Личностная идентичность современных подростков: результаты общероссийского исследования

Контекст и актуальность. Теоретическая значимость данной работы связана с осуществлением эмпирической верификации классических теорий подросткового возраста Э. Эриксона и Д.Б. Эльконина на уникальной по масштабу российской выборке и с уточнением роли традиционных факторов развития личности подростка. Практическая и социальная ценность исследования обусловлена необходимостью актуализации развивающих воспитательных воздействий по отношению к подросткам. Цель. Определить особенности личностной идентичности (а именно – профиля самовосприятия и ясности Я-концепции) современных российских подростков с учетом ряда факторов: пола, возраста, академической успеваемости, территории проживания. Гипотезы. Существуют различия в профиле самовосприятия и ясности Я-концепции у подростков с учетом факторов: пол, возраст, уровень академической успеваемости, территория проживания; существуют значимые связи профиля самовосприятия и ясности Я у подростков. Методы и материалы. Опрос с помощью методик: 1) «Профиль самовосприятия для подростков» в адаптации Н.К. Радиной, Е.Ю. Терешенковой и 2) Шкала «Ясность Я-концепции» в адаптации В.В. Вдовенко, С.А. Щебетенко, Е.Б. Старовойтенко. Участники – более 62000 подростков из 85 регионов России в возрасте от 11 до 17 лет. Результаты. Пол, возраст, успеваемость, жизнь в трудных условиях практически не влияют на самовосприятие и сформированность Я-концепции подростков. Эмпирически выявлен переломный момент 11-12 лет в развитии ясности Я. Установлены значимые положительные связи ясности Я и ряда аспектов самооценки подростков. Выводы. Особенности личностной идентичности подростков практически не связаны с демографическими и ситуационными переменными. Полученная в исследовании картина направления и содержания развития личностной идентичности подростков подтверждает актуальность закономерностей, сформулированных в классических теориях Э. Эриксона и Д.Б. Эльконина.

Введение

Подростковый возраст рассматривается как переходный к взрослости период, когда подростки учатся понимать себя, оценивать свои способности и ограничения, как период выбора дальнейшего жизненного пути. Идентичность личности все чаще рассматривается как ключевой конструкт для понимания и оптимального, и патологического функционирования в обществе людей разного возраста (Luyckx et al., 2023).

Одной из важнейших проблем современной психологии подросткового возраста признается проблема становления личностной идентичности в условиях социокультурных изменений. Во-первых, эпоха глобализации и цифровизации создает условия интенсивного взаимодействия подростков с самыми разнообразными явлениями культуры, при этом вероятность конфликта ценностей весьма высока (Vanhoffelen et al., 2023). Во-вторых, нынешняя политическая напряженность в мире, сложная социо-экономическая ситуация, разнообразие культурных моделей поведения вызывают стресс и проблемы адаптации даже у взрослых, тем более они сложны для подростков.

Согласно Э. Эриксону, эго-идентичность понимается как субъективное чувство целостности собственной личности, отражающее степень принятия человеком четких и последовательных целей, убеждений и ценностей (Эриксон, 1996). Эти идеи концептуально близки к пониманию ключевых новообразований эпохи подростничества в отечественной психологии. В концепции Э. Эриксона успешное разрешение кризиса связывается с возникновением личностной и социальной идентичности, а в культурно-историческом подходе, в работах Л.С. Выготского и Д.Б. Эльконина, важнейшие новообразования подростковой эпохи – это качественно новый уровень самосознания, личностная рефлексия, система ценностных ориентаций и, наконец, профессиональное и личностное самоопределение (Выготский, Эльконин, 2005). Эти психологические достижения периода взросления становятся фундаментом для определения образовательной и профессиональной траекторий, построения личных отношений, продвижения к взрослости и личностной зрелости.

Одним из важных направлений развития идентичности считается самовосприятие как процесс самопознания и развития аттитюдов (социальных установок) личности, в том числе Я-концепции (Мещеряков, Зинченко, 2003). Самовосприятие определяется как ориентировка человека в собственном внутреннем мире путем сравнения себя с другими, путем наблюдения и анализа собственного поведения и деятельности через призму тех же понятий, которые осознаются при анализе наблюдаемого поведения других людей (Мещеряков, Зинченко, 2003; Баева и др., 2022).

