Введение
Диагностика риска деструктивного поведения подростков представляет собой один из основных этапов любой системной профилактической, коррекционной работы. Целью такой диагностики является своевременное выявление подростков с признаками деструктивного, девиантного поведения, установление причин (внешних и внутренних) негативных поведенческих проявлений, определение мишеней профилактики и разработка профилактических программ. При этом разработка диагностической модели предполагает наличие методологического основания, так как оно создает доказательный, системный подход к дальнейшему стратегическому психологическому воздействию (Подушкина, 2022; Подушкина, Гани, 2024; Сорокова, 2024).
Существующие объяснительные и диагностические модели девиантного, асоциального поведения несовершеннолетних описаны в работах Л.Б. Шнейдер (2026), Ю.А. Клейберга (2026), Н.В. Богданович, В.В. Делибалт, П.Д. Азыркина (2024), К.А. Воробьевой (2024), Е.В. Змановской (2018), С.В. Алехиной, В.В. Делибалт, Н.В. Дворянчикова, Е.Г. Дозорцевой, Р.В. Чиркиной и др. (2017), И.Б. Умняшовой (2022) и др.
Проблематика эффективности мер третичной профилактики, направленной на работу с несовершеннолетними, уже совершившими правонарушения, с целью их дальнейшей стабильной ресоциализации и предотвращения рецидивов, признается в как в РФ, так и в зарубежных странах. Данное направление активно развивается в воспитательных и реабилитационных центрах закрытого типа (например, франц. Centres éducatifs fermés) во Франции, «Воспитательных школах для несовершеннолетних» (англ. Juvenile Training School), учреждениях закрытого типа в США и ряде других стран (Mucchielli, 2005; Honma, Nagao, Aiga, 2022).
В рамках двухлетнего лонгитюдного научно-исследовательского проекта МГППУ на базе 15 специальных учебно-воспитательных учреждений закрытого типа (далее — СУВУ ЗТ), подведомственных Минпросвещения РФ (2024—2025 гг.), была создана модель диагностики на основе разработанного С.В. Бонкало конструкта жизненной позиции (Бонкало, 2012). Целью данного исследования была разработка и апробация методических и диагностических инструментов повышения эффективности программ и технологий профилактики социальных рисков деструктивного, антисоциального поведения несовершеннолетних в учреждениях системы образования и профилактики.
Гипотезами стали следующие предположения.
- Модель диагностики на основе структуры жизненной позиции личности подростка (Бонкало, 2012) позволяет выявить группы риска (личностные профили воспитанников СУВУ ЗТ), которые дифференцируются по типу устойчивой жизненной позиции просоциального или антисоциального характера.
- Применяемые в экспериментальной программе технологии могут дать значимые изменения в параметрах, отражающих направленность этих технологий (мишени профилактики): осознанность, самостоятельность, доверие, конструктивные копинги, социальная вовлеченность, представленность жизненных целей, направленность в будущее, саморегуляция и пр.
В данной работе представлено подтверждение гипотезы об эффективности экспериментальной комплексной программы профилактики и коррекции: применение в СУВУ ЗТ профилактической модели «Экосистема детства» приводит к статистически значимому изменению комплекса параметров, характеризующих антисоциальную жизненную позицию воспитанников.
Основные результаты исследования изложены в статьях Е.Э. Бойкиной, Р.В. Чиркиной, О.Д. Гуриной, Е.А. Куприяновой, А.С. Радчикова, Е.В. Стратийчук и др. (Бойкина и др., 2024; Бойкина и др., 2025; Бойкина, Чиркина, Стратийчук, 2025).
Материалы и методы
В данной статье приводятся результаты лонгитюдного исследования по итогам формирующего эксперимента с четырьмя психодиагностическими срезами (Бойкина и др., 2024; Бойкина и др., 2025; Бойкина, Чиркина, Статийчук, 2025).
