Диспозиционные стили в авторских сказках подростков с онкологическими и ревматическими заболеваниями

575

Аннотация

В статье рассматриваются результаты исследования особенностей диспозиционных стилей, отражающихся в содержании авторских сказок подростков с онкологическими (n=40) и ревматическими (n=50) заболеваниями. Все подростки находились на длительном лечении в медицинских организациях города Москвы и были учащимися ГКОУ «Школа “Технологии обучения”». Диспозиционный стиль поведения (в том числе жизнестойкий/виктимный) рассматривается как совокупность установок, сформированных в результате взаимодействия со средой и побуждающих к определенным поведенческим реакциям, действиям и поступкам, в которых отражается «почерк поведения». Обнаружено, что в условиях онкологического и ревматического инвалидизирующих заболеваний, создающих общую дефицитарную социальную ситуацию развития, подросткам характерны разные диспозиционные стили поведения, в каждом из которых заложен ресурс для компенсации. Для подростков с жизнестойким диспозиционным стилем компенсаторными ресурсами являются установки на вовлеченность, контроль и принятие риска. Для подростков с виктимным диспозиционным стилем компенсаторным ресурсом становится авторская сказка, в которой они выражают свои чувства и размышляют над проблемой обретения смысла. Для подростков с неустойчивым стилем – сочетание жизнестойких установок и ресурсов сказки.

Общая информация

Ключевые слова: подростки, жизнестойкость, ролевая виктимность, диспозиционный стиль, сказкотерапия, онкология, ревматические болезни

Рубрика издания: Эмпирические исследования

Тип материала: научная статья

DOI: https://doi.org/10.17759/cpse.2019080205

Благодарности. Авторы выражают благодарность родителям подростков за заинтересованность и содействие в проведении исследования, самим подросткам, согласившимся предоставить свои работы для данной статьи, администрации медицинских организаций Москвы и сотрудникам школы «Технологии обучения»

Для цитаты: Одинцова М.А., Радчикова Н.П., Саркисян А.О., Куляцкая М.Г. Диспозиционные стили в авторских сказках подростков с онкологическими и ревматическими заболеваниями [Электронный ресурс] // Клиническая и специальная психология. 2019. Том 8. № 2. С. 80–104. DOI: 10.17759/cpse.2019080205

Полный текст

 

В статье рассматриваются результаты исследования особенностей диспозиционных стилей, отражающихся в содержании авторских сказок подростков с онкологическими (n=40) и ревматическими (n=50) заболеваниями. Все подростки находились на длительном лечении в медицинских организациях города Москвы и были учащимися ГКОУ «Школа “Технологии обучения”». Диспозиционный стиль поведения (в том числе жизнестойкий/виктимный) рассматривается как совокупность установок, сформированных в результате взаимодействия со средой и побуждающих к определенным поведенческим реакциям, действиям и поступкам, в которых отражается «почерк поведения». Обнаружено, что в условиях онкологического и ревматического инвалидизирующих заболеваний, создающих общую дефицитарную социальную ситуацию развития, подросткам характерны разные диспозиционные стили поведения, в каждом из которых заложен ресурс для компенсации. Для подростков с жизнестойким диспозиционным стилем компенсаторными ресурсами являются установки на вовлеченность, контроль и принятие риска. Для подростков с виктимным диспозиционным стилем компенсаторным ресурсом становится авторская сказка, в которой они выражают свои чувства и размышляют над проблемой обретения смысла. Для подростков с неустойчивым стилем - сочетание жизнестойких установок и ресурсов сказки.

Введение

Ситуация внезапного тяжелого инвалидизирующего заболевания в психологии рассматривается как разновидность экстремальной жизненной ситуации с характерными для нее признаками: внезапность, угроза жизни, разрушение картины мира, разрыв связи времен, неопределенность будущего [11; 14-16; 19]. Как писал А.И. Солженицын в романе «Раковый корпус», захлопывается вся прежняя жизнь с планами на будущее и в мгновение человек становится «несколькими десятками килограммов теплого белого тела, не знающего своего завтра» [12, с. 17]. Онкология воспринимается людьми как драматическое фатальное событие, заслоняющее весь мир, делящее его на «до» и «после» и совершенно несправедливое в отношении к детям. По статистике на 2016 год в онкологических учреждениях России состояли на учете 24 207 детей в возрасте от 0 до 17 лет, что на 6 427 случаев больше в сравнении с 2006 годом [8].

В исследованиях особенностей личности и поведения подростков при онкологических заболеваниях отмечаются расстройства адаптации: депрессивные реакции, тревожность, суицидальные мысли, пассивность, раздражительность, неверие в выздоровление и т.п. [3]. Подчеркивается взаимосвязь неудовлетворенности качеством жизни, усталости и уровня стресса онкобольных подростков [16; 20]; взаимосвязь эмоционального дистресса и непродуктивных стратегий совладания [13].

Не менее опасными являются и ревматические заболевания детей, многие из которых считаются неизлечимыми и отвечают следующим четырем характеристикам:  недостаточная изученность патогенного механизма (механизмов); неоднозначность и трудоемкость лечения; уникальность; необходимость пожизненного лечения [18]. Статистика ревматических заболеваний, спектр которых чрезвычайно велик, приводится по каждому отдельному случаю и затрудняет общий подсчет, но прослеживается тенденция к увеличению числа детей с ревматическими болезнями [7]. При таких заболеваниях возникает множество проблем в двигательной сфере, боли, слабость, тревожность. В результате частых длительных госпитализаций и вынужденной изоляции от «здорового мира» постепенно начинает формироваться добровольная социальная изолированность, что отражается на эмоциональной и личностной сферах детей. Выявлены сильные колебания настроения, негативные переживания в связи с осознанием хронического характера болезни и необходимости пожизненного лечения [2;    4]. Показано, что невозможность реализовать психологические

потребности приводит к эмоциональным и поведенческим трудностям. При крайне тяжелом состоянии снижается активность ребенка. «Даже в подростковом возрасте по степени самостоятельности он приближается к новорожденному» [4, с. 63]. Обнаружена связь между тяжестью течения болезни и проявлением таких психологических особенностей, как эмоциональная лабильность, повышенная тревожность, снижение самооценки; отмечены искажения в мотивационной сфере, в развитии самосознания [4].

