Валидация русскоязычной версии Шкалы вторичного травматического стресса на выборке специалистов, оказывающих помощь детям с ОВЗ и инвалидностью и их семьям

Контекст и актуальность. Одним из наиболее широко используемых инструментов оценки вторичного травматического стресса является одноименная шкала STSS (Secondary Traumatic Stress Scale). Опросник, включающий 17 пунктов, зарекомендовал себя в международных исследованиях как надежный и валидный инструмент, демонстрирующий высокие показатели внутренней согласованности и конструктной валидности. Настоящее исследование направлено на анализ психометрических свойств русскоязычной версии Шкалы вторичного травматического стресса (STSS). Основная гипотеза заключается в том, что методика обладает высокой надежностью и валидностью в условиях российской выборки. Методы и материалы. В исследовании приняли участие 2382 респондента, из них 2284 (95,9%) женщин и 98 (4,1%) мужчин в возрасте от 19 до 79 лет (M = 46,1; SD = 11,8; Me = 47). Участники заполнили русскоязычную версию шкалы STSS, а также набор шкал: PCL-5 (Контрольный чек-лист симптомов ПТСР), MBI (Опросник для диагностики эмоционального выгорания), PHQ-9 (Опросник здоровья пациентов, оценивающий симптомы депрессии), GAD-7 (Шкала генерализованного тревожного расстройства) и PSS-10 (Шкала воспринимаемого стресса). Результаты. Анализ психометрических характеристик показал высокую внутреннюю согласованность русскоязычной версии STSS. Результаты конфирматорного факторного анализа подтвердили бифакторную структуру шкалы, что свидетельствует о ее факторной валидности. Установлены высокие корреляции между STSS и показателями ПТСР, депрессии, тревожности, эмоционального истощения и воспринимаемого стресса, что подтверждает конвергентную валидность шкалы. Выводы. Выборка характеризуется высокой профессиональной однородностью и релевантна для изучения вторичного травматического стресса у специалистов помогающих профессий. Русскоязычная версия шкалы STSS имеет устойчивую бифакторную структуру, подтвержденную конфирматорным факторным анализом, и характеризуется высокими уровнями надежности и валидности. Полученные данные подтверждают, что адаптированная шкала является психометрически надежным и валидным инструментом для диагностики вторичного травматического стресса в русскоязычной популяции.

Введение

Специалисты помогающих профессий (психология, сфера образования, дефектология, социальная работа, медицина, сестринское дело, правоохранительные органы, исправительные учреждения и гуманитарная помощь) подвержены риску развития симптомов, сходных с посттравматическим стрессовым расстройством, вследствие вовлечения в переживания клиентов или пациентов (Bride, 2007; Kintzle et al., 2013; Lawson et al., 2019). Вторичный травматический стресс является формой посттравматического стресса, возникающего у специалистов в результате косвенного контакта с травматическим опытом других людей, и в научной литературе описывается совокупностью симптомов, включающих симтомы вторжения, избегание, негативные изменения в настроении и когнитивных функциях, а также повышенную реактивность и гипервозбуждение (Bride et al., 2025). Вторичный травматический стресс представляет собой феномен, характерный для специалистов, регулярно взаимодействующих с людьми, пережившими неблагоприятный опыт. На данный момент в диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам (DSM-5; Американская психиатрическая ассоциация, APA, 2013) отмечено, что вторичный травматический стресс может возникать у лиц, косвенно подвергшихся травме (Hensel et al., 2015), а симптомы варьируются от очень легких до достаточно тяжелых (Bride, 2007). Результаты исследований демонстрируют наличие симптомов вторичного травматического стресса среди 70% социальных работников, 75% консультантов по расстройствам, связанным с употреблением психоактивных веществ, 85% медсестер отделений неотложной помощи и 92% работников служб защиты детей (Bride, 2007; Bride, Jones, & MacMaster, 2007; Bride & Kintzle, 2011; Dominguez-Gomez & Rutledge, 2009). Адекватная оценка уровня вторичного травматического стресса является важным элементом мониторинга благополучия в этих профессиях.

