Взаимосвязь временной перспективы и профессионального самоопределения у юношей и девушек: половые различия

Контекст и актуальность. Актуальность исследования обусловлена недостаточной изученностью качественных, структурных различий во взаимосвязи профессионального самоопределения и восприятия времени жизни (временной перспективы) у юношей и девушек. Преобладающий диспозиционный подход к изучению временной перспективы не позволяет выявить специфику структурных взаимосвязей между восприятием времени жизни и профессиональным самоопределением в юношеском возрасте, связанную с половыми различиями. Событийно-биографический подход позволяет преодолеть эту трудность. Цель. Выявить половые различия во взаимосвязях между динамическими параметрами временной перспективы и профессионального самоопределения. Гипотеза. Существуют значимые половые различия в структуре взаимосвязей параметров временной перспективы, измеряемых в рамках событийно-биографического подхода, и профессионального выбора. Методы и материалы. В исследовании участвовали 156 человек от 14 до 28 лет (M = 18,69; Me = 18; SD = 4,20), в том числе 78 юношей и 78 девушек. Для анализа временной перспективы использовалась методика «Life Line» (А.А. Кроник), для анализа параметров профессионального выбора – тест самодетерминации (Е.А. Осин) и опросник «Субъективное качество выбора профиля обучения» (Д.А. Леонтьев). Результаты. Обнаружены значимые половые различия в связях динамических временных параметров (таких как ожидаемая продолжительность жизни и структура событийных связей) с профессиональным выбором. Ключевой результат – амбивалентная роль ожидаемой продолжительности жизни у девушек, она положительно связана с удовлетворенностью выбором и автономией, но отрицательно – с самостоятельностью. У юношей этот предиктор положительно связан со всеми аспектами выбора. Также у юношей параметры выбора значимо связаны с возрастной идентичностью и негативным прошлым опытом, отраженным в структуре причинных связей, чего не наблюдается у девушек. Выводы. Динамическое восприятие времени, оцениваемое через систему событийных связей, является значимым, но по-разному структурированным фактором для профессионального самоопределения юношей и девушек, что требует дифференцированных подходов к психолого-педагогическому сопровождению.

Введение

Особый интерес в контексте изучения закономерностей профессионального самоопределения в юношеском возрасте представляет временная перспектива личности, выполняющая роль когнитивного фильтра при постановке жизненных целей и принятии решений. Несмотря на значительное количество работ, посвященных временной перспективе, ее особенности у юношей и девушек в контексте профессионального выбора исследованы недостаточно, что определяет научную новизну и актуальность настоящего исследования.

Согласно концепции Ф. Зимбардо и Дж. Бойда (1999), временная перспектива представляет собой процесс структурирования личного и социального опыта через временные категории. Эта когнитивная система служит не только для организации воспоминаний, но и для формирования ожиданий, целеполагания и создания жизненных сценариев (Zimbardo, Boyd, 1999). Как отмечает Е. Хольман (2015), именно временная перспектива придает целостность и осмысленность человеческому существованию, позволяя преодолевать фрагментарность отдельных переживаний (Holman, 2015). Абстрактные познавательные процессы, связанные с реконструкцией прошлого и построением будущего, помогают выйти за пределы непосредственного жизненного пространства и противостоять искушению сиюминутной выгоды (Zimbardo, Boyd, 1999). Как показывают исследования (Shirai et al., 2025), психологическое благополучие, в частности надежда, напрямую зависит от способности личности выстраивать связь между текущим моментом и будущим, синхронизируя при этом эмоциональные переживания, мысли и поступки. В противовес этому, восприятие неопределенности подавляет надежду. Важным условием повышения целенаправленности выступает активная позиция личности, выражающаяся в осознанном целеполагании, планировании и реализации действий, ориентированных на перспективу. Современные исследования демонстрируют тесную связь между характеристиками временной перспективы и различными аспектами жизнедеятельности. С одной стороны, обнаружена корреляция между короткой временной перспективой и девиантным поведением, с другой – расширенная временная перспектива ассоциируется с академическими и профессиональными достижениями. Так, установлено, что способность выстраивать протяженные и конкретные карьерные нарративы, связывающие настоящее с будущим, ассоциируется с более высокой академической и профессиональной самоэффективностью (Husman et al., 2025; Shirai et al., 2025). Кроме того, временная перспектива опосредует связь с рискованным поведением через когнитивные механизмы, такие как принятие решений и импульсивный контроль (Bagherian et al., 2022; Dou et al., 2023).

