Введение
За последние десятилетия Россия стала популярным направлением для китайских студентов в сфере получения высшего образования. Однако жизнь и учеба в другой культурной среде создают ряд трудностей: языковой барьер, несоответствие учебных традиций и норм академического взаимодействия, отличия в быту и климате. Все это нередко порождает повышенный стресс и серию проблемных переживаний, включая тревожность, депрессивные состояния, одиночество. Острая необходимость в психологической поддержке очевидна, но обращение к специалистам часто затруднено. Исследователи (Shi et al., 2020; Chen et al., 2013) подчеркивают, что в китайской культуре сохраняется стигма вокруг психических проблем, а обращение к психологу может рассматриваться как «потеря лица» – то есть признание собственной «слабости».
Научный интерес к этой проблематике состоит в том, чтобы определить, насколько китайские студенты склонны пользоваться услугами психологов в российских вузах, и как именно выражены их проблемные переживания. По отдельным данным (Smith, Khawaja, 2011), иностранные студенты из Китая чаще проявляют аккультурационный стресс, реже обращаются к консультантам, предпочитая обращаться за советами к соотечественникам. Тем самым накапливаются скрытые эмоциональные конфликты и растет вероятность снижения учебной успеваемости и общего благополучия.
Цель данной работы заключается в том, чтобы 1) комплексно описать отношение китайских студентов к психологической помощи в российских вузах, 2) определить характер проблемных переживаний и 3) выявить, насколько сильно влияет уровень стрессовых состояний (адаптационных, академических, культурных) на намерение или отказ обращаться за помощью. Исследование базируется на многокомпонентной концепции отношения к психотерапии (IASMHS) и учитывает культурные особенности в духе конфуцианской традиции, включая понятие «сохранения лица».
В первой части работы после постановки проблемы рассматривается краткий обзор ключевых исследований и подходов к вопросу отношений к психологической помощи в кросс-культурном аспекте и анализируются теоретические основания понятия «проблемные переживания». Далее дается описание методологии и процесс сбора эмпирических данных с участием 80 китайских студентов. Наконец, в разделе «Результаты и обсуждение» приводится корреляционный анализ между компонентами отношения к помощи и выраженностью стрессовых переживаний, а также практические выводы для совершенствования университетских служб.
За последние годы в российских работах о социокультурной адаптации иностранных студентов акцент сместился от описания барьеров к сопоставительным обзорам и практикам поддержки. В частности, отмечаются системные различия в трудностях адаптации и в доступности сервисов помощи в вузах; подчеркивается необходимость институциональных мер (навигация по сервисам, работа кураторов, цифровые каналы коммуникации) и регулярного мониторинга состояния иностранных обучающихся (Дьяченко, 2024). К практическим средствам поддержки относят и использование социальных сетей как инструмента социокультурной интеграции, что может снижать стресс и расширять круг социального взаимодействия (Овчинникова, 2023). Наряду с этим описываются типовые проблемы адаптации в российских вузах и дефицит информирования об услугах, доступных иностранным студентам (Оухейш Таха, 2022).
Современные обзоры подчеркивают, что эмоциональные факторы – одиночество, тревога и др. – являются ключевыми медиаторами академической и социальной адаптации (Ундуск, 2021). В сравнительном анализе отечественных и зарубежных работ выделяется рост исследований феномена одиночества в студенческой среде и его связь с показателями благополучия и учебной мотивации, что делает тему психологической поддержки методологически и практико-ориентированно значимой (Набиева, 2023). Эти результаты согласуются с российским контекстом, где эмоциональные и социальные трудности иностранных студентов фиксируются наравне с академическими (Тихонова, 2023).
Вне этнокультурной специфики современные университетские службы ориентируются на принципы доступности и краткосрочного консультирования. Этому соответствуют внедрение ступенчатых моделей помощи и гибких форматов работы, которые призваны расширять охват, сокращать ожидание и удерживать качество обслуживания в условиях растущего спроса. Публикации демонстрируют реализуемость и эффективность таких подходов в университетской среде и описывают организационные элементы внедрения: первичный скрининг, маршрутизацию по уровням интенсивности и вариативность длительности сессий (Marques, 2024).