Современный американский психолог Сьюзен Хартер (Susan Harter) в монографии «The Construction of the Self: A Developmental Perspective» (1999) описала основные нормативные этапы становления многих процессов самопознания, кросс-культурные подходы к развитию самооценки, вклад образовательных институтов в развитие личности и индивидуальную вариативность самовосприятия. Ею выделены различные типы представлений себя, в диапазоне от ярко выраженных негативных до нереалистично позитивных (Harter, 2012). С. Хартер разработала методические инструменты для диагностики представлений детей и подростков о себе, о своей успешности в наиболее важных сферах взаимодействия. В разработанной ею методике «Профиль самовосприятия для подростков» выделено 9 аспектов оценки собственной компетентности в значимых сферах (Harter, 2012; Прихожан, Толстых, 2018).

Я-концепция рассматривается как обобщенный продукт самовосприятия. Английский психолог Роберт Бернс (Robert Burns), известный разработкой «Я-концепции» (Self-Concept), указывал: «Я-концепция формируется под воздействием различных внешних влияний, которые испытывает индивид. Особенно важными для него являются контакты со значимыми другими, которые, в сущности, и определяют представления индивида о самом себе» (Бернс, 2006, с. 39).

Один из ключевых параметров структуры Я-концепции – Ясность Я как «степень отчетливости, уверенности, внутренней согласованности и хронологической устойчивости, с которой в Я-концепции представлено ее содержание (например, представления личности о своих свойствах)» (Вдовенко, Щебетенко, Старовойтенко, 2021).

В многочисленных эмпирических работах, проведенных на выборках разной численности (от нескольких десятков до нескольких тысяч подростков), изучаются позитивные и негативные факторы становления самовосприятия и Я-концепции, возрастная динамика этих психологических образований, гендерные различия (Portillo, Fernández-Baena, 2019); связи самовосприятия и самооценки с личностными, эмоциональными и коммуникативными характеристиками, с успешностью интеграции личности в социум (Palenzuela-Luis et al., 2022), деструктивные влияния на самовосприятие (Богатырева, Бостанова, 2022; Бобченко, Нефедова, 2025), влияние социальных сетей (Smith, Johnson, 2025; Grajek et al., 2025).

Теоретическая значимость данной работы связана с осуществлением эмпирической верификации классических теорий подросткового возраста Э. Эриксона и Д.Б. Эльконина на уникальной по масштабу российской выборке и с уточнением роли традиционных факторов развития личности подростка. Практическая ценность исследования обусловлена возможностью представить актуальные данные о характеристиках самовосприятия и ясности Я-концепции современных российских подростков в новую технологическую эпоху цифровизации.

Диагностика особенностей самовосприятия и ясности Я-концепции российских подростков была включена в контекст проведенного в сентябре-октябре 2025 года Всероссийского научного исследования «Создание психологического портрета современных детей и подростков и определение условий их благополучия». В данном исследовании мы имели в виду эпоху подростничества (по Д.Б. Эльконину), включающую собственно подростковый период и период ранней юности.

Цель исследования: определить особенности личностной идентичности (а именно – профиля самовосприятия и ясности Я-концепции) современных российских подростков с учетом ряда факторов: пола, возраста, академической успеваемости, территории проживания. Проверялся ряд гипотез, среди которых: предположения о существовании различий в профиле самовосприятия и уровне ясности Я-концепции: 1) у подростков разного пола, 2) разного возраста, 3) с разным уровнем академической успеваемости, 4) проживающих в разных территориальных зонах России (например, в зонах «Обычные территории» и «Экологически неблагополучные территории»), а также гипотеза 5) о наличии значимых связей между профилем самовосприятия и ясностью Я-концепции у подростков.

Материалы и методы

Для создания психологического портрета современных российских подростков была подобрана батарея из 8 стандартизированных методик, которые направлены на оценку разных сторон личностного развития, с особым вниманием к их субъективному благополучию. Сбор эмпирических данных осуществлен с использованием электронных форм сервиса «Анкетолог» в образовательных организациях разных регионов России. В данной статье мы представим результаты, полученные нами с помощью только двух методик, предназначенных для диагностики аспектов личностной идентичности:

1) Опросник «Профиль самовосприятия для подростков» С. Хартер (Harter's Self-Perception Profile for Adolescents, SPPA) в адаптации Н.К. Радиной, Е.Ю. Терешенковой для оценки подростками собственной компетентности в наиболее значимых сферах жизни (Прихожан, Толстых, 2018). Методика реализована в нашей модификации: формулировки вопросов с выбором из двух альтернативных вариантов заменены нами на одно прямое утверждение (с максимальным сохранением содержания) – для удобства электронного предъявления. Приведем пример такой модификации: вопрос с дихотомией и выбором «Некоторые подростки думают, что они такие же сообразительные, как их ровесники, а другие подростки не уверены в том, что они такие же сообразительные, как их ровесники» заменен нами на следующее утверждение: «Я думаю, что я такой же сообразительный, как мои ровесники». Показатели коэффициента α Кронбаха для всех шкал варьировались в диапазоне от 0,74 до 0,90, что свидетельствует о высокой согласованности вопросов внутри шкал. Значения коэффициента α Кронбаха «при удалении пункта» во всех случаях оказались ниже итогового показателя, что обосновывает сохранение вопросов в соответствующих шкалах.

2) Опросник «Шкала ясности Я-концепции» (Self-Concept Clarity Scale, SCCS) Дж. Кэмпбелл в адаптации В.В. Вдовенко, С.А. Щебетенко, Е.Б. Старовойтенко (Вдовенко, Щебетенко, Старовойтенко, 2021).

Выборка. В исследовании подростков приняли участие 62312 человек из 85 регионов Российской Федерации. Средний возраст участников – 14,1 ± 1,8 года (минимум – 11 лет, максимум – 17 лет). Девочки составили чуть больше половины выборки (54,1%).

Статистические методы. Для проверки гипотез исследования использовались статистические пакеты IBM SPSS Statistics 21 и Statistica 12.0. Учитывая большой объем выборки, классические критерии проверки нормальности распределения дали отклонение всех показателей от нормального. Ориентируясь на авторов учебника (George, Mallery, 2016), мы оценивали асимметрию показателей, поскольку она не превысила значение 2, мы можем считать распределение всех показателей соответствующим нормальному распределению. Для проверки различий по качественным показателям использовался критерий хи-квадрат Пирсона, по количественным – многофакторный дисперсионный анализ. Величина эффекта оценивалась с помощью η2.

Результаты

В табл. 1 представлена описательная статистика по шкалам методик «Шкала ясности Я-концепции» и «Профиль самовосприятия для подростков».

Таблица 1 / Table 1

Описательная статистика шкал методик «Шкала ясности Я-концепции» и «Профиль самовосприятия для подростков»

Descriptive statistics of the scales of the “Self-Concept Clarity Scale” and “Self-Perception Profile for Adolescents” methods

По шкале ясности Я-концепции (SCCS) средний балл (3,44 из 5 возможных) указывает на умеренно высокий уровень внутренней согласованности и устойчивости содержания представлений о себе у исследуемой выборки подростков. Ответы участников по данной шкале – достаточно однородны, без резких разбросов; большинство значений сконцентрированы вокруг среднего.

По методике диагностики самовосприятия (SPPA) – разные аспекты самооценки у подростков из данной выборки выражены неодинаково, средние значения по субшкалам варьируются от 12,35 (романтическое влечение) до 15,37 (глобальная самооценка). Наивысшие средние баллы наблюдаются по глобальной самооценке (15,37) и близким дружеским отношениям (15,04). Наиболее низкие сферы – романтическое влечение (12,35) и атлетическая компетентность (13,03). Существует большая вариативность внутри выборки: есть подростки, которые оценивают себя очень высоко в этих сферах, и есть те, кто оценивают себя низко.

Фактор пола. При сравнении подростков разного пола были выявлены статистически значимые различия по методике SCCS (F(1,62310) = 1260,1; р < 0,0001; η2 = 0,02), см. рис. 1. В данной очень большой выборке обнаружено, что в среднем у подростков-мальчиков и юношей ясность Я-концепции статистически значимо выше, чем у девушек. И это совпадает с выводами многих работ, которые указывают на подобную разницу (Rosenberg, 1965; Twenge, Campbell, 2001). Однако в нашем случае величина эффекта пренебрежимо мала; пол объясняет лишь 2% вариативности сформированности Я-концепции.

При сравнении подростков разного пола по SPPA также были найдены значимые различия (F(8,498480) = 389,5; р < 0,0001; η2 = 0,01). Шкалы методики с наибольшими различиями представлены на рис. 2. Как видно из рисунка, у девушек в подростковом возрасте выше самооценка способности к установлению близких дружеских отношений, но ниже самооценка своих достижений в спорте и подвижных играх, а также ниже самооценка готовности к профессиональной (трудовой) деятельности. Однако величина эффекта вновь пренебрежимо мала и практической значимости не имеет.