Важным аспектом является связь временной перспективы с профессиональной идентичностью. Исследования подтверждают, что сформированная профессиональная идентичность коррелирует с целеустремленностью, организованностью и позитивным восприятием прошлого опыта. При этом работы Л. Квасковой и С. Алминара (2021) выявили специфические связи между типами временной перспективы и самоэффективностью в карьерном выборе (Kvaskova, Almenara, 2021). Установлена связь между сформированной профессиональной идентичностью и способностью к целеполаганию, самоорганизации и осознанному жизненному выбору (Гут, Кабардов, 2019). Профессиональное самоопределение, особенно значимое в юности и возрасте ранней взрослости, представляет собой многомерный процесс, на который влияют психологические особенности личности, социальный контекст и временные ориентации (Faghihi, Chemelnezhad, 2021). Способность к перспективному планированию играет роль в формировании профессиональных и жизненных целей (Шилова, 2025).

Временная перспектива выступает мощным когнитивно-регуляторным фильтром, опосредующим принятие решений и социальное взаимодействие. Современные исследования раскрывают динамические механизмы этой связи, показывая, как ориентация на будущее взаимодействует с самоконтролем и процессами целеполагания (Hao et al., 2024; Husman et al., 2025). Результаты Дж. Хьюсман и др. позволяют предположить, что студенты с более протяженными, яркими и конкретными карьерными нарративами имеют более высокую карьерную приверженность и самоэффективность (Husman et al., 2025). Сбалансированная временная перспектива положительно предсказывает академическую успеваемость, при этом способность к планированию времени выступает медиатором в этой связи. Косвенный эффект дополнительно модерировался психологической устойчивостью, демонстрируя более сильное влияние среди студентов с более высоким уровнем устойчивости (Li, 2025). Также было показано, что инициатива личностного роста и учебная вовлеченность выступают важными медиаторами во взаимосвязи между временной перспективой будущего и академической самоэффективностью у студентов колледжа (Zhu, Chen, Lyu, 2025). Каузометрический подход А.А. Кроника позволяет изучать именно динамические аспекты временной перспективы – причинно-следственные и целевые связи между событиями жизни, что является эвристичным для изучения профессионального самоопределения (Заводчиков и др., 2023; Шаров и др., 2024; Ахмеров, Хакимова, 2024).

Несмотря на убедительно доказанную связь временной перспективы с различными аспектами профессионального самоопределения, анализ существующих исследований выявляет существенный пробел в изучении половых различий временной перспективы. Несмотря на то, что многие исследования фокусируются на образовательных и социально-экономических аспектах временной перспективы, анализ кросс-культурных данных выявляет ее глубокую укорененность в культурных ценностях и социальных ожиданиях (Chen et al., 2023). При этом эмпирические наблюдения свидетельствуют о специфике восприятия времени у юношей и девушек (Шилова, 2023; Катькало, Печеркина, 2022).

Процессы социализации юношей и девушек представляют собой сложный многомерный феномен, интерес к которому значительно возрос во второй половине XX века. Современные исследователи отмечают разнонаправленность методологических подходов и углубление понимания последствий дифференциации социальных ролей (Ключко, 2022; Клецина, 2022). Трансформация социальных стереотипов, связанных с гендерными ролями, порождает различные трудности адаптации – от проблем с полоролевой идентичностью до профессионального выбора, не соответствующего традиционным (Степанова, Наквасина, 2017). Исследования подтверждают наличие значимых различий в процессах социализации у юношей и девушек, зависящих от возраста и социального статуса (Счастная, Мецлер, 2013). Работа Л.Л. Панченко и У.А. Богатырь (2017) выявила различия в самоотношении, обусловленные как биологическими, так и социальными факторами, при этом значимых различий в восприятии временной перспективы обнаружено не было. Результаты исследования Д. Лакшми и др. показали, что девушки демонстрируют более высокие показатели по всем параметрам временной перспективы (включая позитивное и негативное прошлое, фаталистическое и гедонистическое настоящее, а также будущее), а также по личностному росту и самопринятию. В то же время юноши показали более высокий уровень подавления эмоций. Это позволяет предположить, что у девушек происходит более интенсивная работа с временными ориентациями, что может объяснять выявленную в нашем исследовании поляризацию в восприятии профессионального пути, тогда как для юношей характерна тенденция к сдерживанию эмоций, что, вероятно, способствует формированию более нейтральных оценок своего выбора (Lakshmi et al., 2025).