Одним из наиболее востребованных инструментов измерения вторичного травматического стресса является Шкала вторичного травматического стресса, STSS (Secondary Traumatic Stress Scale, STSS) (Bride et al., 2004). Опросник STSS состоит из 17 пунктов и продемонстрировал отличную внутреннюю согласованность и конструктную валидность (Bride et al., 2004; Kintzle et al., 2013). Данная шкала была переведена и адаптирована в ряде стран, таких как Франция (Jacobs et al., 2019), Япония (Kitano et al., 2021), Италия (Grandi et al., 2025), Турция (Çelik & Altınışık, 2021), Китай (He et al., 2022) и др. Для достоверного и валидного применения данного опросника в русскоязычной популяции требуется его адаптированная версия. Настоящее исследование направлено на валидацию русскоязычной версии STSS на выборке специалистов помогающих профессий.

Материалы и методы

Процедура. Данные были собраны в 2024 году с использованием онлайн-анкетирования посредством электронной рассылки. Приглашения к участию в исследовании рассылались через Федеральное государственное бюджетное научное учреждение «Институт коррекционной педагогики» (ФГБНУ «ИКП»). Это позволило охватить широкую географически распределенную выборку и обеспечить доступ к целевой аудитории. Критерии включения в выборку: специалисты помогающих профессий, работающие с семьями и детьми с ОВЗ; постоянное проживание на территории Российской Федерации в период проведения исследования; добровольное согласие на участие в исследовании.

Участники исследования. В исследовании приняли участие 2382 респондента, из которых 2284 (95,9%) женщин и 98 (4,1%) мужчин в возрасте от 19 до 79 лет (M = 46,1; SD = 11,8; Me = 47). В данной выборке представлены преимущественно женщины (что характерно для данной профессии) среднего возраста с высоким образовательным уровнем — 86,4% имеют высшее образование. В исследовании представлены преимущественно педагоги — 1472 человек (61,8%), а также дефектологи — 460 человек (19,3%), психологи — 405 человек (17%), социальные работники — 30 человек (1,3%) и другие профессии в рамках образования и оказания помощи семьям и их детям с ограниченными возможностями здоровья — 15 человек (0,6%).

Инструменты. Применялись анкета, содержащая блок социально-демографических характеристик, а также батарея методик, в которую вошли:

1. Шкала вторичного травматического стресса (SecondaryTraumatic Stress Scale, STSS). Разработана Б.А. Брайдом (B.A. Bride) и направлена на оценку симптоматики вторичного травматического стресса у специалистов, работающих с учениками, клиентами и пациентами, имеющими тяжелый жизненный опыт. STSS основана на диагностических критериях посттравматического стрессового расстройства из DSM-IV и адаптирована к профессиональному контексту, в котором специалисты подвергаются косвенному воздействию травматических историй клиентов и пациентов. STSS отличается от оценки ПТСР тем, что формулировки инструкций и пунктов, специфичных для стрессора (пункты 2, 3, 6, 10, 12, 13, 14, 17), были разработаны таким образом, чтобы травматический стрессор идентифицировался как воздействие на клиентов. В настоящем исследовании использовалась 17-пунктовая версия шкалы, пункты которой оцениваются по 5-балльной шкале Ликерта (от 1 — «никогда» до 5 — «очень часто»). STSS включает три субшкалы, соответствующие трем кластерам симптомов ПТСР: интрузии (например, навязчивые мысли о переживаниях клиента), избегание (например, стремление избегать напоминаний о травматических историях) и повышенная возбудимость (например, гипербдительность, раздражительность, нарушения сна) (Bride et al., 2004). Суммарный балл по шкале варьируется от 0 до 68, при этом показатель 40 рассматривается как пороговый, указывающий на клинически значимый уровень вторичного травматического стресса. Текст русскоязычной версии STSS представлен в Приложении.
2. Контрольный чек-лист посттравматического стрессового расстройства (PCL-5), разработанный У.Б. Уэзерсом и коллегами. PCL-5 соответствует критериям DSM-5 и предназначен для оценки выраженности симптомов ПТСР. На русскоязычной выборке адаптирован командой лаборатории психологии развития субъекта в нормальных и посттравматических состояниях ИП РАН (Тарабрина и др., 2017). Опросник содержит 20 пунктов, сгруппированных в четыре кластера: симптомы навязчивого повторения, симптомы избегания, негативные изменения в когнитивно-эмоциональной сфере, симптомы возбуждения. Каждый пункт оценивается по 5-балльной шкале Ликерта (от 0 — «совсем нет» до 4 — «очень сильно») в зависимости от частоты проявления симптомов за последний месяц. Суммарный балл варьируется от 0 до 80; 33 балла — пороговое значение для скрининга, хотя может варьироваться в зависимости от популяции.
3. Шкала генерализованного тревожного расстройства (GAD-7), разработанная Р. Спитцером и соавторами и адаптированная на русский язык А.А. Золотаревой (Золотарева, 2023a). Оценивает выраженность тревожной симптоматики за последние две недели. GAD-7 состоит из 7 пунктов, оцениваемых по 4-балльной шкале Ликерта (от 0 — «никогда» до 3 — «почти каждый день»). Показатель 10 и выше рассматривается как клинически значимый признак, указывающий на высокую вероятность наличия генерализованного тревожного расстройства.
4. Опросник здоровья пациента (PHQ-9), авторами которого являются К. Кроенке с коллегами (адаптация Золотарева, 2023b). Содержит 9 пунктов, соответствующих диагностическим критериям большого депрессивного расстройства по DSM-5. Оценивается частота симптомов за последнюю неделю по 4-балльной шкале (от 0 —«никогда» до 3 — «почти каждый день»). Значение 10 и выше считается пороговым для предположительного диагноза большого депрессивного расстройства.
5. Шкала воспринимаемого стресса (PSS-10),разработанная Ш. Коэном и адаптированная А.А. Золотаревой (Золотарева, 2023c), оценивает степень, в которой человек воспринимает жизненные события как превосходящие его ресурсы. Десятипунктовая версия включает два аспекта: дистресс и совладание. Ответы даются по 5-балльной шкале Ликерта (от 0 — «никогда» до 4 — «очень часто»); обратные пункты реверсируются перед суммированием. Более высокий суммарный балл указывает на более высокий уровень воспринимаемого стресса.
6. Опросник профессионального выгорания(Водопьянова, Старченкова, Наследов, 2013) представляет собой модифицированную версию шкалы выгорания Маслач и является наиболее часто используемым инструментом для оценки профессионального выгорания. Включает 22 пункта, сгруппированных по трем измерениям: эмоциональное истощение (9 пунктов), деперсонализация (5 пунктов) и редукция профессиональных достижений (8 пунктов). Пункты оцениваются по 7-балльной шкале Лайкерта (от 0 — «никогда» до 6 — «ежедневно»). Высокие баллы по первым двум субшкалам и низкие по третьей шкале свидетельствуют о выраженном выгорании.

Анализ данных. Обработка и статистический анализ данных проводились с использованием программного пакета Jamovi (версия 2.6; The jamovi project, 2024). Первоначально был проведен анализ качества данных, включавший оценку доли пропущенных значений. Обработка данных включала расчет описательных статистик (средние значения, стандартные отклонения, медианы). Для изучения психометрических характеристик применялись методы корреляционного анализа (включая коэффициент r Пирсона), коэффициент α Кронбаха и конфирматорный факторный анализ.

Результаты

Процедура перевода. Перевод опросника STSS с английского на русский язык осуществлялся с использованием многоэтапной процедуры обратного перевода. Первоначальный перевод выполняли авторы исследования, после чего два билингвальных специалиста по психометрике и клинической психологии провели обратный перевод на английский язык и сопоставили его с оригинальной версией.