Методологическая основа — модель жизненной позиции С.В. Бонкало, включающая 6 компонентов (когнитивный (КК), аксиологический (АксК), экзистенциальный (ЭкзК), эмоциональный (ЭК), поведенческий (ПК), акмеологический (АК) (Бонкало, 2012).
Независимая переменная — комплексная программа профилактики и коррекции «Экосистема детства», включающая экспериментальное внедрение в психолого-педагогическую работу с воспитанниками СУВУ ЗТ навыковых технологий, практик восстановительного подхода, техники ориентированной на решение краткосрочной терапии (ОРКТ-технологии), компетентного наставничества/менторинга в индивидуальной профилактической работе с подростками после психолого-медико-педагогической комиссии, а также дополнительное профессиональное образование специалистов учреждений.
Зависимая переменная — диагностируемые параметры (методики: АК: Опросник «Стиль саморегуляции поведения» (Моросанова, 2020); КК: диагностика диспозиций насильственного экстремизма (Давыдов, Хломов, 2017); «Стратегии преодоления стрессовых ситуаций» (SACS) (Хобфолл; Водопьянова, Старченкова, 2009); АксК: «Шкала субъективного остракизма», «Шкала нарушенных потребностей. Остракизм» (Бойкина и др., 2023, 2024); ЭкзК: «Тест смысложизненных ориентаций» (Леонтьев, 1992); ЭК: «Дерево» (Лампен; Пономаренко, 1999), «Самоотношение» (Пантилеев, Столин, 1988); ПК: «Тест жизнестойкости» (Осин, Рассказова, 2013) (Бойкина и др., 2024). Перечень исследуемых параметров по методикам представлен в Приложении А (see Appendix A).
Контролируемые (постоянные переменные): эмпирические базы (15 СУВУ ЗТ).
Побочные (дополнительные) переменные — внедрение независимых переменных в контрольных подгруппах с учетом лонгитюдного характера формирующего эксперимента.
Выборка. По объективным причинам количество участников (воспитанников) варьировалось. Критерии включения: поступление новых воспитанников, перемещение воспитанников из категории контрольной в категорию экспериментальной группы; критерии исключения: некорректно заполненные анкеты, выбывание воспитанника из учреждения. В исследовании приняли участие воспитанники обоих полов: девушки из двух СУВУ ЗТ, юноши из тринадцати СУВУ ЗТ.
Итоговые данные по выборке: 1-й срез (N = 456, Mage = 15,4 ± 1,3, М = 396); 2-й срез (N = 463, Mage = 15,4 ± 1,3, М = 405); 3-й срез (N = 486, Mage = 15,4 ± 1,8, М = 438); 4-й срез (N = 447, Mage = 15,4 ± 1,9, М = 392). Описательные статистики представлены в Приложении А (see Appendix A).
Ограничения исследования по выборке: на 1-м срезе все участники были распределены на экспериментальную группу (ЭГ, 4 СУВУ ЗТ) и контрольную группу (КГ, 11 СУВУ ЗТ). На 2-м, 3-м и 4-м срезах корректно выдерживать данное разделение становилось все труднее ввиду влияния различных побочных (дополнительных) переменных. Например: дополнительное профессиональное обучение специалистов из числа контрольной группы СУВУ ЗТ (что в отсроченной перспективе одного—двух месяцев при условии применения полученных компетенций на практике) «переводит» учреждение из КГ в ЭГ (табл. 2). Данный факт учтен исследователями в результатах, представленных ниже.
Методы математико-статистической обработки результатов: статистика Хопкинса—Скеллама; кластерный анализ методом k-средних, критерий χ². Данные обрабатывались в программе Statistica 10.0 (StatSoft Inc., США) и пакете R.
Гипотеза: Применение в СУВУ ЗТ комплексной программы профилактики и коррекции по модели «Экосистема детств» приводит к статистически значимому изменению комплекса параметров, характеризующих антисоциальную жизненную позицию воспитанников, и снижению количества воспитанников с антисоциальной жизненной позицией (Кластер 3). Для контрольной группы такое снижение возможно, но не будет статистически значимым.