Анализ литературы показывает, что, несмотря на значительное количество работ, посвященных временной перспективе, в исследованиях преобладает диспозиционный подход, измеряющий стабильные ориентации личности на прошлое, настоящее и будущее (Zimbardo, Boyd, 1999). В то же время в отечественной психологии развивается событийно-биографический подход (А.А. Кроник, Е.И. Головаха, Р.А. Ахмеров), в рамках которого временная перспектива рассматривается как динамическая система, структурированная причинно-следственными и целевыми связями между значимыми событиями жизненного пути. Каузометрический метод, лежащий в основе этого подхода, позволяет исследовать не общие установки, а конкретные механизмы, с помощью которых прошлый опыт служит основой для будущих целей, а будущие ориентиры влияют на текущие решения. Эта методология является эвристичной для изучения динамики профессионального самоопределения (Заводчиков и др., 2023; Шаров и др., 2024; Ахмеров, Хакимова, 2024), однако остается неисследованным вопрос о том, как именно половые особенности проявляются в этих динамических взаимосвязях. Настоящее исследование призвано заполнить этот пробел, используя в качестве методологической основы каузометрический подход А.А. Кроника для выявления не статичных корреляций, а специфики структурных и динамических взаимосвязей между параметрами временной перспективы (такими как ожидаемая продолжительность жизни, возрастная идентичность, причинно-целевые связи между событиями) и компонентами профессионального выбора у юношей и девушек. Преобладающий диспозиционный подход, фиксирующий статичные ориентации, не позволяет раскрыть эти механизмы. Таким образом, научная проблема заключается в недостатке исследований, которые в рамках событийно-биографического (динамического) подхода изучали бы специфику структурных взаимосвязей между восприятием времени жизни и профессиональным самоопределением в юношеском возрасте, связанную с половыми различиями. Выявление этих специфических паттернов необходимо для развития теорий гендерной социализации и психологии жизненного пути, а также для обоснования дифференцированных практик психолого-педагогического сопровождения.

Цель исследования – в рамках событийно-биографического подхода (А.А. Кроник) выявить половые различия во взаимосвязях между динамическими параметрами временной перспективы (ожидаемая продолжительность жизни, возрастная идентичность, структура причинно-целевых связей между жизненными событиями) и характеристиками профессионального выбора (удовлетворенность, автономия, самостоятельность, самовыражение) в юношеском возрасте. Мы предположили, что существуют статистически значимые половые различия в структуре взаимосвязей параметров временной перспективы, измеряемых в рамках событийно-биографического подхода, и профессионального выбора.

Материалы и методы

Выборка. Исследование проводилось на выборке, состоящей из 156 респондентов в возрасте от 14 до 28 лет (M = 18,69; Me = 18; SD = 4,20). Для обеспечения баланса выборка была стратифицирована на две равные группы – 78 респондентов мужского пола (M = 19,05; Me = 18; SD = 4,50) и 78 респондентов женского пола (M = 18,31; Me = 18; SD = 3,84). Выборка была сформирована из учащихся и студентов шести учебных заведений Москвы и Владимирской области: двух школ, двух организаций СПО и двух вузов. Исследование проводилось в очном формате, с использованием компьютерных версий методик. Все респонденты (либо их законные представители) дали согласие на участие, были проинформированы о добровольности участия и праве отказа. Возрастной диапазон 14–28 лет был определен в соответствии с современным пониманием периода активного профессионального самоопределения, который в зарубежной психологии охватывается концепцией «становящейся взрослости» (emerging adulthood), длящейся до 25–30 лет (Arnett, 2000), а в отечественной традиции соответствует задачам юности (Кон, 1989). Это позволяет исследовать ключевой этап формирования профессиональных планов в условиях пролонгированного образования и отсроченного вхождения во «взрослые» социальные роли.

Инструментарий. Для верификации исследовательских гипотез был применен комплекс психодиагностических методик, направленных на оценку временной перспективы и параметров профессионального самоопределения:

1. Методика «Life Line» (А.А. Кроник) – проективный инструмент, реализующий событийно-биографический (каузометрический) подход к изучению временной перспективы. Он позволяет анализировать не общие временные ориентации, а динамические и структурные характеристики через выявление и оценку ключевых событий жизненного пути, а также причинных и целевых связей между ними. В ходе процедуры респонденты идентифицировали ключевые события жизненного пути и устанавливали каузальные и целевые связи между ними. В обработке учитывались параметры: ожидаемая продолжительность жизни, психологический возраст, коэффициент взрослости, количество и тип событийных связей (причинные/целевые, позитивные/негативные, актуальные/потенциальные/реализованные), целеустремленность, насыщенность и субъективный возраст (в настоящем, прошлом и будущем), а также общие показатели уверенности, удовлетворенности жизнью и эмоциональности.
2. Тест самодетерминации (адаптация Е.Н. Осина) – стандартизированный опросник, диагностирующий уровень автономии личности и конгруэнтности поведения внутренним ценностным ориентациям. Методика включает шкалы самовыражения и автономии.
3. Опросник «Субъективное качество выбора профиля обучения» (Д.А. Леонтьев и др.) – инструмент для комплексной оценки рефлексивных компонентов профессионального выбора, включающий шкалы самостоятельности, продуманности, эмоциональной окраски выбора и удовлетворенности выбором.

Процедура обработки данных. Статистический анализ осуществлялся с применением пакета SPSS Statistics 27. Использовался следующий аналитический аппарат:

• Дескриптивная статистика для первичного анализа распределений.
• Непараметрический U-критерий Манна-Уитни для сравнения независимых выборок.
• Корреляционный анализ по Спирмену для выявления значимых взаимосвязей.
• Регрессионный анализ для построения предиктивных моделей.