Для студенческой популяции независимо от этнокультурных различий устойчиво фиксируются схожие мотивы обращения и барьеры: ведущими основаниями помощи выступают тревога, депрессивная симптоматика и академический стресс, тогда как препятствиями остаются стигма, низкая осведомленность о доступных услугах, ограниченность времени и сомнения в доступности и приемлемости сервиса. Причем именно восприятие доступности и качества центра статистически связано с фактическим использованием услуг. Эти выводы консистентно подтверждаются систематическими обзорами и крупными мониторингами студенческой популяции последних лет (Cerolini, 2023; Alvarez-Hernandez, 2024; Eisenberg, 2024).
Эти выводы подтверждаются национальным мониторингом Healthy Minds Study 2023–2024: в выборке N = 104729 студентов из 196 колледжей/университетов зафиксированы высокие уровни распространенности депрессии и тревоги (PHQ-9 ≥ 10 у 38%, GAD-7 ≥ 10 у 34%), умеренная фактическая обращаемость к услугам за год (консультирование 36%; среди студентов с положительным скринингом на депрессию/тревогу любой вид помощи 61%), а также значимая роль стигмы как барьера к помощи: 41% согласны с утверждением о «публичной» стигме, тогда как личная стигма фиксируется у 7%. Одновременно видны организационные и мотивационные препятствия: 24% сообщают о нехватке времени, 22% – о финансовых причинах, 14% не знают, куда обращаться, при том, что суммарно 76% отмечают осведомленность о каналах доступа к ресурсам, а 19% предпочитают справляться самостоятельно. Этот макроуровневый профиль прямо резонирует с нашими данными об эффекте информированности и стигматизации на обращаемость и поддерживает акцент на двуязычном информировании и снижении стигмы в университетских службах (Eisenberg, 2024).
В отношении китайских студентов, обучающихся за рубежом, последние публикации выделяют культурно обусловленные барьеры обращения за помощью: страх «потери лица», самостигматизацию и предпочтение неформальных источников поддержки. Показано, что такие установки снижают намерение обращаться к профессионалам, особенно при языковых трудностях и недоверии к локальным службам (Qin и соавт., 2023; Li и соавт., 2022). Одновременно данные указывают: повышение информированности и возможность получить консультацию на родном языке позитивно сказываются на установках и фактической обращаемости (Tan и соавт., 2021).
Последние исследования (2021–2025) задают следующую методологию: (1) важность институциональной доступности и информированности о сервисах поддержки в вузе; (2) центральная роль эмоциональных состояний (в т.ч. одиночества) в адаптации; (3) культурные барьеры помощи у китайских студентов и потенциал двуязычных форматов. Настоящая работа опирается на эти выводы, сопоставляя установки к психологической помощи и проблемные переживания у китайских студентов в российских вузах, с учетом информированности об услугах и языкового фактора.
В работе проверялись следующие гипотезы: (1) у китайских студентов преобладают культурно обусловленные стигматизирующие установки и страх «потери лица», снижающие готовность обращаться за помощью; (2) выраженность проблемных переживаний усиливает негативные установки и тревогу; (3) высокая информированность о возможностях психологической помощи способствует большей готовности обращаться к специалистам; (4) положительный опыт обращения повышает повторную обращаемость.
Таким образом, анализ литературы показывает, что отношение китайских студентов к психологической помощи формируется под влиянием не только индивидуальных установок, но и культурных норм, стигматизации, языковых трудностей и особенностей адаптации в принимающей образовательной среде. Это определило выбор методического инструментария, позволяющего одновременно оценить компоненты отношения к психологической помощи, поведенческие индикаторы обращения и выраженность проблемных переживаний.