Результаты
Проверка данных на возможность кластеризации
В данной статье представлены результаты кластерного анализа в четырех различных срезах. Первоочередным этапом исследования является верификация возможности кластеризации данных. Для этого производится расчет статистики Хопкинса—Скеллама для оценки тенденции к кластеризации в наборе данных. Результаты по всем четырем срезам получились следующими: статистика Хопкинса, 1-й срез — 0,63; статистика Хопкинса, 2-й срез — 0,64; статистика Хопкинса, 3-й срез — 0,64; статистика Хопкинса 4-й срез — 0,64. Исходя из интерпретации результатов (Судаков, 2010), можно сделать вывод, что некоторые группы данных могут быть выделены, однако они будут иметь пересечения. Это означает, что кластеризация возможна, но требует осторожного подхода.
Выделение профилей личности воспитанников (кластеров)
На каждом этапе (срезе) было выделено 3 кластера. На рис. 1 представлены средние значения нормированных показателей по каждому кластеру для каждого из этапов. На рисунке видно, что средние значения для всех срезов имеют достаточно похожую структуру, что позволяет говорить о сопоставимости выделенных кластеров в разных срезах. Другими словами, мы видим, что на каждом срезе выделяются три устойчивые группы воспитанников, которые уже были нами описаны (Бойкина и др., 2025).
В табл. 1 описана интерпретация каждого из трех кластеров. Для лонгитюдного исследования было важно установить, как воспитанники переходили из одного кластера в другой. Для этого мы определили кластеры для каждого воспитанника на каждом срезе, где данный воспитанник участвовал. Доля участников каждого среза с 95% доверительным интервалом (ДИ) и количество воспитанников в каждой группе и кластере представлены в Приложении Б (see Appendix В).
Рис. 1. Распределение средних нормированных показателей по кластерам
в различных временных срезах (анализ методом k-средних)
в различных временных срезах (анализ методом k-средних)
Fig. 1. Distribution of mean normalized values across clusters in various time slices
(k-means clustering analysis)
(k-means clustering analysis)
Таблица 1 / Table 1
Распределение выборки (воспитанники 15 СУВУ ЗТ) на основные личностные профили (кластеры) по итогам четырех психодиагностических срезов
Sample distribution of (pupils from 15 special closed-type educational institutions) into main personality profiles (clusters) based on the results of 4 psychodiagnostic tests
|
Кластер 1. Воспитанники |
Кластер 2. Воспитанники |
Кластер 3. Воспитанники |
|
Высокий уровень жизнестойкости и саморегуляции / High level of resilience and self-regulation |
Низкий уровень жизнестойкости и осознанности / Low level of resilience and awareness |
Низкая жизнестойкость, саморегуляция и осмысленность жизни / Low resilience, self-regulation and meaningfulness of life |
|
Позитивное самоотношение, самоуважение / Positive self-attitude, self-respect |
Конформизм, неустойчивость в сложных ситуациях / Conformity, instability in difficult situations |
Субъективная остракизация, фрустрация социальных потребностей, негативное самоотношение / Feeling of ostracism, frustration of social needs, negative self-attitude |
|
Конструктивные стратегии в стрессе: ассертивность, поиск поддержки / Constructive strategies in stress: assertiveness, seeking support |
Недифференцированные стратегии совладания со стрессом / Undifferentiated strategies for coping with stress |
Склонность к экстремизму, выбор деструктивных стратегий в стрессе / Tendency to extremism, choice of destructive strategies in stress |
|
Неприятие насилия, терпимость к противоречиям / Non-acceptance of violence, tolerance for contradictions |
Ориентация на физическую реальность, неприятие субъективного / Focus on physical reality, rejection of the subjective |
Социальный пессимизм, игнорирование норм и законов / Social pessimism, ignoring norms and laws |
|
Высокие показатели осмысленности жизни, уверенности в себе / High indicators of meaningfulness of life, self-confidence |
Неопределенное отношение к себе, ведомое поведени / Uncertain self-image, driven behavior |
Низкий уровень планирования целей и саморегуляции / Low level of planning goals and self-regulation |
Ввиду того, что исследование носило лонгитюдный характер, сохранить состав выборки в ЭГ и КГ в версии 1-го психодиагностического среза не удалось. В этой связи с целью выявления достоверных различий во всех четырех срезах и определения наличия статистически значимых эффектов влияния независимой переменной были проанализированы данные только тех участников, чьи СУВУ ЗТ полностью соответствовали включению в ЭГ (комплексная программа началась после 1-го среза и проводилась весь оставшийся период наблюдения) и КГ (комплексная программа не проводилась, специалисты данного СУВУ ЗТ обучение по технологиям воздействия не проходили). Стоит заметить, что мы учитывали тех воспитанников из обеих групп, которые попадали в СУВУ ЗТ в процессе исследования (на 2-й, 3-й и 4-й срезы). Описательная статистика по сокращенной выборке с учетом вышеописанных ограничений представлена в табл. 2.