Данный методологический комплекс позволил обеспечить валидность и надежность получаемых эмпирических данных.

Результаты

Результаты свидетельствуют о высокой степени сходства юношей и девушек по широкому спектру исследуемых психологических характеристик, связанных с временной перспективой (уверенность, удовлетворенность жизнью, эмоциональность). Пол не является значимым фактором, дифференцирующим группы по этим параметрам в данной выборке.

Несмотря на общее сходство, выявлены значимые различия в психологических характеристиках, связанных с профессиональным выбором (табл. 1).

Таблица 1 / Table 1

Половые различия в параметрах временной перспективы и профессионального выбора

Sex differences in time perspective and professional choice

Примечание: * – различия значимы на уровне 0,01.

Note: * – … differences are significant at the 0.01 level.

Как показано в табл. 1, анализ выявил статистически значимые половые различия. У юношей были зафиксированы более высокие показатели эмоциональной окраски выбора, удовлетворенности профессиональным выбором и стремления к самовыражению по сравнению с девушками.

Ключевые половые различия, выявленные в результате корреляционного анализа между параметрами временной перспективы и профессионального выбора, заключаются в следующем:

Ожидаемая продолжительность жизни по-разному связана с профессиональным выбором у девушек и юношей. У девушек этот показатель имеет противоречивую роль, он является сильным позитивным предиктором удовлетворенности выбором (r = 0,405, p = 0,000) и автономии (r = 0,295, p = 0,009), но отрицательно связан с самостоятельностью выбора (r = –0,245, p = 0,030). У юношей связь исключительно положительная, ожидаемая продолжительность жизни положительно связана с продуманностью выбора (r = 0,264, p = 0,020), эмоциональной окраской выбора (r = 0,284, p = 0,012), самостоятельностью выбора (r = 0,322, p = 0,004) и удовлетворенностью выбором (r = 0,387, p = 0,000).

Структура связей профессионального выбора с событийными связями (причинными и целевыми) также различается. Для девушек значимыми являются только положительные корреляции целевых позитивных (r = 0,248, p = 0,029) и всех целевых связей (r = 0,258, p = 0,023) с удовлетворенностью выбором. Для юношей значимы отрицательные связи причинных негативных связей с удовлетворенностью выбором (r = –0,306, p = 0,006), с автономией (r = –0,246, p = 0,030) и самовыражением (r = –0,342, p = 0,002).

Целеустремленность демонстрирует различное влияние. У девушек актуальная (r = 0,224, p = 0,048) и будущая целеустремленность (r = 0,240, p = 0,035) позитивно связаны только с удовлетворенностью выбором. У юношей будущая целеустремленность отрицательно связана с самостоятельностью выбора (r = –0,245, p = 0,030).

Только в группе девушек самовыражение связано с удовлетворенностью во временных характеристиках (r = 0,263, p = 0,020), а уверенность в показателях временной перспективы – с самостоятельностью выбора (r = 0,329, p = 0,003).

Связи с восприятием возраста были значимы только для юношей. У юношей самостоятельность выбора связана с психологическим возрастом (r = 0,341, p = 0,002), коэффициентом взрослости (r = 0,372, p = 0,001), субъективным возрастом в прошлом (r = 0,244, p = 0,032), а продуманность выбора – с субъективным возрастом в будущем (r = 0,226, p = 0,049).

Общее количество актуальных событийных связей связано с удовлетворенностью выбором для девушек (r = 0,233, p = 0,040). Общее количество потенциальных связей отрицательно связано с самостоятельностью выбора для юношей (r = –0,249, p = 0,028). Кроме того, только у юношей насыщенность прошлого положительно связана с самостоятельностью выбора (r = 0,225, p = 0,048), а насыщенность будущего – отрицательно (r = –0,227, p = 0,046).

Как показывают данные регрессионного анализа (табл. 2), связь между временной перспективой и профессиональным выбором имеет ярко выраженную специфику, связанную с половыми различиями.

Таблица 2 / Table 2

Данные регрессионного анализа о связи параметров временной перспективы и характеристик профессионального выбора

Regression analysis data on the relationship between time perspective parameters and professional choice characteristics

Примечание: Переменные с коллинеарностью (VIF > 5) исключены из моделей.

Note: Variables with collinearity (VIF > 5) were excluded from the models.

Все значимые регрессионные модели были простыми линейными регрессиями с одним предиктором. Анализ выявил существенные половые различия в структуре значимых предикторов. Для юношей значимыми предикторами стали: ожидаемая продолжительность жизни (положительная связь с самостоятельностью и удовлетворенностью выбором), целеустремленность в будущем, психологический возраст и коэффициент взрослости. При этом последние три предиктора показали отрицательную связь с самостоятельностью выбора.

У девушек структура предикторов иная: ожидаемая продолжительность жизни была положительным предиктором как удовлетворенности выбором, так и автономии. Удовлетворенность жизненными событиями предсказывала уровень самовыражения. Кроме того, удовлетворенность профессиональным выбором у девушек также положительно связана с целеустремленностью (в настоящем и будущем) и количеством актуальных событийных связей.