Материалы и методы
Исследование проводилось в формате кросс-секционного опроса, включающего анкетирование и анализ взаимосвязей между двумя группами показателей: отношение к психологической помощи – по шкалам опросника IASMHS (Mackenzie et al., 2004, адаптация Вайнштейна и др., 2015) и дополнительной авторской анкеты. Уровень проблемных переживаний – на основе анкеты по типологии (Регуш и др., 2023). Всего в исследовании участвовали 80 студентов из КНР (39 мужчин и 41 женщина) в возрасте от 20 до 33 лет (средний возраст M = 25,0 года; SD = 2,59), которые обучались по программам бакалавриата, магистратуры и аспирантуры в различных вузах Санкт-Петербурга и Москвы.
Направленность обучения (по самоотчетам в открытом вопросе) была разнородной; укрупненное распределение следующее: искусство/музыка – 19 чел. (23,8%), экономическое/общественные науки/коммуникации – 17 (21,2%), педагогическое/лингвистическое – 12 (15,0%), психологическое – 11 (13,8%), техническое/инженерное – 6 (7,5%), IT/технологии – 1 (1,3%), гуманитарное (философия) – 1 (1,3%); ответы 13 участников (16,3%) носили общий характер и не позволили надежно отнести их к указанным категориям.
Срок проживания в России варьировался от менее полугода до более двух лет (72,5% жили в стране свыше двух лет). Распределение по категориям: менее 6 месяцев – 2 чел. (2,5%), 6–12 месяцев – 7 (8,8%), 1–2 года – 13 (16,3%), более 2 лет – 58 (72,5%). Показатель фиксировался как порядковая переменная в 4 категориях; вследствие этого среднее значение и SD для срока проживания не вычислялись.
Первая методика – опросник отношения к обращению за услугами в сфере психического здоровья (IASMHS). Использовался адаптированный вариант (Вайнштейн и др., 2015), переведенный на китайский язык методом обратного перевода. Опросник предъявлялся участникам на китайском языке. Он включает три основных шкалы:
- психологическая открытость (Psychological Openness),
- склонность к поиску помощи (Help-Seeking Propensity),
- безразличие к стигме (Indifference to Stigma).
Суммарный балл отражает общее отношение к обращению за психологической помощью. Ответы даются по 5-балльной шкале.
Авторская анкета была разработана автором исследования для уточнения опыта фактического обращения за помощью (количество обращений, причины, форматы), готовности обращаться (1–5) и барьеров (языковой, финансовый, страх «потери лица»). Анкета включала 15 вопросов. Анкета предъявлялась на китайском языке; текст переведен и обратно переведен независимыми переводчиками с последующим согласованием расхождений.
Методика «Проблемные переживания» использовалась в модифицированном виде: она была дополнена разделами, посвященными: социальной и культурной адаптации; проблемам общения и взаимоотношений; академической и административной адаптации; проблемам здоровья и адаптации к климату; проблемам безопасности; проблемам с использованием интернета и технологий; беспокойству о будущем. Тематические блоки оригинальной разработки были сохранены как основа, дополнены кросс-культурно релевантными вопросами, выявленными по итогам пилотажа. В публикациях с применением методики Л.А. Регуш на студенческих выборках сопоставимые данные не обнаружены; доступные отчеты описывают подростковую выборку, поэтому прямое сравнение с нашими блоками пока невозможно (Регуш и др., 2023).
Каждый пункт оценивается по 5-балльной шкале (1 – «абсолютно не согласен», 5 – «полностью согласен»).
Анкета предъявлялась на китайском языке; использовалась процедура обратного перевода (русский – китайский – русский) и лингвистическая вычитка двуязычными экспертами.
Первичную обработку данных (описательные статистики, проверка распределений) выполняли в SPSS Statistics 26. Выбор непараметрических критериев был обусловлен порядковым характером шкал и отклонением распределений от нормальных в ряде переменных. Спирмен применялся для связи порядковых показателей (шкалы переживаний и компоненты IASMHS), коэффициент ϕ – для двоичных переменных. Сравнение групп по порядковым критериям проводилось непараметрически. Влияние бинарного фактора «наличие положительного опыта обращения» на порядковую оценку готовности к повторному обращению проверялось U-критерием Манна–Уитни (ненормальность распределений и порядковый характер шкалы).