Таким образом, оба заболевания, несмотря на различия в характере протекания и в специфике лечения, для подростков становятся предельно трудной жизненной ситуацией с общими характеристиками: неопределенность протекания болезни, ее прогнозов и восстановления; изменения внешности; повышение физической уязвимости перед воздействиями внешней среды; риск госпитализации в случае обострения; витальная угроза, инвалидность. На это накладываются и трудности полового созревания.

Тем не менее, ссылаясь на Л.С. Выготского, отметим, что «решает судьбу личности в последнем счете не дефект сам по себе, а его социальные последствия, его социально-психологическая реализация» [6, с. 85]. Данный принцип был обозначен классиком в отношении детей с патологиями зрения и слуха, но в равной степени может быть отнесен и к подросткам с тяжелыми соматическими заболеваниями. Значение приобретает не только сама болезнь, но и «социальные основы развития личности», направленность этого процесса. А это в свою очередь зависит от социального окружения и «смены боевых установок, направленных на решение единой задачи:   занять определенную позицию по отношению к имманентной логике человеческого общества, к требованиям социального бытия» [6, с. 85]. В этом плане можно говорить о диспозиционном поведении подростков, которое формируется в результате взаимодействия со средой и выводит нас на проблему таких «боевых установок» в условиях тяжелой болезни, как жизнестойкость/виктимность.

Жизнестойкость рассматривается как личностная диспозиция, включающая установки на вовлеченность (в противовес отчуждению), контроль (вопреки бессилию) и принятие риска (в противовес комфорту и безопасности) (С. Мадди, С. Кобаса, Д.А. Леонтьев и др.). Именно жизнестойкость обеспечивает устойчивость к стрессам, связанным с болезнью, и мотивируют на превращение их из потенциальных несчастий в источник развития (Л.А. Александрова, Д.А. Леонтьев, Е.Ю. Мандрикова, А.Н. Фоминова и др.). Проявление жизнестойкости в подростковом возрасте не столь однозначно, а при недостаточном уровне развитости смысловой сферы часто взаимосвязано с агрессивными действиями и поступками, асоциальностью (М.А. Одинцова, А.Н. Фоминова и др.). Противоположной комплексной характеристикой, заложенной в самом определении жизнестойкости, является ролевая виктимность как предрасположенность человека к поведению жертвы [9]. Считается, что ролевая виктимность в условиях болезни ограничивает личностные ресурсы, препятствует конструктивному совладанию (Н.Л. Захарова, М.А. Одинцова и др.), что вряд ли можно считать «боевой установкой». Однако в психотерапевтической практике показана величайшая способность «слабого», виктимного порождать силу, извлекаемую из собственных страданий (М.Е. Бурно, Е.Е. Михальчи, В.С. Чернявская и др.). На это обращал внимание и Л.С. Выготский, размышляя о сверхкомпенсации: в страданиях, в слабости заключены бунтарские импульсы и источники силы, направленные на преодоление [6]. Именно на основе страдания в подростковом возрасте происходит глубокая рефлексия своих переживаний, что дает возможность принимать и переосмысливать предельно трудные ситуации, менять отношение к ним, преодолевать. Однако эмпирических исследований, отражающих «силу слабости», крайне мало.

В этой ситуации неоценимую роль могут сыграть проективные методики в сочетании со сказкотерапевтическими сеансами. Данный способ исследования считается наиболее деликатным и продуктивным в ситуациях «невозможности». Проективная методика может стать этапом вхождения в сказку. Одновременно с этим и сама сказка обладает основными признаками проективной методики, так как актуализирует реальные переживания, отражает особенности личности и поведения самого автора в безопасном, доброжелательном пространстве [5]. Кроме того, сказочные истории позволяют снизить накал негативных эмоциональных переживаний, помогают найти смысл даже в самых трагических ситуациях (И.В. Вачков, А.В. Гнездилов, N.R. Garcia-Schinzaria и др.).

Таким образом, диспозиционный стиль поведения (в том числе жизнестойкий/виктимный) можно рассматривать как совокупность установок, сформированных в результате взаимодействия со средой и побуждающих к определенным поведенческим реакциям, действиям и поступкам, в которых отражается «почерк поведения». Особенно ярко проявляется диспозиционное поведение в дефицитарной (угрожающей, неблагоприятной) социальной ситуации развития и выражается в жизнестойком и виктимном диспозиционных стилях как совокупности «боевых установок», мобилизующих явные и скрытые запасы сил на преодоление угрожающей болезни. Следовательно, можно предположить, что в условиях онкологического жизнеугрожающего и ревматического хронического инвалидизирующих заболеваний, создающих общую дефицитарную социальную ситуацию развития, для подростков характерны разные диспозиционные стили поведения, в каждом из которых заложен тот или иной ресурс для компенсации.

Для проверки данного предположения было проведено эмпирическое исследование, в котором: 1) сделан сравнительный анализ жизнестойкости, ролевой виктимности, а также результатов проективной методики, включающей написание авторской сказки подростками, в зависимости от типа болезни и пола; 2) выделены группы подростков с разными диспозиционными стилями, показано выражение этих стилей в проективной методике и сказке.

Метод исследования

Участники исследования

Исследование проводилось с подростками от 13 до 18 лет с инвалидностью (N=90) с онкологическими и ревматическими заболеваниями. В первую группу вошло 40 человек (30 мальчиков и 10 девочек, средний возраст - 15±1 лет) со злокачественными новообразованиями головного и спинного мозга, из них более 70% перенесли операцию на головном мозге и 100% получали лучевую терапию. 38 подростков сопровождались членом семьи, два подростка были без сопровождения. Вторую группу составили 50 подростков (17 мальчиков и 33 девочки, средний возраст - 15±1 лет) с ревматическими заболеваниями разной этиологии. Все подростки данной группы получали комбинированную противоревматическую и реабилитационную терапию и находились в стационаре без родителей. По оценкам врачей состояние подростков обеих групп не препятствовало продолжению обучения.

