Введение
Рождение ребенка — это особый период в жизни семьи, особенно женщины, который часто сопровождается сильным физическим и психологическим стрессом. Мировые данные свидетельствуют, что уровень серьезной угрозы жизни женщин во время родов варьируется от 0,4% до 1,6%, материнской смертности — 0,2%, младенческой смертности — 2,9%. Как показывают обзоры исследований, от 3% до 50% матерей субъективно ощущают свои роды как травматичные, у 3,1–43% матерей и 1,2% отцов впоследствии развивается послеродовое посттравматическое стрессовое расстройство (Якупова, Аникеева, Суарэз, 2023; Horsch et al., 2024). Если женщина не получает необходимого ей лечения, то симптомы ПТСР могут сохраняться или проявляться во время последующей беременности, оказывая негативное влияние на развитие плода и роды; могут способствовать интенсивному страху перед беременностью и родами, избеганию физической близости, что препятствует наступлению следующей беременности (Kranenburg, Lambregtse-van den Berg, Stramrood, 2023; Horsch et al., 2024; Dekel et al., 2024). При этом возникает некоторый замкнутый круг симптомов в структуре ПТСР: вторжение — возбуждение — попытка избегания (подавления) — повторное вторжение (Харламенкова, 2017).
Существуют данные, что ПТСР после рождения ребенка коморбидно с послеродовой депрессией (ПРД) (Horsсh et al., 2024; Dekel et al., 2024), что утяжеляет протекание послеродового периода для женщины. К сожалению, несмотря на распространенность данных расстройств и их негативное влияние на психическое здоровье женщины, лишь немногие получают своевременную профессиональную психологическую помощь. Так, в исследовании 611 российских женщин у 15% наблюдались клинические симптомы ПТСР, у 45% — признаки послеродовой депрессии (Yakupova, Suarez, 2022), при этом только около 10% респонденток обращались за психологической и/или медицинской помощью.
Пандемия COVID-19 выступила мощным стресс-фактором, который влиял на все группы населения, но беременные женщины среди них были одной из наиболее уязвимых групп. Мета-анализ 217 международных исследований с 638 889 беременными показал высокие значения распространенности нарушений психического здоровья: депрессии (24,9%), тревожности (32,8%), стресса (29,44%), ПТСР (27,93%), диссомнии (24,38%) (Delanerolle et al., 2023). Проведенный нами обзор зарубежных исследований показал, что 10,3–16,7% женщин демонстрировали признаки ПТСР в период пандемии, что выше по сравнению с 5% в нормативной выборке и близко к 18,5% значений в клинической выборке в допандемийный период (Аникина, Савенышева, Блох, 2021). Согласно данным российских исследований, не было обнаружено значимого повышения послеродового ПТСР и ПРД в период пандемии, но сами значения этих показателей как до, так и во время пандемии довольно высокие (для ПТСР — 17,5% и 15,1% соответственно, для ПРД — 43,9% и 45,7%) по сравнению с мировыми данными (Yakupova, Suarez, Kharchenko, 2021). В периоды волн, особенно во время второй волны, по сравнению с периодами спадов происходило обострение проблем психического здоровья и всех признаков ПТСР (Савенышева, Блох, Аникина, 2025). Стресс, связанный с пандемией, в 1,5 раза усиливал ПТСР у женщин после родов, особенно симптомов вторжения (Shuman et al., 2022).
ПТСР во время беременности коррелирует с такими проблемами развития детей, как трудности набора веса (Van Sieleghem et al., 2022), меньшая окружность головы при рождении, нарушения сна и питания, снижение уровня кортизола (Zitoun et al., 2025). ПТСР после родов может способствовать нарушениям отношений женщины со своим партнером, негативно влиять на взаимодействие с ребенком (Kranenburg et al., 2023), приводить к снижению грудного вскармливания, а также трудному темпераменту, проблемам поведения и социально-эмоционального развития ребенка (Eriskson et al., 2019; Romero et al., 2021; Van Sieleghem et al., 2022; Dekel et al., 2024).
