Концептуализация понятий в проблемном поле психологии жизнеспособности, в частности, жизнеспособности семьи, в настоящее время продолжается. Продолжается и «чересполосица» употребляемых понятий, терминов: резилентность/резильентность, жизнестойкость, устойчивость, жизнеспособность (Васюк, 2021; Куфтяк, 2014; Леонтьев, 2024). Упорядочение понятийного аппарата в многоаспектных разработках проблемы жизнеспособности – сегодня один из насущных вопросов. Справедливо сказано: трудность заключается в том, что «близкие по психологическому содержанию термины недостаточно разведены, поэтому часто наблюдается неточное толкование “жизнеспособности семьи” в парадигме научного объяснения» (Махнач, 2024, с. 398).
Еще в 2003 г. А.В. Махнач предложил русскоязычный эквивалент – жизнеспособность – употребляемому в зарубежной науке термину «resilience». Определение жизнеспособности, данное в 2007 году А.В. Махначем и А.И. Лактионовой, звучало следующим образом: «Это индивидуальная способность человека управлять собственными ресурсами: здоровьем, эмоциональной, мотивационно-волевой, когнитивной сферами в контексте социальных, культурных норм и средовых условий» (Махнач, Лактионова, 2007, с. 294). Развитие понятия продолжалось, и сегодня исследователи видят в жизнеспособности не просто интегральную черту личности, а динамическую «процессуальную переменную, выполняющую функцию координации взаимодействия между биологическими, психологическими и социальными особенностями человека, с одной стороны, и особенностями среды его жизнедеятельности, с другой стороны» (Горьковая, Микляева, 2020, с. 3). Развивается и более позднее понятие «жизнеспособность семьи». Как раз по поводу последнего и возникла дискуссия.
В номере 17(1) журнала «Социальная психология и общество» за 2026 год опубликована статья Н.Н. Толстых и А.В. Махнача «Об удвоении термина: жизнеспособность и/или резилентность?», в которой авторы обозначают свою позицию по поводу разделения и, соответственно, отдельного употребления в статье О.А. Ульяниной, О.Л. Юрчук, Л.А. Александровой, Е.А. Никифоровой, К.А. Файзуллиной «Семья как ресурс совладания с трудной жизненной ситуацией у детей, пострадавших в результате боевых действий» (Социальная психология и общество. 2025. 16(4), 127—147) двух понятий: индивидуальной жизнеспособности родителей (обозначаемой как резилентность) и такой же характеристики семьи (обозначаемой как жизнеспособность).
Мы решили высказать свое мнение по обсуждаемому вопросу. Наша исследовательская группа более десяти лет разрабатывает проблему жизнеспособности молодежи, проживающей в осложненных условиях жизненной среды (в Забайкальском крае), и составила некоторое представление о том, что стоит за понятием «жизнеспособность человека» (Сараева, Суханов, Галиакберова и др., 2019).
Все знают: понятия принципиальны в науке. Введению/употреблению нового или дополнительного понятия обязательно дается обоснование. Понятие фиксируется, приобретает определенность в слове – термине. Употребление нескольких понятий и/или терминов для обозначения одного и того же явления, объекта затрудняет понимание высказывания в процессе научной коммуникации, может исказить содержание понятия, сузить или чрезмерно расширить семантику терминов. Особенно осторожными нужно быть с переводными терминами (Балыгина, Ермолова, Круковская, 2026). Отсюда требование строгости словоупотребления в научном тексте, соблюдения принципа однозначности, который определяет эффективность терминологии в науке. Специалисты подчеркивают: «спецификой термина является то, что независимо от контекста он имеет лишь одно значение, и поэтому термины-синонимы для обозначения одного понятия считаются в терминологии нежелательными» (Ворона, 2013, с. 51).
В статье О.А. Ульяниной и соавторов используется несколько понятий для обозначения жизнеспособности. Попробуем разобраться, насколько это оправдано.
Уже в аннотации вызвавшей дискуссию статьи — очень актуальной, содержательной, с большим массивом эмпирических данных — авторы пишут: «Цель: прояснить роль жизнеспособности семьи и индивидуальной резилентности родителей в совладании их детей с трудными жизненными ситуациями и травматическим опытом, связанным с боевыми действиями» (названная статья, с. 127; выделено нами). И далее использование двух понятий продолжается. Индивидуальная резилентность понимается как «способность быстрого восстановления после травмы, трагической ситуации, негативных воздействий или угроз» (там же, с. 132). Понятию «жизнеспособность семьи» определения не дается.
Н.Н. Толстых и А.В. Махнач убедительно доказывают, возражая авторам спорной статьи и Д.А. Леонтьеву, на которого те ссылаются в своем выборе термина, что простая калька с английского «Resilience» не отвечает современному пониманию динамичного характера жизнеспособности личности, понимаемой как возможность не просто возвратиться к прежнему докризисному состоянию, но обеспечить личностный рост и развитие. Не будем повторять их аргументы.
Но вспомним самое простое: что такое «понятие»? Ответ известен. Понятие — это форма мышления, отражающая существенные характеристики предметов и явлений (Понятие, БСЭ). Если употребляются два разных понятия, значит, они обозначают разные существенные характеристики объектов, явлений. Употребляя два понятия «резилентность» и «жизнеспособность», авторы полагают, что они обозначают разные по существу явления. Но есть ли принципиальные различия между индивидуальной резилентностью родителей и жизнеспособностью семьи? Какие разные существенные признаки, с точки зрения авторов, имеет реальность, феноменология, обозначаемая этими понятиями?