Описательная статистика. В табл. 1 представлена описательная статистика для пунктов STSS.

Таблица 1 / Table 1

Описательная статистика и надежность пунктов STSS (N = 2382 чел.)

Descriptive statistics and reliability of the STSS items (N = 2382)

Примечание: М = среднее; SD = стандартное отклонение; cтандартная ошибка эксцесса = 0,050, стандартная ошибка асимметрии = 0,100.

Note: M = mean; SD = standard deviation; standard error of kurtosis = 0,050, standard error of skewness = 0,100.

Факторная структура. Для оценки структуры шкалы были протестированы три модели: однофакторная (все пункты объединены в общий фактор), трехфакторная (по отдельным симптомным кластерам: «вторжение», «избегание», «гипервозбуждение») и бифакторная (все пункты шкалы входят в общий фактор вторичного травматического стресса, а также в один из трех специфических факторов: «вторжение», «избегание», «гипервозбуждение»). Результаты оценки моделей показали, что бифакторная модель демонстрирует наилучшее соответствие данным (табл. 2).

Таблица 2 / Table 2

Индексы соответствия конфирматорных факторных моделей STSS

Conformity indices of confirmatory factor models STSS

Примечание: «*» — χ² статистически значим на уровне p < 0,001.

Note: «*» — χ² is statistically significant at the level of p < 0,001.

В табл. 3 по результатам КФА представлены факторные нагрузки пунктов бифакторной модели STSS.

Таблица 3 / Table 3

Факторные нагрузки пунктов STSS (по результатам КФА) / 

Factor loadings of STSS items (based on CFA results)

Примечание: КФА = конфирматорный факторный анализ.

Note: CFA = confirmatory factor analysis.

Внутренняя надежность. Шкала STSS показала высокий уровень внутренней надежности и согласованности измерительных позиций. Коэффициент α Кронбаха достиг 0,95 для общего балла по шкале, что указывает на превосходную надежность. Показатели надежности субшкал «Симптомы избегания» (α = 0,88), «Симптомы вторжения» (α = 0,83) и «Симптомы гипервозбуждения» (α = 0,88) были высокими. Конвергентную валидность русскоязычной версии STSS доказывают позитивные взаимосвязи между показателями вторичного травматического стресса, посттравматического стрессового расстройства, профессионального выгорания, депрессии, тревоги и стресса (табл. 4).

Таблица 4 / Table 4

Корреляционная матрица

Correlation matrix

Примечание:  «***» — p < 0,001.

Note.  «***» — p < 0,001.

Обсуждение результатов

В настоящем исследовании представлена адаптация русскоязычной версии Шкалы вторичного травматического стресса (Secondary Traumatic Stress Scale, STSS) на выборке специалистов помогающих профессий (Bride et al., 2004). Участниками выступили профессионалы, работающие с детьми и семьями, имеющими ограниченные возможности здоровья (ОВЗ) и инвалидность. Основную долю выборки составили педагоги (61,8%),  дефектологи (19,3%) и психологи (17%) отдельных и инклюзивных образовательных учреждений Российской Федерации.

Адаптация шкалы вторичного травматического стресса (STSS) в разных странах показала неоднозначные результаты при факторизации данных. Японская версия подтвердила двухфакторную модель (дистресс, связанный с клиентом и с травмой), превосходящую оригинальную трехфакторную по соответствию данным (Kitano et al., 2021). Китайская адаптация подтвердила двухфакторную модель с хорошими показателями соответствия и высокой надежностью (He et al., 2022). Итальянская адаптация показала трехфакторную структуру с небольшими корректировками и продемонстрировала хорошую валидность, подтвержденную связями с профессиональными переменными (Grandi et al., 2025). В отличие от них, турецкая версия имела однофакторную структуру, что указывает на культурные различия в восприятии симптомов травматического стресса (Çelik & Altınışık, 2021).

