений, стратегии эмоциональной регуляции, склонность к риску и специфические параметры взаимодействия с цифровой средой у представителей поколений Y и Z;
- выявить систему связей между когнитивными, эмоциональными и цифровыми переменными в каждой поколенческой группе и соотнести полученные профили взаимосвязей с теоретическими моделями, используемыми в работе.
Материалы и методы
В исследовании приняли участие 186 человек (46,8% мужчин, 53,2% женщин) в возрасте от 18 до 44 лет. Выборка была разделена на две группы по годам рождения:
- Представители поколения Y (родившиеся в 1981–1996 гг.): 95 человек (51,1%; M = 35,99 лет, SD = 4,43), 42 мужчины (44,2%), 53 женщины (55,8%), работники компаний г. Ростова-на-Дону.
- Представители поколения Z (родившиеся в 1997–2012 гг.): 91 человек (48,9%; M = 23,56 лет, SD = 2,73), 45 мужчин (49,5%), 46 женщин (50,5%), студенты вузов г. Ростова-на-Дону.
Критериями включения в исследование выступали: принадлежность к когортам Y или Z по году рождения, активное использование цифровых технологий в повседневной жизни, отсутствие диагностированных психических расстройств, а также добровольное информированное согласие на участие. Набор участников осуществлялся методом целенаправленной и снежной выборки через социальные сети, образовательные организации и профессиональные онлайн-сообщества.
Применялись следующие методики:
- Мельбурнский опросник принятия решений (МОПР) в русскоязычной адаптации Т.В. Корниловой (Корнилова, 2013). Опросник включает 22 пункта, объединенные в четыре шкалы: бдительность (тщательный анализ информации), избегание (стремление отложить решение), прокрастинация (откладывание до последнего момента) и сверхбдительность (импульсивные решения под влиянием эмоций). Оценка производится по 3-балльной шкале. Надежность: α = 0,75–0,82.
- Опросник эмоциональной регуляции (ОЭР) Дж. Гросса в русской адаптации (Панкратова, Корниенко, 2017). Включает 10 пунктов, разделенных на две шкалы: когнитивная переоценка (изменение отношения к ситуации) и подавление экспрессии (сдерживание внешних проявлений эмоций). Оценка по 7-балльной шкале. Надежность: α = 0,86–0,89.
- Шкала склонности к риску А.Г. Шмелёва (Шмелёв, 2002). Включает 50 пунктов для измерения индивидуальной предрасположенности к рисковому поведению, оценивается по дихотомической шкале. Диапазон: 0–40 баллов. Надежность: α = 0,84.
- Авторский опросник «Взаимодействие с цифровой средой» (25 пунктов, разработан для исследования) (см. Приложение А, раздел 1). Специально разработан для оценки влияния цифровой среды на принятие решений, включая шкалы цифровой зависимости в принятии решений, цифровых стратегий эмоциональной регуляции и контроля цифрового потребления. Включает пять шкал: цифровая зависимость в принятии решений, цифровая эмоциональная регуляция, цифровой самоконтроль, предпочтение цифрового социального взаимодействия, цифровое доверие и грамотность. Оценка по 7-балльной шкале. Надежность: α = 0,77–0,85 (см. Приложение А, раздел 2).
Эмпирическое исследование проводилось в период с мая 2024 г. по сентябрь 2025 г. в онлайн-формате с использованием платформы Google Forms. Участникам предоставлялись ссылки на 4 анкеты, которые включали блок информированного согласия. На предварительном этапе (пилотаж на 10 респондентах) проверялись понятность инструкций, техническая корректность формы и время заполнения.
Математико-статистические методы включали: критерий различий Манна-Уитни и корреляционный анализ по Спирмену. Расчеты выполнялись в пакете SPSS 12.0.
Результаты
Анализ Мельбурнского опросника выявил значимые различия между поколениями по всем четырем шкалам.
По шкале Бдительность поколение Y продемонстрировало статистически значимо более высокие показатели (M = 14,32, SD = 1,84) по сравнению с поколением Z (M = 12,40, SD = 2,25); U = 6386,0; p < 0,001; d = 0,94. Данные показатели свидетельствуют о том, что представители поколения Y более тщательно анализируют информацию перед принятием решений и используют рациональный подход.
По шкале Сверхбдительность картина кардинально противоположна: поколение Z показало значительно более высокие результаты (M = 10,65, SD = 1,62) в сравнении с поколением Y (M = 8,65, SD = 1,53); U = 1613,0; p < 0,001; d = –1,26. Большой размер эффекта указывает на существенную склонность поколения Z к импульсивным, поспешным решениям под влиянием эмоций.