Процедура исследования

Исследование проводилось в течение двух лет (с 2016 по 2018 год) психологом, имеющим 15-летний опыт работы с детьми и подростками с инвалидностью и трехлетний опыт работы с детьми с онкологическими заболеваниями головного и спинного мозга и ревматическими болезнями. Первичное знакомство психолога с подростками осуществлялось в первые три дня их поступления в стационары. Основное исследование проводилось на второй-третьей неделе пребывания подростков в больницах (максимальный срок пребывания в стационаре составляет 60 дней). Подростки привлекались к исследованию последовательно, по мере поступления в медицинские учреждения и получения разрешения лечащего врача к продолжению обучения в ГКОУ «Школа “Технологии обучения”». Диспропорция участников исследования по полу в двух выборках была связана со способом их формирования. У всех подростков фиксировалось достаточное физическое и интеллектуальное развитие для участия в исследовании. Исследование проводилось индивидуально, в единичных случаях - в небольших группах (от двух до четырех человек). Подростков просили ответить, как они себя ведут и что обычно делают при столкновении с трудными жизненными ситуациями.

Методики исследования

Исследование разбивалось на два этапа. На первом этапе подростки заполняли только стандартизированные методики:

                                    Тест жизнестойкости Е.Н. Осина, Е.И. Рассказовой [10] для обнаружения жизнестойких установок (вовлеченности, контроля, принятия риска);

                                    Опросник ролевой виктимности М.А. Одинцовой, Н.П. Радчиковой [9] для выявления установок на поведение жертвы игрового или социального характера.

На втором этапе проводилась индивидуальная работа на основе использования проективной методики «Человек под дождем» А. Эбрамса в модификации авторов с последующим написанием сказки. Данная методика предназначена для диагностики личностных резервов подростков, а работа со сказкой - для снижения неблагоприятных эмоциональных состояний.

В отдельных случаях эти этапы менялись местами. В двух случаях (это были 13­летние девочки с онкологическими заболеваниями) вначале предлагалась проективная методика, а затем стандартизированные. При работе с проективной методикой подросткам давался бланк для рисунков с инструкцией: «Нарисуйте на одной половине листа человека, а на другой - человека под дождем. Рисуйте теми художественными средствами, которые вам больше нравятся». Далее предлагалось описать чувства нарисованного человека, а потом - человека под дождем. Для получения более полной информации проводилось последовательное обсуждение рисунков. Перечень вопросов для обсуждения: расскажите о нарисованном человеке. Какой он? Что чувствует этот человек? О чем он думает?

Такие же вопросы задавались и относительно изображенного человека под дождем. Далее необходимо было написать сказку о человеке под дождем. После последовательного обсуждения вопросов написание сказки у большинства подростков не вызывало затруднений. В трех случаях сказки отсутствовали, но работа по проективной методике состоялась в полной мере. В одном случае не было рисунка, но подросток представил человека и человека под дождем в своем воображении, а в беседе описал чувства и мысли героев.

Обработка данных

При статистической обработке полученных данных были использованы t- критерий Стьюдента для сравнения двух независимых выборок по количественным показателям и критерий /2 Пирсона для сравнения двух независимых выборок по качественным показателям; логлинейный анализ для выявления взаимодействия между более, чем двумя качественными переменными; кластерный анализ по методу k-средних для выделения групп подростков с различными диспозициями. Качественный анализ результатов текстов сказок проводился четырьмя экспертами, имеющими от 10 до 25 лет профессионального стажа в области психолого-педагогической деятельности, направленной на социализацию и адаптацию людей с инвалидностью. Два эксперта имели степень кандидата психологических наук. Вся процедура исследования и качественный анализ осуществлялся в соответствии с критериями COREQ, разработанными А. Tong и соавторами [21]. Средняя согласованность мнений экспертов составила 90% (рассчитывалось как среднее значение процентов совпадающих ответов для шести пар экспертов).

Результаты и обсуждение

Сравнительный анализ проявлений ролевой виктимности и жизнестойкости показал, что значимые различия между подростками с онкологией и подростками с ревматическими заболеваниями отсутствуют (табл. 1). В то же время сравнения по полу позволили выявить только одно статистически значимое различие: контроль как уверенность в том, что жизненными событиями можно управлять, выше в группе подростков мужского пола.

Таблица 1

Проявления характеристик ролевой виктимности и жизнестойкости в разных группах подростков

Среднее ± стандартное отклонение

Исследуемые характеристики

Подростки с онкологией n=40

Подростки с ревматическими заболеваниями n=50

Мужской пол n=47

Женский пол n=43

Ролевая виктимность

Игровая роль жертвы

16,9±8,6

17,0±7,2

16,2±7,7

17,8±7,9

Социальная роль жертвы

19,0±10,7

19,2±10,6

17,7±10,1

20,7±10,9

Ролевая виктимность

35,9±18,2

36,2±16,9

33,9±16,6

38,4±18,1

Жизнестойкость

Вовлеченность

19,8±5,9

19,8±6,1

20,8±6,0

18,8±5,9

Контроль

15,5±4,7

14,8±4,9

16,3±4,3*

13,8±5,0*

Принятие риска

10,1±4,1

10,6±4,3

10,4±4,4

10,2±4,1

Жизнестойкость

45,4±13,2

45,2±13,9

47,5±13,2

42,8±13,6

Примечание: звездочкой выделены средние значения, различия между которыми статистически значимы (р<0,05).

Так как выборки были не сбалансированы по полу, для проверки возможного влияния половых различий была проведена следующая процедура. Три раза из группы подростков мужского пола с онкологией и группы подростков женского пола с ревматическими заболеваниями были отобраны случайные выборки, составляющие 50-60% от общего числа участников. В результате уменьшения числа подростков с онкологией и ревматическими болезнями, группы оказывались эквивалентны по полу. Затем были проведены сравнения изучаемых характеристик в данных группах. Ни в одном из вариантов случайного отбора не оказалось статистически значимых различий между подростками с онкологией и подростками с ревматическими заболеваниями.