Этапы исследования
1-й срез: октябрь 2024;
2-й срез: декабрь 2024;
3-й срез: май 2025;
4-й срез: ноябрь 2025.
На получившейся выборке было проведено сравнение основной и контрольной группы с применением критерия хи-квадрат. На первом этапе достоверных различий между экспериментальной и контрольной группами выявлено не было (χ²(2) = 4,57; р = 0,1016). Графические результаты представлены на рис. 2.
Таблица 2 / Table 2
Выборка исследования на 1-м (до воздействия) и 2-м, 3-м, 4-м (после воздействия) этапах формирующего эксперимента (с учетом ограничений)
Sample description at the 1st (before exposure) and 2nd, 3d, 4th (after exposure) stages
of the formative experiment (with regard of limitations)
of the formative experiment (with regard of limitations)
|
Параметры выборки |
1-й срез / |
2-й срез / |
3-й срез / |
4-й срез / |
||||
|
Группа / Group |
КГ/CG |
ЭГ/EG |
КГ/СG |
ЭГ/EG |
КГ/CG |
ЭГ/EG |
КГ/CG |
ЭГ/EG |
|
Количество/ Number |
195 |
143 |
190 |
136 |
213 |
141 |
186 |
131 |
|
Средний возраст / |
15,5 ± 1,2 |
15,3 ± 1,4 |
15,6 ± 1,2 |
15,3 ± 1,4 |
15,3 ± 1,2 |
15,1 ± 1,3 |
15,3 ± 1,1 |
14,7 ± 1,2 |
|
Юноши / девушки / Male / Female |
175/20 |
103/40 |
167/23 |
102/34 |
196/17 |
110/31 |
163/23 |
99/32 |
Примечание: КГ — контрольная группа; ЭГ — экспериментальная группа.
Note: CG — control group; EG — experimental group.
Рис. 2. Процентное соотношение кластеров в исследуемых группах (1-й срез)
Fig. 2. Percentage of clusters in the study groups (Stage 1)
После первого среза в экспериментальной группе началось внедрение комплексной программы. Второй срез проведен спустя чуть менее трех месяцев. Результаты сравнения групп воспитанников на 2-м срезе показали достоверные различия (χ²(2) = 29,93; р < 0,0001).
Рис. 3. Процентное соотношение кластеров в исследуемых группах (2-й срез)
Fig. 3. Percentage of clusters in the study groups (Stage 2)
Рис. 4. Процентное соотношение кластеров в исследуемых группах (3-й срез)
Fig. 4. Percentage of clusters in the study groups (Stage 3)
Результаты 2-го психодиагностического среза показали уверенное снижение в экспериментальной группе числа воспитанников, ранее относимых к кластеру 3 (устойчивая антисоциальная позиция), и рост в Кластере 1 (просоциальная позиция). Однако мы также видим, что в КГ наблюдается значительный рост числа воспитанников, которые на исследуемый момент времени проявляли признаки антисоциального позиционирования.