По шкале Прокрастинация также обнаружены значимые различия: поколение Z показывает более высокие показатели (M = 10,47, SD = 1,95) по сравнению с поколением Y (M = 7,98, SD = 1,69), U = 1415,0; p < 0,001; d = –1,36.
По шкале Избегание поколение Z демонстрирует большую склонность к избеганию принятия решений (M = 11,84, SD = 2,53) в сравнении с поколением Y (M = 9,70, SD = 2,14); U = 2249,0; p < 0,001; d = –0,91.
По опроснику эмоциональной регуляции получены значимые межпоколенческие различия по обеим шкалам.
Показатели шкалы Когнитивная переоценка оказались выше у представителей поколения Y (M = 33,03, SD = 5,09) в сравнении с поколением Z (M = 28,16, SD = 6,00); U = 6358,5; p < 0,001; d = 0,88. Это указывает на то, что представители поколения Y более эффективно используют когнитивные стратегии для управления эмоциями, что соответствует модели двойственных процессов Д. Канемана (2018).
По шкале Подавление экспрессии поколение Z показало значимо более высокие результаты (M = 18,82, SD = 4,05) по сравнению с поколением Y (M = 16,61, SD = 3,96); U = 3121,5; p = 0,001; d = –0,55. Данные показатели могут указывать на менее открытые способы эмоциональной регуляции у поколения Z, проявляющиеся в сдерживании внешних проявлений эмоций.
В свою очередь, анализ по шкале Склонность к риску выявил статистически значимые различия: поколение Z демонстрирует более высокую склонность к рискованному поведению (M = 23,57, SD = 6,42) в сравнении с поколением Y (M = 19,16, SD = 5,75); U = 2689,5; p < 0,001; d = –0,72.
Это подтверждает, что представители поколения Z чаще принимают рисковые решения, что может быть адаптивной характеристикой в динамично изменяющемся мире.
Анализ данных авторского опросника «Взаимодействие с цифровой средой» выявил систематические различия по всем пяти выделенным шкалам.
Поколение Z показало более высокую цифровую зависимость в принятии решений (опора на онлайн-источники и цифровые сервисы), более выраженное использование цифровых средств для эмоциональной регуляции и большее предпочтение цифровых форм социального взаимодействия (все различия статистически значимы, p < 0,001, размеры эффекта от средних до крупных).
Корреляционный анализ по Спирмену позволил выделить различные профили взаимосвязей психологических и цифровых переменных в сравниваемых когортах. Для поколения Y (N = 95) получена матрица корреляций, включающая 66 уникальных пар, среди которых статистически значимыми оказались шесть. Отметим, что у поколения Y обнаружена значимая положительная корреляция между сверхбдительностью и использованием цифровых стратегий эмоциональной регуляции (r = 0,514; p < 0,001). Полученные данные указывают нам на то, что представители поколения Y, склонные к импульсивным решениям, чаще обращаются к цифровым инструментам для управления эмоциями. Остальные значимые корреляции имеют слабую силу, включая отрицательную связь между бдительностью и склонностью к риску (r = –0,217; p = 0,035), а также между прокрастинацией и контролем цифрового потребления (r = –0,212; p = 0,039). Важно отметить, что часть этих корреляций выражена в отношении поведенческих аспектов, что может указывать на интеграцию цифровых стилей регуляции в повседневную деятельность представителей поколения Y. Результаты представлены в табл. 1.
Таблица 1 / Table 1
Результаты корреляционного анализа исследуемых показателей поколения Y (N = 95)
The results of the correlation analysis of the studied indicators of generation Y (N = 95)
|
Переменные / Parameters |
Коэффициент корреляции по Спирмену / Spearman correlation coefficient (Rs) |
|
Бдительность – Склонность к риску / Vigilance – Risk–taking propensity |
–0,217* |
|
Прокрастинация – Контроль цифрового потребления / Procrastination – Digital Consumption Control |
–0,212* |
|
Прокрастинация – Предпочтения в цифровом социальном взаимодействии / Procrastination – Preferences in digital social interaction |
–0,224* |
|
Сверхбдительность – Цифровые стратегии эмоциональной регуляции / Hyper–Vigilance – Digital strategies for emotional regulation |
0,514*** |
|
Склонность к риску – Зависимость принятия решений от цифровых источников / Risk–taking propensity – Dependence of decision-making on digital sources |
–0,25* |
|
Зависимость принятия решений от цифровых источников – Предпочтения в цифровом социальном взаимодействии / Dependence of decision–making on digital sources – Preferences in digital social interaction |
0,226* |
Примечание: * — p ˂ 0,05; *** — p ˂ 0,001.