Обзор научных исследований позволяет выделить несколько групп факторов, способствующих развитию ПТСР после родов: 1) анамнестические факторы (психические расстройства (в том числе ПТСР, депрессия) в анамнезе, опыт травматичных родов, осложненный акушерско-гинекологический анамнез, опыт сексуального и/или физического насилия в детстве, от интимного партнера и др.; 2) антенатальные факторы (психические расстройства (включая ПТСР, депрессию) во время беременности, осложненная беременность, преэклампсия, отсутствие/недостаточность социальной поддержки, страх перед родами и др.); 3) интранатальные факторы (преждевременные, инструментальные роды, кесарево сечение, экстренные акушерские вмешательства, акушерская агрессия и др.); 4) постнатальные факторы (послеродовое кровотечение, тяжелые осложнения у матери и со стороны новорожденного, интенсивная терапия, госпитализации матери и/или новорожденного, трудности грудного вскармливания, неудовлетворенность женщины уровнем социальной поддержки и др.) (Yakupova, Suarez, 2022; Gilliam, et al., 2022; Якупова, Суарэз, Шрайбман, 2023; Horsсh et al., 2024; Peng et al., 2024; Zitoun et al., 2025). В исследовании А.А. Харченко и коллег среди факторов, снижающих процент проявлений ПТСР и ПРД, выделяется более высокий уровень образования, экономический статус, проживание в Москве и Санкт-Петербурге, наличие партнера (Харченко и др., 2024).
Во время пандемии более высокие значения ПТСР наблюдались у женщин с сильным страхом заболевания коронавирусом и в ситуации запрета посещений в роддоме (Shiffman et al., 2023). В зарубежных публикациях были выделены наиболее часто встречающиеся источники беспокойства: страх инфицирования ребенка (59%), отсутствие помощника в родах (55%), изменения планов на роды (41%). У женщин, испытавших утрату кого-либо из близких в связи с заболеванием коронавирусом, в 4 раза чаще отмечалась тревога и депрессия. Наши данные показали, что наибольшую обеспокоенность у беременных вызывали изменения в системе здравоохранения (46,91%), политическая обстановка (38,89%), страх за здоровье близких (38,27%), финансовая ситуация (35,81%), стресс в связи с социальной изоляцией (32,1%), беспокойство по поводу здоровья ребенка (27,16%), на последнем месте — беспокойство в связи с собственным здоровьем (17,98%) (Савенышева, Блох, Аникина, 2025).
В качестве протективных факторов во время пандемии ряд авторов выделяет поддержку медицинского персонала, наличие партнера (Kranenburg et al., 2023; Horsсh et al., 2024; Савенышева, Блох, Аникина, 2025), социальную поддержку (Harisson et al., 2024), финансовую стабильность, физическую активность, более спокойную жизнь и стабильность повседневной деятельности (Johnson et al., 2024). Есть данные о посттравматическом росте в период пандемии, его продемонстрировали около трети участниц, и это число выше допандемийных данных. При этом, посттравматический рост влиял на снижение симптомов ПТСР после рождения ребенка (Babu et al., 2022).
Исследования копинг-стратегий показали, что во время пандемии у беременных женщин превалировали дезадаптивные стратегии совладания, в частности стратегия избегания, что коррелировало с показателями депрессии (Cigaran et al., 2024). Если первобеременные находились 26–35 дней на изоляции и проводили более 1 часа в день в поиске информации о COVID-19, то у них был ниже уровень использования конструктивных копинг-стратегий; в целом первобеременные были более уязвимы к стрессу, связанному с пандемией, по сравнению с женщинами, имевшими 2–3 детей. Женщины, контактировавшие со знакомыми, зараженными коронавирусной инфекцией, испытывавшие недостаток еды и финансов, демонстрировали снижение частоты использования конструктивных копинг-стратегий (Jian et al., 2025). Использование конструктивных копинг-стратегий нивелировало влияние пандемии на психическое здоровье женщин (Cigaran et al., 2024).