При анализе данных, полученных по проективной методике, экспертной группой были выделены следующие критерии:

1)  использование цвета в рисунке (черно-белый; два цвета; три цвета и более);

2) направленность чувств нарисованных героев (положительные, нейтрально­двойственные, отрицательные);

3) сложность рисунка Человека и Человека под дождем (простой схематичный; усложненный (с дополнительными деталями); сложный с изображением пейзажа, деталей быта, городской среды и т.п.);

4)  уровень сложности сказки (простая, усложненная, сложная).

Направленность чувств нарисованных героев (положительные, нейтрально­двойственные, отрицательные) определялась следующим образом. Позитивные чувства отражались в таких высказываниях подростков, как «радость»; «счастье»; «легкость и веселье» и т.п. Нейтрально-двойственные переживания прослеживались в цитатах: «ничего особенного не чувствует»;  «простор, дуновения ветра, пространство, шелест деревьев, пустоту окружения, прохладу, даже холод, свист ветра»;      «радость и грусть одновременно» и т.п. Отрицательные переживания включали в себя такие чувства, как «грусть»; «боль»; «печаль» и т.п.

Сложность и глубина сказки определялась: 1) объемом (количество предложений); 2) насыщенностью и оригинальностью содержания (яркость героев, их переживаний, действий, событий); 3) доминированием образов, хранящихся в памяти; доминированием чувств; обращением к смыслам. Простая сказка включала три-четыре коротких предложения. В ней могли быть перечислены привычные действия нарисованного человека, попавшего под дождь: «надел шляпу», «раскрыл зонт», «спрятался», «пошел домой» и т.д.; слабо выражены чувства: «дошел домой влажным, переоделся, и ему стало нормально». В таких сказках прослеживается простое перечисление действий, которые усвоились ранее и воспроизводятся в типичной ситуации.

Усложненная сказка включала пять-десять предложений. При перечислении привычных действий уделялось внимание внешнему облику самого человека, доминировало описание эмоциональных переживаний, связанных с отношением героя к тем или иным событиям, описанным в сказке, но отсутствовал выход на смысловой уровень. Например, «Жила-была и есть девушка. Возраста 20-22 лет. Внешность у нее была очень привлекательной. В жизни занималась только тем, от чего получала только положительные эмоции и заряд. Как-то раз, она решила пойти в такое место, где может побыть одна. На улице был дождь. Оделась, вышла. Специально не взяла с собой зонт. Она очень любила дождь. По дороге зашла в кафе. Приобрела себе кофе. Шла по улице, пила кофе. А в голове были только положительные мысли. От дождя она получала огромное удовольствие».

Сложная сказка включала более десяти развернутых предложений. Отличалась оригинальным сюжетом, насыщенностью событиями, описанием чувств, действий и размышлений необычных героев: это мог быть Колдун, Баба-Яга, господин Медведь, Фея и т.д. Наряду с чувствами в сказке отражались мысли о смыслах происходящих событий, переживаний и т.п. Примером сложной сказки может служить следующая:

«Однажды в маленьком городке родился необыкновенный ребенок. Он с виду ничем не отличался от других детей, но в нем была необыкновенная и очень сильная любовь к дождю. Рос он, как и все дети, но с момента его рождения в городке начали происходить странные вещи, удивительные и нереальные. В маленьком городе появлялось все больше и больше разных животных: лошадей с крыльями, поющих сверчков по ночам, летающих котят и светящихся птиц. Но самое удивительное, что всё это происходило именно тогда, когда была пасмурная погода, и моросил дождик. В такую погоду все жители городка сидели у себя в домиках, кроме одного необычного мальчика. Он всегда любил стоять под дождем и наблюдать, а иногда даже и общаться с этими маленькими животными. Люди маленького города всегда стояли у окон своих домов, наблюдая за всем происходящим. Ведь то, что было вокруг этого мальчика, удивляло всех. Он как будто повелевал ими, игрался с маленькими зверьками, призывая всех жителей города выйти из своих домов и пообщаться с ними, но они отвергали все его позывы, боясь всего, что происходит за окном в дождливую погоду.

Время шло, мальчик рос, и вместе с ним росли его маленькие зверьки. Они становились игривее, красивее, добрее, хитрее. Но в один обычный день они не увидели того мальчика, он ушел погулять в лес и ему настолько понравилось, что он не хотел возвращаться. Говорящие пни и деревья, хохочущие листья, добрый говорящий ветер и один лишь грустный дождь, возле которого были все эти маленькие зверьки. Он почему-то грустил, всегда. Мальчику стало слишком интересно, и потому он был всегда с этим дождем, пытаясь узнать о том, почему он всегда грустит, но мальчика в ответ ожидала всегда тишина...».

Сложность рисунка Человека и Человека под дождем определялась по наличию дополнительных деталей, тщательности в прорисовке героев. Примеры простого, усложненного и сложного рисунков представлены на рис. 1а-г.

 


Примечание. А - пример простого схематичного рисунка; Б, В - примеры усложненных рисунков; Г - пример сложного рисунка (Человек под дождем).

Так как различные характеристики проективной методики могли зависеть от типа заболевания и от пола, а выборки не были сбалансированы по полу, для определения влияющего фактора применялся логлинейный анализ - статистический метод, который является расширением критерия хи-квадрат Пирсона на случай проверки связи более двух качественных переменных. Логлинейный анализ проводился для переменных Пол {1}, Тип заболевания {2} и Результаты проективной методики {3}, где в качестве третьей переменной по очереди брались различные результаты проективной методики:  цвет, используемый в рисунке; чувства нарисованных Человека и Человека под дождем, сложность сказки и рисунков. Так как в группе подростков с ревматическими заболеваниями преобладали участники женского пола, в модель логлинейного анализа всегда включался элемент {1 2}, который обозначал связь между полом и типом заболевания.