Тем не менее прокомментируем эти различия по содержанию как тренд:

• Положение «У девушек выше самооценка способности к установлению близких отношений с друзьями, чем у юношей» – это классическая и наиболее воспроизводимая в кросс-культурных исследованиях находка, соответствующая теориям гендерной социализации (Harter, 2012).
• Положение «У девушек ниже самооценка своих достижений в спорте и подвижных играх (атлетическая компетентность)» вполне соответствует стереотипам и предыдущим исследованиям (Kling et al., 1999; Rose, Rudolph, 2006). Однако с учетом величины эффекта в 1% внутригрупповые различия (различия между отдельными подростками) намного важнее межгрупповых (между средним юношей и средней девушкой).
• То же самое относится и к утверждению о том, что у девочек-подростков ниже самооценка готовности к трудовой деятельности (профессиональная компетентность), чем у подростков мужского пола.

Фактор возраста. Для оценки возрастных различий самовосприятия и ясности Я-концепции было проведено сравнение подростков разного возраста (от 11 до 17 лет).

По методике SCCS были обнаружены достоверные различия со слабой величиной эффекта (F(6,62305) = 77,6; р < 0,0001; η2 = 0,01). Результаты средних значений шкалы ясности представлены на рис. 3. Мы видим некоторое снижение показателей от 11 к 12 годам и затем последующий рост по мере взросления подростка – от 12 до 17 лет. Несмотря на то, что величина эффекта формально так же мала, здесь мы обнаруживаем статистически значимый нелинейный возрастной тренд в изменении ясности Я-концепции с точкой перелома около 12 лет.

Описанная динамика снижения показателей в промежуток от 11 лет к 12 годам, а затем рост от 12 до 17 лет соответствует современным представлениям о ходе становления идентичности. Пик максимальной неопределенности, приходящийся на возраст 11-12 лет, – период начала активной фазы пубертата и перехода в среднюю школу. Происходит ломка прежней, детской Я-концепции, а новая еще не сформирована. Позднее подросток активно экспериментирует с ролями, пробует себя в разных сферах (учеба, хобби, отношения). Благодаря этому опыту, общению со сверстниками и когнитивному развитию постепенно выстраивается более целостная, сложная и устойчивая система представлений о себе. Это отражается в плавном росте показателей ясности Я-концепции от 12 до 17 лет.

Если бы рост показателей ясности Я был линейным от 11 до 17 лет, это можно было бы объяснить происходящим накоплением опыта и когнитивным созреванием. Эмпирическое обнаружение переломного момента подтверждает, что развитие идентичности – не просто плавный рост, а процесс, включающий кризисные этапы и перестройки. Это согласуется с теорией Э. Эриксона (кризис идентичности vs. ролевое смешение). Также это совпадает с так называемым предподростковым кризисом, выделенным в возрастной периодизации Д.Б. Эльконина, а также в других более современных исследованиях подросткового возраста (Vartanian, 2000; Meeus et al., 2010; Yang et al., 2025).

Были обнаружены значимые различия для подростков разного возраста по методике «Профиль самовосприятия» (F(48,498440) = 241,5; р < 0,0001; η2 = 0,02). Шкалы с наибольшими различиями представлены на рис. 4. Как видно, с возрастом у подростков увеличивается самооценка в романтических отношениях и самооценка готовности к трудовой деятельности, в то же время снижается самооценка компетентности в спорте.

Несмотря на уже знакомую нам статистическую картину (гигантская выборка, малый эффект), содержательно картина показывает направленность развития по мере взросления в среднем по популяции, систематические сдвиги (хоть и небольшие) в определенных сферах самовосприятия. Подчеркнем, что возрастная перестройка затрагивает в первую очередь сферы, связанные с новыми, «взрослыми» социальными ролями (романтический партнер, будущий работник). Рассмотрим подробнее:

• Рост по шкале «романтическое влечение» прямо отражает ориентацию на психосоциальную задачу по установлению близких, в том числе романтических отношений (по Эриксону, «Интимность vs. Изоляция» на следующем этапе). В переходном возрасте происходит колоссальный скачок в интересе, опыте, понимании себя в романтическом контексте (Collins, Welsh, Furman, 2009).
• Что касается становления «профессиональной компетентности», то это тоже одна из центральных задач подростково-юношеского возраста. Подростки начинают серьезнее задумываться о будущем, выбирают индивидуальные учебные «послешкольные» траектории, пробуют подработки.
• Снижение «атлетической компетентности», на первый взгляд, может показаться неожиданным. Однако можно предположить несколько объяснений этого факта: недовольство подростка своим телом в период пубертата; смена образцов для сравнения и рост самокритичности; смещение интересов и значимости в другие сферы.
• При этом ряд сфер самовосприятия, таких как «дружба», «школьная компетентность», «поведение», «глобальная самооценка» (как основа самооценки), остаются относительно стабильными на протяжении подросткового возраста.