Данные о взаимосвязи показателей психического здоровья женщины с ее отношением к ребенку, показывают, что острое стрессовое реагирование в связи с пандемией коррелировало с более выраженными симптомами ПТСР и более низким качеством бондинга с ребенком (Mayopoulos et al., 2021). В то же время при высоком уровне тревожности, вызванном COVID-19, происходило усиление стрессовых реакций, однако, женщины с более высокими показателями эмоционального отношения к ребенку в утробе демонстрировали большую психологическую устойчивость, меньше симптомов депрессии, тревожности и стресса, несмотря на наличие внешних стрессоров (Navon-Eyal et al., 2025).
Таким образом, в многочисленных исследованиях показано негативное влияние ПТСР во время беременности и после родов на развитие ребенка и взаимодействие с ним. Показано отрицательное влияние пандемии на усиление проблем психического здоровья, в том числе ПТСР, у женщин, при этом, отношение к ребенку может быть протективным фактором, положительно влияющим на ее психическое здоровье. Исследований динамики ПТСР во время беременности и после рождения ребенка к настоящему моменту крайне мало и данные противоречивы.
Материалы и методы
Цель исследования — изучение показателей и динамики посттравматического стрессового расстройства у женщин во время беременности и после рождения ребенка, а также взаимосвязи показателей ПТСР со значениями психического здоровья и отношения к ребенку в период пандемии COVID-19.
Исследование проводилось лонгитюдным методом (I этап — в период беременности, II этап — через 4–8 мес. после родов) в период 2020–2022 гг. Выборка на I этапе: 283 беременных женщины в возрасте от 28 до 42 лет (средний возраст — 30,6 лет), средний срок беременности — 32,4 недели; на II этапе из данной выборки приняли участие 72 женщины.
На обоих этапах для изучения психического здоровья использовались:
- Шкала оценки влияния травматического события (Тарабрина, 2001);
- Шкала реактивной и личностной тревожности Спилбергера–Ханина (использовалась только шкала реактивной тревожности);
- Шкала адаптивного функционирования (ASEBA, The Achenbach System of Empirically Based Assessment, Adult ASR/18-59; Achenbach, T., Rescorla, L., 2003, адаптация Е.Р. Слободской);
Для диагностики отношения к ребенку на I этапе применялись:
- Шкала оценки пренатальной привязанности (Дж. Кондон 1993, адаптация С.С. Савенышевой, В.О. Аникиной, М.Е. Блох, 2022);
- Тест отношений беременной (ТОБ, И.В. Добряков, 2010).
На II этапе применялись:
- Шкала оценки постнатальной привязанности (Дж. Кондон, адаптация С.С. Савенышевой, 2022);
- Тест отношений матери (ТОМ, М.В. Блох, С.С. Савенышева, В.О. Аникина, И.В. Грандилевская, 2022).
Методы математико-статистической обработки: частотный анализ, корреляционный анализ по Пирсону, регрессионный анализ, сравнительный анализ с применением критерия Манна–Уитни для независимых выборок, сравнительный анализ с применением t-критерия для зависимых выборок.
Результаты
Данные показывают, что уровень ПТСР у беременных женщин в период пандемии ниже среднего (М = 18,53 баллов), а после рождения ребенка — низкий (М = 12,19 баллов). Частотный анализ выявил 9,2% женщин с высоким уровнем ПТСР в период беременности и 5,6% — после рождения ребенка. Анализ динамики ПТСР до/после рождения ребенка с применением t-критерия для зависимых выборок показал значимое снижение общего показателя ПТСР у женщин после рождения ребенка (р < 0,01), а также его синдромокомплексов: вторжение (р < 0,001), избегание (р < 0,05), физиологическая возбудимость (р < 0,001). Регрессионный анализ показал значимое влияние ПТСР у женщин в период беременности на уровень ПТСР после рождения ребенка (R2 = 0,427, ß = 0,654, р = 0,001).
Изучение влияния факторов психического здоровья матери и ее отношения к ребенку на уровень ПТСР в период беременности и после рождения ребенка показало следующее. Предикторами ПТСР во время беременности (R2 = 0,406) является DSM-ассоциированное депрессивное расстройство (ß = 0,184, р = 0,011), DSM-ассоциированное расстройство «соматические проблемы» (ß = 0,148, р = 0,04), высокий уровень ситуативной тревожности (ß = 0,098, р = 0,081) и синдром нарушения внимания (ß = 0,171, р = 0,021) у беременных женщин. Среди параметров отношения к беременности и ребенку предиктором ПТСР у женщин в период беременности выступил тревожный тип отношения (R2 = 0,127, ß = 0,356, р = 0,001). Анализ совместного влияния параметров психического здоровья и отношения к беременности и ребенку показал, что на ПТСР оказывают влияние только параметры психического здоровья.