Обсуждение результатов

Проведенное исследование демонстрирует сложную картину взаимосвязи временной перспективы и профессионального самоопределения, которая имеет как общие черты, так и выраженные половые различия.

Прежде всего, стоит отметить, что юноши и девушки оказались очень схожи по базовым аспектам восприятия времени, таким как общая уверенность в будущем, удовлетворенность жизнью и эмоциональный фон. Этот результат согласуется с работами ряда авторов, которые также не обнаружили существенных половых различий в параметрах будущей временной перспективы и ценностно-ожидаемых убеждений (Панченко, Богатырь, 2017; Faghihi, Chemelnezhad, 2021). Это позволяет предположить, что в юношеском возрасте базовые компоненты временной перспективы формируются под влиянием общих возрастных и социальных задач, нивелируя фактор пола.

Однако, когда речь заходит о профессиональном выборе, картина кардинально меняется. Ключевое различие было обнаружено в роли такого фактора, как ожидаемая продолжительность жизни. Регрессионный анализ подтвердил, что ожидаемая продолжительность жизни выступает значимым предиктором и вносит положительный вклад в различные аспекты профессионального выбора у юношей (самостоятельность, продуманность, удовлетворенность), что позволяет рассматривать ее как психологический ресурс в процессе самоопределения. У девушек же эта связь носит двойственный, амбивалентный характер, с одной стороны, она повышает общую удовлетворенность и чувство автономии, а с другой – отрицательно связана с самостоятельностью. Этот паттерн находит свое объяснение в теории «моратория» Дж. Марсии (Marcia, 1966) – для девушек длительная перспектива жизни создает психологическое пространство для экспериментов с профессиональными ролями без необходимости немедленно принимать окончательное решение.

Кроме того, у девушек была выявлена поляризация в восприятии своего выбора, что, вероятно, отражает более сложный и противоречивый характер социализации юношей и девушек (Степанова, Наквасина, 2017). Выявленная поляризация удовлетворенности выбором у девушек может быть следствием более интенсивной работы с временными ориентациями, что находит подтверждение в исследовании Д. Лакшми и др. (2025), где девушки продемонстрировали более высокие показатели по всем параметрам временной перспективы и личностного роста. Эта интенсивная внутренняя работа, по-видимому, приводит к более ярко выраженным – как позитивным, так и негативным – оценкам своего профессионального пути (Lakshmi et al., 2025).

У юношей структура связей оказалась иной. Их профессиональное самоопределение сильнее связано с возрастной идентичностью: ощущение себя взрослым способствует более самостоятельному выбору. При этом на них заметнее давит груз прошлого: негативный опыт снижает текущую удовлетворенность выбором. Это наблюдение перекликается с выводами Т. Шираи и др. (2025) о том, что психологическое благополучие и надежда зависят от способности выстраивать связь с будущим, тогда как восприятие неопределенности и, как видно из наших данных, негативный груз прошлого – подавляют ее (Shirai et al., 2025). Интересно, что полученные нами данные частично противоречат исследованию Ф. Фагихи и В. Чемельнежад, где у юношей был выше уровень автономии, в нашем случае это не привело к большей удовлетворенности, что может свидетельствовать о внешнем, а не внутреннем характере этой автономии (Faghihi, Chemelnezhad, 2021).

С практической точки зрения эти выводы подчеркивают необходимость дифференцированного подхода в профориентационной работе, основанного на идеях развития будущей временной перспективы (Zimbardo, Boyd, 1999; Kvaskova, Almenara, 2021). Для девушек полезно сместить акцент с «права на паузу» на развитие навыков принятия ответственных решений. В работе с юношами ключевыми задачами становятся помощь в преодолении влияния прошлых неудач и формирование позитивного взгляда на будущее, что согласуется с современными данными о связи долгосрочного планирования с академическими и профессиональными достижениями (Hao et al., 2024; Li, 2025).

Заключение

Проведенное исследование профессионального самоопределения и его связи с восприятием времени жизни позволило выявить как универсальные, так и дифференцированные паттерны у юношей и девушек. При этом ключевые различия были обнаружены в том, как временные параметры связаны с процессом профессионального выбора.

Исследование выявило качественно различную структуру взаимосвязей между параметрами временной перспективы и профессионального выбора у юношей и девушек. Основным результатом стало выявление амбивалентной роли ожидаемой продолжительности жизни у девушек, которая, с одной стороны, усиливает удовлетворенность и автономию, а с другой – снижает самостоятельность выбора. Основываясь на результатах регрессионного анализа, можно утверждать, что ожидаемая продолжительность жизни является важным предиктором, вносящим позитивный вклад в формирование самостоятельного, продуманного и удовлетворяющего профессионального выбора у юношей. Для девушек характерна поляризация оценок удовлетворенности профессиональным выбором, в то время как у юношей преобладают умеренные и нейтральные показатели. В отличие от девушек, профессиональное самоопределение юношей значимо связано с их возрастной идентичностью (психологическим возрастом, коэффициентом взрослости), а также находится под влиянием негативного прошлого опыта, который снижает удовлетворенность текущим выбором.