В сравнении с этими вариантами адаптации, анализ базовых психометрических характеристик русскоязычной адаптации STSS выявил несколько значимых закономерностей. Во-первых, опросник продемонстрировал высокую надежность (о чем свидетельствуют соответствующие коэффициенты внутренней согласованности по коэффициенту α Кронбаха), что соответствует результатам зарубежных исследований, продемонстрировавших внутреннюю согласованность и конструктную валидность STSS (Bride et al., 2004). Во-вторых, результаты конфирматорного факторного анализа подтвердили бифакторную структуру шкалы. Бифакторная модель показала наилучшие индексы соответствия модели данным, что позволяет обоснованно выделять субшкалы, отражающие симптомы вторжения, избегания и гипервозбуждения. При этом однофакторная и трехфакторная модели также продемонстрировали высокие показатели соответствия, что указывает на потенциал русскоязычной версии STSS как инструмента с высокой диагностической ценностью и согласуется с данными факторного анализа оригинальной версии шкалы, подтверждая факторную валидность STSS в русскоязычной выборке (Bride et al., 2004).

Высокие корреляции между шкалой вторичного травматического стресса (STSS) и показателями ПТСР (PCL-5), воспринимаемого стресса (PSS-10Di), депрессии (PHQ-9), тревожности (GAD-7) и эмоционального выгорания (MBIB) подтверждают ее хорошую конвергентную валидность. Сильная корреляция между STSS и PCL-5 демонстрирует значительное симптоматическое перекрытие, что обусловлено тем, что STSS основана на критериях ПТСР, но ориентирована на вторичный травматический стресс. Наибольшие связи выявлены между вторичным травматическим стрессом (STSS) и эмоциональным истощением (MBIB), что свидетельствует о том, что хронический стресс у работающих специалистов с семьями и детьми с ОВЗ и инвалидностью проявляется как в форме выгорания, так и травматических симптомов. Высокие связи с GAD-7 объясняются общностью симптомов, таких как гипербдительность, раздражительность и нарушения сна, характерных как для вторичного травматического стресса, так и для генерализованного тревожного расстройства.

Выборка характеризуется высокой профессиональной однородностью, так как 92% респондентов работают в образовательных организациях, что делает ее релевантной для изучения феномена вторичного травматического стресса в контексте системы образования для обучающихся с ограниченными возможностями здоровья.

Выводы

1. Русскоязычная версия STSSимеет устойчивую бифакторную структуру, подтвержденную конфирматорным факторным анализом, что свидетельствует о ее факторной валидности.
2. Высокие корреляции с показателями ПТСР, депрессии, тревожности, эмоционального выгорания и общего стресса подтверждают хорошую конвергентную валидность шкалы STSS, что указывает на ее клиническую и исследовательскую значимость.
3. Слабые корреляции STSSс профессиональной успешностью и совладанием со стрессом свидетельствуют о том, что STSS не измеряет позитивные аспекты адаптации.
4. В целом, высокие баллы по нескольким шкалам могут отражать единый процесс дезадаптации у специалистов помогающих профессий.

Ограничения. Исследование имеет ряд ограничений, определяющих направления дальнейших психометрических исследований. Основным ограничением является гендерный дисбаланс выборки: 95,9% участников являются женщинами. Тем не менее, данное соотношение отражает реальную гендерную структуру помогающих профессий в российской системе образования. Второе ограничение связано с появлением новой 6-пунктовой шкалы (Secondary Trauma Impact Scale (STIS), публикация которой состоялась в 2025 году (Bride et al., 2025).

Limitations. However, the study has several limitations that point to important directions for future psychometric research. The primary limitation is the gender imbalance in the sample: 95,9% of participants were women. Nevertheless, this proportion reflects the actual gender distribution within helping professions in the Russian educational system. A second limitation concerns the recent development of a new 6-item scale—the Secondary Trauma Impact Scale (STIS), published in 2025 (Bride et al., 2025).