Изучение влияния значений ПТСР и психологических характеристик женщин в период беременности на значения ПТСР у женщин после рождения ребенка показало, что на ПТСР в первый год жизни ребенка влияет (R2 = 0,525) сочетание высокого уровня ПТСР в период беременности (ß = 0,569, р = 0,001) с высоким уровнем копинг-стратегии конфронтации (ß = 0,375, р = 0,002) и низкого уровня самоконтроля (ß = -0,261, р = 0,019). Среди параметров отношения влияние оказал эмоциональный компонент пренатальной привязанности (R2 = 0,155, ß = -0,394, р = 0,001). Анализ совместного влияния параметров психического здоровья и отношения к беременности и ребенку также выявил влияние только показателей психического здоровья.
Изучение предикторов ПТСР у женщин после рождения ребенка показало, что среди параметров психического здоровья на уровень ПТСР влияют (R2 = 0,519) синдром тревожности/депрессивности (ß = 0,392, р = 0,001) в сочетании с синдромом назойливости (ß = 0,244, р = 0,030). Среди параметров отношения к материнству и ребенку оказывает влияние тревожный тип отношения (R2 = 0,358, ß = 0,358, р = 0,002). Анализ совместного влияния параметров отношения и психического здоровья показал, что предиктором выступают (R2 = 0,531) синдром тревожности/депрессивности (ß = 0,339, р = 0,005) в сочетании с тревожным типом отношения к материнству и ребенку (ß = 0,288, р = 0,015).
Далее мы разделили выборку беременных женщин на 2 группы — с высоким уровнем (n = 26, 9,2% от выборки) и со средним и низким уровнем (n = 257) ПТСР и провели сравнительный анализ показателей психического здоровья и отношения к ребенку у женщин данных групп. Был выявлен более высокий уровень показателей всех синдромов (р < 0,001), за исключением синдрома назойливости; более высокий уровень всех показателей DSM-ассоциированных расстройств (р < 0,001), ситуативной тревожности (р < 0,001) в группе женщин с высоким уровнем ПТСР. Анализ различий в уровне напряженности копинг-стратегий показал, что наибольшие различия наблюдаются в уровне стратегии бегства-избегания (р < 0,001), конфронтации (р < 0,05), дистанцирования (р < 0,05), поиска социальной поддержки (р < 0,01). Уровень этих показателей выше у женщин с высоким ПТСР. Сравнительный анализ особенностей отношения к беременности и ребенку у женщин данных двух групп не выявил различий в уровне пренатальной привязанности к ребенку, но выявил различия в тревожном (р < 0,05) и депрессивном типе отношения к беременности и ребенку (р < 0,01) — их уровень также выше у женщин с высоким уровнем ПТСР.
Обсуждение результатов
Наши данные показали, что в целом по выборке уровень ПТСР в период беременности ниже среднего и после рождения ребенка — низкий. Высокий уровень ПТСР наблюдается лишь у 9,2% женщин во время беременности и у 5,6% после рождения ребенка. Это выше по сравнению с 5% в нормативной выборке до пандемии (Савенышева, Блох, Аникина, 2025), но ниже значений, полученных исследователями во время пандемии во всем мире (27,93%) и в исследовании других российских ученых (15%) (Yakupova et al., 2022). Такие различия можно объяснить оценкой уровня ПТСР в разные волны пандемии и, возможно, разными методами.
В данном исследовании также нами выявлено снижение значения ПТСР после рождения ребенка. Вероятно, это связано с вовлеченностью во взаимодействие с реальным ребенком, что создает субъективное ощущение контроля над ситуацией в сравнении с периодом беременности, сопровождавшимся стрессом по поводу потенциального инфицирования в утробе, возможными изменениями планов на роды и пр. Снижение значений ПТСР может быть связано и с адаптацией к пандемии.