Таким образом, восприятие времени жизни является значимым, но по-разному структурированным фактором профессионального самоопределения для юношей и девушек. Полученные результаты подчеркивают необходимость разработки дифференцированных подходов к психолого-педагогическому сопровождению профессионального самоопределения юношей и девушек: для девушек – с акцентом на развитие способности к принятию ответственных решений, для юношей – на формирование позитивной временной перспективы и преодоление влияния прошлых негативных событий.

Проведенное исследование подтвердило, что применение событийно-биографического подхода позволяет преодолеть ограничения диспозиционного подхода и определять специфику структурных взаимосвязей между восприятием времени жизни и профессиональным самоопределением в юношеском возрасте, связанную с половыми различиями.

Важно учитывать, что обнаруженные паттерны могут иметь различную выраженность на разных этапах изучаемого возраста и в разных образовательных контекстах. Это могло приводить к большей вариативности в оценках временной перспективы и параметров выбора внутри групп юношей и девушек, соответственно, в дальнейших перспективных исследованиях планируется провести более дробный возрастной анализ для уточнения выявленных связей.

Ограничения.

1. Выборка вносит ограничение в наше исследование, так как все респонденты принадлежат сфере образования. В исследовании участвовали учащиеся (школьники, студенты вузов или студенты организаций среднего профессионального образования, аспиранты) либо молодые преподаватели. В перспективе планируется расширить исследование в части его проведения с респондентами из сферы деятельности, не связанной с образованием.
2. Исследование охватывает широкий возрастной диапазон (14–28 лет), включающий школьников, студентов колледжей и вузов, аспирантов и молодых специалистов. Участники, находящиеся на разных этапах жизненного пути, могут существенно различаться как по степени сформированности профессиональных планов, так и по содержанию временной перспективы. Например, для 14-летнего школьника «будущее» – это в основном этапы образования, в то время как для 28-летнего специалиста оно уже связано с карьерным ростом и личной жизнью. Объединение таких разнородных групп могло нивелировать специфические возрастные эффекты и повлиять на общую картину выявленных взаимосвязей.

Limitations.

1. The sample imposes a limitation on our study, as all respondents belong to the field of education. The study involved students (schoolchildren, university students, students from secondary vocational education institutions, postgraduates) or young teachers. In the future, it is planned to expand the study by including respondents from non-educational fields of activity.
2. The study covers a wide age range (14–28 years), including schoolchildren, college and university students, postgraduates, and young professionals. Participants at different stages of life may differ significantly both in the degree of formation of their professional plans and in the content of their time perspective. For example, for a 14-year-old schoolchild, the "future" is primarily about educational stages, while for a 28-year-old specialist, it is already associated with career growth and personal life. Combining such heterogeneous groups could have mitigated specific age-related effects and influenced the overall pattern of the identified relationships.