Все участники давали письменное информированное согласие в соответствии с утвержденным в вузе порядком. Исследование соответствовало принципам анонимности и добровольности участия. Данные собирались исключительно в научных целях без медицинских вмешательств. Все инструменты были адаптированы с учетом культурных особенностей и языковой специфики.
С учетом поставленной цели дальнейший анализ был направлен на выявление наиболее выраженных проблемных переживаний, оценку компонентов отношения к психологической помощи и проверку связей между этими группами показателей
Результаты
На основе итогового «Индекса проблемных переживаний» (среднее арифметическое семи тематических блоков) было выявлено, что студенты наиболее высоко оценивают среди рассмотренных блоков следующие аспекты.
- Проблемы безопасности (M = 3,12; SD = 1,01), причем опасения краж и мошенничества оказались наибольшими (М = 3,20, SD = 1,37).
- Академическая и административная адаптация (M = 2,91; SD = 0,93). Наиболее распространенные затруднения – понимание лекций (M = 3,24; SD = 1,32) и взаимодействие с административными структурами (M = 2,81; SD = 1,28).
- Беспокойство о будущем (M = 2,96; SD = 0,93): преобладают тревога о карьере (M = 3,54; SD = 1,29) и сомнения в признании диплома (M = 2,88; SD = 1,35).
По опроснику IASMHS средний итоговый балл (сумма трех шкал) составил 85,95 (SD = 12,52) при возможном диапазоне от 24 до 120. Это соответствует умеренно-позитивному отношению к обращению за психологической помощью по шкале IASMHS.
При этом:
- психологическая открытость (PO): M = 25,71, SD = 5,74;
- склонность к поиску помощи (HSP): M = 31,48, SD = 4,82;
- безразличие к стигме (IS): M = 28,76, SD = 6,38.
По данным авторской анкеты поведенческих предпочтений, часть респондентов указывала, что в первую очередь стремится решать трудности самостоятельно (качественные ответы). Дополнительно, по шкале значимости владения китайским языком специалистом показатель был высоким: M = 4,13; SD = 0,99 (по шкале от 1 до 5), что отражает восприятие языка консультанта как важного условия обращения за психологической помощью. Готовность обращаться в будущем: M = 3,72; SD = 0,93; распределение: 2 – 10,0%, 3 – 28,7%, 4 – 40,0%, 5 – 21,2%.
Корреляционный анализ показал, что более выраженные блоки «Здоровье и климат», «Интернет и технологии», «Беспокойство о будущем» и «Безопасность» связаны с меньшим безразличием к стигме. Итоговый балл IASMHS ниже при большей выраженности «Интернета и технологий», «Здоровья и климата» и «Будущего», тогда как связи с «Психологической открытостью» и «Склонностью к поиску помощи» не выявлены (p > 0,05).
Таблица / Table
Корреляции (r Спирмена) между блоками «Проблемных переживаний» и показателями IASMHS (IS и итоговый балл) (N = 80)
Spearman’s rank correlation (r) between “Problematic experiences” blocks and IASMHS indicators (IS and total score) (N = 80)
|
Блок «Проблемных переживаний» / Problematic experiences block |
«Безразличие к стигме» (IS), r; p |
Итоговый балл IASMHS / Total IASMHS, r; p |
|
Проблемы здоровья и климата / Health & climate problems |
r = –0,329; p = 0,003 |
r = –0,233; p = 0,037 |
|
Интернет- и технологические трудности / Internet & tech difficulties |
r = –0,327; p = 0,003 |
r = –0,244; p = 0,029 |
|
Беспокойство о будущем / Worries about the future |
r = –0,281; p = 0,010 |
r = –0,226; p = 0,044 |
|
Проблемы безопасности / Safety problems |
r = –0,251; p = 0,024 |
r = –0,036; p = 0,751 |
|
Индекс проблемных переживаний (интегральный) / Problem experiences index (overall) |
r = –0,323; p = 0,003 |
r = –0,207; p = 0,065 |
Рассмотрим результаты поведенческого аспекта: опыта и готовности обращаться за помощью при проблемных переживаниях.