Для некоторых показателей, полученных по проективной методике, результаты логлинейного анализа показали, что модель, предполагающая только связь между полом и типом заболевания и обозначаемая как {1 2, 3}, хорошо согласуется с полученными данными (табл. 2). Это означает, что использование цвета, а также чувства, которыми наделяли подростки своих нарисованных героев, не зависят от пола и типа болезни.

Таблица 2

Критерии частотного анализа (использование цвета) в рисунках и чувства Человека и Человека под дождем: абсолютные величины и процентное соотношение

 

 

 

Примечание. Модель {1 2, 3} обозначает, что переменные {1} и {2} (пол и тип заболевания) связаны между собой, но обе не зависят от переменной {3} (результаты методики «Человек под дождем»: цвет/чувства).

 

Для других показателей проективной методики оказалось, что наименьшей моделью, адекватно описывающей данные, является модель, включающая еще и связь между полом и показателем проективной методики и обозначаемая как {1 2, 1 3} (табл. 3). Это говорит о том, что сложность сказки, а также сложность рисунков Человека и Человека под дождем зависят от пола участника исследования, но не зависят от типа его заболевания. Так, подростки-девочки писали более сложные сказки и рисовали более сложные рисунки.

Подросткам-мальчикам в большей степени характерны простые (схематичные) рисунки и рисунки средней сложности, где изображались дополнительные детали (рис. 1а и 1б). Сложные рисунки у подростков-мальчиков встречались крайне редко. Рисунки подростков-девочек более сложные, с тщательно прорисованными деталями. Схематичные рисунки у девочек встречаются реже. В большинстве случаев изображения Человека и Человека под дождем существенно отличаются: значительно меняется размер, пол и возраст персонажей, добавляются или наоборот убираются дополнительные детали. В простых рисунках сами изображения Человека и Человека под дождем практически не отличаются.

Таблица 3

Критерии частотного анализа (сложность рисунка) Человека и Человека под дождем и сложность сказки: абсолютные величины и процентное соотношение

Критерии анализа

Женский пол

Мужской пол

n

%

n

%

Рисунок человека

Простой, схематичный

8

18,6

24

52,2

Средней сложности (с дополнительными деталями, относящимися к человеку)

12

27,9

9

19,6

Сложный (пейзаж, детали быта и т.п.)

23

53,5

13

28,2

Модель {1 2, 1 3}, р

 

0,223

 

 

Рисунок человека под дождем

Простой, схематичный

9

20,9

23

50,0

Средней сложности (с дополнительными деталями, относящимися к человеку под дождем)

24

55,8

16

34,8

Сложный (пейзаж, детали быта и т.п.)

10

23,3

7

15,2

Модель {1 2, 1 3}, р

 

0,551

 

 

Сложность сказки

Простая сказка

4

9,5

20

44,4

Усложненная сказка

24

57,2

16

35,6

Сложная сказка

14

33,3

9

20,0

Модель {1 2, 1 3}, р

 

0,226

 

 

Примечание. Модель {1 2, 1 3} обозначает, что переменные {1} и {2} (пол и тип заболевания) связаны между собой, переменные {1} и {3} (пол и сложность рисунка) связаны между собой, но переменные {2} и {3} (тип заболевания и сложность рисунка) не связаны между собой.

 

Дополнительно проведенный анализ показал, что связей между сложностью сказки/сложностью рисунка Человека и сложностью сказки/сложностью рисунка Человека под дождем) нет (х2 =4,91; р=0,300 и /2 = 5,81; р=0,213 соответственно).

Таким образом, результаты, полученные по стандартизированным и проективной методикам, оказались никак не связаны с типом заболевания подростков, поэтому в дальнейшем анализе все участники исследования будут рассматриваться как одна группа с выделением в ней диспозиционных стилей.

На основании показателей методик ролевой виктимности и жизнестойкости был проведен кластерный анализ по методу k-средних (данные были предварительно z-нормированы). Результаты анализа (рис. 2) показывают, что можно выделить три группы подростков с разным уровнем жизнестойкости/виктимности. Так как жизнестойкость и ролевая виктимность являются диспозициями, включающими противоположные установки, выражающиеся в поведенческих стилях, выделенные группы были названы следующим образом. Подростки, попавшие в кластер 1 (22 человека), характеризуются низким уровнем виктимности и высокими значениями всех показателей жизнестойкости (жизнестойкий диспозиционный стиль). У подростков из кластера 3 (29 человек), наоборот, высокий уровень виктимности и низкий - жизнестойкости (виктимный диспозиционный стиль). В кластер 2 попало 39 человек, для которых характерны средние уровни виктимности/жизнестойкости (неустойчивый диспозиционный стиль). Данная группа является наиболее многочисленной в силу того, что именно в подростковом возрасте на фоне активного формирования личности жизнестойкие и виктимные установки имеют динамичную и неустойчивую структуру.


Рис.  2.  Средние  нормированные  значения  характеристик  жизнестойкости и виктимности для трех различных групп подростков

Можно предположить, что полученные результаты связаны не только с возрастными особенностями. Так, еще Л.С. Выготский утверждал, что между двумя крайними полюсами развития в условиях болезни (сверхкомпенсация и неудача компенсации) расположены иные степени компенсации [6]. Статистический анализ показал, что группы с разными диспозициями эквивалентны по полу (/2=2,96; р=0,23) и типу заболевания (/2=1,97; р=0,37).

Для определения диспозиционного стиля на основании авторских сказок подростков эксперты обратились к их содержанию. Жизнестойкий стиль определялся при выраженном позитивном эмоциональном содержании, проявлении активности героя или героев, наличии мыслей о победах и достижениях: «... была тяжелая игра, но они победили»; «Генри ничего не боялся, он вышел с мужеством...»; «... его наградили медалью мужества, таких людей, как он, в мире было мало»; «всему свое время, и того, что желаешь, следует упорно добиваться» и т.д.; при обозначении перспектив на будущее: «В будущем она мечтает стать экономистом или банковским аналитиком»; «мечты Евы - это мир и доброта в большом мире»; «мечтает стать великим футболистом»; «мечтает построить много больниц для больных детей» и т.д. Типичным примером сказки, которую эксперты отнесли к жизнестойкому стилю, может служить следующий текст.