1. Ахмеров, Р.А., Хакимова, Н.Г. (2024). Психобиографические характеристики, смысложизненные ориентации студентов русской и татарской национальностей. Russian Journal of Education and Psychology, 15(5SE), 622–644. https://doi.org/10.12731/2658-4034-2024-15-5SE-660
   Akhmerov, R.A., Khakimova, N.G. (2024). Psychobiographic characteristics, semantic orientations of students of Russian and Tatar nationalities. Russian Journal of Education and Psychology, 15(5SE), 622–644. (In Russ.). https://doi.org/10.12731/2658-4034-2024-15-5SE-660
2. Гут, Ю.Н., Кабардов, М.К. (2019). Особенности временной перспективы личности на этапе профессионального самоопределения. Научный результат. Педагогика и психология образования, 5(3), 85–97. https://doi.org/10.18413/2313-8971-2019-5-3-0-7
   Gut, Yu.N., Kabardov, M.K. (2019). Features of the time perspective of the individual at the stage of professional self-determination. Scientific result. Pedagogy and Psychology of Education, 5(3), 85–97. (In Russ.). https://doi.org/10.18413/2313-8971-2019-5-3-0-7
3. Заводчиков, Д.П., Лебедева, Е.В., Шаров, А.А. (2023). Исследование субъективной картины профессионального пути личности и временной перспективы студентов. Живая психология, 10(7), 80–88. https://doi.org/10.58551/24136522_2023_10_7_80
   Zavodchikov, D.P., Lebedeva, E.V., Sharov, A.A. (2023). The study of the subjective picture of the professional path of the individual and the time perspective of students. Living Psychology, 10(7), 80– (In Russ.). https://doi.org/10.58551/24136522_2023_10_7_80
4. Катькало, К.Д., Печеркина, А.А. (2022). Типы личностно-профессиональной самореализации студентов-психологов. Вестник МГПУ. Серия «Педагогика и психология», 16(4), 186. https://doi.org/10.25688/2076-9121.2022.16.4.11
   Kat'kalo, K.D., Pecherkina, A.A. (2022). Types of personal and professional self-realization of psychology students. MCU Journal of Pedagogy and Psychology, 16(4), 186. (In Russ.). https://doi.org/10.25688/2076-9121.2022.16.4.11
5. Клецина, И.С. (2022). Гендерная проблематика в социальной психологии: направления исследований. Социальная психология и общество, 13(4), 5–12. https://doi.org/10.17759/sps.2022130401
   Kletsina, I.S. (2022). Gender Issues in Social Psychology: Research Directions. Social Psychology and Society, 13(4), 5–12. https://doi.org/10.17759/ sps.2022130401
6. Ключко, О.И. (2022). Концепция гендерной ментальности как методологическое основание гендерного подхода в социально-психологическом исследовании. Социальная психология и общество, 13(4). 13–29. https://doi.org/10.17759/sps.2022130402
   Klyuchko, O.I. (2022). The Concept of Gender Mentality as a Methodological Basis for the Gender Approach in Social-Psychological Research. Social Psychology and Society, 13(4), 13–29. (In Russ.). https://doi.org/10.17759/sps.2022130402
7. Кон, И.С. (1989). Психология ранней юности: кн. для учителя. М.: Просвещение.
   Kon, I.S. (1989). Psychology of early youth: a book for teachers. Moscow: Prosveshchenie.
8. Леонтьев, Д.А., Мандрикова, Е.Ю., Фам, А.Х. (2007). Разработка методики диагностики процессуальной стороны выбора. Психологическая диагностика, 6, 4–25.
   Leontiev, D.A., Mandrikova, E.Yu., Fam, A.Kh. (2007). Development of a Methodology for Diagnosing the Procedural Aspect of Choice. Psychological Diagnostics, 6, 4–25. (In Russ.).
9. Панченко, Л.Л., Богатырь, У.А. (2017). Психологическая зрелость выпускников вузов: гендерный аспект. Азимут научных исследований: педагогика и психология, 6, 4(21), 353–357.
   Panchenko, L.L., Bogatyr', U.A. (2017). Psychological maturity of university graduates: gender aspect. Azimuth of scientific research: pedagogy and psychology, 6, 4(21), 353–357. (In Russ.).
10. Степанова, Н.В., Наквасина, С.Н. (2017). Гендерные различия самоотношения в юношеском возрасте. Успехи современной науки, 9(3), 11–14.
    Stepanova, N.V., Nakvasina, S.N. (2017). Gender differences in self-attitude in adolescence. Successes of Modern Science, 9(3), 11–14. (In Russ.).
11. Счастная, Т.Н., Мецлер, В.В. (2013). Особенности гендерной социализации в юношеском возрасте. Психолого-педагогические исследования, 2, 135–148. http://psyjournals.ru/psyedu_ru/2013/n2/61332.shtml (дата обращения: 08.07.2019).
    Schastnaya, T.N., Metsler, V.V. (2013). Features of gender socialization in adolescence. Psychological and pedagogical research, 2, 135–148. (In Russ.). http://psyjournals.ru/psyedu_ru/2013/n2/61332.shtml (accessed: 08.07.2019).
12. Шаров, А.А., Лебедева, Е.В., Кайгородова, А.Е., Заводчиков, Д.П. (2024). Психологические предикторы мотивационной насыщенности профессиональной жизни личности на этапе профессионального образования. Science for Education Today, 14(6), 176–200. https://doi.org/10.15293/2658-6762.2406.08
    Sharov, A.A., Lebedeva, E.V., Kaygorodova, A.E., Zavodchikov, D.P. (2024). Psychological predictors of motivational saturation within professional life at the stage of professional education. Science for Education Today, 14(6), 176– (In Russ.). https://doi.org/10.15293/2658-6762.2406.08
13. Шилова, Н.П. (2023). Половые различия в формировании временной перспективы в юношеском возрасте. Вестник МГПУ. Серия «Педагогика и психология», 17(3), 133–147. https://doi.org/10.25688/2076-9121.2023.17.3.07