Сравнительный анализ женщин с высоким и средним/низким уровнем ПТСР во время беременности выявил более высокий уровень всех проблем психического здоровья, большую напряженность копинг-стратегий бегства-избегания, конфронтации, дистанцирования, поиска социальной поддержки в группе женщин с высоким уровнем ПТСР, что согласуется с данными обзора о том, что у беременных женщин во время пандемии превалировали дезадаптивные копинг-стратегии, преимущественно бегство-избегание, при этом конструктивные копинг-стратегии нивелировали влияние пандемии (Cigaran et al., 2024). Полученные нами данные о более высоком уровне тревожного и депрессивного типа отношения к беременности и ребенку у женщин с высоким уровнем ПТСР аналогичны данным зарубежных исследователей (Mayopoulos и др., 2021).
Изучение предикторов ПТСР во время беременности обнаружило значимое влияние нарушений психического здоровья, а именно DSM-ассоциированных депрессивного и соматического расстройств, синдрома нарушения внимания, а также ситуативной тревожности. После рождения ребенка предикторами ПТСР являются тревожно-депрессивное расстройство и расстройство назойливости. Аспекты психического здоровья, влияющие на ПТСР, не изучались другими исследователями, но есть данные о том, что состояние здоровья, депрессия могут влиять на усиление ПТСР (Якупова и др., 2023).
Интересными являются данные анализа предикторов ПТСР после рождения ребенка — это сочетание ПТСР во время беременности с копинг-стратегиями конфронтации, низкого уровня самоконтроля и эмоционального компонента пренатальной привязанности. Тревожный тип отношения к беременности/материнству и ребенку оказывает самостоятельное влияние на ПТСР как во время беременности, так и в первый год жизни ребенка. А при анализе совместного влияния предикторов выявлено, что как показатели психического здоровья, так и тревожного отношения к материнству и ребенку после его рождения оказываются значимыми для ПТСР. Таким образом, в нашей выборке происходит общее снижение значений ПТСР после рождения ребенка и при этом наблюдается незначительное увеличение вклада нарушений психического здоровья и значительное усиление влияния тревожного отношения к материнству и ребенку на показатель посттравматического стрессового расстройства, связанного с пандемией. Это свидетельствует о большей вовлеченности женщины в реальные отношения мать—дитя и, соответственно, значимости этих отношений для психического здоровья матери.
Заключение
Нами получены данные о динамике и взаимосвязях показателей психического здоровья, отношения к беременности/материнству и ребенку, копинг-стратегий, их вклада в ПТСР женщины как во время беременности, так и после рождения ребенка. Выявлено значимое снижение ПТСР у женщин после рождения ребенка, показана его тесная связь в период беременности с параметрами психического здоровья и отношения к ребенку. Предикторами ПТСР являются некоторые показатели психического здоровья, в частности депрессивного расстройства, в обеих изучаемых точках. Тревожный тип отношения к беременности/материнству и ребенку оказывает самостоятельное влияние на ПТСР как во время беременности, так и в первый год жизни ребенка. После рождения ребенка тревожный тип отношения вместе с показателями психического здоровья вносит вклад в ПТСР женщины, связанное с пандемией. Использование неконструктивных стратегий совладания по типу конфронтации и низкого уровня самоконтроля во время беременности влияют на ПТСР в первый год жизни ребенка. Выявлена группа риска — женщины с высоким уровнем ПТСР во время беременности. Им свойственна выраженность ряда проблем психического здоровья и использования неконструктивных копинг-стратегий. Данная группа женщин, а также те, кто имеет тревожный тип отношения к беременности/материнству и ребенку, должны быть в фокусе внимания специалистов, работающих с женщинами во время беременности.
Ограничения. Исследование имеет ограничения, связанные с его лонгитюдным характером, а именно выпадение части участников из исследования. В данном исследовании в первый год жизни ребенка приняло участие лишь 25% от первоначальной выборки.
Limitations. The reseach’s limitation lies in its longitudal nature, i.e sample dropout. In this research at its II stage only 25% of the original sample took place.