Результаты 3-го среза (рис. 4) также показывают существенные различия между группами (χ²(2) = 47,67; р < 0,0001).
Данные показывают продолжение положительной динамики экспериментального воздействия комплексной профилактической и коррекционной программы: снижение в кластере 3 и рост в кластере 1. Данные по КГ стабилизировались на уровне 1-го среза, положительная динамика минимальна (снижение в кластере 3 всего на 1,1%).
На рис. 5 представлены результаты 4-го среза, где также видны достоверные различия между группами (χ²(2) = 21,97; Уровень р < 0,0001).
Рис. 5. Процентное соотношение кластеров в исследуемых группах (4-й срез)
Fig. 5. Percentage of clusters in the study groups (Stage 4)
Фиксация результатов по итогам 13 месяцев профилактико-коррекционной работы (см. пдраздел «Независимая переменная»), визуализируемая на рис. 5, показывает положительную динамику: снижение количества подростков, придерживающихся антисоциальной позиции с 32,4% до 19,8%, рост количества просоциально ориентированных воспитанников с 30,8% до 42,9%. Количество несовершеннолетних с ситуативной жизненной позиции выросло незначительно — с 36,8% до 37,4%.
Обсуждение результатов
Результаты исследования подтверждают выдвинутую гипотезу о наличии значимого эффекта независимой переменной: комплексная программа профилактики и коррекции по модели «Экосистема детства», включающая в работу с воспитанниками СУВУ ЗТ навыковых технологий, практик восстановительного подхода, ОРКТ-технологий, компетентного наставничества/менторинга в ИПР (далее — Программа) подтвердила свою эффективность. При этом стоит отметить тот факт, что при прочих равных Программа хоть и позволила скорректировать антисоциальную жизненную позицию воспитанников СУВУ ЗТ (ЭГ, статистически значимое снижение на 12,6% в кластере 3 от 1-го к 4-му срезу) и увеличила долю в просоциальном кластере 1, количество воспитанников с ситуативной жизненной позицией почти не изменилось. Последний аспект, по мнению исследователей, говорит о механизме качественных изменений в жизненной позиции подростков: принятие новых норм, установок, переход от деструктивных паттернов не происходит «по прямой», данный процесс модерируется стадией сомнения, раздумий, неустойчивостью позиции.
Важно также отметить тот факт, что компоненты жизненной позиции воспитанника СУВУ ЗТ содержали множество исследуемых признаков, обладающих разной «скоростью» изменяемости. Так, такие параметры, как, например, «субъективная остракизация» и «нарушенные потребности в принятии, контроле», при должной коррекционной работе могут нормализоваться относительно быстро. А вот коррекция смысложизненных ориентаций, паттернов радикализации, стратегии преодоления в стрессовых ситуациях требует более длительного времени. С учетом вышесказанного полагаем целесообразным сделать здесь два основных вывода: работа специалистов по эффективной коррекции деструктивной жизненной позиции несовершеннолетних возможна только в длительном (не менее 12 месяцев) периоде и должна логично проходить стадии возможного сопротивления, обязательного сомнения и безусловного принятия в итоге. Исключение центральной стадии может привести к рецидиву.
Безусловный интерес вызывают результаты, полученные во 2-м срезе в контрольной группе, где наблюдался значительный рост в антисоциальном кластере 3 (с 28,4% до 43%) за счет «оттока» из кластеров 1 (32,7%/30,4%) и 2 (38,8%/26,7%). В данном случае, как считают авторы исследования, мы можем говорить о влиянии дополнительной переменной. Фиксация результатов 2-го среза пришлась на декабрь 2024 года. Помимо того, что конец года — это всегда трудный период, на который статистически приходится всплеск уровня тревожности, антивиатальных переживаний в среде несовершеннолетних, это также период годовых отчетов и проведения больших мероприятий в учреждениях, что отвлекает сотрудников от более глубокого погружения в работу с воспитанниками. Данный фактор уже обсуждался в результатах исследования по итогам 1-го и 2-го срезов (Бойкина и др., 2025). Данный артефакт Программы дает право обоснованно говорить в пользу ее лонгитюдного характера, поскольку первые фиксируемые положительные эффекты требуют не только подкрепления в работе, но и определенного временного лага для их закрепления. В противном случае любое непрогнозируемое воздействие может свести итоги месяцев работы специалистов на нет.