Фактор академической успеваемости. Для учета фактора академической успеваемости было выделено 4 группы самоидентификации участников исследования: «отличник», «хорошист», «троечник» и «двоечник» 1.

При сравнении подростков с разной успеваемостью были получены достоверные различия (со слабой величиной эффекта) по методике «Шкала ясности Я-концепции» (F(3,62308) = 273,5; р < 0,0001; η2 = 0,01; рис. 5). На основании рис. 5 можно сказать, что показатель ясности Я-концепции соотносится с уровнем успеваемости подростка: самый низкий уровень ясности Я-концепции выявлен у подростков с низкой успеваемостью («двоечников»), а самый высокий – у «отличников». Казалось бы, это ожидаемо и соответствует представлению об академических достижениях как о значимом «стержне» личности подростка. И вновь величина эффекта указывает: академическая успеваемость (как и пол, и возраст) объясняет лишь 1% вариаций в ясности Я-концепции подростков. Разброс внутри каждой подгруппы колоссален. Средний «отличник» и средний «неуспевающий» практически не различаются по степени ясности и уверенности в том, кто они есть как личности. Среди «троечников» есть подростки с кристально ясным и устойчивым самовосприятием (их самоидентификация строится на хобби, спорте, социальных ролях), а среди «отличников» – подростки с высокой рефлексией, тревогой и неуверенностью в себе («я отличник, но кто я на самом деле?»).

При сравнении профилей самовосприятия были выявлены значимые различия у подростков с разной успеваемостью (F(24,498464) = 201,0; р < 0,0001; η2 = 0,01; рис. 6). Обнаружен статистически значимый тренд к повышению показателей по трем шкалам (школьная компетентность, социальное принятие, близкие дружеские отношения) по мере роста успеваемости. Однако ничтожная величина общего эффекта не позволяет рассматривать успеваемость как значимый фактор психологического благополучия и указывает на необходимость поиска более мощных предикторов в индивидуальных и средовых характеристиках подростка.

Фактор территории проживания. Исследование проводилось в 85 регионах России, но для определения территориальной зоны, к которой относится место их проживания, участникам было предложено 10 вариантов ответа (например, «Обычная территория», «Экологически неблагополучная», «Приграничная зона» и др.), выбор которого осуществлялся по указанию организаторов. Несмотря на статистическую значимость различий, крайне низкая величина эффекта свидетельствует об отсутствии практически значимых различий в профиле самовосприятия (F(72,498416) = 14,9; р < 0,0001; η2 < 0,01) и уровне ясности Я-концепции (F(9,62302) = 17,0; р < 0,0001; η2 < 0,01) подростков в зависимости от территорий их проживания. Территория проживания не является значимым фактором, влияющим на становление личностной идентичности подростков. Подчеркнем, что этот результат говорит об отсутствии значимых различий в средних показателях по группам, но это не отменяет того, что у конкретных подростков, переживших травму, могут быть очень серьезные проблемы.

Связи между показателями профиля самовосприятия и ясностью Я-концепции у подростков. В табл. 2 представлены корреляционные связи между «Шкалой ясности Я-концепции» и шкалами методики «Профиль самовосприятия для подростков». В отличие от групповых сравнений (где эффекты были ничтожны), здесь мы видим умеренные, практически значимые связи между ясностью Я-концепции и конкретными аспектами самооценки.

Таблица 2 / Table 2

Корреляции между шкалами методик (коэффициент корреляции Пирсона) Correlations between scales of methods (Pearson correlation coefficient)

Примечание: Все корреляции значимы на уровне р < 0,05.

Note: All correlations are significant at the p < 0,05 level.