«В тридевятом царстве, нарисованном государстве жил человечек по имени Карандашин Фломастер Артемович (отчество в этом государстве зависело от автора рисунка, поэтому не редкость были женские отчества). В один обычный для себя день Карандашин шел на работу, как вдруг к их нарисованному миру подбежал маленький хулиган и нарисовал дождь. Остальные художники были начеку и вовремя нарисовали зонтики всем своим подопечным. Все жители были очень удивлены, но им это было ни по чем, как и Карандашину, стоящему под зонтиком и мирно улыбающемуся. Через пару часов дождь стерли, и жители нарисованного государства продолжили нормальную жизнь».

Виктимный диспозиционный стиль определялся по выраженному негативному эмоциональному содержанию, герои пассивны, переживали чувство беспомощности, опустошенности, безысходности, в некоторых случаях окончание сказки было трагическим (гибель героя или героев). В сказках часто звучала тема бессмысленности жизни: «человек не знал, куда он идет. Что он делал - не знал. И умер...»; «Путник остановился и задумался: что он даст людям, и поймут ли они его»; «она единственная стояла под дождем и думала, что она сделала не так, может, она в чем-то ошиблась? Она стояла под дождем, она чувствовала боль, вранье, огорчение и почти потеряла смысл жизни»; обреченности: «Почему именно сегодня? Почему они? Почему он? Но никто не мог ответить на этот вопрос кроме Бога. Но он молчал»; «Почему, я? За что? ...» и т.д. Примером такого стиля может служить следующая сказка:

«Человек под дождем - это тот человек, который хочет что-то изменить, но не делает этого. Когда-то он жил хорошо. У него было много “друзей”, учился лучше всех, занимался рисованием, музыкой, и вроде бы был счастлив. Он думал, что так будет всегда, что все будет легко и просто, но он ошибался. Случилось в его жизни то, чего он не мог представить. Он потерял людей, с которыми не расставался раньше ни на секунду, он всегда думал о них, хотя и не мог быть рядом. Эта новость убила его изнутри. Родителям он об этом сказал лишь тогда, когда полностью осознал произошедшее. Он искал утешенье в друзьях, но лишь некоторые реально понимали его. Он начал отдаляться ото всех, кому оказался не нужным, и почувствовал легкость. Он смирился со своей жизнью, сняв розовые очки. Теперь он просто существует. Проблемы падают на него подобно каплям дождя, но он хладнокровен и безразличен. Иногда он вдохновляется так, что способен свернуть горы, но это ненадолго. Ему остается лишь верить».

Неустойчивый диспозиционный стиль, к которому отнесено было большинство сказок, отличался противоречивостью и неоднозначностью эмоциональных переживаний героев, недостаточной выраженностью   их активности, неоднозначностью желаний:

«Девочка стоит под дождем. Ей грустно. Она хочет найти настоящих друзей, которые поймут ее, которые поддержат в нужный момент. Она искренне верит. Она молода и наивна, но ей нравится дождь. Она верит, что дождь смоет все плохое, что было в ее жизни. Он делает ее счастливой на один момент. И в этот момент она действительно счастлива. Хоть на миг, но счастлива».

Статистический анализ показал, что диспозиционные стили, выделенные на основании опросников, и стили, выделенные на основании анализа сказочных историй, совпадают (/2=29,9; р<0,001). Интересно, что три подростка, не написавшие сказку, оказались из группы с неустойчивым стилем (табл. 4), что может интерпретироваться как динамичность и неустойчивость их установок.

Таблица 4

Соотношение диспозиционных стилей, выделенных на основании стандартизированных опросников и авторских сказок

Диспозиционные стили на основании авторских сказок подростков, чел.(%)

Диспозиционные стили на основании стандартизированных опросников, чел.(%)

Всего, чел.

Жизнестойкий

Неустойчивый

Виктимный

Жизнестойкий

13 (59,1)

9 (25,0)

3 (10,4)

25

Неустойчивый

9 (40,9)

24 (66,7)

13 (44,8)

46

Виктимный

0 (0)

3 (8,3)

13 (44,8)

16

Всего, чел.

22

36

29

87

 

Дополнительный анализ показал, что диспозиционный стиль связан со сложностью и глубиной сказочных историй (/2=9,94; р<0,042), а также с чувствами человека (/2=9,6; р<0,049) и человека под дождем (/2=10,9; р<0,028), что говорит о хороших диагностических возможностях методики «Человек под дождем».

Анализ результатов показывает (табл. 5), что подростки с жизнестойким диспозиционным стилем пишут, как правило, простые сказки и реже - сложные (только 18% жизнестойких подростков написали сложные сказки). Подростки с виктимным стилем, наоборот, чаще других пишут сложные сказки (31%) и крайне редко (10%) - простые.

Таблица 5

Соотношение диспозиционных стилей, определенных с помощью опросников, и сложности и глубины сказочных историй (/2=9,94; р<0,042)

 


 

Большинство подростков (68% с жизнестойким, 66% с неустойчивым и 41% с виктимным стилями) наделяли Человека позитивными чувствами: «на душе светло»; «спокойствие и умиротворение»; «легкость и веселье» и т.п. Подростки с жизнестойким и неустойчивым диспозиционными стилями характеризуются более позитивными чувствами, приписываемыми Человеку.

Так, в группе подростков с жизнестойким стилем отрицательных чувств в описании Человека не обнаружено (табл. 6). В то время как подростки с виктимным стилем часто писали об одиночестве, печали, грусти, страхе, тоске Человека (21%). Нейтральные и двойственные чувства были отмечены подростками всех групп, что выражались в цитатах: «ничего особенного не чувствует»; «неизвестность» и т.п.