Note: * — p ˂ 0,05; *** — p ˂ 0,001.
Несколько иной профиль обнаружен у представителей поколения Z (N = 91). У данного поколения выявлено 5 значимых корреляций, из которых только одна носит среднюю силу. Отметим, что у поколения Z, так же как и у поколения Y, выявлена аналогичная, но менее выраженная связь между сверхбдительностью и цифровой эмоциональной регуляцией (r = 0,333; p = 0,001), что может свидетельствовать о том, что для поколения Z использование цифровых технологий для эмоциональной регуляции является более естественным и менее связанным с конкретными стилями принятия решений. Остальные значимые корреляции имеют слабую силу, включая отрицательную связь между бдительностью и когнитивной переоценкой (r = –0,214; p = 0,042), а также между подавлением экспрессии и контролем цифрового потребления (r = –0,268; p = 0,010). Результаты представлены в табл. 2.
Таблица 2 / Table 2
Результаты корреляционного анализа исследуемых показателей поколения Z (N = 91)
The results of the correlation analysis of the studied indicators of generation Z (N = 91)
|
Переменные / Parameters |
Коэффициент корреляции по Спирмену/ Spearman correlation coefficient (Rs) |
|
Бдительность – Когнитивная переоценка / Vigilance – Cognitive Reappraisal |
–0,214* |
|
Сверхбдительность – Зависимость принятия решений от цифровых источников / Hyper–vigilance – Dependence of decision-making on digital sources |
–0,235* |
|
Сверхбдительность – Цифровые стратегии эмоциональной регуляции / Hyper–Vigilance – Digital strategies for emotional regulation |
0,333*** |
|
Когнитивная переоценка – Склонность к риску / Cognitive Reappraisal – Risk-taking propensity |
–0,211* |
|
Подавление экспрессии – Контроль цифрового потребления / Suppression of expression – Control of digital consumption |
–0,268** |
|
N |
|
Примечание: * — p ˂ 0,05; ** — p ˂ 0,01; *** — p ˂ 0,001.
Note: * — p ˂ 0,05; ** — p ˂ 0,01; *** — p ˂ 0,001.
Сопоставление полученных данных с исходными гипотезами показало их полное эмпирическое подтверждение. Первая гипотеза о большей импульсивности и эмоциональной детерминированности решений у поколения Z подтвердилась повышенными показателями сверхбдительности, прокрастинации, избегания и склонности к риску в этой группе. Вторая гипотеза о более рациональном, аналитическом стиле принятия решений у поколения Y нашла подтверждение в более высоких значениях бдительности и когнитивной переоценки, а также в выраженном цифровом самоконтроле. Третья гипотеза об обусловленности цифровой средой эмоциональных и поведенческих аспектов принятия решений частично подтвердилась наличием систематических различий по цифровым шкалам между поколениями и значимыми корреляциями между цифровыми показателями и стилями принятия решений в обеих выборках.
Обсуждение результатов
Полученные результаты демонстрируют, что между поколениями Y и Z существуют статистически значимые и практически важные различия в процессах принятия решений, обусловленные различными путями социализации и опытом взаимодействия с цифровым миром.
Что касается различия в стилях принятия решений, то мы можем отметить, что поколение Y чаще демонстрирует рациональный стиль принятия решений, который характеризуется тщательным анализом информации (высокая бдительность), тогда как поколение Z демонстрирует импульсивность и колебания между откладыванием решения и поспешными выборами под влиянием эмоций (высокие показатели прокрастинации и сверхбдительности). Аналогичный результат можно встретить в работе (Kazemy, Ravari, Kamiab, Iranmanesh, Mirzaei, 2026). Таким образом, это различие может объясняться тем, что поколение Y сформировалось в условиях постепенной адаптации к цифровым технологиям, что способствовало развитию критического мышления и тщательного анализа. Напротив, поколение Z, погруженное с рождения в цифровую среду, характеризуется высокой скоростью обработки информации, но одновременно сталкивается с проблемой информационной перегрузки, приводящей к импульсивным решениям.