Паттерн корреляций рисует психологически убедительную картину того, с чем связано ясное и устойчивое «Я» подростка:

• Наиболее сильная связь – с глобальной самооценкой (r = 0,41). Ясность Я-концепции тесно связана с общим чувством самоценности и самопринятия. Чем целостнее и устойчивее представление о себе, тем выше общее позитивное отношение к себе. И наоборот.
• Сильные связи с «публичными» и оцениваемыми сферами – с физической формой (0,39), школьной компетентностью (0,35) и социальным принятием (0,33) – указывают на важность обратной связи от окружающего мира. Ясность «Я» строится в том числе на понимании того, насколько ты успешен и принят в ключевых для общества и сверстников областях.
• Связь с контролем поведения (0,32) указывает, что подростки с более ясной Я-концепцией лучше осознают социальные нормы и ожидания, способны вести себя в соответствии со своими внутренними принципами, что также укрепляет их самоощущение.
• Относительно слабые корреляции ясности «Я» с дружбой (0,23) и романтическим влечением (0,24) могут означать, что близость в общении больше зависит от других факторов (эмоционального интеллекта, типа привязанности и др.).
• Самая слабая связь ясности Я – с профессиональной компетентностью (0,14), что выглядит вполне логично. Представления подростков о будущей работе расплывчаты и не являются стержнем актуальной идентичности.

Обсуждение результатов

Проведенное исследование было направлено на изучение факторов, связанных со становлением личностной идентичности в подростковом возрасте. Несмотря на статистическую значимость таких факторов, как пол, возраст, академическая успеваемость и территория проживания (гипотезы исследования), их практический вклад в объяснение вариативности изучаемых личностных характеристик оказался ничтожно мал (η² от < 0,01 до 0,02). Это означает, что демографические и ситуационные переменные в совокупности объясняют не более 2% различий между подростками. Данный факт является важным эмпирическим аргументом против предопределенности личностного развития внешними обстоятельствами или групповой принадлежностью. Условия жизни сами по себе, включая экстремальные (территории боевых действий, экологические катастрофы), не предопределяют траекторию становления идентичности конкретной личности.

В то же время содержательный анализ выявленных слабых трендов позволил построить достоверную картину возрастного развития. Динамика показателей соответствует классическим теоретическим моделям. Наблюдаемое снижение ясности Я-концепции в 11-12 лет с последующим ростом до 17 лет наглядно иллюстрирует фазу кризиса и последующую консолидацию идентичности (Эриксон, 1996). Параллельно перестраивается содержание самооценки: снижается значимость спортивной компетентности как более детской сферы, а уверенность в романтической и профессиональной сферах, связанных с освоением новых взрослых ролей, закономерно возрастает. При этом «ядро» самооценки (общее самоуважение, качество близкой дружбы и школьная компетентность) остается относительно стабильным, обеспечивая опору для личности в период изменений.

Проведенный корреляционный анализ ясности Я-концепции и различных аспектов самовосприятия подростков выявил ряд устойчивых связей. Наиболее тесная связь обнаружена с глобальной самооценкой (r = 0,41), что подтверждает концептуальную близость и взаимное усиление этих образований: позитивное самоотношение способствует интеграции нового опыта, построению целостного и непротиворечивого «Я», и наоборот. Таким образом, исследование демонстрирует, что становление личности в подростковом возрасте – это прежде всего процесс активного самостроительства в системе отношений со значимыми людьми.

Заключение

Масштабное исследование с участием более 62000 подростков из 85 регионов России обеспечивает высокую репрезентативность полученных данных и позволяет говорить об общероссийских тенденциях в развитии личностной идентичности.

Подведем итоги:

Результаты исследования эмпирически подтверждают нелинейную динамику становления идентичности. Ясность представлений о себе, согласно нашим данным, снижается в 11-12 лет («кризис идентичности», «предподростковый кризис»), а затем растет до 17 лет, что подтверждает актуальность закономерностей развития личности подростка, сформулированных в классических теориях Э. Эриксона и Д.Б. Эльконина.

Главный парадокс результатов исследования состоит в том, что демографические и ситуационные переменные (пол, успеваемость, территория проживания) практически не влияют на самовосприятие и сформированность Я-концепции подростков. Эти факторы объясняют лишь 1-2% различий, что смещает фокус на индивидуально-личностные и микросоциальные механизмы становления «Я».

С возрастом у подростков увеличивается уверенность в романтической и будущей профессиональной сферах («взрослые» роли), но может снижаться оценка своих спортивных способностей. При этом общая самооценка, вера в свои школьные способности и качество дружбы остаются стабильной опорой Я-концепции.

Установлены конкретные связи в структуре идентичности подростков. Самая сильная связь обнаружена между ясностью Я и общей самооценкой; уверенность в своей внешности, учебных и социальных успехах также тесно связаны с целостным самовосприятием в подростковом периоде.