В сумме 37,5% (30 человек) хоть раз обращались к психологам или психотерапевтам, причем 61,3% из них – только один раз. Основные поводы: академический стресс (34%), личные проблемы (26%), эмоциональные расстройства (23%). Около 80% сочли крайне или весьма важным, чтобы специалист владел китайским языком. «Скорее всего» обратятся – 40%, «Очень вероятно» – 21,3%. Почти 40% испытывают неуверенность. Наиболее предпочитаемы индивидуальные очные консультации (M = 4,66; SD = 0,78). Групповые занятия получили низкие оценки (M = 2,44; SD = 1,52), группа поддержки сверстников (M = 2,74; SD = 1,50). Онлайн-форматы – средние, при этом текстовые чаты вызывают полярные мнения – чат (M = 2,75; SD = 1,53). Факторы, побуждающие обратиться: гарантия конфиденциальности (53,8%), возможность консультации на китайском (43,8%), положительный прошлый опыт (40,0%).
Основные барьеры: опасение осуждения (32,5%), языковой барьер (30%), сомнения в компетентности специалистов (22,5%).
Изучение влияния «положительного опыта обращения» на повторную готовность (через U-критерий Манна–Уитни) дало тенденцию (p = 0,144), а статистически достоверное различие выявлено лишь в уровне комфорта консультаций (p = 0,006), что указывает: люди с хорошим опытом менее тревожатся насчет осуждения и видят помощь более «культурно приемлемой».
Полученные эмпирические данные требуют интерпретации с учетом кросс-культурного контекста, поскольку выявленные связи отражают не только индивидуальные различия, но и влияние языковых, социальных и культурных барьеров обращения за психологической помощью.
Обсуждение результатов
Результаты частично подтвердили гипотезы (1)–(3): зафиксированы умеренно отрицательные связи между выраженностью проблемных переживаний и безразличием к стигме/итоговым отношением к обращению, а также показана значимая связь осведомленности о возможностях консультаций с фактическими обращениями (ϕ = 0,868; p < 0,01); гипотеза (4) о влиянии положительного опыта на повторную обращаемость не получила статистически значимой поддержки (p = 0,144).
Полученные нами акценты на административных барьерах, языковой сложности и дефиците информирования согласуются с российскими обзорами по социокультурной адаптации иностранных студентов: и системная навигация по сервисам, и работа кураторов, и прозрачная коммуникация университетов остаются ключевыми факторами снижения стресса и повышения обращаемости к помощи (Дьяченко, 2024). Похожие выводы представлены в практико-ориентированных работах о типовых трудностях в российских вузах и роли информирования: недостаток знаний о доступных услугах выступает самостоятельной преградой, даже при наличии потребности в поддержке (Оухейш Таха, 2022).
Полученные результаты подтверждают, что китайские студенты, обучающиеся в российских вузах, действительно подвержены сложности двойной адаптации – одновременно академической и культурной (Berry, 2007; Xu et al., 2017). Параллельно сохраняется культурная стигматизация обращения к психологу (Shi et al., 2020), хотя уровень «Склонности к поиску помощи» относительно высок – 31,48 из 40. Возможно, это свидетельствует о том, что часть студентов в принципе не против идеи психотерапии, но опасается «потерять лицо» в глазах общества, друзей или родственников (Есипов, 2022). В линии теории планированного поведения Айзена (1991) слабое «Безразличие к стигме» может выступать барьером при наличии даже позитивной оценки полезности. Выявленная взаимосвязь (r = –0,29; p = 0,003) между интегральным показателем проблемных переживаний и «Безразличием к стигме» (IS) согласуется с тем, что в стрессовых ситуациях человек более уязвим к мнению окружающих, меньше готов рисковать репутацией (Corrigan et al., 2015).