1. Водопьянова, Н.Е., Старченкова, Е.С., & Наследов, А.Д. (2013). Стандартизированный опросник «Профессиональное выгорание» для специалистов социономических профессий. Вестник Санкт-Петербургского университета. Социология, 4, 17—27. Vodopyanova N.E., Starchenkova E.S., Nasledov A.D. Standardized questionnaire “Professional burnout” for specialists of socioeconomic professions. Bulletin of St. Petersburg University. Sociology, 4, 17—27 (In Russ.).
2. Золотарева, А.А. (2023a). Адаптация русскоязычной версии шкалы генерализованного тревожного расстройства (Generalized Anxiety Disorder-7). Консультативная психология и психотерапия, 31(4), 31—46. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/cpp.2023310402 Zolotareva, A.A. (2023a). Adaptation of Russian Version of Generalized Anxiety Disorder Scale (GAD-7). Counseling Psychology and Psychotherapy, 31(4), 31—46. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/cpp.2023310402
3. Золотарева, А.А. (2023b). Диагностика депрессии: Психометрическая оценка русскоязычной версии опросника здоровья пациента (Patient Health Questionnaire-9, PHQ-9). Клиническая и специальная психология, 12(4), 107—121. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/cpse.2023120406 Zolotareva, A.A. (2023b). Depression Diagnostics: Psychometric Evaluation of Russian Version of Patient Health Questionnaire (PHQ-9). Clinical Psychology and Special Education, 12(4), 107—121. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/cpse.2023120406
4. Золотарева, А. А. (2023c). Психометрические свойства русскоязычной версии Шкалы воспринимаемого стресса (версии PSS-4, 10, 14). Клиническая и специальная психология, 12(1), 18—42. https://doi.org/10.17759/cpse.202312010 Zolotareva A.A. (2003с). Psychometric Properties of the Russian Version of the Perceived Stress Scale (PSS-4, 10, 14). Klinicheskaia i spetsial'naia psikhologiia= Clinical Psychology and Special Education, 12(1), 18—42. (In Russ., abstr. in Engl.). https://doi.org/10.17759/cpse.2023120102
5. Тарабрина, Н.В., Харламенкова, Н.Е., Падун, М.А., Хажуев, И.С., Казымова, Н.Н., Быховец, Ю.В., Дан, М.В. Интенсивный стресс в контексте психологической безопасности. М.: Институт психологии РАН, 2017. Tarabrina, N.V., Kharlamenkova, N.E., Padun, M.A., Khazhuev, I.S., Kazymova, N.N., Bykhovets, Yu.V., Dan, M.V. Intense stress in the context of psychological safety. Moscow: Institute of Psychology of the Russian Academy of Sciences, 2017.
6. Bride, B.E. (2025). Secondary Trauma Impact Scale: Development and Initial Validation. Social Work Research, 49(1), 35—43. https://doi.org/10.1093/swr/svae027
7. Bride, B.E., Jones, J.L., & MacMaster, S.A. (2007a). Correlates of secondary traumatic stress in child protective services workers. Journal of Evidence-Based Social Work, 4(3-4), 69—80. https://doi.org/10.1300/J394v04n03_05
8. Bride, B.E., & Kintzle, S. (2011). Secondary traumatic stress, job satisfaction, and occupational commitment in substance abuse counselors. Traumatology, 17(1), 22—28. https://doi.org/10.1177/1534765610395617
9. Bride, B.E., Robinson, M.M., Yegidis, B., & Figley, C.R. (2004). Development and validation of the secondary traumatic stress scale. Research on social work practice, 14(1), 27—35. https://doi.org/10.1177/1049731503254106
10. Bride, B.E., Radey, M., & Figley, C.R. (2007b). Measuring compassion fatigue. Clinical social work journal, 35(3), 155—163. https://doi.org/10.1007/s10615-007-0091-7
11. Çelik, S.B., & Altınışık, M. S. (2021). Adaptation of Secondary Traumatic Stress Scale to Turkish for social media users: Reliability and validity study. Turkish Psychological Counseling and Guidance Journal, 11(60), 1—12.