    Shilova, N.P. (2023). Gender differences in the formation of a time perspective in adolescence. MCU Journal of Pedagogy and Psychology, 17(3), 133–147. https://doi.org/10.25688/2076-9121.2023.17.3.07
14. Шилова, Н.П. (2025). Эмпирические данные о взаимосвязи временной перспективы и профессионального выбора в период от подросткового возраста до ранней взрослости: Набор данных. RusPsyData: Репозиторий психологических исследований и инструментов. Москва. https://doi.org/10.48612/MSUPE/37kb-4dex-fr96
    Shilova, N.P. (2025). Empirical data on the relationship between time perspective and professional choice from adolescence to early adulthood: Dataset. RusPsyData: Repository of psychological research and tools. Moscow. https://doi.org/10.48612/MSUPE/37kb-4dex-fr96
15. Шилова, Н.П. (2025). Временная перспектива в современных зарубежных исследованиях: возрастные, культурные и социальные аспекты. Современная зарубежная психология, 14(3), 105–114. https://doi.org/10.17759/jmfp.2025140309
    Shilova, N.P. (2025). Time perspective in contemporary foreign research: Age-related, cultural, and social aspects. Journal of Modern Foreign Psychology, 14(3), 105–114. https://doi.org/10.17759/jmfp.2025140309 (In Russ.).
16. Arnett,J. (2000). Emerging adulthood: A theory of development from the late teens through the twenties. American Psychologist. 55(5). 469–480. https://doi.org/10.1037/0003-066X.55.5.469
17. Bagherian, F., Mozafari, N., Mohammadi, A.Z., Heidari, M. (2022). Predicting high-risk behaviors based on time perspective in iranian adolescents by emphasizing the mediating role of decision making and inhibitory response: Path analysis. International Journal of High Risk Behaviors and Addiction, 11(1), Article e114519. https://doi.org/10.5812/ijhrba.114519
18. Chen, Q., Zhong, M., Lu, L. (2023). Influence of career-related parental support on adolescents’ career maturity: A two-wave moderated mediation model. Journal of Career Development, 50(3), 580– https://doi.org/10.1177/08948453221118927
19. Dou, K., Feng, X.K., Wang, L.X., Li, J.B. (2022). Longitudinal association between parental involvement and internet gaming disorder among Chinese adolescents: Consideration of future consequences as a mediator and peer victimization as a moderator. Journal of Behavioral Addictions, 11(3), 820– https://doi.org/10.1556/2006.2022.00056
20. Faghihi, F., Chemelnezhad, V. (2021). The Relationship between Self-determination, Expectancy-Value Beliefs and Future Time Perspective. Iranian Evolutionary and Educational Psychology Journal, 3(3), 306–318. http://dx.doi.org/10.52547/ieepj.3.3.306
21. Hao, H., Li, X., Shen, X., Jiang, H., Xiao, H., Lyu, H. (2024). Reciprocal relationships between future time perspective and self-control among adolescents in China: A longitudinal study. Current Psychology, 43(12), 11062– https://doi.org/10.1007/s12144-023-05222-8
22. Holman, E.A. (2015). Time perspective and social relations: A stress and coping perspective. In: Stolarski, M., Fieulaine, N., Beek, van W. (Eds.). Time perspective theory; review, research and application (pp. 419–436). Cham, Switzerland: Springer International Publishing.
23. Husman, J., Graham, M.C., White, D., Sullivan, B., Livelybrooks, D. (2025). Reconceptualizing Future Time Perspective Extension through Episodic Future Thinking. Revista de Psicologya, 43(2), 1035–1073.
24. Kvaskova, L., Almenara, C.A. (2021). Time perspective and career decisionmaking self-efficacy: a longitudinal examination among young adult students. Journal of career development, 48(3), 229–242. https://doi.org/10.1177/0894845319847292
25. Lakshmi, Bansal, D., Ravi, D., Madiha, M., Mohan, D., Selvapriya (2025). Emotional regulation mediates the relationship between time perspective and psychological well-being. Indian Journal of Health and Well-being, 16(1), 7–15.
26. Li, Y. (2025). Balanced time perspective, time management disposition, and resilience: a moderated mediation model of academic performance. Frontiers in Psychology, 16:1484152. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2025.1484152
27. Life Line и другие: новые методы психологии жизненного пути (1993). сост. и общ. ред. A. Кроника. М.: Прогресс-Культура.
    Life Line and others: new methods of psychology of the life path (1993). comp. and the general editorship of A.A. Kronika. Moscow: Progress-Culture. (In Russ.).
28. Osin E. N. (2010) Self-determination and Well-being. Poster presented at the 2010 Self-Determination Theory Conference / E. N. Osin, I. Boniwell. Ghent, Belgium
29. Marcia, J.E. (1996). Development and validation of ego-identity status. Journal of Personality and Social Psychology, 3(5), 551–558. DOI:10.1037/h0023281
30. Shirai, T., Higata, A., Nakamura, T., Andre, L., Peetsma, Th. (2025). Dynamic mechanism of constructing future time perspective in a daily life and life-span development. Revista de Psicologya, 43(2), 1074–1097.
31. Zhu, X.-Y., Chen, Sh.-M., Lyu, H. (2025). Relationship between future time perspective and academic self-efficacy: the chain mediating roles of personal growth initiative and learning engagement.
32. Zimbardo, P.G., Boyd, J.N. (1999). Putting time in perspective: A valid, reliable individual-differences metric. Journal of Personality and Social Psychology, 77(6), 1271–