Заключение
Организация осознанной и эффективной работы с доказанной комплексной коррекционно-профилактической эффективностью нуждается в инструментах: прогнозирования рисков девиантного поведения и повторных преступлений среди несовершеннолетних, учащихся СУВУ ЗТ; оценки жизнеспособности несовершеннолетних с делинквентным (противоправным) поведением; определения обстоятельств и предикторов, приводящих подростков к крайним формам проявления деструктивного противоправного поведения.
Представленная выше диагностическая модель, разработанная для целей лонгитюдного исследования на базе СУВУ ЗТ, построена на основе выделения параметров, значимых для снижения рисков девиантного поведения, в том числе рецидивов правонарушений, в соответствии со структурой жизненной позиции личности подростка (С.В. Бонкало, 2012). Включенные в модель 9 методик позволили не только выявить группы риска на основе выявления просоциальной или антисоциальной позиции личности воспитанников (кластеры) на начальном этапе исследования, но и фиксировать переход из одного кластера в другой в процессе реализации лонгитюдного исследования на базе 15 СУВУЗТ (2024—2025 гг., четыре диагностических среза).
Исследование носило доказательный характер, поскольку было направлено на оценку и выявление эффектов экспериментальной программы психологической профилактики «Экосистема детства». Сравнительный анализ четырех срезов диагностики в контрольной и экспериментальной выборках подростков, находящихся в СУВУ ЗТ, показал, что в процессе внедрения в психолого-педагогическую работу в СУВУ ЗТ комплексной программы «Экосистема детства», построенной на интеграции навыковых технологий, практик восстановительного подхода, техник ОРКТ, компетентного наставничества/менторинга, количество воспитанников с устойчивой антисоциальной жизненной позицией значимо снизилось, а количество подростков с просоциальной жизненной позицией достоверно увеличилось. О том, как менялись в процессе эксперимента параметры, характеризующие различные компоненты жизненной позиции (представления о смысле своей жизни; ориентация на осознанность и направленность ближних и дальних целей в своей жизни; позитивное самоотношение; удовлетворенность потребностей в принятии, контроле и осмысленном существовании; ориентация на общепринятые нормы и ценности; владение более гибкими и адаптивными способами совладания со стрессом), было описано в предыдущих статьях по результатам данного исследования (Бойкина и др., 2025)
С учетом введения различных условий эксперимента и расширения экспериментальной базы проекта с четырех СУВУ ЗТ в 2024 г. до семи в 2025 г., увеличения количества специалистов, реализующих апробируемые технологии, в перспективе развития исследования добавилась возможность оценки влияния различных переменных. Авторский коллектив планирует провести исследование дифференцированных коррекционных эффектов отдельных элементов Программы: групповых и индивидуальных форматов восстановительных, навыковых, ОРКТ-технологий, инструментов индивидуального сопровождения в рамках компетентного наставничества/менторинга и др.
Результаты исследования, подтверждающие эффективность внедрения профилактической модели «Экосистема детства», не только являются обоснованием методического и инструментального арсенала специалистов СУВУ ЗТ, но и могут быть экстраполированы на все учреждения системы профилактики. Программа профилактики антисоциального поведения несовершеннолетних в образовательных организациях и учреждениях институционального воспитания (по модели «Экосистема детства») прошла независимую экспертизу и по решению Научно-экспертного совета ФГБОУ ВО НЭС внесена в реестр практик с доказанной эффективностью.