Обратимся к статье. Определение резилентности приведено выше. Называются такие существенные признаки, как наличие травмы и способность быстрого восстановления после травмы.
Какие существенные признаки обозначает понятие «жизнеспособность семьи»? За отсутствием в статье определения мы попробовали вычленить их из контекста, но не сумели: авторы их не называют, полагая, вероятно, что они общеизвестны. Утверждается только: «за термином “family resilience” закрепился устойчивый перевод – “жизнеспособность семьи”» (с. 132). Тогда обратимся к другим работам по жизнеспособности семьи и постараемся уточнить, какая сущность обозначается понятием и термином «жизнеспособность семьи». В обширном труде А.В. Махнача, посвященном жизнеспособности семьи, приводится ряд определений этого понятия, сформулированных зарубежными исследователями. Позволим себе привести два из них. Например, определение Дж. Патерсон: «Жизнеспособность семьи существует в виде процессов, благодаря которым семья может компетентно адаптироваться и функционировать, находясь под воздействием значительных неблагоприятных условий и кризисов» (по: Махнач, 2016, с. 223). Или определение Г. Маккуббин с соавт., включающее две существенные характеристики жизнеспособности семьи:
1) способность «сохранить созданные ею модели функционирования и после того, как семья столкнулась с факторами риска» – эластичность семьи;
2) способность быстро восстанавливаться после травмы или стрессовых событий, вызывающих или требующих изменения в организации семьи, – непотопляемость (там же, с. 225).
В работах отечественных исследователей отмечаются те же существенные характеристики жизнеспособности семьи. Например, читаем у М.А. Одинцовой и соавторов: «Концепция жизнеспособности семьи как способности противостоять невзгодам и хорошо восстанавливаться после них приобрела широкую популярность как за рубежом, так и в России» (Одинцова и др., 2024, с. 74).
Как видим, существенные признаки, обозначаемые понятием «жизнеспособность семьи», те же, что обозначаются понятием «резилентность» (наличие травмы, невзгод и способность быстро восстановиться после них). Принципиальных различий между сущностью индивидуальной жизнеспособности и жизнеспособности семьи нет. Смысловая нагрузка – одна и та же. Тогда зачем два понятия?
Если же говорить не о понятиях, а только о терминах «резилентность» и «жизнеспособность», то и номинативная (называющая), и дефинитивная (определяющая) функции и того, и другого также не требуют синонимии. Ущерба точности, смысловой потери при употреблении одного термина «жизнеспособность» не происходит.
Об ограниченном характере содержания понятия «резилентность» мы уже говорили. Следовательно, предпочтительнее в русскоязычных работах, исследующих проблему, использовать понятие и термин «жизнеспособность», идет ли речь об индивидуальных личностных ресурсах или о характеристиках, относящихся к семье. Тем более, что и в понятии жизнеспособности семьи следует подчеркивать динамический характер семейной системы, ее стремление к развитию.
Мы уже отмечали выше, что «двойные» понятия и термины все еще используются в литературе при характеристике жизнеспособности семьи. Так, в теоретическом обзоре статьи О.А. Ульяниной и соавторов по отношению к семье приводится со ссылкой на Одинцову и др. (Одинцова и др., 2023) еще одно понятие – «жизнестойкость»: «жизнестойкость каждого из членов семьи складывается в семейную жизнеспособность» (Ульянина и др., с. 131). То есть без возражений принимается, что жизнеспособность семьи – это совокупность жизнестойкостей ее членов? В связи с этим напомним: в отечественной психологии понятия «жизнеспособность» и «жизнестойкость» разведены (Чигрина, Багратиони, Нестик, 2020). Кроме того, вряд ли логически оправдано определение одного понятия через другое.
Понимание семьи как системы (Варга, 2025) заставляет помнить и о свойстве эмерджентности, то есть о новых качествах, характеристиках системы, не определяемых суммой имеющихся свойств, что относится и к жизнеспособности семьи, которая не является простым слагаемым характеристик жизнеспособности ее членов.
Отметим в спорной статье привлечение, в дополнение к основным, и других понятий того же круга, например, понятие «индивидуальный ресурс жизнеспособности семьи» (Ульянина и др., с. 134). Что это такое? Из контекста понятно, что речь идет об индивидуальной резилентности родителей. Значит ли это, что ставится знак равенства между этими понятиями («индивидуальный ресурс жизнеспособности семьи» и «индивидуальная резилентность родителей»), – неясно. Значит ли это, что жизнеспособность семьи складывается из индивидуальной резилентности родителей? Или имелось в виду что-то другое?
Наконец, на стр. 136 употребляется еще один вариант формулировки: «суммарный показатель жизнеспособности (резилентности) семьи», – из которой становится понятно, что для авторов резилентность и жизнеспособность семьи – одно и то же. Тогда еще раз спросим, зачем два понятия, два термина?
Нам кажется, что в статье О.А. Ульяниной и соавторов наблюдается излишек понятий и терминов для обозначения сходной феноменологии. Можно говорить об отходе от языковой экономии, предполагающей краткость, немногословность термина: удобная форма способствует его лучшему пониманию и использованию (Яровикова, Балыгина, 2020).
Заключая, скажем: для обозначения сходных существенных признаков, объединяющих рассматриваемую феноменологию, относится ли она к отдельной личности или семье, достаточно, на наш взгляд, одного русскоязычного понятия и термина – «жизнеспособность», особенно если помнить призыв У. Оккамы «не умножать сущности без необходимости», ставший методологическим принципом.