Человека под дождем положительными чувствами «прилив энергии»; «уверенность»; «любовь») наделяет большая часть только тех подростков, которые были отнесены к жизнестойкому стилю (табл. 7).

Количество подростков, которые указывают отрицательные чувства («боль»; «одиночество»; «раздражительность» и т.п.), увеличилось (табл. 6 и 7).

Таблица 6

Соотношение диспозиционных стилей, определенных с помощью опросников, и чувств нарисованного Человека (%2=9,6; р<0,049)

Чувства Человека, чел. (%)

Диспозиционные стили на основании стандартизированных опросников, чел. (%)

Всего, чел.

Жизнестойкий

Неустойчивый

Виктимный

Отрицательные

0 (0,0)

2 (5,3)

6 (20,7)

9

Нейтрально­двойственные

7 (31,8)

11 (28,9)

11 (37,9)

29

Положительные

15 (68,2)

25 (65,8)

12 (41,4)

52

Всего, чел.

22

38

29

89

Таблица 7

Соотношение диспозиционных стилей, определенных с помощью опросников, и чувств нарисованного Человека под дождем (х2=10,9; р<0,028)

Чувства Человека под дождем, чел.

(%)

Диспозиционные стили на основании стандартизированных опросников, чел. (%)

Всего, чел.

Жизнестойкий

Неустойчивый

Виктимный

Отрицательные

7 (31,8)

14 (35,9)

9 (31,0)

30

Нейтрально­двойственные

5 (22,7)

21 (53,9)

11 (38,0)

37

Положительные

10 (45,5)

4 (10,2)

9 (31,0)

23

Всего, чел.

22

39

29

90

 

Выводы

Таким образом, подростки с онкологическими и ревматическими заболеваниями в общей для них социальной ситуации развития (условия тяжелой болезни и длительное пребывание в стационаре) не отличаются по уровню проявления жизнестойких и виктимных установок. В некоторой степени это подтверждается исследованиями К.Н. Агаларовой, где показано негативное воздействие больничной среды, которую подростки ассоциируют с образами «тюрьмы», «концлагеря», «гестапо», «пленом» [1]. Вместе с тем подростки-мальчики в большей степени умеют управлять ходом ситуации, контролировать ее, а подростки-девочки выражают свои негативные эмоции, используя ресурсы проективной методики и авторской сказки. Рисунки девочек более сложные, как и сказки, отличающиеся оригинальными сюжетами, насыщенностью событиями. В них более детально описаны чувства, действия и размышления необычных героев, уделяется большое внимание внешности персонажей, звучат мысли о смыслах происходящих событий и переживаний.

В условиях онкологического жизнеугрожающего и ревматического хронического инвалидизирующих заболеваний, создающих общую дефицитарную социальную ситуацию развития, подросткам характерны разные диспозиционные стили поведения, в каждом из которых заложен ресурс для компенсации. Для подростков с жизнестойким диспозиционным стилем такими компенсаторными ресурсами являются установки на вовлеченность, контроль и принятие риска. Для подростков с виктимным диспозиционным стилем компенсаторным ресурсом становится авторская сказка, в которой они выражают свои чувства и размышляют над проблемой обретения смысла. Для подростков с неустойчивым стилем - сочетание жизнестойких установок и ресурсов сказки. Это нередко коренным образом трансформирует трагичную ситуацию в ситуацию проявления мужества и активности. Диспозиционный стиль поведения, определенный на основании стандартизированных опросников, тесно связан с чувствами, которыми наделяют подростки своих нарисованных героев; со сложностью и глубиной сказки, в которой проявляется «почерк» поведения.

Заключение

Исследование показало, что большинство подростков с онкологическими и ревматическими заболеваниями способно противостоять ситуации болезни, используя разные компенсаторные ресурсы. Возможно, и сам сказкотерапевтический сеанс стал ресурсным для таких подростков. Наши результаты согласуются с данными исследования N.R. Garcia-Schinzaria и соавторов, в котором показано, что специально созданные «окна историй» (Caixa de Historias) в лечебном учреждении являются хорошей стратегией помощи неизлечимо больным детям и подросткам. Последующее обсуждение самых разных историй, полученных ребенком из «окна» в виде послания, пробуждает познавательные способности (внимание и воображение), мотивацию (живость и любопытство) [17]. Такие истории помогают в преодолении страхов, печали, уводят от фокуса на заболевании и обеспечивают улучшение эмоциональных состояний детей. А сказочные истории, написанные самими подростками, являются лекарством, которое восстанавливает утраченные силы и позволяет обнаружить то, что, возможно, ранее было скрыто от них самих.

Полученные результаты имеют большое практическое значение и позволяют определить дальнейшее направление психотерапевтической и психокоррекционной деятельности с подростками в условиях инвалидности.

Ограничениями данного исследования являются: неравномерный объем выборок подростков с онкологическими и ревматическими инвалидизирующими заболеваниями по полу, отсутствие данных по продолжительности заболевания и его прогнозам. Все это становится перспективами наших дальнейших исследований.

Благодарности

Авторы выражают благодарность родителям подростков за заинтересованность и содействие в проведении исследования, самим подросткам, согласившимся предоставить свои работы для данной статьи, администрации медицинских организаций Москвы и сотрудникам школы «Технологии обучения».