Если рассматривать эмоциональную регуляцию, то найденные различия в стратегиях согласуются с теоретическими моделями двойственных процессов мышления. Поколение Y, которое использует более часто когнитивную переоценку, опирается на медленные, аналитические мыслительные процессы, что соответствует концепции, согласно которой представители этого поколения имеют больший опыт осмысления информации до эмоционального реагирования. В свою очередь, поколение Z предпочитает скрывать свои эмоции, что может быть адаптацией к социальным нормам цифровых сообществ, где открытое выражение эмоций часто встречает неоднозначную социальную оценку.
Если оценивать склонность к риску, то более высокая склонность поколения Z к риску может быть рассмотрена как адаптивная характеристика в условиях высокой социальной неопределенности и быстрых перемен, однако это создает потенциальные риски в ситуациях, требующих осторожности и долгосрочного планирования. Эта идея подчеркивается в исследовании (Pui Hang Choi, 2026).
В рамках оценки роли цифровой среды полученные данные подтверждают, что цифровая среда оказывает разное влияние на процесс принятия решений. Для поколения Z цифровые источники информации становятся основными инструментами при принятии решений, тогда как поколение Y демонстрирует большую независимость от цифровых источников. Цифровая среда для поколения Z также выступает в качестве инструмента эмоциональной регуляции, что открывает новое направление в понимании цифровых стратегий управления эмоциями.
Различные корреляционные профили между поколениями указывают на специфические механизмы взаимодействия когнитивных, эмоциональных и цифровых факторов. Для поколения Y наблюдается более интегрированная система взаимосвязей, где цифровая эмоциональная регуляция связана со стилями принятия решений, что свидетельствует о системном влиянии цифровых факторов на психологические процессы. Для поколения Z взаимосвязи менее выражены, что может указывать на то, что цифровые технологии для них являются более естественным инструментом, не требующим специальной интеграции в уже существующие психологические системы.
Все три гипотезы исследования получили подтверждение, что свидетельствует об обоснованности выбранного теоретического подхода и валидности использованных методик.
Заключение
Проведенное исследование выявило статистически значимые различия в процессах принятия решений между поколениями Y и Z, что может объясняться особенностями их социализации в различных социально-исторических условиях и степенью интеграции в цифровую среду.
Ключевые выводы:
- Представители поколения Y демонстрируют более рациональный и тщательный подход к принятию решений, опираясь на анализ информации и когнитивную переоценку эмоциональных состояний.
- Представители поколения Z характеризуются большей импульсивностью, прокрастинацией и избеганием при принятии решений, одновременно проявляя повышенную готовность к риску.
- Цифровая среда может выступать одним из факторов, дифференцирующих процессы принятия решений между поколениями. Для поколения Z она является не только источником информации, но и инструментом эмоциональной регуляции.
- Выявленные различия имеют адаптивное значение (быстрота решений для Z в условиях высокой динамики) и требующие внимания риски (импульсивность может привести к неоптимальным выборам).
Полученные данные могут быть использованы при разработке программ профессионального развития и управления персоналом, учитывающих поколенческие особенности; при создании образовательных программ, адаптированных под когнитивные стили каждого поколения; при планировании маркетинговых коммуникаций с учетом специфики взаимодействия поколений с цифровой средой.
Дальнейшие работы могут быть направлены на изучение отдаленных последствий различных стилей принятия решений для профессионального успеха и личного благополучия; на анализ межпоколенческих конфликтов в организациях с учетом различий в когнитивных стилях; на исследование влияния специальных интервенций и тренингов на оптимизацию процессов принятия решений в каждом поколении.
Ограничения. В нашей статье мы рассматриваем процесс принятия решения безотносительно к предмету решений. Принятие решений в различных сферах имеет своеобразие, поэтому непросто сравнивать результаты нашего результата исследования с иными исследованиями. Можно отметить еще одно ограничение при обобщении результатов, это ограничение по выборке. Речь идет о представителях поколений, проживающих в г. Ростове-на-Дону, южном регионе России. Предполагаем, что южане более активны, что накладывает отпечаток на процесс принятия решения. Ограниченность выборки по количеству может затруднять перенос результатов исследования на другие выборки.
Limitations. In our article, we consider the decision-making process without regard to the subject of the decisions. Decision-making in various fields has its own peculiarities, so it is not easy to compare the results of our research with other studies. One more limitation can be noted when summarizing the results, this is the limitation on the sample. We are talking about representatives of generations living in Rostov-on-Don, the southern region of Russia. We assume that Southerners are more active, which affects the decision-making process. As well as the limited number of samples, it may make it difficult to transfer the results of the study to other samples.