Подростковый возраст – это период активного самосозидания, а не пассивного «вылепливания» личности даже объективными обстоятельствами жизни. Устойчивая личность строится через осознание себя, позитивный опыт и надежные отношения.

Ограничения. Следует учитывать, что исследование проведено методом поперечных срезов, что не позволяет отследить истинную динамику изменений по мере взросления. Вероятны ограничения используемых психодиагностических инструментов самооценочного типа.

Limitations. It should be noted that the study was conducted using a cross-sectional design, which does not allow for the true dynamics of changes as children age. The self-assessment psychodiagnostic instruments used may have limitations.

1 Это условные названия групп по успеваемости, они используются только при анализе эмпирических результатов. В материалах для участников исследования варианты ответов представлены в описаниях, например: «У меня часто бывают двойки».

1. Баева, И.А., Ульянина, О.А., Вихристюк, О.В., Гаязова, Л.А., Радчикова, Н.П., Файзуллина, К.А. (2022). Факторы социально-психологической дезадаптации и ценностные ориентации подростков и молодежи. Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена, 206, 228–242. https://doi.org/10.33910/1992-6464-2022-206-228-242
   Baeva, I.A., Ulyanina, O.A., Vikhristyuk, O.V., Gayazova, L.A., Radchikova, N.P., Fayzullina, K.A. Factors of socio-psychological maladaptation and value orientations of adolescents and young people. Izvestia: Herzen University Journal of Humanities & Sciences, 206, 228–242. (In Russ.). https://doi.org/10.33910/1992-6464-2022-206-228-242
2. Бернс, Р. (2006). Развитие Я-концепции и воспитание. М.: Наука.
   Burns, R. (2006). Development of self-concept and education. Moscow: Nauka. (In Russ.).
3. Бобченко, Т.Г., Нефедова, А.В. (2025). Психологический портрет личности виктимных подростков. Виктимология, 12(1), 111–124. https://cyberleninka.ru/article/n/psihologicheskiy-portret-lichnosti-viktimnyh-podrostkov (дата обращения: 09.12.2025).
   Bobchenko, T.G., Nefedova, A.V. (2025). Psychological portrait of victimized adolescents. Viktimologiya, 12(1), 111–124. (In Russ.). https://cyberleninka.ru/article/n/psihologicheskiy-portret-lichnosti-viktimnyh-podrostkov (accessed: 09.12.2025).
4. Богатырева, А.С., Бостанова, С.Н. (2022). Исследование психологических особенностей идентичности личности в кризисной ситуации. Ученые записки университета им. П.Ф. Лесгафта, 12(214), 629–634. https://cyberleninka.ru/article/n/issledovanie-psihologicheskih-osobennostey-identichnosti-lichnosti-v-krizisnoy-situatsii/viewer
   Bogatyreva, A.S., Bostanova, S.N. (2022). Study of psychological characteristics of personal identity in crisis situations. Uchenye Zapiski Universiteta im. P.F. Lesgafta, 12(214), 629–634. (In Russ.). https://cyberleninka.ru/article/n/issledovanie-psihologicheskih-osobennostey-identichnosti-lichnosti-v-krizisnoy-situatsii/viewer
5. Вдовенко, В.В., Щебетенко, С.А., Старовойтенко, Е.Б. (2021). Я в самопознании: русскоязычная версия Шкалы ясности Я-концепции. Психологические исследования: электронный научный журнал, 14(77). Статья 7. https://doi.org/10.54359/ps.v14i77.157
   Vdovenko, V.V., Shchebetenko, S.A., Starovoitenko, E.B. (2021). Self-knowledge: The Russian version of the Self-Concept Clarity Scale. Psychological Research: Electronic Scientific Journal, 14(77). Article 7. (In Russ.). https://doi.org/10.54359/ps.v14i77.157
6. Выготский, Л.С., Эльконин, Д.Б. (2005). Психология развития человека. М.: Смысл.
   Vygotsky, L.S., Elkonin, D.B. (2005). Psychology of human development. Moscow: Smysl. (In Russ.).
7. Мещеряков, Б.Г., Зинченко, В.П. (Ред). (2003). Большой психологический словарь. СПб.: Олма-Пресс, Прайм-Еврознак.
   Meshcheryakov, B.G., Zinchenko, V.P. (Eds.). (2003). Bolshoy psikhologicheskiy slovar. St. Petersburg: Olma-Press, Prime-Euroznak. (In Russ.).