Данные по компоненту «Безразличие к стигме» (IS) и важности конфиденциальности перекликаются с результатами российских исследований об установках студентов к психологической помощи: значимую роль играют ожидания оценки со стороны окружающих и доверие к формату/каналу взаимодействия со специалистом (Есипов, Нестерова, 2022). Это также согласуется с моделью, в которой негативные социальные нормы и опасения «потери лица» сдерживают даже тех, кто в целом положительно оценивает пользу консультативной поддержки.
Наблюдаемая потребность консультаций на китайском языке подчеркивает актуальность развертывания двуязычных служб психологической поддержки (Chen et al., 2013). Дополнительно проблема низкой информационной осведомленности о вузовских сервисах (ϕ = 0,868; p < 0,01) подтверждает, что простая доступность информации может служить сильным мотиватором для обращения (Семенова, 2021). С точки зрения форматов, наши данные о предпочтении индивидуальных очных консультаций и значимости родного языка специалиста дополняются российскими наблюдениями об эффективности цифровых каналов при условии обеспечения анонимности и понятной навигации: у части студентов востребованы онлайн-сервисы и консультации в защищенных средах (Семенова, 2021). Параллельно исследования подчеркивают, что социальные сети и онлайн-сообщества могут облегчать социокультурную интеграцию и снижать субъективный стресс иностранных студентов при грамотной модерации и связке с университетскими службами (Овчинникова, 2023).
Необходимо улучшать качество первой консультации, поскольку поверхностная разовая встреча не всегда формирует достаточное доверие к системе (Fung et al., 2007).
Заключение
Цель исследования достигнута: были выявлены особенности отношения китайских студентов, обучающихся в российских вузах, к психологической помощи и установлены связи между отдельными компонентами этого отношения, поведенческими индикаторами обращения за помощью и проблемными переживаниями. Результаты показали, что общее отношение респондентов к психологической помощи является умеренно-позитивным, однако оно сочетается с выраженной чувствительностью к стигме, страхом «потери лица», языковыми трудностями и недостаточной информированностью о доступных формах поддержки.
Первая гипотеза получила частичное подтверждение: культурно обусловленные барьеры и страх стигматизации действительно выявлены, но они не приводят к полностью негативному отношению к психологической помощи. Вторая гипотеза также получила частичное подтверждение: более выраженные проблемные переживания связаны с меньшим безразличием к стигме и снижением итогового показателя IASMHS, однако значимых связей с психологической открытостью и склонностью к поиску помощи не выявлено. Третья гипотеза получила подтверждение в аспекте фактической обращаемости: информированность о возможностях консультаций значимо связана с обращением за психологической помощью. Четвертая гипотеза не получила статистически значимого подтверждения в части готовности к повторному обращению, хотя положительный опыт был связан с большей комфортностью восприятия консультации.
Рекомендации включают развитие двуязычных индивидуальных консультаций, создание анонимных онлайн-сервисов, организацию информационных кампаний и включение культурно-сенситивных элементов (сочетание европейских и китайских практик саморегуляции). Важно обеспечивать полную конфиденциальность и работать над снижением стигмы.
Дальнейшие исследования желательно направить на контроль эффективности предложенных мер, анализ динамики обращений и мониторинг удовлетворенности китайских студентов консультациями. Предварительный анализ различий по полу в опыте обращения за психологической помощью не выявил статистически значимого эффекта: среди мужчин 33,3% имели такой опыт, среди женщин – 41,5%; χ²(1) = 0,564; ϕ = 0,084; p = 0,453. С учетом малого эффекта и объема выборки целесообразно повторить проверку на расширенной выборке. Также интересно сравнение с другими группами иностранных учащихся в российских вузах.
Ограничения. Размер выборки (n = 80) ограничивает возможность детального анализа отдельных подгрупп (например, по разным уровням владения русским языком). Исследование проводилось на основе самоотчетов, что может приводить к субъективным искажениям.
Limitations. The sample size (n = 80) limits the possibility of detailed analysis of individual subgroups (for example, according to different levels of Russian language proficiency). The study was conducted on the basis of self-reports, which can lead to subjective distortions.