Литература

  1. Агаларова К.Н. Восприятие подростками больничной среды [Электронный ресурс] // Клиническая и специальная психология. 2016. Т. 5. № 1. С. 33–44. doi: 10.17759/cpse.2016050103 (дата обращения: 26.05.2019).
  2. Алексеева Е.И. Ревматические болезни и их влияние на качество жизни детей
    и их семей // Качество жизни. Медицина. 2008. № 1. С. 14–20.
  3. Бурдукова Ю.А., Алексеева О.С. Функция планирования у детей, имеющих
    в анамнезе нейроонкологическое заболевание [Электронный ресурс] // Клиническая и специальная психология. 2016. Т. 5. № 4. С. 50–60. doi: 10.17759/cpse.2016050404 (дата обращения: 20.05.2019).
  4. Буслаева А.С., Венгер А.Л., Лазуренко С.Б. Задачи психологической помощи тяжело больному ребенку и его родителям [Электронный ресурс] // Культурно-историческая психология. 2016. Т. 12. № 1. С. 56–65. doi: 10.17759/chp.2016120106 (дата обращения: 25.05.2019).
  5. Вачков И.В. Введение в сказкотерапию, или Избушка, избушка, повернись ко мне передом. М.: Генезис. 2015. 288 с.
  6. Выготский Л.С. Дефект и сверхкомпенсация // Проблемы дефектологии. Москва: Просвещение. 1995. С. 82–97.
  7. Здравоохранение в России. 2017: Стат.сб./Росстат. М., 2017. С. 170 с.
  8. Злокачественные новообразования в России в 2016 году (заболеваемость и смертность). М.: МНИОИ им. П.А. Герцена: филиал ФГБУ «НМИЦ радиологии» Минздрава России. 2018. С. 222–250.
  9. Одинцова М.А., Радчикова Н.П. Разработка и стандартизация опросника «Тип ролевой виктимности» // Известия Пензенского государственного педагогического университета им. В.Г. Белинского. 2012. № 28. С. 1303–1310.
  10. Осин Е.Н., Рассказова Е.И. Краткая версия теста жизнестойкости: психометрические характеристики и применение в организационном контексте // Вестник Моск. ун-та. Сер. 14. Психология. 2013. Т. 14. № 2. С. 147–165.
  11. Русина Н.А. Болезнь как критическая ситуация // Человек в сложной жизненной ситуации: клинико-психологические аспекты: материалы международной научно-практической конференции / под ред. Т.Д. Василенко. Курск: КГМУ. 2012. С. 161–165.
  12. Солженицын А.И. Раковый корпус. М.: Новый мир. 1991. 363 с.
  13. Хаин А.Е., Холмогорова А.Б., Абабков В.А. Эмоциональное состояние
    и стратегии совладания подростков с онкогематологическими заболеваниями [Электронный ресурс] // Клиническая и специальная психология. 2018. Т. 7. № 4.
    C. 131–149. doi: 10.17759/cpse.2018070408 (дата обращения: 15.05.2019).
  14. Чулкова В.А. Социально-психологические аспекты онкологических заболеваний в современном обществе // Социальная психология и общество. 2015. Т. 6. № 1. С. 117–126.
  15. Arpawong T., Oland A., Milam J. Post-traumatic growth among an ethnically diverse sample of adolescent and young adult cancer survivors // Psychooncology. 2013. Vol. 22. № 10. P. 2235–2244. doi:10.1002/pon.3286
  16. Darezzo M., Nunes R., Jacob E., Bomfim E.O. Fatigue and health related quality of life in children and adolescents with cancer // European Journal of Oncology Nursing. 2017. Vol. 29. Pр. 39–46. doi: 10.1016/j.ejon.2017.05.001
  17. Garcia-Schinzaria N.R., Pfeifera L.I., Pacciulio Spositob A.M. Caixas de histórias como estratégia auxiliar do enfrentamento da hospitalização de crianças e adolescentes com cancer // Cadernos de Terapia Ocupacional da UFSCar, São Carlos. 2014. Vol. 22. no 3,
    p. 569–577. doi: 10.4322/cto.2014.079
  18. Masaaki M. Pediatric rheumatic diseases: a review regarding the improvement of long-term prognosis and the transition to adults // Immunological Medicine Volume. 2018. Vol. 41. № 1. P. 2–5. doi: 10.1080/09114300.2018.1451591
  19. Mattsson E., Lindgren B. Von Essen L. Are there any positive consequences of childhood cancer? A review of the literature // Acta Oncologica. 2008. Vol. 47. P. 199–206. doi: 10.1080/02841860701765667
  20. Vlachioti E. at al. Assessment of quality of life of children and adolescents with cancer during their treatment // Japanese Journal of Clinical Oncology. 2016. Vol. 16. № 5. P. 453–460. doi:10.1093/jjco/hyw009
  21. Tong A, Sainsbury P, Craig J. Consolidated criteria for reporting qualitative research (COREQ): a 32 item checklist for interviews and focus groups // International Journal for Quality in Health Care. 2007. Vol. 19. № 6. P. 349–357. doi: 10.1093/intqhc/mzm042.

Информация об авторах

Одинцова Мария Антоновна, кандидат психологических наук, доцент, заведующая кафедрой психологии и педагогики дистанционного обучения факультета дистанционного обучения, ФГБОУ ВО «Московский государственный психолого-педагогический университет» (ФГБОУ ВО МГППУ), Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0003-3106-4616, e-mail: mari505@mail.ru

Радчикова Наталия Павловна, кандидат психологических наук, ведущий научный сотрудник Научно-практического центра по комплексному сопровождению психологических иссле¬дований PsyDATA, ФГБОУ ВО «Московский государственный психолого-педагогический университет» (ФГБОУ ВО МГППУ), главный специалист подразделения «Лаборатория биофизики возбудимых сред», ФГБУН Институт теоретической и экспериментальной биофизики Российской академии наук (ФГБУН ИТЭБ РАН), г. Пущино;, Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0002-5139-8288, e-mail: nataly.radchikova@gmail.com

Саркисян Анаит Оганесовна, магистрант, факультет дистанционного обучения, Московский государственный психолого-педагогический университет (ФГБОУ ВО МГППУ), Москва, Россия, e-mail: anait1@yandex.ru

Куляцкая Мария Георгиевна, психолог факультета дистанционного обучения, ФГБОУ ВО «Московский государственный психолого-педагогический университет» (ФГБОУ ВО МГППУ), Москва, Россия, ORCID: https://orcid.org/0000-0003-1456-9014, e-mail: kulyatskaya@fdomgppu.ru

Метрики

Просмотров

Всего: 1085
В прошлом месяце: 10
В текущем месяце: 7

Скачиваний

Всего: 575
В прошлом месяце: 4
В текущем месяце: 9