12. Dominguez-Gomez, E., & Rutledge, D.N. (2009). Prevalence of secondary traumatic stress among emergency nurses. Journal of Emergency Nursing, 35, 199—204. https://doi.org/10.1016/j.jen.2008.05.003
13. Epskamp, S., Stuber, S., Nak, J., Veenman, M,, Jorgensen, T.D. (2019). semPlot: Path Diagrams and Visual Analysis of Various SEM Packages' Output. [R Package]. URL: https://CRAN.R-project.org/package=semPlot
14. Gallucci, M., Jentschke, S. (2021). SEMLj: jamovi SEM Analysis. [jamovi module]. URL: https://semlj.github.io/
15. Grandi, A., Zito, M., Bride, B., Maran, D. A., & Colombo, L. (2025). Working with trauma: The validation of the Italian Secondary Traumatic Stress Scale. Traumatology. https://doi.org/10.1037/trm0000606
16. Hatcher, S. S., Bride, B. E., Oh, H., & Pantino, L. (2011). Secondary traumatic stress in juvenile justice workers: An assessment of DJJ education staff exposure to trauma imagery. Journal of Correctional Healthcare, 17, 208—217. https://doi.org/10.1177/1049731513517142
17. Hensel, J.M., Ruiz, C., Finney, C., & Dewa, C.S. (2015). Meta‐analysis of risk factors for secondary traumatic stress in therapeutic work with trauma victims. Journal of traumatic stress, 28(2), 83—91. https://doi.org/10.1002/jts.21998
18. He, Y., Liu, Z., Zhang, J., Yao, J., Xiao, H., & Wan, H. (2022). Validity and reliability of the secondary traumatic stress scale—Chinese Version. Frontiers in Surgery, 9, е882712. https://doi.org/10.3389/fsurg.2022.882712
19. Jacobs, I., Charmillot, M., Martin Soelch, C., & Horsch, A. (2019). Validity, reliability, and factor structure of the secondary traumatic stress scale-French version. Frontiers in psychiatry, 10, e191. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2019.00191
20. Kahil, A., & Palabıyıkoğlu, R. (2018). Secondary traumatic stress in Turkish aid workers: Adaptation of a measure and investigation of secondary traumatic stress. Journal of Clinical Psychology Research, 2(3), 107—116.
21. Kintzle, S., Yarvis, J.S., & Bride, B.E. (2013). Secondary traumatic stress in military primary and mental health care providers. Military medicine, 178(12), 1310—1315. https://doi.org/10.7205/MILMED-D-13-00087
22. Kitano, M., Shoji, K., Nakaita, I., Sano, S., Tachibana, S., Bride, B.E., & Nagamine, M. (2021). Validity and reliability of the secondary traumatic stress scale‐Japanese version. Neuropsychopharmacology reports, 41(4), 476—484. https://doi.org/10.1002/npr2.12207
23. Kroenke, K., Spitzer, R., Williams, J.B.W. (2001) The PHQ-9. Validity of a brief depression severity measure. Journal of General Internal Medicine, 16(9), 606—613. https://doi.org/ 10.1046/j.1525-1497.2001.016009606.x
24. Lawson, H., Caringi, J., Gottfried, R., Bride, B. E., & Hydon, S. (2019). Secondary traumatic stress, student trauma, and the need for trauma literacy. Harvard Educational Review, 89, 421—447.
25. R Core Team (2024). R: A Language and environment for statistical computing. (Version 4.4) [Computer software]. URL: https://cran.r-project.org. (R packages retrieved from CRAN snapshot 2024-08-07).
26. Revelle, W. (2023). psych: Procedures for Psychological, Psychometric, and Personality Research. [R package]. URL: https://cran.r-project.org/package=psych.
27. Rosseel, Y. (2019). lavaan: An R Package for Structural Equation Modeling. Journal of Statistical Software, 48(2), 1—36.
28. The jamovi project (2024). jamovi. (Version 2.6) [Computer Software]. URL: https://www.jamovi.org.