8. Прихожан, А.М., Толстых, Н.Н. (2018). Психология подросткового возраста. М.: Юрайт.
   Prikhozhan, A.M., Tolstykh, N.N. (2018). Psychology of adolescence. Moscow: Yurayt. (In Russ.).
9. Эриксон, Э. (1996). Идентичность: юность и кризис. М.
   Erikson, E. (1996). Identity: Youth and crisis. (In Russ.).
10. Collins, W.A., Welsh, D.P., Furman, W. (2009). Adolescent romantic relationships. Annual Review of Psychology, 60, 631–652. https://doi:10.1146/annurev.psych.60.110707.163459
11. George, D., Mallery, P. (2016). IBM SPSS Statistics 23. Step by Step: A Simple Guide and Reference (14th ed.). New York: Routledge. https://doi.org/10.4324/9781315545899
12. Grajek, M., Jurys, T., Rozmiarek, M. (2025). Between Screens and Self-Perception: The Role of Gender and Digital Media Use in Shaping Body Esteem and Self-Esteem Among Adolescents. Children, 12, 1143. https://doi.org/10.3390/ children12091143
13. Harter, S. (2012). Self-perception profile for adolescents: manual and questionnaires. file:///F:/BackUP/other%205/Downloads/Self-PerceptionProfileforAdolescents%20(1).pdf
14. Kling, K.C., Hyde, J.S., Showers, C.J., Buswell, B.N. (1999). Gender differences in self-esteem: A meta-analysis. Psychological Bulletin, 125(4), 470–500. https://doi:10.1037/0033-2909.125.4.470
15. Luyckx, K., Vanderhaegen, J., Raemen, L., Claes, L. (2023). Identity formation in adolescence and emerging adulthood: a process-oriented and applied perspective. European Journal of Developmental Psychology, 22(2), 168–187. https://doi.org/10.1080/17405629.2023.2250128
16. Meeus, W., van de Schoot, R., Keijsers, L., Schwartz, S.J., Branje, S. (2010). On the progression and stability of adolescent identity formation: A five-wave longitudinal study in early-to-middle and middle-to-late adolescence. Child Development, 81(5), 1565–1581. https://doi:10.1111/j.1467-8624.2010.01492.x
17. Palenzuela-Luis, N., Duarte-Clíments, G., Gómez-Salgado, J., Rodríguez-Gómez, J.Á., Sánchez-Gómez, M.B. (2022). International Comparison of Self-Concept, Self-Perception and Lifestyle in Adolescents: A Systematic Review. Public Health. Sep 29; 67:1604954. doi:10.3389/ijph.2022.1604954
18. Portillo, M., Fernández-Baena, J. (2019). Social self-perception in adolescents: Accuracy and bias in their perceptions of acceptance/rejection. Educational Psychology, 26(1), 1–6. https://doi.org/10.5093/psed2019a12
19. Rose, A.J., Rudolph, K.D. (2006). A review of sex differences in peer relationship processes: Potential trade-offs for the emotional and behavioral development of girls and boys. Psychological Bulletin, 132(1), 98–131. https://doi:10.1037/0033-2909.132.1.98
20. Rosenberg, M. Society and the Adolescent Self-Image. Princeton: Princeton University Press, 1965.
21. Smith, J., Johnson, A.B. (2025). Social media behaviors and global self-concept in adolescent girls: A longitudinal study. Frontiers in Psychology, 16, 1643857.
22. Twenge, J.M., Campbell, W.K. (2001). Age and birth cohort differences in self-esteem: A cross-temporal meta-analysis. Personality and Social Psychology Review, 5(4), 321–344. https://doi:10.1207/S15327957PSPR0504_3
23. Vanhoffelen, G., Schreurs, L., Meeus, A., Janssens, N., Beullens, K., Vandenbosch, L. (2023). Be Real, Be Happy? Examining the relationships between authentic self-presentations on Be Real and adolescents’ self-esteem. New Media & Society, 27(4), 2273–2292. https://doi.org/10.1177/14614448231207783
24. Vartanian, L.R. (2000). Revisiting the imaginary audience and personal fable constructs of adolescent egocentrism: a conceptual review. Adolescence, 35(140), 639–661. PMID: 11214204.
25. Yang, Y., Zou, Y., Qiu, Y., Yang, J. (2025). The Developmental Trajectory and Influencing Factors of Self-Concept Clarity in Chinese Adolescents: A Latent Transition Analysis. Behavioral Sciences, 15(9), 1257. https://doi.org/10.3390/bs15091257